На побережье

      … Конь перемахнул через поваленное дерево, грохнулся на ноги и поскакал дальше. Ездок пошатнулся, сильнее натянул поводья, гаркнул что-то, прижался к шее скакуна посильнее.       – Спускай псов! – взвизгнули позади него. Сердце наездника ухнуло вниз. Лающие взахлёб пятна вынырнули по бокам, норовя укусить загнанную лошадь за ноги.       Мимо проносились смазанные силуэты деревьев, клочки неба; у наездника так колотилось сердце, что чудилось оно и в груди, и в голове, и в глотке, и каждый удар ложился в такт лаю гончих.       – Идёт к нечисти, на мост! – опять крикнули преследователи. Наездник рванул поводья в сторону и поскакал по давно заученному маршруту.       Деревья расступились, лошадь вскочила на опасно мягкую землю, сплошь покрытую высокой хлёсткой травой. Когти некогда живых стволов изгибались над топью. Конь тяжело перепрыгивал с одной безопасной кочки на другую, натужно фырчал, а псы, скуля и воя, застревали в зелёной жиже, и преследователи кричали «назад!», завязнув в болоте. В накатывающем на смертоносную поляну тумане скоро исчез силуэт всадника в чёрном.

***

      До племён рунаи была неблизкая и опасная дорога, по большей части пролегающая в сухих степях. Конечной точкой пути Альбатроса были горы – Кошкин хребет, отделяющий саванны кочевников и пустыню.       Ездок и лошадь, способные летать, испытывают малую нужду в планах местности, так как, поднявшись в воздух, видят под собой самую точную и явную из всех существующих карт. Но летящие путешественники нуждаются в отдыхе более, чем пешие.       Альбатрос рвался поскорее выполнить задание и вернуться в столицу, пока там не случилось ничего непоправимого. Пегас не разделял стремлений своего ездока. Поэтому, как бы Альбатросу не хотелось сократить свой путь, приходилось жертвовать временем в угоду единственному ездовому животному на многие километры вокруг.       Третий день путешествия улая начался с нападения черноверцев – как оказалось, молодых и наивных людей, польстившихся на мирно спящих обладателей крыльев. В кармане мантии одного из них Альбатрос обнаружил книгу, к его сожалению, полностью написанную на каком-то из человеческих языков. Однако его библиофильские чувства были задеты тайной неопознанного и странного, нестройного и крючковатого человеческого языка, так что Альбатрос взял книгу с собой.       «Язык людей древнее улайского, - рассуждал Альбатрос, вечерами пытаясь расшифровать надписи, неаккуратно сделанные на потрёпанных страницах книги. Видно было, что её часто перечитывали, поля пестрили угольными пометками и рисунками – в основном это были непонятные знаки и полузнакомые улаю глифы, которые он помнил из уничтоженных им лично свитков. – Но он изменился из-за нас. Должно же быть в нём что-то знакомое?..»       Но чем больше Альбатрос углублялся в изучение корявых закорючек, в которых с трудом он видел систему, тем отчётливее понимал, что легче найти переводчика.       Увидев на горизонте расплывчатый силуэт Кошкиного Хребта, улай пришпорил своего коня и решил во что бы то ни стало достигнуть поселения кочевников до захода солнц.       Когда Меракс наполовину скрылся в земле, а Дерош кидал прощальные лучи на порыжевшие степи, Альбатрос спустил уставшего пегаса на землю и потрусил к ближнему огоньку – костру, обозначавшему временное пристанище рунаи.       Не дойдя до первых палаток, улай спешился и, взяв коня под уздцы, спокойно зашагал дальше. Навстречу путешественнику из шатров неспешно вылезли два крупных воина. «Жуткие животные – подумал Альбатрос, – как Ул допустил создание этих тварей?» – он поморщился. Взглянув исподлобья на кочевников, он хотел было жестами объяснить, зачем к ним пришёл, но два исполина, заворожённо уставившись в глаза новоприбывшему, отступили и молча махнули руками вперёд. «Надеюсь, этот жест означает "проходите" на их языке,» – Альбатрос напрягся и настороженно прошёл мимо котов. Те не отрывали от путешественника взглядов.       