Ипостась огня

      Миш рассказывает о своём мире увлечённо, жаль только, что я его не слушаю. Потому что ящер, забывшись, постоянно сыпет как всегда непроизносимыми названиями рек, гор и прочего, объясняет, где что растёт или какие водятся звери. Тоже непроизносимые и непредставляемые. Сдался я ещё на описании Истакси, поэтому просто смотрю на собранную из металлических пластин карту, и иногда, вежливо, на Миша.       Вот сама работа по металлу поразительна. Даже те пластины, которые должны изображать водную поверхность, и которые Миш не стал раскладывать все, потому что «их много, они для масштаба», не просто плоские. На них вытеснены крохотные волны. А уж там, где изображается земля, мастера и вовсе расстарались — леса, горы, русла рек… В городах есть пирамиды, а там, где поселений больше нет — крошечные руины. Причём эти объекты с картой не едины, выполнены из иного металла и вставлены в специальные пазы, я заметил несколько пустующих и места с отметками под них.       Больше всего меня заинтересовал сам город, в котором я сейчас находился. Лежащий в долине, окружённой со всех сторон горами, у подножия большого вулкана, и омываемый океаном почти до границ, он занимал невероятную площадь. Может, как две наших столицы. Или три. Пирамиды стоят друг от друга далеко, но привлекли меня не они, а что-то на самом полотне карты. Пятна неправильных форм и разных размеров по всему городу, иногда соединённые линиями, а посередине, там, где нет пирамид, одно побольше и поровнее.       Миш, заметив, что я заинтересовался ими, перестал распространяться о каких-то там «маршрутах миграций» цицимиме и указал кончиком когтя на пятна:       — Это структура Конгломерата.       — Что? — я не удержался и переспросил.       — Это озёра. И каналы, — поясняет Миш уже понятнее. — Транспортная система. Заодно и рыбу там ловим для невест, разводим водные цветы.       — Как это — транспорт?       — Очень просто, Покровительство Кунц. Заходишь в одно озеро, появляешься в другом. Минимальная магия.       — И мокрая шерсть? — улыбаюсь.       — Ну почему. Есть заклинание, создающее воздушный пузырь. А если денёк жаркий, можно и искупаться. А вот посередине, — коготь Миша упирается в самое большое пятно, — это Кристальное озеро. А мы тут, — ящер указывает на одну из пирамидок.       Она близко к Кристальному озеру. По меркам Истакси, конечно. Возможно, что бежать придётся долго. Бежать?       — Миш, а есть какая-нибудь… ну, охрана?       — Никто не захочет связываться с Чальчиутликуэ, если она не в духе. Ей нравится жить в самом озере, и без её разрешения и стрекоза на кувшинку не сядет. Проводник у нас тоже капризный, туда-сюда невест отправлять постоянно ему надоело.       — Миш, — продолжая внимательно всматриваться в карту и прикидывать примерное расстояние до озера и возможные опасности по пути, окликиваю, — а Проводник это кто или что?       — Он вам на той стороне не показывается? — ящер кажется удивлённым.       — Не знаю, — пожимаю плечами. — Может, только жрецам. Я никогда не видел… ничего странного.       — Ну, Проводник это… Проводник, — растеряно разводит лапами Миш. — Трудно объяснить. В общем, он умеет управлять всем Конгломератом. Всей системой Озёр, во всех мирах. Говорят, примерно раз в несколько тысяч лет может подключиться новый мир, в котором есть вода и магия, значит, в нём смогут жить какие-то из... существ. Он такой…       Миш обрывает тираду на середине, прислушивается, потом прижимает уши и закрывает глаза, сжимается, как будто я его сейчас ударю. Осторожно протягиваю руку, чтобы дотронуться до рожек ящера, но он и не меня боится:       — Отец вернулся. Мне нужно было переделать кучу дел, а я…       Знакомое чувство. Сколько раз я и Арзу заигрывались во дворе или вообще сбегали в лес, к реке и напрочь забывали о том, что нам поручала мать? Не счесть. Ох и злилась она тогда, и доставалось нам обоим! Но то мама, а у Миша — отец, да ещё и дракон. Не самый добрый. И другие здесь порядки.       — Покровительство Кунц, подождите меня. Или я отведу вас в ваши покои.       — Да я сам, и это…       Возразить не успеваю — Миш торопится. Незавидно: и мне угождать надо, я же какое-то там Покровительство, и отца не ослушаться. Мне же неизвестно, надо встречать жениха или нет, но всё равно пойду. Миш ещё, чего доброго, сам отцу возьмёт и расскажет о своей неполноценности.       