Ипостась огня

      Под сводами синего леса холодно. Запах горелой плоти сгустился, ни малейшего ветерка. Дышать тяжело, но особенно тошно смотреть на погибших. Вместо погребения их оставляют в густой тёмно-лиловой траве на… съедение. Мёртвые ящеры станут пищей для лизардов. Сит, которая привела меня сюда после долгих уговоров, что-то пытается мне объяснить про то, что тела им уже не нужны, про какое-то Древо, но я тупо смирился со всем и лишь киваю. Так нужно…       Ничего я не могу изменить и сил возмущаться нет. Первый удар цицимиме нанесли как раз здесь, неподалёку, чтобы отсечь взрослых охотящихся драконов от остальных в городе. А потом вместе с ними прилетели чёрные…       Я вроде как и хочу дотронуться до Итцли, но не решаюсь. Его положили на листья аккуратным клубочком, он будто спит, ран не видно. Я не трогал его, пока он был жив, так зачем сейчас? В свою очередь за плечо меня трогает Сит, слегка кивая куда-то направо.       Вижу там ящера-девушку, светло-розовую, но неожиданно плотно одетую во что-то, отдалённо напоминающее наряд наших драконьих невест, но гораздо скромнее, ещё и мордочка закутана в ткань почти до глаз. Но всё равно видно, что около них — чёрная краска, чёрные у ящера ещё и лапы. Как и у тех драконов, что издевались над ишиптлой на арене. Она жрец. Наверное, это и есть возлюбленная Итцли.       — Пойдём, — шипит Сит. — Не смотри на неё.       Послушно отворачиваюсь, отступаю на пару шагов и едва не наталкиваюсь на какого-то другого ящера. Тут так много скорбящих, лежащих с мертвецами рядом, как верные собаки…       — Но… он умер, — с трудом произношу, — можно же уже не скрывать?       — Кунц, — Сит недовольно прядает ушками. — У неё есть муж. И пока не отложит яйцо, своей жизнью она распоряжаться не вольна. Или пока муж не погибнет.       Сит как-то нехорошо, нервно скалится, погладив выпирающий живот, и мне не по себе. То есть, всё ещё хуже, чем было раньше, но похоже, ящер собирается меня добить:       — Итцли повезло. Его душа теперь в Древе. Может, станет новым драконом. Или человеком. Или ещё кем, мало ли в Конгломерате миров. А вот ему, — Сит указывает на тело неподалёку, неестественно-вывернутое и изуродованное, — нет. У него душу вырвали цицимиме. Может, сожрали, а может, сделают себе подобное костяное чудовище. В любом случае в Древо без ритуала душе уже не вернуться. А когда мы убиваем этих тварей в бою, об этом заботиться некогда.       Зажимаю рот рукой и хватаюсь за Сит. Представил себе на мгновение Миша, так же точно изуродованного, бесформенный бело-красный ком…       — Его надо спасти, — бормочу.       — Что? Кого надо? — переспрашивает Сит.       — Миша. Его надо спасти.       — Но его нельзя спасти. И там нечего уже…       — Мы должны!       — Кунц, мне неприятно и больно это признавать, но…       — Мы должны хотя бы узнать, что с ним, где он! Хотя бы… — не выдерживаю, и голос срывается. — …похоронить.       — Не сейчас, Кунц, — Сит вцепляется мне в плечи, разворачивает к себе. — Мы можем его поискать, но только тогда, когда цицимиме уберутся прочь от города. Ещё и эти чёрные драконы… мы то нападаем на них, то теперь помогаем! Я сама уже ничего не понимаю, Кунц.       — Мы… что?       Вдруг вижу в глазах Сит страх, безотчётный и надёжно удерживаемый. Она прижала уши и плавники и старается на меня не смотреть. Меня защитил Итцли, мой жених и она сама. Но, а её и нерождённого дракончика — кто?       — Сит, может, тебе лучше пойти к его, — киваю на живот ящера, — отцу?       — Нет, только не туда. Там полно раненых и умирающих, я не выдержу.       Хочется сделать для неё хоть что-то, но всё, что могу — сам цепляюсь за её чешуйчатую лапу. Всё не просто переворачивается, всё рушится. Теперь мне ни за что не сбежать из этого мира без Миша. Особенно, если я под присмотром.       