Семикурсники

      На площадь Гриммо Гарри отправился сразу после их встречи, в шуме ливня было не до разговоров, поэтому Гермиона успела лишь помахать ему рукой, прежде чем аппарировала.       Крыльцо особняка Блэков было залито водой, водоотталкивающие чары явно не справлялись, и он, пока ноги окончательно не промокли, поспешил в дом. Едва за спиной захлопнулась дверь, как в ушах зазвенело от тишины. Сняв влажную куртку, он прошел внутрь. На этот раз тут не было никого, даже домовика. Гарри аккуратно ступал по скрипящему полу, по ступеням лестниц, открывал двери, а вскоре вновь их закрывал. Ноги сами принесли его в гостиную — место, где ему было уютнее всего. Он опустился на стоящий перед гобеленом диван и посмотрел в окно — пока они были в пабе, солнечная погода уступила мокрой серости, и сейчас ничто не напоминало радостного утра. По стеклам окон нещадно молотил дождь, и в груди постепенно начала разрастаться молчаливая тоска. Он даже разжег камин, но пламя в очаге навевало совсем не веселые мысли.       Он просидел так, по-видимому, не меньше часа. Ливень закончился, и по карнизу теперь стучали редкие капли. Наконец, он отвел глаза от огня, но тут его взгляд застыл на каминной полке. Поднявшись, он подошел ближе. Камин нагрел лежащий перед ним пушистый ковер, и едва Гарри ступил на него, как ноги окутало теплом. Взяв то, что привлекло его взгляд, он опустился на мягкий ворс. За прошедшие годы он уже и забыл, как выглядят обычные фотографии, казалось странным, что фигуры не двигаются, тем более, он прекрасно помнил тот день и тот момент, когда их сфотографировали. Помнил неизменную ухмылку, игриво приподнятую бровь, помнил ладонь, несмело опустившуюся на его плечо. С маггловского снимка на него смотрели два счастливых улыбающихся юноши, но его взгляд был прикован лишь к одному из них. Блики огня плясали по глянцевой поверхности, в то время как сердце оплетали дьявольские силки.       — Драко, — прошептал Гарри, проведя пальцем по той части, где было изображено лицо блондина.       Воспоминания нахлынули подобно снежной лавине. Пока он вглядывался в такие знакомые черты, пока обводил овал лица и белокурые волосы, в его голове проносились сотни мыслей и тысячи образов. Гораздо более подробных, нежели когда он был в Хогвартсе, когда он еще пытался вернуть их с Малфоем дружбу. Сколько длилась эта пытка, он не знал, но в какой-то момент это стало настолько невыносимым, что он готов был бросить фотографию в пламя. Но поленья превратились в едва тлеющие угольки, и запал прошел так же быстро, как появился. Бессильно отложив снимок, Гарри посмотрел на часы — он планировал вернуться в Хогвартс, но к закрытию ворот явно не успевал. За окном окончательно стемнело, он поднялся, а на выходе из комнаты обернулся. В полутьме было так легко представить, как за роялем сидит стройный юноша, и его изящные пальцы, едва касаясь клавиш, рождают мелодию. Мелодию, которая до сих пор звучала в его собственной голове.       Поднявшись на третий этаж, Гарри зашел в спальню и посмотрел на две аккуратно заправленные кровати. Как и соседняя, где раньше ночевала Гермиона и Джинни, эта комната своей пустотой навевала одиночество. Поспешив избавиться от этого гнетущего ощущения, он вернулся на лестницу и медленно поднялся еще на пролет. На этом этаже было совершенно темно, но Гарри не стал зажигать свечи. Глубина окутанного мраком коридора влекла и манила, хотя ноги отказывались идти. Сумятица чувств заставила его сердце забиться быстрее, пока он, шаг за шагом, приближался к спальне. Оказавшись перед ней, он прижался лбом к двери. Прохладное дерево приятно остудило его горячую кожу, но эмоции, испытываемые им, рождали все новые и новые вопросы, они подталкивали его, и вскоре ладонь опустилась на дверную ручку. Раздался щелчок, и Гарри медленно зашел внутрь. Первое, что бросилось в глаза — незадернутые портьеры и пробивающийся из окна лунный свет. Спал ли Малфой в последнюю ночь рождественских каникул? Сам он, хоть и был взвинчен, в спальню все же отправился и, пускай не сразу, но уснул. Взгляд Гарри переместился на кровать. Тут Кричер явно не прибирался — та оказалась не застелена, а подушки и простынь — смяты. Одеяло лежало на самом краю и почти касалось пола. Как он мог оставить Драко в тот раз одного? Он даже не задался вопросом, как тот доберется до школы, а когда поутру Кричер сказал, что уже перенес Малфоя в замок, лишь испытал облегчение.       Сделав несколько шагов, Гарри устало упал на постель. Раскинув руки, он глядел в потолок, а в голове набатом бился вопрос: «Как он мог?». От нахлынувшего чувства вины он закрыл глаза и стиснул зубы. Вспоминая тот вечер и свою реакцию на поступок Малфоя, он думал о том, что мог чувствовать Драко, убежав из гостиной.       Когда луна скрылась за облаками и комната погрузилась в темноту, Гарри начал проваливаться в дрему. Скинув ботинки, он лег на подушки, глаза закрывались, но мысли все еще вертелись вокруг того злополучного дня. Перевернувшись на живот, он тяжело вздохнул, и все его существо словно прошило электрическим разрядом. Запах Драко все еще был тут. Такой неуловимый, тонкий и прекрасный. Такой родной и невероятно желанный. Туман в голове рассеялся, явив сознанию последний вопрос. Он не знал ответа, но он точно не дал бы Малфою уйти.