В коридоре озираюсь — ящера нигде не видно, но любая дверь на стене с витражами — наружу. Я уже разобрался в планировке зданий здесь, это что-то вроде полукольца.       Взрослого дракона вижу сразу, он расхаживает по двору туда-сюда совсем близко, нервно то расправляя, то складывая крылья, как бы запирая Миша между стенами и собственным длинным телом в ловушку.       Ящер кажется просто несчастным, тихо рычащим белым комком пуха, потому что сидит, обхватив себя лапами и плотно прижав крылья к спине. В чём дело понимаю, когда лиловый дракон останавливается и заносит переднюю лапу. Он же его сейчас ударит!       — Нет! — кричу так, что от каменных сводов отскакивает гулкое эхо, дробится на отголоски. — Не трогай его!       Дракон замирает, потом осторожно ставит занесённую для удара лапу на каменный пол, так, что браслет звякает.       Миш поднимает голову, открывает глаза. Молчит.       Его отец тоже смотрит на меня молча, изогнув шею. Страшно представить, что было бы, если бы я не вышел. Миш же с человека размером почти, а взрослый дракон… несравнимо больше. И тычка когтём хватит, чтобы ящера покалечить. Неужели он собственного сына за какую-то мелкую провинность был готов убить?       Рычит. Тихо и не зло. Понятно, что это речь, но Миш ничего не переводит, хотя дракон явно ко мне обращается. Но вроде бы это не вопрос, потому что интерес ко мне теряет он так же быстро, как и приобрёл. Отворачивается, наклоняет голову, трясёт ей так, что цепь с рогов соскальзывает. Потом снимает браслеты, добавляет всё в одну кучу и пододвигает ту к Мишу. Сам же лениво идёт к гнезду, забирается в него лёгким прыжком и ложится.       Опасаюсь за Миша. Подхожу к нему, вставать навстречу он не спешит и, как только приближаюсь, распускает крылья и укрывается ими, как плащом:       — Покровительство Кунц, — шипит ящер негромко, видимо, чтобы отец не услышал. — Вам надлежит быть с женихом сейчас. Всегда, когда он спит.       Оборачиваюсь. Дракон не спит, но похоже, что собирается — вытянул шею, морду положил на край гнезда и теперь шевелит крыльями, устраивая те поудобнее над телом.       — Сразу после того, Миш, как я уверюсь в твоей безопасности.       — Благодарю вас, Покровительство Кунц, но я в порядке. Идите, мне ещё нужно закончить все дела. И успеть вот это как следует начистить, — ящер кивает на груду гигантских драгоценностей.       — Если с тобой всё в порядке, то что ты прячешь крыльями? А? Ничего?       Он сейчас похож на нашкодившего Арзу. Так же прячет взгляд и пытается уйти от ответов.       — Покровительство Кунц, вам действительно пора, — настаивает Миш и смотрит мне за спину.       — Никуда я не…       Затыкаюсь, потому что схвачен и поднят в воздух. Это жениху моему надоело ждать, он просто свесился с края гнезда и цапнул меня за одежду. Ткань выдержала, и я через секунду уже был пойман лапой дракона, а затем водворён под пушистый тёплый бок. Такому обращению я решительно воспротивился, вскочил, попытался перелезть через край гнезда, что было затруднительно — как на бревенчатую стену прыгать. Конечно сорвался, но и выглянуть успел, и заметить такое, что тут же, как был схвачен лапой снова, в ней забился:       — Отпусти меня, эй, ты, как тебя там вообще! Сейчас же! Отпусти, мне надо к Мишу!       За секунду до того, как попытка побега была прервана, я рассмотрел, что же такое прятал ящер, который сейчас собирал тяжёлые украшения отца. Свежую рану поперёк груди, ярко-алую широкую полосу на белой шкуре.       Я опоздал со своим спасительным криком. Дракон, что сейчас меня схватил и снова насильно уложил под бок, уже успел его ударить, ранить.       Снова пытаюсь освободиться, бьюсь, пинаю дракона. Жалею, что нечем пырнуть. Пусть почувствует, сволочь! Конечно, дракону едва ли щекотно, я как беспокойный мелкий зверёк, которого он прижимает лапой. Не сильно, как будто боится повредить. Тихо рычит, словно успокаивает. Но я продолжаю яростно сопротивляться, пытаться вырваться, и даже пару раз кусаю когтистый палец, пока не выбиваюсь из сил. Дверь хлопает в отдалении. Похоже, Миш ушёл, а я ничего так не добьюсь. Как можно одолеть дракона?       — Чтоб тебя цицимиме сожрали, — ворчу, тяжело дыша.       Дракон же, убедившись, что я больше не сопротивляюсь, убирает лапу, вытягивает её. Сажусь, отряхиваюсь. Обернувшись, вижу яркий глаз. Дракон обернулся вокруг меня кольцом, кончик хвоста касается морды, а с другой стороны всё тело. Подождать, пока он заснёт — плохой план. Даже наш старый пёс тут же просыпался, как только потрогаешь ему шерсть хворостинкой. Дракон точно заметит, где бы я ни решился перелезть. Только если во сне сдвинется, но это как раз страшно — придавить может, если зазеваюсь. Спать никак нельзя.       