Удивительно, но Куэ приземляется так аккуратно, что не только никого не задевает, но и крыльями не колышет траву. И прижаться к его огромной пушистой голове очень приятно, мех, скользящий между пальцами, на ощупь такой же, как у Миша. Но у отца я узнать судьбу сына не успеваю — оказываюсь подброшенным в воздух и уже в следующее мгновение пойманным языком и пастью. Кажется, что пытается меня сожрать, но только кажется. Держит слишком осторожно и взлетает с места, оттолкнувшись. Похоже, меня вообще не будут спрашивать ни о чём или слушать. Сит права во всём — невеста тут не больше, чем модное дорогое украшение.       Кстати, Сит мой жених тоже с собой прихватил и выпускает из лап в пирамиде чуть позже, чем меня.       — Да-да, я теперь твоя нянька, — раздражённо ворчит ящер. — И тюремщик, по всей видимости.       — Мой? — изумляюсь и оборачиваюсь на Куэ.       Тот, впрочем, ведёт себя как обычно — развернулся и на взлёт. Важные дела, как же.       — Не твой, — возражает Сит. — Вот его.       Сит указывает в сторону гигантского гнезда, и я только сейчас замечаю там сгорбленный силуэт, но, без сомнения, человеческий. Подхожу поближе. Парень, сидящий на каменных плитах, поднимает голову и открывает глаза. Выглядит он просто жутко: измазанный сажей, окровавленный, уставший так, что веки просвечивают чернотой. Одет он в какие-то невообразимые лохмотья, в которых почти невозможно признать некогда богатую одежду. На открытой тощей груди прямо посередине жуткий свежий, ещё покрытый корками шрам, формой напоминающий цветок.       Завидев меня, парень слабо улыбается потрескавшимися губами и что-то хрипло произносит. Я знаю, что это за язык — на нём разговаривают те, кто живёт у Усталых гор, но…       — Я тебя не понимаю.       — А так? — хрипло шепчет пленник.       Замечаю, что руки у него скованы вместе. Толстенными золотыми браслетами и такой же цепью. Так точно меня оставлял в клетке Миш. Значит, это всё-таки кандалы. Только кажется, что золото — мягкий металл. На деле такую толщину и сплав не перетереть и за год.       — Ты кто вообще и откуда здесь? — недоумеваю.       — Тот, кто жутко хочет есть и пить, а уже потом отвечать на вопросы. Но если вы будете меня пытать, придётся ответить.       — Не будем! — заверяю его и оборачиваюсь. — Сит, можешь его освободить?       — Нет, не могу. Доброта — хуже воровства, Кунц, — ящер непреклонна.       — Да что он сделал-то?       — Понять не можем, — прядает ушками Сит. — Он то ли предатель, то ли спаситель, то ли герой, а то ли злодей. Ещё и гонец недоброй вести. С другой стороны, многие из нас живы только благодаря ему. В общем, оставили его для дальнейших разбирательств. А Куэсальцин всё на меня свалил. А не родила — вякнуть права не имею против. Тем более Брату.       Пленник снова закрыл глаза и откинулся на стенку гнезда. Даже если он и вправду злодей, а не герой, и его осудят на казнь на арене, он не должен содержаться в скотских условиях… хуже, чем скотских. Даже ишиптлы свободно ходили по загону, у них были лежаки, питьё и вода.       — Мы должны о нём позаботиться. Если не хочешь снимать с него оковы, хоть цепь от пола отцепи.       Ящер шевелит хвостом, склоняет голову. Понимаю, что размышляет, не нарушит ли этим приказ.       — Если что, скажешь, что тебе какое-то там Покровительство велел. Мне мой жених ничего не сделает.       — А ты уверен? — Сит слегка щурится и я снова вижу в её глазах панику и боль.       Что с ней делал её жених, если она решилась на его пусть и не прямое, но убийство — и знать не хочу. Но Куэ… хочется верить, что не такой. Ему обычно до меня и дела нет, город куда важнее. Но если раньше это было только на руку и лапу мне и Мишу, то теперь я бы хотел просто зарыться в драконий мех и поорать там до хрипоты от отчаяния. И требовать, требовать узнать судьбу его сына. Точно, наверняка, чтобы не говорить, как у нас в деревне: «лес забрал». Пусть он уже мёртв, как предрекла Сит, но…       Парень на полу возится, пытаясь обхватить себя чернющими руками, как будто ему холодно. Потом будем разбираться с последствиями.       — Уверен.       Сит тревожно озирается, будто опасаясь, что Куэ может вернуться. Но я готов взять на себя неприятности с ним. Передо мной не ящер, а человек. В этом мире все люди вроде как пленники.       