Ноа

      На следующий день Лорда напомнила о себе. Это было явлением поразительным самим по себе, поскольку Ноа и Алара по-прежнему находились в её доме и пользовались чужим гостеприимством ровно до тех пор, пока не почувствовали бы, что где-то в кабинете Лорда подписывает счёт за жильё, еду, радушие и медицинские услуги (а точнее, отсутствие необходимости в них). Она пригласила Ноа в лабораторию, при этом достаточно вежливо (исключительно по собственным меркам) умолчав об Аларе, которую считала не слишком сведущей в магии. Даже если это было чистой правдой, вслух всё равно звучало оскорбительно. От кого-то вроде Лорды даже искренний комплимент мог звучать хуже самого страшного проклятья.       Ноа не чувствовала приближающейся опасности. И хотя с этим чувством её отношения вообще никогда не ладились, она предпочитала ему доверять – именно это, как правило, и влекло за собой все проблемы. Прежде всего, она доверяла предчувствию потому, что ничего такого уж страшного с ней ещё не случилось. Да, тюрьма. Да, ранения. Да, пару раз её душу чуть не вытянули из тела заживо, и кто знает, что случилось бы с телом после этого. А разве не вся жизнь состояла из чего-то подобного? Ноа сравнивать было не с чем. Та жизнь, что у неё была раньше, не слишком симпатизировала — хотя бы и потому, что оборвалась она поразительно несправедливым образом. Но в лесу было не слишком много справедливости для мёртвых женщин.       Подсвечник покачивался в руках Лорды вместе с очертаниями тёмного коридора. Потом была лестница. Ступеньки, ступеньки, ступеньки…       Ступеньки.       Рабочий стол Лорды, заваленный рукописями, книгами и рисунками, был настолько большим, словно предназначался не для чего-то, а для кого-то. Ноа решительно избавилась от этой мысли. Зато вся остальная лаборатория была полным отражением владелицы: магические фолианты прятали за толстыми учётными книгами, карта местных земель скрывала за собой карту чего-то ещё, едва ли из этого мира, и только Лорда решительно не обращала на это внимание. Она обвела стол рукой и произнесла:       — Предполагаю, что ты ничего не знаешь о так называемых «Дарах Кастии»? — весь её вид в этот момент как бы сообщал: «Скажи “нет”, и мы продолжим».       — Впервые слышу, — флегматично отозвалась Ноа.       — Попробую объяснить кратко. Есть некоторые основания полагать, будто бы богини реальны. Эти основания есть даже у меня, но, если бы любая бродяжка была в курсе, к какой богине и в какое время суток обращаться, чтобы получить гарантированный ответ, институт религии был бы погребён под мусором человеческих просьб. И всё же. Раз, скажем, в столетие, в разные года и в абсолютно разных местах появляются Дары Кастии — очень могущественные артефакты, наделённые буквально частицей божественной силы. Конечно, это рабочее название, которое я была вынуждена придумать, чтобы хоть как-то обозначить… — она осеклась.       Ноа, прежде слушавшая вполуха пространные размышления о Кастии, и сама ощутила в себе небывалый интерес. Её мало волновало то, о чём люди рассказывали; ведь всегда и намного интереснее было слушать о том, что люди скрывали. Несколько раз Лорда беспомощно обвела взглядом лабораторию и вернулась к Ноа, чтобы с глубоким вздохом, выпустив воздух, что хранил в себе тайны столетий, закончить:       — Чтобы хоть как-то обозначить то, что я нашла в маяке недалеко от Холта, — её взгляд упёрся в стену. Ровно как и размышления по этому поводу. — Сама я ощущаю сильнейшую магическую энергию, исходящую от этого Дара, и поэтому не рискую подходить к нему слишком близко или тем более как-то взаимодействовать. На кого я, в конце концов, похожа? На сумасшедшую самоубийцу? Сейчас маяк стоит заброшенный, а я наложила на него чары, поэтому никто и не думает к нему приближаться.       