Он беспрепятственно прошёл вместе с пегасом мимо тускло освещённых шатров, из которых то и дело любопытные рунаи высовывали свои головы: наполовину человеческие лица с кошачьими ушами, носами, высокой верхней губой и рисунками вроде пятен и полос на щеках, подбородке и вокруг глаз. Альбатрос не вглядывался в странные, непохожие на улайские, черты лица.       Выйдя к большому костру, он остановился. Немного погодя навстречу ему из самого большого шатра выскользнула кочевница. Она с любопытством оглядела гостя и также надолго задержала свой взгляд на его глазах.       «Что они высматривают?» – удивился Альбатрос и невольно отшатнулся назад. Предводительница указала когтистой рукой на его глаза, затем махнула другой на почти зашедшие солнца. «Всё равно тебя не понимаю,» – Альбатрос пожал плечами и замотал головой. Рунаи широко улыбнулась, обнажив острые клыки. Она спрятала когти, развела руки в стороны и немного склонила голову. Улай сообразил сделать то же, вместе с тем разведя и крылья. Благо, этот жест для любого народа означал мир.       Последовавшие затем события сильно удивили Альбатроса: его накормили вкусными блюдами, которые он сначала отказывался есть, а с наступлением ночи позволили остаться у общего костра, где рунаи что-то рассказывали друг другу и пели песни. Насколько он понял, отказ от ночных веселий трактовался, как оскорбление вождя.       Когда очередь рассказывать историю дошла до Альбатроса, он покачал головой. «Как они собираются слушать меня, если ни слова не понимают?»       Предводительница помахала рукой, призывая гостя говорить. Дети и взрослые, воины и ремесленники в ожидании уставились на чужеземца. У костра повисла тишина. Поняв, что ему не отвертеться, Альбатрос вздохнул и широким жестом указал на себя. Кочевники кивнули. Он отстегнул от плаща фибулу и поднял её высоко вверх. Рунаи дружно издали восхищённый вздох, уставившись на драгоценность. Улай обвёл рукой всех собравшихся вокруг огня и снова потряс камнем. Кочевники начали переглядываться.       – Кому надо? – с жутким акцентом и большой надеждой в голосе сказал на улайском один старый кот, указав на камень.       – Нет, – замотал головой Альбатрос, – есть у вас такой, но синий?       – Синий? – переспросил старик.       – Да! – Альбатрос кивнул и для верности указал на свой левый глаз. Рунаи вполголоса заговорили, престарелый кочевник перевёл им речь странника.       – Рунаи, – резко сказала предводительница. Все замолкли. Она кивнула старику и тот попытался изложить смысл реплики главной кочевницы гостю:       – Рунаи есть.       – У вас есть такой камень? Где?       – Рунаи уйти, уйти, – промурлыкал старый кот, – далеко. Туда, – кочевник махнул рукой в сторону.       После расспросов, переходящих то в общение жестами, то в изъяснение рисунками на пыльной земле, то в перебрасывание отдельными улайскими словами, Альбатрос выяснил, что камень есть у некоего кочевника-рунаи, который отправился на северо-запад материка.       В полночь Альбатроса провели в маленький шатёр и объяснили, что здесь он может отдохнуть. Он решил, что шанс выспаться на мягких шкурах, под кожаным куполом шатра, да ещё и в безопасности выпадет ему ещё раз очень нескоро. Потому его упускать нельзя. Наутро отдохнувший Альбатрос, взяв выхоженного пегаса, который, как и его хозяин, в прошлый вечер и эту ночь отдыхал и плотно ел, отправился в путь.       Преодолев заваленный камнями каньон, через который пролегал путь улая, он отметил, что не будь у него крыльев, пришлось бы обходить весь Кошкин Хвост –внушительный горный массив.