***

      Гарри бежал настолько быстро, насколько мог, в голове звучали причитания Кричера о том, что «Господину Малфою плохо» и «Господин Малфой в опасности». Распахнув дверь спальни, он увидел его — тот лежал на краю постели в позе эмбриона и стонал. Гарри тут же кинулся к нему:       — Драко, все хорошо.       Последний был полностью раскрыт, кроме пижамных штанов на нем ничего не было. Гарри укрыл его одеялом, лег рядом и погладил по плечу. Оно было ледяным, и он прижался к его спине, пытаясь согреть. Но едва он обхватил слизеринца, как тот, что-то сонно бормоча, развернулся к нему лицом. Грудь Драко уже не вздымалась, а дыхание стало ровнее. Гарри рассматривал его в сумраке комнаты, а затем вновь прижал к себе. Лоб блондина был в дюйме от его подбородка, а светлые пряди упали ему на лицо — он даже мог почувствовать их неповторимый запах. Действуя скорее инстинктивно, нежели осознанно, он поцеловал высокий лоб, виски, провел губами по скулам юноши. Спустившись ниже, он коснулся ртом подбородка, а затем уткнулся в тонкую шею, чтобы вновь ощутить этот аромат. Запах сводил с ума и Гарри сам не заметил, как легкие прикосновения сменились настойчивыми ласками. Он целовал шею Драко, каждый дюйм его нежной кожи, пока тот не проснулся. В серых глазах плескалось нескрываемое желание, рот был слегка приоткрыт, и этого Гарри оказалось достаточно. Переместив ладонь со спины слизеринца на затылок, он подмял того под себя и впился в его губы жадным поцелуем. Он тонул в ощущениях, в диком восторге и остром удовольствии, но когда он проник в рот Драко, остатки разума окончательно покинули его.       Сердце колотилось у самого горла, он искал руками податливое тело, но не находил. Когда Гарри проснулся, ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, что ни в спальне, ни в доме, кроме него никого нет. Что он лежит, прижимая к себе подушку, и буквально задыхается от чувств, пережитых во сне. А также то, как бы он поступил на этот раз, будь у него шанс вернуться в прошлое.