Ноа небрежно покопалась в своей памяти. События последних дней лежали на поверхности (пусть и в некотором приводящем в ужас беспорядке), так что совсем скоро она спросила:       — О, это тот большой, что на западе, возле моря? Скалы, волны и всё такое? Когда мы проезжали мимо, я как раз подумала: «Ухты, какой большой заброшенный и никому не нужный маяк! Как хорошо, что у меня нет совершенно никакого желания к нему приближаться». Довольно продуманно.       — Да, — кивнула Лорда. — Вы просили меня помочь вам обустроиться. Скажем так, этот Дар меня очень сильно нервирует. Абсолютно точно доставляет массу головной боли, потому что я ничего не могу с ним сделать из-за того, что не знаю, что он вообще делает. И вдруг ты говоришь, что тебя нельзя убить. Возможно, это Артелина была к тебе благосклонна, а возможно, кто-то ещё...        «И я даже знаю, кто», — мысленно закатила глаза Ноа.       — Словом, я готова подарить тебе этот маяк и прилегающие к нему земли, абсолютно бесплатно и полностью законно, если ты согласишься зайти туда, осмотреться и как-то взаимодействовать с Даром.       Ноа нахмурилась. Маяк, который она видела, даже на первый взгляд и очень условно превосходил размерами тот дом, что был у неё прежде, хотя она никогда и не думала жаловаться.       К тому же, она никогда не верила в богинь. Религия в Империи Корас была вещью более постыдной, чем принято считать, поскольку любви и почитания была достойна исключительно императрица Дора Леркеа Амалара, и она не слишком хотела разбираться с конкурентками. Теперь казалось, что в Королевстве Ру всем заправляла не тронувшаяся умом королева Паулина, а Кастия. Хотя лично Ноа эту Кастию никогда в глаза не видела. С другой стороны, королеву Паулину тоже…       Она похлопала себя по щекам, стараясь привести мысли в порядок. Ещё раз. Маяк. Какой-то артефакт. Обещание Лорды, которую ещё не сожгли недовольные крестьянки, а значит, волшебницей она была сносной. Или ещё лучшей торговкой.       — Хорошо, я согласна, — пожала плечами Ноа и протянула руку.       — Так просто?       — Я могла бы сказать, что мне нечего терять, но я очень надеюсь, что после твоего предложения у меня как минимум появится возможность потерять свою недвижимость. Это... хорошее предложение. Я очень устала и, если честно, думаю, что твои опасения напрасны. Да и ты обратилась по адресу, потому что смерть – совершенно точно не то, что пугает меня, — солгала Ноа. — И если ты к зданию и земле хочешь приложить, скажем, пару матрасов, подушки и домашнюю утварь, говорю сразу: я сопротивляться не стану. Но со мной туда пойдёт Алара.       — Принято, — и Лорда пожала протянутую руку.       Ноа была уверена, что сегодня с ней ничего не случится. Она проделала долгий путь. Она получила прекрасную возможность проявить себя. Возможно, с минуты на минуту она должна была получить величайшую силу во всём мире. Её не слишком волновало, что же о вмешательстве в эти дела подумает лично Кастия: богине полагалось существовать вне пространства и времени, и если уж она не смогла предугадать появление некромантки с другого конца света... Что же, это точно не проблемы Ноа.       Была в этой сделке и другая сторона, задумываться о которой было не слишком приятно: если Лорда разыскивала кого-то, кого нельзя убить, зачем вообще Кастия посылала столь мощные артефакты людям? Версия с поиском достойных кандидаток отсеялась сразу: достойных кандидаток... для чего? Зачем вообще Кастия делала хоть что-то для людей, которые верили для неё, если кроме поражающей силы осколков божественного могущества, она не делала больше ничего, а просто существовала? И существовала ли она?       Ноа уж точно не хотела вдаваться в любительские теологические рассуждения. Она была по ту сторону жизни, и никаких богинь там не видела; видимость вообще была скверная. Сейчас она наконец могла позволить себе делать что-то, не задумываясь о последствиях, потому что раздумья порядком ей поднадоели. Пора было поверить, что она и вправду бессмертна по чьей-то воле, но Ноа не отличалась излишней благодарностью по отношению к невесть каким женщинам. Она была сама по себе... Ну, почти сама.       