Проигравшая сторона

      Они сошли с тропы и Йорвет повёл его по каким-то совсем уж неочевидным, одному ему известным ориентирам. Впрочем, вариант, что на самом деле он, несмотря на уговор, всё же пытается завести его в чащу, Роше всерьёз не рассматривал. Во-первых, он знал, что представители этого народа действительно до идиотизма верны своему слову. Во-вторых, едва ли Йорвет был сейчас в состоянии с ним справиться — насколько Роше успел заметить, у него не было при себе никакого оружия, да и действие лекарства слабело, постепенно лишая его сил. О произошедшем в Дубовицах Йорвет поведал не так уж и много. С его слов выходило, что нильфы в пух и прах разнесли темерские отряды в полях, и вошли в деревню вчера ночью. Подробностей того, что именно произошло дальше, он не знал. Кажется, у местных вышел какой-то конфликт с захватчиками, началась резня, вспыхнул пожар. К утру на месте, где стояла деревня, остались лишь обгорелые остовы хат, трупы местных жителей, да кучка мародёров, пытавшихся конкурировать за эту территорию со стянувшимися на запах падали трупоедами.       — И кто из них тебя так отделал? Гули или мародёры? — угрюмо поинтересовался Роше. Веры в то, что Бьянка до сих пор жива, оставалось всё меньше.       Он не мог избавиться от мысли, что отправься он в Драконью Рощу на пару часов раньше, всего этого можно было бы избежать. Отчаяние напополам с бессилием одолевали его, казалось, вчерашний кошмарный сон становится явью.       Йорвет проигнорировал вопрос и продолжил:       — Если ты хочешь там что-то найти, и полагаешь, что оно уцелело после пожара и до него не добрались мародёры, то можешь вернуться туда и попытаться поискать. Но вот если ты хотел там с кем-то встретиться… Не думаю, что эту ночь пережили многие, но те, кому это удалось, скорее всего отправились в лагерь беженцев в долине Эрны. Пепелище и лагерь находятся по разные стороны от этого леса, решай, куда тебе нужнее. Сам я, после того, как закончу все дела с тобой, в любом случае отправлюсь в долину.       Роше задумался. Надежда была слабой, но попробовать стоило.       — Как скоро возможно будет добраться до этого лагеря?       — Если выйдем с утра и всё пойдёт нормально, то уже к закату того же дня.       Роше кивнул, пытаясь сжиться с мыслью, что даже если ему удастся выбраться из этого места, количество проблем, которые ему предстоит решать, сократится разве что незначительно.       Лес редел, вскоре они вышли к небольшому, каменистому пригорку, поросшему кустарником. Подъём дался Йорвету нелегко — судя по всему, его снова начинало лихорадить. Роше не горел желанием ему помогать, но вариантов у него было не много — не ночевать же здесь, среди кустов. В особо крутом месте он молча подставил ему локоть. Йорвет так же не сказал ни слова, но отказываться от помощи не стал. Они взобрались по склону, и Роше увидел развалины огромного сооружения, белеющие внизу перед ними. По территории Темерии было разбросано немало руин городов, построенных Aen Seidhe, но такого он ещё не встречал. Масштабы и величие этого места, пусть и переживающего не лучшие свои времена, поражали. Роше, впрочем, был сейчас абсолютно не в том настроении, чтобы восхищаться памятниками древней архитектуры, и лишь сухо поинтересовался:       — Это и есть твоё безопасное место?       — Да. Призраки сюда не ходят, — откликнулся Йорвет, оглядывая развалины.       — Почему, интересно? Ваша эльфская магия их отпугивает что ли? — Роше не смог удержаться от сарказма.       — Да, — коротко ответил Йорвет, совершенно не обращая внимания на его едкий тон. — Идём, нам сюда.       С этими словами он двинулся к одной из террас, переступив через груду битого мрамора и обогнув поросший мхом обломок колонны. Роше ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.       Йорвет прошёл вдоль кустов, плотно обступивших сплошное каменное основание террасы, раздвинул заросли и, посмотрев на Роше, приглашающе кивнул. Подойдя, он увидел заросшую, частично заваленную камнями арку с высоким сводом. За ней следовал узкий коридор, через несколько метров заканчивающийся лестницей, ступени которой вели вниз, в черноту. Йорвет, который шёл впереди, остановился.       — В темноте мы не спустимся, но слева и справа перед лестницей должны быть два факела. У тебя есть чем добыть огонь?       