Сижу, разглядываю задремавшего дракона. Уши у него какие-то смешные, что ли. Мех торчит. И около глаз как будто ресницы — длинные пучки шерсти немного светлее, и у рогов такие же. Рога… на зависть всем оленям и козам, длиной, наверное с мачтовое дерево. А гладкие такие, как будто полированные. Интересно, сколько хотя бы из одного такого можно нарезать бусин? Да и вообще, целый дракон — это же сколько шкуры, мяса, костей! Зубы, когти…       Нет, не то чтобы я хотел убить кого-то из них. Даже вот этого, конкретного. Всё-таки, убить оленя или даже собаку — это одно, а существо, наделённое разумом, — совсем другое. Но они когда-то же умирают? Не могут же быть совсем бессмертны?       Смотрю вверх. Надо мной полурасправленное крыло дракона, как цветной купол. Ложусь, чтобы удобнее было разглядывать. Перепонка словно светится, видно каждый сосуд на тёмно-розовом фоне. А ещё внутри неё или по поверхности кружатся волны, завитки как будто из крохотных, меньше светляка, тускло сияющих точечек.       Просыпаюсь от того, что дракон на меня дышит тёплым воздухом. Специально, так, что на голове волосы шевелятся. Смешно и щекотно, как будто брат в макушку дует. Если бы у него были лёгкие такого размера, конечно.       Сажусь. Крылья дракона больше не светятся, и я уже начинаю сомневаться, не приснилось ли мне это. А больше… больше ничего не снилось! Не было кошмаров, в которых я видел этот мир, и не было никаких других сновидений. Конечно, я мог не запомнить собственный сон, но дракон до сих пор находился тут, а на его пушистом боку имелась вмятина от моей руки и ноги. Во сне я что ли их повыше забросить хотел?       Убедившись, что я проснулся, дракон тихо рычит и протягивает лапу, подушечками вверх. Что, снова садиться? Ну нет. Хорош из меня защитник для Миша, хотел сбежать, но позорно уснул.       Раздосадованный, я подпрыгиваю и хватаюсь за одно из брёвен, из которых свито гнездо. Хотя это больше похоже на лозу. Если бы она вырастала до таких размеров. Дракон меня не останавливает, а когда мешкаю, не зная, за что ухватиться и подтянуться, осторожно подталкивает мордой вверх. Забравшись на край гнезда, опасливо сажусь. Как я буду спускаться — не продумал.       Дракон со мной ведёт себя предельно аккуратно, я никогда бы не подумал, что такое возможно. Может, потому, что дракончики, должно быть, вылупляются совсем крошечными, и о них надо заботиться. Так же подсаживать, когда пытаются выбраться из гнезда, например. Только вот у меня, в отличие от драконьих деток, крыльев нет, вниз я спланирую, как топор без топорища.       Жених понимает моё замешательство и снова предлагает лапу. Он теперь сел и наклонился ко мне, разглядывает. Почему-то в такой позе кажется немного нелепым. Не хочется, боюсь, что дракон опять меня куда-то понесёт, но приходится опереться о лапу. Подхватив под мышками, жених аккуратно меня из гнезда высаживает. Обращаю внимание, что рядом со мной лежат драконьи драгоценности, уже по-отдельности. Трудно сказать, начищены ли они, но жених мой остаётся доволен, работу не перепроверяет. Забирает украшения пастью, перекладывает в гнездо. Браслеты надевает обычным способом, а вот цепь на рога… ну, она просто взмывает в воздух, и кольца-держатели сами защёлкиваются на положенных местах.       Так странно. Я видел заколдованное пламя, но что магию можно использовать так… по-бытовому, что ли… Разве дракон не может сам украшения чистить? Обязательно заставлять Миша?       Даже если бы я решился об этом спросить, дракон бы не ответил. Потому что из гнезда выпрыгнул, почти пробежался до середины пирамиды, расправил крылья и взмахнул ими. У меня только одежду колыхнуло, а дракон уже скрылся в высоте. Вот так. Даже не попрощался.       Спасать Миша уже поздновато, но я должен хотя бы проверить, как он там. Только вот опять не сразу же после того, как я проснулся, не сразу.       Вот этот стульчак с дыркой, который я обнаружил за одной из маленьких дверей, точно имеет только одно предназначение. Только вот не воняет здесь совсем, и ободок не меховой. Ну, жопа тут не примёрзнет, а драконы, если едят цветы с камнями, чем вообще гадят? Песком и семечками?       