***

      — Привет, ты не видела Гарри? — выдернул ее из мыслей голос Демельзы. — У нас сегодня тренировка.       — Нет, — покачала головой Гермиона, — похоже, его все еще нет в замке.       Отодвинув тарелку, и достав «Стандартную книгу заклинаний», она раскрыла ее на предпоследнем параграфе. Гарри не было ни за завтраком, ни за обедом, похоже, вчера он не успел вернуться и решил задержаться дома. Гермиона и сама чудом успела — Хагрид уже собирался закрыть ворота, когда она аппарировала к замку. В глубине души она надеялась, что встретит другого волшебника, и оттого глупее себя почувствовала, увидев в сумраке грузную фигуру лесничего. Зато он проводил ее до главного входа, по пути развлекая рассказами о первогодках. «Милый Хагрид», — улыбнулась Гермиона, найдя его за учительским столом. С их пятого курса он, наконец, освоился в своей должности и теперь чувствовал себя заметно уверенней. Скользнув взглядом по другим преподавателям, она стала свидетелем того, отчего у нее свело челюсти: Ирма Пинс весело смеясь, рассказывала что-то сидевшему рядом с ней профессору, отчего последний, о Мерлин, улыбался. Захлопнув книгу, Гермиона кинула ее обратно в сумку и покинула Большой зал.       Гарри обнаружился в гостиной вечером. Оказалось, он вернулся еще днем, но на ужин после тренировки не пошел, поэтому Гермиона его встретила, лишь вернувшись в башню. Выглядел он так, будто не спал целую ночь и не ел весь день.       — Сходи на кухню, — предложила она, — там ведь есть Кричер, — и, улыбнувшись, добавила: — Да и любой другой домовик будет рад тебя покормить.       — Я не голоден, — поморщился Гарри, — а вот поспать бы не мешало.       — Я, пожалуй, тоже пойду, — сказала она. Проведя весь день в библиотеке, Гермиона чувствовала неимоверную усталость, а от монотонного шума, который создавали ученики, еще больше клонило в сон.       — Увидимся завтра, — тепло улыбнулся Гарри, и они разошлись по спальням.       Предложение Гермионы он вспомнил, проснувшись ранним утром от урчания в животе. За окном еще было темно, а часы показывали начало четвертого. Мысль о том, чтобы посетить кухню, вдруг показалась весьма заманчивой. Стараясь не шуметь, Гарри тихо выскользнул из спальни и, накинув на себя дезиллюминационные чары, отправился в вестибюль, а оттуда — вниз по лестнице, пока не достиг натюрморта с фруктами.       Внутри уже вовсю кипела работа — маленькие повара, коих здесь было не меньше сотни, трудились и сновали туда-сюда, а завидев Гарри, тут же принимались кланяться. Испытывая неловкость, он прошел между длинными столами и приблизился к исполинскому очагу. Кричер появился буквально через минуту, выйдя из горстки эльфов, что работали поодаль. На нем, как и на остальных, было полотенце с гербом Хогвартса, а поверх висел медальон. Несколько его сородичей тут же засуетились, наполняя поднос для пожаловавшего гостя разнообразной едой. Поприветствовав, старый домовик накрыл ему за одним из столов, от восхитительно пахнущих блюд у Гарри еще громче заурчало в животе. Пока он утолял голод, тот не переставал ворчать о том, что надо следить за своим питанием.       — Только на один день покинули замок и уже забыли о еде, — покачал головой Кричер, наполняя большую кружку горячим ароматным чаем.       Гарри чуть не подавился.       — Откуда ты знаешь, что я уезжал из замка? — спросил он, взяв кружку.       — Хозяин был дома, как мне не знать об этом, — хмыкнул тот.       Сделав глоток обжигающего напитка, Гарри задумался.       — Кричер, помнишь, в последний день рождественских праздников ты перенес Малфоя в Хогвартс? Почему ты это сделал?       — Потому что мистер Драко попросил, — невозмутимо ответил эльф.       — Но почему тогда других учеников не переносят в замок таким образом? — Гарри знал, что от его домовика просто так ответа не добьешься.       — Откуда Кричеру знать об этом, — пробубнил тот, убирая пустые тарелки обратно на поднос.       — Может быть, потому что правила предписывают добираться до школы именно поездом, — как бы между прочим произнес Гарри, на что Кричер прищурился, — и лишь в исключительных случаях — другими способами.       Он с любопытством наблюдал, как уши домовика покраснели, а ноздри — раздулись, наконец, тот не выдержал.       — Это и был исключительный случай, — заявил он, — Мистер Драко был очень расстроен, когда утром нашел Кричера в подвальной кухне. Он проплакал всю ночь, и Кричер не мог отказать молодому Господину. — Ненадолго замолчав, эльф возмущенно добавил: — Хозяин Гарри обидел мистера Драко, и мистер Драко больше никогда не придет в дом хозяина.       Глаза домовика наполнились слезами, и Гарри ощутил укол совести.       — Я обязательно поговорю с мистером Малфоем, — вздохнул он, — и я обещаю, что он еще придет к нам, Кричер.       — Спасибо, — пролепетал эльф, низко поклонившись.       Этот разговор Гарри прокручивал в голове еще не раз, вспоминая о том, как зажглась надежда в печальных глазах старого домовика. Знание того, что Малфой не спал в ту ночь, и, вероятно, даже не пытался, вызывало в душе не только вину, но и целую массу волнительных ощущений.