***

      – Это всё?! – возопил тучный мужчина в богатых одеждах. Его собеседник, человек в чёрной одежде, равнодушно смотрел на него. – В этот раз даже не думай, что твоё молчание спасёт тебя!       Второй этаж загородной резиденции господина Халвеха поражал своим убранством. Владельцу этого дворца впредь было бы соорудить фонтан, из которого непрестанно били бы деньги.       Тяжёлые серебряные шторы, вышитые багровыми нитками, свисали из-под самого потолка, а он, к слову, был высотой в небольшую сторожевую башню. Под ногами расстилался мягкий серебряный ковёр, стены привлекали своей замысловатой лепниной и многоцветными фресками. Интерьер пестрил драгоценными маленькими предметами, которые замечал зоркий глаз человека в чёрном, а столь роскошная мебель явно заслуживала места в национальном музее, но никак не в гостиной богача. При всём желании парень не смог бы утащить из этого дома все вещи, которые стоили больше сотни монет. Наверное, поэтому вор предпочёл работать на хозяина такого дворца, чем попытаться его обокрасть. В конце концов, кто-то богатеет, содержа воров, а кто-то сохраняет свою жизнь и делает её чуть лучше благодаря таким господам, как старый Халвех.       Парень пожал плечами.       – Я же просил не о многом: пообдирай зевак да загляни в пару маленьких лавчонок… – наигранно-ласково начал говорить мужчина и тут же заорал: – но я не просил тебя тащить псиные алмазы, чтобы потом попасться страже и растерять весь другой улов по дороге!       Вор знаками объяснил, что старался делать всё как можно тише, и в случившемся совершенно не виноват.       – Ты напортачил, Дух. И денег своих не получишь.       На лице человека мелькнуло едва заметное возмущение, но тут же вор нахмурился и скрестил руки на груди. Он отвесил шутовской поклон, развернулся, подошёл к огромному окну с золочёной рамой, распахнул его, поднялся на подоконник и без тени страха шагнул вниз. Мужчина хмыкнул и поспешил закрыть ставни.

***

      С наступлением вечера Альбатрос спустил коня на землю, развернул маленький лагерь и, проводив солнца до горизонта, заснул.       Разбудил его отчаянный визг и недалёкие звуки боя. Улай, быстро сгруппировавшись, стал дожидаться следующего крика, чтобы определить источник звука. Долго вслушиваться не пришлось: испуганный возглас донёсся со стороны недалёкого перелеска. Ночь была звёздной и светлой, так что он бесшумно пробрался ближе к источнику звуков и, затерявшись среди густой серебряной листвы ртутника, так хорошо сливающейся с его крыльями и волосами, стал наблюдать. Только сейчас в груди он почувствовал неприятный холод и, бросив взгляд на белый камень в фибуле, с удивлением заметил, что тот сияет. Альбатрос поднял голову и в следующий момент увидел три чёрных фигуры, отлично выделяющихся на фоне ртутника. Они окружили со всех сторон некий силуэт, в сравнении со своими противниками маленький, тоненький, с широкими, разведёнными в стороны… рогами?       Силуэт прокричал что-то на неизвестном улаю языке и шарахнул посохом одного из людей в чёрном. Человек увернулся, двое других кинулись к силуэту, но он с ловкостью шмыгнул мимо противников и ринулся прямо к затаившемуся улаю. В последний момент Альбатрос заметил в посохе силуэта голубой светящийся камень, в голове улая пронёсся каскад догадок и умозаключений, после чего он вскочил и схватил беглеца, буквально прыгнувшего ему в руки.       Беглец оказался однозначно девушкой.       Альбатрос, словно в танце, крутанулся на месте и выпустил незнакомку в сторону. Развернулся, взметнул руки в порывистом пассе и приказал ветвям ртутника задержать людей в чёрных одеждах. Растение послушно зазмеилось по земле и схватило опешивших жертв за ноги. Они повалились на землю. Альбатрос медленно и напряжённо сжимал пальцы – ветви кустов ползли по телам тщетно вырывающихся людей.       – Черноверцы! – из-за спины улая крикнула спасённая, – они черноверцы!       