Миш находит меня сам, смутив при этом — ждёт в коридоре, как только я, справив нужду, насвистывая, выхожу. Сейчас он одетый, если за одежду считать тонкий пояс, к которому подвязаны кусочки тёмной ткани, и ножны. На груди у ящера никаких признаков раны, но показаться мне не могло.       — Как спалось, ваше Надоблачное Покровительство? Пора на ужин, но сначала переоденьтесь.       — Миш, стой, помолчи. Ты был ранен.       — Да что вы, Покровительство Кунц!       — Стой, замри, — я почти приказываю.       Касаюсь груди ящера, и под причёсанным и чистым мехом нащупываю шершавую полоску. Корочка крови на ране.       — А, это? Вам не следует беспокоиться. Я и заслужил.       — Миш, если ты провинился, ты заслужил максимум по спине полотенцем пару раз. Но не этого! Что бы было, если бы я не вышел?       — Покровительство Кунц, всё нормально. Обычно так не происходит, я сам виноват. Не знаю, как больно получить, как вы говорите, полотенцем по спине, но эти раны не опасны. Уже не болит.       Отнимаю руку от груди ящера. Всё неправильно. Он просто привык, как бездомная собака, которую постоянно пинают — если терпимо, просто скулит, но не уходит. Надеется, что кинут объедков. Но жених меня послушался. Я прекращу всё это, запрещу издеваться над Мишем.       — Покровительство Кунц, ужин остывает.       Когда ящер второй раз мне напомнил, я ощутил, что действительно проголодался. А от воспоминаний о вкусе драконьей еды сглатываю слюну и иду за Мишем охотно. Еду он мне подал в комнату заранее, остыть она не успела. Значит, знал, что я проснулся и голоден. Очень предусмотрительно. На ужин у меня пышные лепёшки, тот же напиток, похожий на чай, запечённая с корочкой рыба и фрукты. Попробовав лепёшку, оказавшуюся начинённой овощами, так до конца не могу разобрать её вкус.       — Миш, а из чего тесто было? Рожь?       — Маис. У вас не растёт?       — Не знаю, вроде нет. Никогда не пробовал. Ты сам готовил?       — Не всё. У нас есть лавки, где можно купить почти готовое.       — За магию? — опасаюсь, помня, как тяжело она достаётся Мишу.       — Зачем же. За кристаллы. Еду на еду меняем, можно так сказать.       — Миш, мне не очень удобно, что я ем, а ты мне в рот смотришь. Ты бы тоже поел.       — Я уже ел… а, вы посмотреть хотите?       Киваю с набитым ртом. Конечно хочется посмотреть, как драконы эти кристаллы едят-то. Камни. Что там. Миш уходит, а когда возвращается, приносит тарелку, в которой тускло светятся несколько разных осколков, и ставит на стол.       — Можно один… потрогать?       — Да, конечно, берите.       — Неудобно к тебе в тарелку лезть.       — Держите, — ящер подцепляет когтём один из камней, синеватый, и протягивает мне.       Камень… странный. Как будто не совсем твёрдый, но не упругий и не крошится. Из глубины его исходит неяркий свет, и сам он странно лёгкий для такого размера. Миш же, не дожидаясь, пока я всё рассмотрю, берёт другой и просто… кусает тот. Как яблоко. Или кусок хлеба. Вторым укусом доедает, почти не жуя глотает. У драконов, да и у цицимиме, судя по той челюсти, пасти устроены так, что ничего особо и не прожуёшь.       С остальными камнями ящер расправляется точно так же, а тот, что у меня в руках, я сам решаюсь осторожно попробовать на зуб. Невкусно и твёрдо! Камень есть камень!       — Вам такое нельзя, Покровительство Кунц.       — Я уже понял, — протягиваю дракону кристалл обратно.       После плотного вкуснейшего ужина не очень-то и хотелось глодать каменюки. Ящер же после меня не побрезговал, откусил и доел этот так же, как и все предыдущие.       — Вот, смена одежды для вас, — Миш показал мне на сложенные на одном из кресел вещи. — Я уберу, вы переодевайтесь.       Пока Миш относил куда-то посуду, я сменил свою синюю тунику и штаны на почти такие же, только чёрно-серые, и совсем не украшенные. А ещё к костюму полагалась накидка с капюшоном. Зачем она, если не холодно, я задумался уже после того, как её надел. Обуви по-прежнему мне не давали. Миш одобрил:       — Вам идёт, Покровительство Кунц. Пойдёмте со мной, вас нужно сопроводить.       Куда — он не сказал, но ящеру я доверяю. Всё хорошо, хоть мыть, хоть причёсывать. Но когда прохожу в очередную дверь на нашем пути, замираю.       Вокруг кружит ветер, а босые ноги холодит мокрая мостовая. Вечер, с беззвёздного неба срывается мелкий дождик, а мы с Мишем стоим снаружи пирамиды, на улице города Истакси, столицы драконьего мира.