Конечно, Аларе в их путешествии повезло больше — утверждение хоть и спорное, но подкреплённое железной уверенностью Ноа. Казалось, когда всё закончится, она просто отряхнёт пыль с одежды и пойдёт по жизни дальше, без сожалений или страхов. Она не ждала разрешения защищаться, а неслась вперёд, и только это, кажется, спасало её, такую человеческую, жизнь. Ноа едва не задумалась о божественном благословении, но быстро напомнила себе: богиням, если уж они — так и быть — существовали, не было особого дела до живых людей.       Когда они остановились у того самого маяка, Алара выглядела заинтересованной и уже не старалась подавить в себе это чувство. Даже если она боялась неизведанного, у неё в запасе были десятилетия практики в сокрытии страха, и уж тут Ноа оставалось только поучиться. Они разговаривали об обыденных вещах, а ещё — пока робко и неуверенно — о будущей жизни вместе. Алару такие разговоры почти смущали.       Лорда отказалась присутствовать лично, но отправила всеми правдами и неправдами отказывающуюся Герду, которая предпочитала держаться на два, а то и на три шага позади. «Это может быть опасно», — почти услышала Ноа чужие мысли с характерной надменной интонацией Лорды, в которой не чувствовалось пренебрежение. А ещё Ноа была уверена: как только они зайдут внутрь, Герда окажется на лошади, готовая в любой момент мчать назад и трубить о какой-то вспышке, взрыве или ещё о чём.       Маяк был поистине огромным и находился на холме, который заканчивался обрывом. Внизу плескалось море, тщетно стараясь покорить некогда величественный маяк, однако ни одного портового города поблизости обнаружить не удалось. Ноа всматривалась в размытую даль, но всюду виднелись лишь деревушки, дороги да поля. Она не очень хорошо разбиралась в маяках. Возможно, этот был из тех, что построили для неочевидного сигнала: «Вы приплыли не туда». И уж тем более она никогда не мечтала быть смотрительницей маяка. Это накладывало некоторые обязанности, среди которых чётко выделялись ежедневные подъёмы на самый верх, чтобы зажечь огонь, и прыжки в ледяную воду, чтобы спасти утопающих. Ноа была уверена, что получила несколько иное образование.       Ноа всегда представляла себе маяк как нечто округлое, однако этот имел при себе несколько квадратных этажей, очевидно, предназначавшихся для жизни, и был очень, очень высоким. На его верхушке располагалось что-то, что только по предварительным любительским оценкам можно было зажечь, и Ноа прикрыла глаза руками, чтобы только вглядеться в верхушку. На секунду она увидела свет, что окончил своё существование вспышкой, смешавшейся с лучами солнца.       Она зашла в маяк, предпочитая не оборачиваться на Герду, которая с опаской оглядывала окрестности, и едва не взяла Алару за руку — только бы не потеряться в этих подобиях комнат, существующих для подобия жизни. Внутри было пусто и очень пыльно, зато к стене была намертво приколочена лестница, ведущая, казалось, на самый верх. Деревянные обломки на полу выглядели так, словно кровать сбросили со второго этажа (а здесь он находился на весьма почтенной высоте), и Ноа нисколько бы не удивилась, найди она на полу, под слоем грязи скелет той, что пыталась эту кровать поймать.       — Думаешь, Дар наверху? — спросила Алара, бесцельно рассматривая обстановку. Она выглядела так, словно хотела выдать какое-нибудь стражническое заключение, но одновременно и боролась с этим чувством, и не знала, что же такое можно заключить.       — Более чем уверенна.       Кажется, это был их новый дом. Бесконечно пыльный, безнадёжно заброшенный, но сама цель путешествия в один миг перестала существовать. Ноа не могла сказать, что почувствовала себя как дома; но она могла сказать, что почувствовала себя здесь хозяйкой. Наверняка здесь было холодно, очень ветрено и непременно завелись бы крысы, стоило заклинанию Лорды разрушиться. Пускай. Она пришла сюда первой.       