Альбатросу было достаточно и одного слова. Растения успели овить тела жертв с ног до головы, и когда рука была полностью сжата в кулак, ветви стали медленно затягивать кольца.       Ртутник – чрезвычайно крепкое растение.       Улай слушал крики и, бездвижный, хладнокровно наблюдал за расправой над черноверцами.       Когда последний хрип человека смолк, Альбатрос обернулся. На земле, неуклюже развалившись, сидела кочевница. Самым примечательным в её виде были огромные уши и посох в руке, верхушку которого занимал пульсирующий синий камень.       – Так ты говоришь по-улайски? – улыбнулся Альбатрос.       – Эээ… ну… – протянула рунаи в попытке прийти в себя, – немного.       Она поднялась с земли, опираясь на посох, и аккуратно выглянула из-за крыльев улая. Три продолговатых кокона, покрывшихся серебряными листьями, мирно лежали на земле.       – Спасибо, – выдохнула кошка, – я должна тебе жизнь…       – Не преувеличивай. Я возьму за эту услугу незначительную плату.       – Денег нет, – растерянно проговорила кочевница, – что я могу тебе дать?       – Это, – улай указал пальцем на неистово мигающий синий камень. Сначала ему показалось, что камень увенчивает верхушку посоха, но приглядевшись, Альбатрос понял, что камень точно бы застрял в самом центре верёвочной паутины, причудливо заплетённой на изогнутом конце посоха. – Его будет достаточно.       – Нет, не могу! – замотала головой кочевница, – это дар! От отца! – рунаи прижала посох к себе. Камень осветил её лицо: распахнутые зелёные глаза, вставшие дыбом усы и шерсть.       – Он мне нужен, – пророкотал Альбатрос. Кошка прижала уши.       – Я могу дать лечебные мази, цветы Кахоль Т’Рава, дорогие камни, могу дать ожерелье, браслеты, серьги! – кочевница шагнула назад.       – Дай мне только камень, – зашипел Альбатрос. Рукой он еле заметно повёл над землёй, призывая новые побеги ртутника. Рунаи оробело посмотрела на появившиеся под её лапами ветки. Подняла взгляд на своего недавнего спасителя.       И ринулась прочь.       Альбатрос взмахнул рукой – и ожившие растения заструились в погоне. Он кинулся следом за кочевницей, опасаясь, что она убежит слишком далеко.       Кошка на бегу закрепила посох за спиной и молнией понеслась к ближайшей опушке. Улай не отставал, угадывая передвижения кочевницы по мигающему в тёмном лесу синему огоньку.       Выбежав в открытое поле, Альбатрос обрадовался: раскрыть крылья он был только рад. Оттолкнувшись от земли, он оставил серебряное растение и взвился над землёй. В полёте он был куда быстрее. Оказавшись точно над кочевницей, улай сложил крылья и чётким ударом сбил рунаи с ног. Она закричала и со всей силы вцепилась когтями и зубами в обидчика. Альбатрос попытался стряхнуть с себя рунаи, но та намертво ухватилась за кожу. Он пытался снова воззвать к растениям или как-то по-другому воздействовать на кочевницу, но ничего не получалось: любой чародейский пасс рукой рунаи сбивала, слово заклинания обрывалось от крепкого удара в челюсть. Пришлось обходиться навыками рукопашного боя.       Дерущийся, орущий, хвостато-крылатый клубок оказался на склоне и стремительно покатился вниз, под гору. Улай собрал под одежду целый сноп травы, его руки, лицо и грудь были изодраны в кровь, кочевница же потеряла свои сумку и посох и с каждой секундой слабела от мощных ударов улая, превосходящего её в силе и размерах.       Наконец они остановились. Альбатрос, впечатав в траву рунаи, занёс руку в решающем ударе.       Над его головой раздался протяжный утробный рык.       Кочевница радостно вскрикнула. Альбатроса отбросило в сторону и пригвоздило к земле. Крыло, попавшее прямо под спину, хрустнуло под напором силы, прижимающей его. Он взвыл и немедленно попытался двинуть хоть какой-нибудь конечностью, что, к глубочайшему сожалению Альбатроса, у него не получилось – это означало, что никакого магического действа свершить не удастся. Улай открыл глаза и увидел почти на расстоянии мизинца от своего лица оскаленную морду льва.       – На последний момент, как всегда! – сказала кочевница и рассмеялась. Она, кряхтя, встала с земли и подняла свои вещи, заботливо принесённые львом. Рунаи подковыляла к питомцу и почесала его за ушком.       – А у тебя такого нет, – широко и злорадно улыбнулась она, взглянув сверху вниз на сражённого улая. Тот хорошенько выругался на родном языке. – Таким тонкостям наречия ветра не обучена, на всякий случай фразу запомню.       – Попытаешься меня убить – и за тобой пошлют королевскую стражу Мартасула, – прорычал Альбатрос. Зверь глухо взревел в ответ, и улай невольно дёрнулся.       – Я не убийца, – мрачно ответила кочевница, – разве что кроликам, мышам, черноверцам и птицам… Которые поменьше тебя будут.       – Что тебе надо от меня? – Боль в сломанном крыле становилась невыносимой, улай поёрзал, пытаясь хоть как-то ослабить её, но лев от этого только сильнее надавил лапами на исцарапанное тело.       – Тебе очень нужен камень, да? – рунаи помахала набалдашником посоха перед лицом Альбатроса, – не понимаю, почему… Но это интересно. Я хочу, чтобы ты сказал, зачем! И чтобы я сама отдала его ему. Ему его… Эээ…       – Какое тебе дело?! – Альбатрос сорвался на крик от возмущения и нарастающей боли в крыле, – я не… А, к псам! камень нужен правителю Мартасула! Ну? Пойдёшь к моему правителю?! Чтобы он тебя с первой же скалы приказал сбросить!       – О-о-о, – многозначительно протянула кошка, – как лучше… хорошо! Познакомлюсь с твоим правителем.       – Ты не знаешь, о чём просишь! – гаркнул улай.       – Знаю. – Лев пристально смотрел на горло потенциальной добычи.       – Мне нет дела до тебя, нужен только камень! – Чудовище примерялось к наиболее мягким частям тела, а его когти уже были готовы впиться в плоть.       – Я в наборе с камнем, – рассмеялась рунаи. Заледенелые глаза хищника неотрывно следили за лицом жертвы.       – Ты… Тебя не пустят в город! Я уж точно не пущу дрянного кочевника и на милю* к Мартасулу, – последнее прозвучало с какой-то вовсе жалкой интонацией. Голос едва не выдал дрожь. Громадное существо вселяло странный, запредельный страх, с которым невозможно было бороться. Самое ужасное, что Альбатрос не чувствовал магии, исходящий ото льва. Значит, паника была не волшебным мороком, а настоящей, естественной.       Позорной.       – Как захочешь, – пожала плечами кочевница, – Я давала тебе шанс… Чамер, кушай, – спокойно сказала рунаи и, развернувшись, зашагала прочь. Лев переставил лапу ближе к горлу Альбатроса, чтобы было удобней отрывать голову.       – Нет! Стой! – завопил улай, – ты же не убийца! Ты сама сказала!       – Ой, да! Вот проблема, – наигранно испугалась рунаи, – Чамер голодный и такой непослушный…       – Я отведу тебя к Сапсану! Отведу! – Лязг сомкнувшихся в мгновении от горла клыков совпал с криком кочевницы. Раскалённое дыхание обдало лицо Альбатроса. Лев застыл. Она сказала питомцу что-то на своём языке, тот рыкнул и отошёл в сторону. Улаю хватило сил только перевернуться на живот и освободить от давления крыло. Одно место на нём сильно болело, и, скорее всего, кровоточило. Пошарив по карманам в поисках лечебных рун, Альбатрос не нашёл ни одной. «Рассыпались, пока скатывался по холму».       – И даже не пытайся делать магию, – очень кстати сказала девушка, – у меня есть камешки против твоих умений, – она кокетливо помахала двумя каменными шариками с вырезанными на них символами. «Вот почему я не мог ничего с ней сделать... Надо было дождаться, пока те парни её убьют и отобрать у них Частицу».       – У тебя крыло… с ним плохо, – голос кочевницы прозвучал совсем близко.       – Это не твоя забота, кошка, – презрительно отозвался Альбатрос. Он бы, конечно, снова поругался и даже попытался бы сбить её с ног, но стылые глаза немигающе следили за каждым движением улая.