Сит с силой, которой не ожидаешь от её перепончатых лапок, вытягивает скобу из пола, камень слегка крошится. Сглатываю. Похоже, драконы под чешуйчатой кожей состоят из сплошных мышц, уж я-то такой крепёж надёргался, даже не расшатал.       Пленник снова приоткрывает опухшие веки и вяло поднимается на ноги, понукаемый Сит. Даже вопросов не задаёт, куда и зачем его ведут.       Пьёт жадно, как лошадь после пахоты, и точно так же приходится отобрать у него кувшин с напитком — сблюёт же. А вот еды не оказывается никакой. Похоже, Куэ понятия не имеет о том, что и мне надо что-то жрать. Не зря обязанности скинул на Сит, которая сейчас разочарованно прижимает уши, разглядывая полки со сплошными кристаллами.       — Яд, — неожиданно говорит пленник.       — Что? — удивляюсь, в кувшине точно не отрава.       — Зияд. Можно Яд. Зовут меня так.       — Конрад. Можно Кунц, — представляюсь в ответ.       Сит молчит, усевшись в свободное низкое плетёное кресло и сложив лапки на животе. Глаз с узкими щёлочками зрачков с пленника не сводит.       — Дракон тебе сам расскажет, в чём я виноват, или мне? Ты-то тут не заключённый, как я вижу. Тоже жених?       — Тоже, — киваю. — Я от тебя лучше узнаю, что да как.       — Сам не в курсе. Третьего дня загибался от кровавых цветов, — Яд касается безобразного шрама, — потом меня топили, потом война, потом плен. Ничего не понимаю.       — Ты откуда?       — Отовсюду. Бродячий торговец. Или им был. А потом на мне начали расти кровавые цветы. Проснулся у жрецов от того, что меня волокли топить с камнем, кричали что-то про проклятье. Мой жених и его друг меня вроде как спасли. А вчера началась война. И я предупредил весь ваш город о том, что нападут не только эти… как их… палёные курицы, короче, но и драконы. А меня вот, в кандалы.       Яд чешет заскорузлую пятку, забавно изогнувшись, но это веселит до тех пор, пока не замечаю, что на ней не только грязь и чёрная краска, но и почти сплошная кровавая корка, как будто он бежал без остановки по острым камням. Сбежал, чтобы предупредить нас? Так он герой!       — Не договорил, — подаёт голос Сит. — Не за это ты в цепях.       — Ну да, ну да. Хотеть обратно к своему жениху здесь государственное преступление.       — Обратно? — изумляюсь.       У меня-то совсем другие планы, по крайней мере были. А тут — обратно.       — А как же, — пожимает плечами Яд. — Если мы связаны.       — Шутишь.       — За шутки я бы тут не сидел. Мне обратно нужно, меня к нему тянет, понимаешь? Ты разве не чувствуешь то же самое… к вот нему, да? — Яд кивает в сторону Сит.       — Я девушка и жду яйцо от другого, — ящер оскаливается в ответ, прижав уши так, что это означает смех.       — Девушка?! — Яд широко распахивает глаза.       Узнаю себя в нём. Наверное, так же глупо выглядел, когда узнал такие новости. Но сейчас всезнающего и болтливого Миша рядом нет, а сам я не хочу объяснять то, что сам до конца не понимаю.       — Девушка и девушка, — произношу немного резко. — И мне она не невеста.       — А, значит этот, фиолетовый, — тянет Яд. — И как вы?       Показывает пальцами очень недвусмысленные и неприличные жесты, понятные любому пацану во всех мирах. Интересно, вообще подозревает, что драконы с женихами и невестами пытаются потрахаться не для удовольствия?       — Зубы не заговаривай, — ворчу. — куда тебя там тянет и зачем?       — К жениху, сказал же. Не хочу тебя обидеть, но ты не туповат?       Сит издаёт тихое рычание, но Яд на это не реагирует. Замечаю, что пальцы теперь сцепленных на столе рук у него подрагивают.       — О чём он говорит? — оборачиваюсь к ящеру.       — Кто их разберёт, подстилок чёрных предателей, — ворчит она в ответ. — Но вот этот шрам на груди у него не просто так. Что-то я слышала о том, что иногда озёра связывают души так сильно, что они становятся почти единым целым, а на коже выступает кровь. Сама не видела и никого не встречала с такими метками. Может, он и не врёт. Но кто его теперь отпустит, а главное, куда!       — А куда? — с любопытством смотрю на Яда, но тот лишь неопределённо пожимает плечами.       — Куда-то. Далеко. Спать не могу, жрать не могу. Надо быть с ним. Вроде как принуждает кто. Только хочется самому. Не знаю, магия это или ещё какая хрень, но мне срочно надо. Отпустите, а?       — Мечтай. А ты, Кунц, не поддавайся. Видишь ли, всех без исключения чёрных драконов мы или убили, или взяли в плен. Даже их женщин и детей. Всех. Никто не убежал и не улетел. И все они внутри купола над Истакси. А этому надо за него.       — Значит, не всех поймали, — огрызается Яд. — Я знаю, что мой жених жив и где-то там! Чувствую, как вы не поймёте!       Почти отчаянно выкрикивает это. Странно и страшновато. Неужели не врёт, и Сит права, такая магия одержимости и правда может существовать? Я к Куэ не чувствую ничего подобного, сны прекратились, и постоянно сомневаюсь, что он мне вообще жених. К Мишу у меня чувства тоже никакие не волшебные, но и не как к любовнику, скорее уж другу. В его судьбе как-то всё жестоко, несправедливо и неправильно, что я просто не могу это так оставить.       — Там только ящеры и цицимиме. Твоего жениха если и похитили, то давно уже вырвали душу и сожрали, — Сит отзывается неожиданно резко. — Мне вот кажется, что тебе просто дали боевое задание — в случае поражения заманить как можно больше драконов в ловушку. Втёрся в доверие, как якобы спаситель города, а теперь хочешь погубить одного или даже несколько Братьев. Нет, не выйдет, парень. Пока Шиутекутли не решит твою судьбу, здесь побудешь. А у него есть и поважнее дела.       — Шиу… я все равно не знаю, кто это, дамочка, — Яд довольно резок. — Мне просто нужно к моему жениху, только и всего. Никого мне в свиту не надо, сюда пешком дошёл, и туда дойду. Просто отпустите меня, я вам спас город или не спас?       — Сит, а это правда, что никого больше не осталось за куполом? — выспрашиваю ящера.       — Мне кажется, предатель в чём-то прав, Кунц. Ты или туповат, или глуховат. Я тебе уже в который раз говорю — нет за куполом никаких драконов до самых Сенцонуицнауа, и то они на юге, а этому надо куда-то на восток. Последний раз повторяю, мальчики, больше не буду. Ни Миша, ни чёрного жениха там нет. В живых — точно нет. Они еда для цицимиме. Е-да. Вы поняли?       Переглядываемся с Ядом. Вижу, что он тоже упрямый. Чем больше нас убеждать, что никого там нет, тем больше у нас желание проверить. А что, если Сит ошибается? Что, если чутьё Яда не врёт и цицимиме не убили не только его жениха, но и ещё кого-то? Может, и Миш где-то там?       — Что, сговариваетесь? — Сит неожиданно добреет, дёргает ушком. — И так всё понятно с вами было. Опять побег будете планировать. Если соберётесь, то меня с собой берите, иначе меня вместе с яйцом проглотят, за то, что упустила и невесту Брата, и опасного преступника!       Яд сидит с совершенно ошарашенным видом, хотя серьёзным тюремщиком Сит изначально не выглядела. Только не с её перепончатыми лапками, выпуклыми глазами и плавничками на морде.       — Я вот уже и запутался, куда бежать, в свой мир или за Мишем. Поэтому никто никуда не побежит. Я поговорю с Куэ сам. Меня он же послушает, а Миш ему всё-таки сын!       — Ничего не понятно, но очень интересно, — вклинивается в разговор Яд. — Куэ это вот этот здоровяк? С ним можно договориться, что ли? Как оно бывает, с виду суровые, внутри пушистые котятки? А Миш тогда кто? Сын твой, что ли?       — Миш — мой друг. Его забрали цицимиме, и они же наверняка и твоего жениха похитили. И мы их найдём.       — Смерть вы свою найдёте, — бурчит Сит.       — Нет, если Куэ будет с нами, — безмятежно отзываюсь.       — Ага! Тогда мой хитрый несуществующий план сработает! — улыбается Яд.       — Дети. Дети вы малые, — Сит качает головой. — Но я совру, если скажу, что не хотела бы проститься с Мишем.       — Вот и всё. Я поговорю с Куэ, он с этим… как его там… и всё.       Сит нашего оптимизма не разделяет:       — Отлично придумано, мальчики. Но есть одна проблема. Куэсальцин своим вниманием никого из нас жаловать не намерен.