Роше запустил руку в сумку, зарываясь в её содержимое и, спустя несколько секунд, извлёк оттуда кремень. Зрение успело адаптироваться к темноте, и он действительно смог разглядеть пучок лучин, закреплённый в причудливо выкованной подставке. Помучавшись некоторое время, он, наконец, сумел высечь искру и поджечь его. Убрав в ножны меч, лезвие которого послужило ему огнивом, он вынул факел из подставки и, пройдя вперёд, осветил лестницу. Они осторожно спустились по разбитым ступеням и оказались на террасе, состоящей из расположенных на разном уровне площадок, соединённых системой лестниц, арок и переходов. Плющ обвивал колонны и карабкался по стенам, с потолка свисали корни деревьев, что росли наверху, мраморные плиты, которыми был облицован пол, в одних местах раскрошились, в других вообще отсутствовали, и их успели заменить вездесущие грибы и мох. Пахло землёй и сыростью. Одна из лестниц вела в коридор, расположенный уровнем ниже, миновав который, они оказались в средних размеров прямоугольном зале.       Из этого зала вели ещё три арки. Одна была наглухо завалена камнями, две другие зияли темнотой. У дальней стены Роше заметил пятно — когда-то здесь разводили костёр. Откуда-то снизу доносилось журчание воды. Йорвет прошёл по залу и сел на пол, обессиленно прислонившись спиной к поросшей мхом колонне. Его взгляд отсвечивал влажным, лихорадочным блеском, дыхание участилось, по телу проходила мелкая дрожь. Роше нахмурился. Тянуть с обработкой ран явно не стоило. Остатки углей в кострище отсырели и ни на что не годились, и он с сомнением посмотрел наверх, где чернел коридор. После вчерашнего его не слишком тянуло на открытые пространства в тёмное время суток, но нужно было где-то раздобыть сухих веток. Он пожалел, что не подумал спросить, распространяется ли безопасная от призраков зона и на прилегающие к руинам окрестности. Задавать этот вопрос сейчас уже не имело смысла — едва ли Йорвет был в состоянии поддерживать хоть какой-то диалог. Поколебавшись ещё несколько секунд, Роше наконец решился. Оставив сумку на полу, он двинулся вверх по лестнице, вернул зажжённый факел в подставку и, миновав коридор, вышел прямо в ночь.       В первые несколько секунд его снова охватило острое чувство тревоги и дискомфорта. На тёмном и тусклом небе, как и вчера, не было ни звёзд, ни луны. Воздух был сырым и каким-то застоявшимся — как будто он вошёл в погреб, который долгое время никто не открывал. Впрочем, оглядевшись вокруг, Роше заметил, что тумана здесь значительно меньше, чем в остальном лесу. Руины возвышались над ним, но это не угнетало — наоборот, казалось, что они действительно способны обеспечить ему защиту от происходящего в лесу, чем бы оно ни было. Стоя под высокими обвалившимися сводами, среди обломков колонн и разбитых лестниц, Роше впервые за несколько суток вдруг неожиданно почувствовал себя в безопасности. Впрочем, времени насладиться этим ощущением у него не было и он поспешил сосредоточиться на том, для чего он сюда пришёл — поиске сухих веток.       Вскоре он уже вернулся в зал с охапкой хвороста, и яркие отблески пламени замелькали по тёмным стенам. Йорвету явно становилось всё хуже. Резкие, контрастные тени, ложившиеся на лицо, ещё больше заострили его черты, дыхание было хриплым и тяжёлым, его трясло в ознобе.       Роше поспешно вытряхнул содержимое сумки прямо на поросшие мхом плиты пола и принялся перебирать бутылочки и склянки. В первую очередь в дело пошли остатки содержимого чудодейственного пузырька — обработать раны, пока Йорвет находится в полубессознательном состоянии, будет сложно, к тому же, у Роше не было уверенности в том, что он не сгорит от лихорадки до того, как остальные средства наконец подействуют. К тому моменту, как Йорвет пришёл в себя, всё уже было готово. В пустом пузырьке Роше развёл водой немного краснолюдского спирта, чтобы промыть раны, подготовил нарезанную на полосы чистую ткань — перевязочный материал был тем единственным, чего у травницы было в достатке, но Роше на всякий случай решил прихватить и его. Йорвет некоторое время наблюдал за приготовлениями, затем встал, пошатываясь от слабости и принялся расстёгивать пряжку плаща. Его движения были неуверенными, видно было, что процесс даётся ему с трудом. В голове у Роше мелькнула мысль, что, наверное, стоило ему помочь, но он так и не решился сделать этого, продолжая уже в третий раз перечитывать записку, которую знахарь приложил к медикаментам (не то что бы это было действительно необходимо).       