Взбираясь по лестнице, Ноа на ходу представляла будущее убранство комнат. Здесь, на втором этаже, они будут спать. Им понадобится не слишком большая кровать, потому что места здесь не так много, а ещё комод и сундук для вещей. Вещи. Точно, им понадобится какая-нибудь конюшня. Без лошадей в Королевстве, демонстрирующем полное отсутствие сведений о городской и разнообразной жизни, придётся совсем туго.       Ноа уже надеялась, что Дар позволит ей превращать грязь в золото. Или хотя бы пыль.       — Где вы?! — донёсся с улицы крик Герды.       — Мы почти наверху! — отозвалась Ноа, но почувствовала, что её крик утонул в превосходстве, что источал воздух на такой высоте. Силой заставив лёгкие работать как надо, она крикнула ещё раз: — Всё нормально!       На верхушке маяка они не обнаружили следов людей, ровно как и не обнаружили ожидаемого сгнившего дерева или угля. Всё потому, что пространство было заполнено магией и ярким белым светом, будто что-то, что находилось там, отреагировало на их появление. Ноа быстро зажмурилась и закрыла глаза рукой, пока сияние не затихло, сконцентрировавшись в одной точке где-то внутри себя. Она почти слышала треск магии.       — Мы на месте, — констатировала Ноа, стараясь убедить в этом саму себя.       — Думаешь, это безопасно? — спросила Алара, открыв глаза.       — Я собираюсь это узнать. В конце концов, меня ведь нельзя убить, верно? — она усмехнулась. То был странный смешок — вот о чём подумает Ноа позже. Словно она не представляла, кого пытается обмануть.       — Позволишь поцеловать себя? — Алара изрядно нервничала. Это было видно невооружённым глазом, так что Ноа постаралась её подбодрить.       — Когда спустимся — обязательно.       Но это плохо помогло.       Дар Кастии представлял из себя белую сферу, на вид отлично поместившуюся бы в руке. Без изъянов, рез рисунков, просто сфера концентрированного света, безжизненного, холодного и при этом настолько безупречного, что невольно хотелось отвести взгляд. Конечно. Сфера — это идеальный выбор, а белый цвет, кажется, преследовал Кастию даже в кошмарах. Если, конечно, богиням снились кошмары. Ноа поправила себя ещё раз.       Если богини вообще существовали.       Эти уточнения порядком её измотали.       Тело Ноа начала бить мелкая дрожь. Она и представить не могла, откуда та взялась, но вместе с тем в голове откуда-то возникли знания о том, что из себя представляет Дар. Это было сложно описать словами. В попытках сохранить трезвость ума Ноа отгородила разум от этих знаний общими понятиями вроде «всё», «сила» или просто «…» — что весьма красноречиво справлялось со сферой. Ноа не чувствовала своих ног, когда приблизилась к Дару, и всё внутри было наполнено ощущением, что она обязана коснуться его. Она ведь за этим сюда пришла.       Ноа решала проблемы людей ради собственной выгоды. Этот дар был проблемой, а маяк — выгодой. Ничего сложного. Кажется, именно об этом просила Лорда.       Пока её не схватили за руку.       — Прошу, осторожнее, — Алара склонила голову на бок. Её пальцы крепко сжимали чужое запястье.       — Я всегда осторожна, — привычным движением Ноа взмахнула руками       и костяшки пальцев Алары, сдерживающие её, коснулись Дара.       На долю мгновения мир перестал существовать. Ноа не знала, разделили это ощущение с ней или нет, но она прочувствовала его всем своим нутром. Она чувствовала сейчас слишком многое. Словно все чувства были вывернуты наизнанку, её будто бы вскрыли и выставили напоказ, очистили, привели в должный вид перед… Перед чем?       — Со мной ничего не случилось, видишь? — постаралась успокоить Ноа Алара, но говорила как будто для самой себя. Мир вернулся в привычный вид. В порыве героической смелости Алара ещё раз коснулась Дара.       Обычно после таких слов случается всё, что возможно.       Это был именно такой день.       Алара замертво рухнула на каменный пол с характерным грохотом доспехов.       