***

      В четверг, проснувшись раньше своих соседок, Гермиона решила немного прогуляться — погода была чудесная, по васильковому небу проплывали облака, дул легкий ветерок, воздух был пропитан свежестью и запахом мокрой травы. Она обошла квиддичное поле, миновала совятню, и затем двинулась в сторону гремучей ивы. Именно там из-за поворота навстречу ей вышли профессор Снейп и мадам Пинс. Первой мыслью Гермионы было развернуться, но те уже увидели ее, свернуть тоже было некуда, поэтому, на негнущихся ногах, ей оставалось только продолжать свой путь. Приблизившись к ним, она приложила все усилия к тому, чтобы на ее лице ничего не отразилось.       — Доброе утро, сэр, мадам Пинс, — сказала она, собираясь пройти мимо.       — Мисс Грейнджер, — сухо поприветствовал ее Снейп.       — Ах, это вы? — отозвалась библиотекарь, вынуждая ее остановиться. — Вчера вы сдали книгу по древнейшей Нумерологии, а в ней оказался загнут угол страницы.       Осуждающий тон Пинс и издевательская ухмылка профессора, тотчас появившаяся на его лице, заставили Гермиону сжать зубы.       — Все верно, — натянув на себя вежливую улыбку, ответила она, — только вот уголок страницы был свернут еще до меня.       — В таком случае я буду внимательнее следить за взятыми вами учебниками, — прищурив глаза, буркнула Пинс и двинулась дальше по тропинке.       Профессор, бросив на Гермиону ничего не выражающий взгляд, отправился следом. Несправедливые обвинения и демонстративное пренебрежение выбили ее из колеи на целый день, а вечером, взглянув на стол преподавателей и увидев мило переговаривающуюся «парочку», она окончательно расклеилась.       — Гарри, ты куда? До отбоя двадцать минут — воскликнула Гермиона, когда он вдруг отложил учебник, поднялся и направился в сторону выхода из гостиной. Это был один из тех моментов, когда он уже не понимал, что читает, не слышал того, что говорят окружающие, когда он уже не мог думать ни о чем другом, кроме того, что мучило его последние месяцы.       — Хочу прогуляться перед сном, — ответил он. — Пойдешь со мной?       Гермиона, криво ухмыльнувшись, отрицательно покачала головой:       — Нет, я, пожалуй, обойдусь без прогулок. Лучше лягу пораньше.       Ему жизненно необходимо было побыть одному, поэтому он даже обрадовался, что Гермиона отказалась составить ему компанию. Пожелав ей спокойной ночи, Гарри вскоре был во внутреннем дворе. В том самом, где на первом занятии по Защите он нагнал Малфоя. Других учеников здесь не было и, сев на одну из скамеек, он задумался. Ночь, проведенная в его собственном доме, наглядно продемонстрировала, каково ему будет вернуться туда после учебы. Он дико скучал по Малфою, по его присутствию, по его голосу, ухмылке и даже запаху. Возможно ли, что Гермиона с самого начала оказалась права? Гарри посмотрел на стоящий в центре фонтан и вспомнил, как тогда впервые схватил Драко, впервые прикоснулся к нему с тех пор, как вытащил из Адского пламени. Сколько раз он дотрагивался до Малфоя после этого? Перед глазами замелькали картины — Астрономическая башня, где он впервые обнял слизеринца, затем — зачет по Патронусу и теплая ладонь, которую он сжимал в своей, их первый полет, когда он сидел позади Драко, крепко обхватив того со спины. После было Рождество, и число таких моментов уже было не счесть. Чего стоили только прикосновения во время аппараций, после которых Малфой убирал руку с заметной поспешностью в движениях и растерянностью — во взгляде. А те ночи, что Гарри провел с ним, и не только в одной комнате, но и в одной постели? Это было очевидно — он сам спровоцировал все, что случилось после, он сам не оставил Драко выбора. Именно он начал эту игру и он же оказался не готов к ее последствиям.       Мысли прервал бой часов на башне, нужно было возвращаться в замок. На его удачу по пути никто не встретился, коридоры были пустынны, факелы, негромко потрескивая, освещали дорогу. Проходя мимо одного из тупиков, он остановился — это было то самое место, в котором они однажды прятались с Драко. Как он мог забыть про этот случай? Случай, который по степени их близости с лихвой перекрывал все остальные. Добравшись до спальни, Гарри лег в постель и, закрывшись балдахином, еще долго лежал, обдумывая все, что происходило между ними не только за последний год, но и за все предыдущие. Тревога и сомнения терзали его полночи, пока он не забылся беспокойным сном.