А Дар сиял ярче, чем прежде, всё так же находясь между отметками «здесь» и «не здесь», и Ноа, зажмурившись, протянула к нему руку. Ноа ни о чём не думала, Ноа ничего не хотела, Ноа схватила эту сферу так яростно и остервенело, словно та была способна ответить на вопрос, что она сделала. Вместо ответов Ноа получила хлопок, раздавшийся где-то в голове, и потеряла сознание на секунду.       Так что когда она оказалась на полу рядом с Аларой, Ноа была уже вполне в своём уме. Сферы в руках уже не было, но магия продолжала неслышно трещать вокруг, и какое-то время прошло прежде, чем Ноа поняла, что магия трещит исключительно внутри неё.       В этот раз потребовалось намного меньше времени, чем три года в земле. Однако и это не слишком волновало Ноа. Она кинулась к мёртвой Аларе, и в голове, вторя бешеном обледенелому сердцу, билась одна мысль:       Ты говорила, что люди заплатят любые деньги, лишь бы поговорить с теми, перед кем не смогли извиниться.       Как много       Как много       Как много       ты готова отдать сейчас?       Ноа подняла Алару на руки. В своём доспехе она должна была весить больше двухсот фунтов, но Ноа не обратила внимание на это. Она так же не обратила внимание на то, что маяк не находился на самом краю обрыва, однако тело Алары упало в море с громким плеском, и волны сомкнулись над её головой.       Ноа спустилась с маяка и предстала перед Гердой. Она не помнила, о чём думала, и не знала, как выглядит. Должно быть, устрашающе. Потому что Герда отшатнулась, поспешила потянуть поводья лошади на себя и, бегло убедившись, что проблема решена, помчалась к дому Лорды. Или попросту прочь.       Кто знает, что она тогда кричала?       Ноа спустилась с верхушки маяка. Очередной день был полон новых повседневных дел, к которым она до сих пор не приступила исключительно потому, что не хотела. Ей нужно было съездить в Холт за продуктами и кое-какими ингредиентами, сделать уборку на жилых этажах и хотя бы сегодня, наконец-то ответить на письмо Лорды. Она не видела Лорду уже около полугода, и месяц назад получила лаконичное письмо — хотя ехать до её дома было не дольше двух часов — за написание ответа на которое никак не могла приступить. Поток сегодняшнего утра забрал слишком много времени.       У неё теперь были новые обязанности. Дар Кастии что-то сделал с ней, и если бы Ноа смогла ответить на вопрос, что именно, её существование стало бы несомненно проще. Она не раз задавала себе вопрос, что Дар сделал бы с кем-то ещё, достаточно сильной, чтобы выдержать его мощь, но кем-то, чья работа не связана с жизнью, смертью и всем остальным. И чем больше она об этом думала, тем сильнее убеждалась, что ответа не существовало. Потому что она уже была здесь. Со своей силой. Со своим... могуществом. Ноа чувствовала, что могла бы сдвинуть этот проклятый полуостров, если бы приложила достаточно усилий, но пока такой необходимости не было. Теперь вообще ни в чём не было необходимости.       Оставалась только работа — должно быть, самая странная работа на свете — и нормы приличия. И если с душами людей, которые приходилось переправлять из этого мира в загробный мир, она ещё как-то справлялась, то нормы приличия неизменно ставили её в тупик.       Ноа поднялась на второй этаж, полная решимости ответить на письмо Лорды сегодня. Она села за стол и придвинула кресло ближе, как бы не давая себе сбежать. В темноте дальнего угла комнаты мелькнули два белых огонька в чужих глазах.       — Скоро обед, — укоряюще оповестила Ноа, доставая из ящика стола бумагу и чернила.       — Я знаю. Я не спала.       — А вдруг решила?       — Не решила.       Разговор не заладился с самого начала. Ноа гипнотизировала бумагу взглядом несколько секунд, однако бумага не обладала хрупким человеческим разумом, и поэтому выстояла. Издав очередной измученный вздох, что был характерен для каждой попытки написать ответ, Ноа встала из-за стола и направилась к кровати. Темнота перед её взглядом рассеивалась до тех пор, пока обладательница белых огоньков не приобрела очертания Алары.       — Не злись, прошу, — Ноа опустилась на кровать рядом.       — Мы начинаем этот разговор снова, и снова, и снова…       — «И каждый раз он такой же бесполезный, что и раньше», — догадливо закончила Ноа. — Я знаю.       — Ты волнуешься за меня, — выдержав паузу, смягчилась Алара. Она придвинулась и коснулась холодными одеревеневшими пальцами чужого бледного лица.       — Волнуюсь.       — Но у тебя теперь есть и другие обязанности. Думаю, лучше разобраться с ними.       — Уже. Я переправила все души, что прибыли сегодня. Удивительно много, наверное, где-то началась война.       — И что, теперь будешь задерживаться на работе до самой ночи? — ухмыльнулась Алара.       — Очень смешно.       Ноа поцеловала Алару. Её губы были холодными, а пальцы напоминали крюки, и свет в глазах не исчезал даже когда она прикрывали их для поцелуя.       С каждым днём Ноа казалось, что она всё ближе к тому, чтобы смириться.       В тот день Алара не умерла. Не в глупом людском понимании смерти, несостоятельности которого сама Ноа была примером. Алара вышла из воды, через которую в глазах Ноа теперь каждый день проходили сотни, а то и тысячи душ, и глаза её уже никогда не выглядели так, как прежде. Она не знала, было ли это свечение Дара или свет смерти, дарованный Аларе просто потому, что у Ноа было достаточно сил, чтобы эту смерть обмануть. Обмануть смерть было несложно: достаточно причины и смекалки.       Иногда Алара бредила и шептала что-то о том, что встретила там Анну. Однако у Ноа всегда хватало наглости отмахиваться от этих заявлений, потому что в действительности никого она встретить не могла. «Там» вообще существовало на очень хрупких понятиях, подкреплённых религией и мстительностью людей. О, если бы она хотела повстречать Анну, достаточно было наведаться на кладбище, а уж там Ноа точно знала, что нужно делать.       И каждый раз, когда Ноа пыталась это объяснить, ощущала назойливое чувство, что нужные слова ещё не были созданы. А потом она возвращалась на вершину маяка и переправляла людские души... куда-то. Почему-то в её новом договоре будто бы отсутствовали кое-какие строчки.       Каждый день, глядя на Алару, она напоминала себе, кем является.       Она была некроманткой.       Она любила Алару.       Какое ей было дело до того, что Алара была теперь… не совсем жива?       Дар Кастии многое изменил в их существовании, но оставалось и то, что не сдвинулось с места. Её по-прежнему нельзя было убить. Ноа усмехнулась этим мыслям и ещё раз взглянула на Алару. «Живая» и «мёртвая» — имели ли эти слова смысл столь сильный, что вкладывали в них люди? О, едва ли. Ноа просто была собой. Алара была собой. Они сосуществовали на клочке земли и в здании, величественно возвышающемся не только над местным ландшафтом, но и над прочими зданиями, меркнущими на его фоне.       — Если хочешь, я напишу ответ Лорде за тебя, — Алара улыбнулась и поцеловала Ноа в скулу.       — И что ты напишешь?       — Что у нас всё хорошо.       — А обо мне?       — Что ты в целости и сохранности.       — А о том, что случилось?       Пауза.       — У тебя так много вопросов.       Она поцеловала Алару. И ещё раз повторила это в голове.       Алару.       Теперь в собственном теле она точно осталась одна. Настойчивые голоса не разбивали размеренного существования, потому что все голоса Ноа предпочитала оставлять за порогом своего разума. У неё появилось так много новой работы и обязанностей, что к концу дня она не чувствовала ног. Зато она чувствовала руки Алары и её губы, зарывалась пальцами в короткие волосы… и знала, что огонь на маяке должен быть зажжён.       Насчёт Кастии она ничего не чувствовала. Возможно, её по-прежнему не существовало. А возможно, она без интереса наблюдала за происходящим. Должно быть, ей и её сестре нравилась драма, раз они вмешивались в размеренную людскую жизнь. Погрузившись в мысли, Ноа постаралась припомнить, когда её существование можно было назвать «размеренным».       И не смогла.