***

      Они стояли в темноте коридора, в одной из ниш, Гарри прижимал к себе Малфоя, вдалеке слышались голоса и звуки шагов. Он не мог разобрать слов, все его мысли занимал блондин, который слишком тяжело дышал и мог их выдать. Зажав тому рот, он прислушался, но его все время что-то отвлекало — то дыхание под пальцами руки, то мягкие светлые волосы, касавшиеся лица. Под ладонью, лежавшей на груди Малфоя, отчетливо ощущалось частое биение сердца. Опустив руку тому на живот, Гарри тут же почувствовал, как напрягся пресс блондина. Вскоре и вторая рука присоединилась к первой и, перехватив того поперек талии, он еще теснее прижался к его спине. Возбуждение легкой волной прошлось по телу. В этот момент голова Малфоя приятной тяжестью опустилась ему на плечо. Аккуратное ушко и высокие скулы оказались так близко, всего в паре дюймов, и Гарри не выдержал — невесомым движением он дотронулся губами мочки уха, а затем захватил ее полностью, легонько прикусывая и оглаживая языком. Рваный выдох коснулся его лица, подстегнув к дальнейшим действиям, и, переместившись к шее Малфоя, он впился в нежную кожу, подобно вампиру. Его руки оглаживали гибкое тело, то поднимаясь к груди, то вновь опускаясь к напряженному животу. Частое дыхание слизеринца, его вздымающаяся грудь и скользящие по рукам Гарри ладони подхлестывали, заставляя торопиться. Продолжая прижимать Малфоя к себе одной рукой, второй он, сделав еще один круг по его торсу, двинулся вниз. Преодолев пояс брюк, он опустил руку еще ниже и… проснулся.       — Гарри?       Это первое, что он услышал, когда распахнул глаза. Сердце гулко колотилось в груди, одеяло было отброшено. Балдахин все еще закрывал его от посторонних глаз, и это оказалось весьма кстати. Схватив палочку, Гарри невербально очистил себя и, сев в постели, в отчаянии схватился за голову.       — Дружище, у тебя все нормально? — уже другой голос.       За пологом кровати слышался шепот, кажется, кто-то предлагал заглянуть и проверить.       — Все в порядке, — хрипло отозвался он и, накинув на себя халат, отдернул ткань. Его соседи по комнате выглядели не на шутку встревоженными.       — Ты стонал во сне, — вымолвил один из ребят.       — Дин нам рассказывал, что раньше такое бывало, — подхватил другой.       Гарри мысленно поблагодарил мулата.       — Да, кошмар приснился. Все нормально.       Вечером следующего дня он получил сову — Андромеда благодарила за пасхальные подарки, которые он отправил во вторник, перед тем, как вернуться в замок. Улыбнувшись, Гарри отложил письмо и вновь уставился в свою тарелку. В горло ничего не лезло, но, чтобы не привлекать внимание заботливой подруги, он все же съел пару картофелин.       Вокруг, звякая вилками и ножами, все были поглощены ужином и разговорами. Демельза с Ником обсуждали прошлую тренировку, Гермиона с Меган дискутировали на тему опасных ядов, за соседним столом тоже были слышны голоса. Гарри окинул равнодушным взглядом учеников, ему даже не нужно было хорошее зрение, чтобы знать, что среди них нет того, кого он искал. Прошедшие дни, что в его собственном доме, что в замке, казались пустыми и бессмысленными. Хотя иногда воображение играло с ним злую шутку, и за Малфоя он принимал какого-нибудь другого блондина, а однажды спутал с ним шестикурсницу Когтеврана — у нее, в отличие от многих других девочек, были относительно короткие волосы.       Гарри криво усмехнулся. Все это было похоже на чей-то злой розыгрыш — начиная с влюбленности Малфоя и заканчивая его собственными снами. Ему позарез нужно было увидеть Драко, понять, что он чувствует на самом деле. И радовало одно — что завтра воскресенье, и уже вечером Хогвартс-экспресс доставит слизеринца в замок.