Наконец, Йорвет снял плащ, справился с застёжками куртки и снова устроился у колонны рядом с костром. Роше присел рядом, склонившись над ним и принялся аккуратно расшнуровывать ворот рубашки — ткань, пропитавшаяся кровью, успела присохнуть, и едва ли он смог бы избавиться от неё самостоятельно, не навредив себе. Смачивая кожу водой из фляги, он отделил особенно крупные волокна и наконец смог рассмотреть рану. Глубокая, но неширокая, с ровными краями она, похоже, была нанесена ударом достаточно длинного, узкого и острого лезвия. Значит, всё-таки мародёры. Роше примерно прикинул картину произошедшего: судя по всему, удар был нанесён сбоку, из «слепой» зоны. Судя по характерным порезам, пересекающим ладонь левой руки, Йорвет схватился ею за лезвие клинка и просто выдернул его из раны. Зная его характер, легко было представить, что дальше противник, скорее всего, получил этим же клинком по зубам. Роше смочил кусок ткани смесью воды и спирта и принялся обрабатывать рану. Йорвет терпеливо переносил эту малоприятную процедуру, лишь изредка вздрагивая и морщась от боли.       — Так всё же, что за проклятие лежит над этим лесом?       Задавая этот вопрос, Роше преследовал сразу две цели: во-первых, получить больше информации о том, с чем пришлось столкнуться, а во-вторых, идея потратить почти все имеющиеся у него медикаменты, спасая от гибели того, кому он не так давно был готов самолично свернуть шею, по-прежнему казалась ему издевательской, а тягостное молчание начинало здорово действовать ему на нервы.       — Когда-то давно, сотни лет назад, в этих краях было людское святилище. Храм, — начал Йорвет. — В нём поклонялись древним и суровым богам. Жрецы, жившие при этом храме, регулярно проводили в лесу свои ритуалы, часть из которых подразумевала жертвоприношения — разумеется, человеческие, — последнее слово он выделил голосом, подчёркивая таким образом то ли невероятную жестокость древних верований, то ли тот факт, что только люди — bloede dh'oine — могли додуматься до подобной мерзости.       — Впрочем, не все разделяли их взгляды. Из окрестных деревень периодически пропадали люди: молодые девушки и парни, зачастую, совсем ещё дети. Местные жители связали это с происходящим в святилище. Они явились туда, заперли снаружи все двери и окна и подожгли. Но не учли одного: ночь выдалась ветренной, кругом был лес, огонь распространился мгновенно, и вскоре загорелись и дома в их деревне. Спастись удалось единицам, а души погибших в том пожаре так и остались в лесу навечно. Жители местных деревень знают об этом и стараются лишний раз сюда не соваться. В любое время года этот лес окутан странным туманом, отсюда крайне сложно найти выход, а пробыв здесь слишком долго, можно запросто сойти с ума. По ночам лес наводняют призраки.       Возможно, запертые в горящем святилище жрецы успели наложить какое-то проклятие, а может их удерживает здесь что-то ещё. Впрочем, — тут Йорвет усмехнулся,       — Это только одна из версий. Также есть мнение, что никаких человеческих жертвоприношений эти жрецы не совершали, местные просто хотели ограбить святилище, а погубивший их пожар вспыхнул случайно.       — Большое спасибо за столь глубокий экскурс в историю веленских лесов, — саркастично поблагодарил его Роше, от души посыпав уже чистую рану порошком, призванным ускорить процесс заживления и не допустить распространения инфекции. — Придётся снять рубашку, чтобы я мог тебя перевязать.       С этим ему снова пришлось помочь — едва ли Йорвет смог бы снять её самостоятельно, не потревожив раны и не вызвав нового кровотечения. Накладывая повязку, Роше заодно проверил, нет ли на его теле других повреждений, требующих вмешательства. В ходе беглого осмотра ничего существенного он не обнаружил — пара свежих синяков соседствовала с десятком старых шрамов. Увидев один из них, Роше невольно усмехнулся. Именно его меч оставил несколько лет назад этот тонкий белый росчерк на рёбрах с левой стороны. Если бы не отличная реакция Йорвета, клинок вошёл бы ему прямо в сердце, но он успел увернуться в последний момент, и лезвие лишь вспороло кожу и слегка царапнуло кость. Когда они встретились в следующий раз, на Йорвете уже была тонкая кольчуга, весьма поношенная и явно снятая им с кого-то из убитых врагов.       Помимо боевых отметин, которые Йорвет носил на своём теле, Роше смог, наконец, рассмотреть целиком и его знаменитую татуировку. До этого он видел лишь ту её часть, которая обычно выглядывала из выреза одежды. Ствол дерева поднимался по рёбрам слева, выше груди расходясь несколькими ветвями с искусно прорисованными листьями, часть которых ложилась на плечо, часть — поднималась по шее с левой стороны и огибала её сзади, добираясь верхушкой до основания. Сам Роше, в отличие от парней из его отряда и Бьянки, татуировок не имел и то, что они набивали друг-другу по пьяни в память о совместной службе, конечно, не шло ни в какое сравнение с тем, что он увидел сейчас.       Закончив с плечом, он принялся за порезы на ладони. Роше решил продолжить начатую беседу и не упустил случая поинтересоваться:       — Откуда тебе всё это известно? Я имею в виду, все эти легенды, убежища, тайные тропы?       — Интересуюсь культурой цивилизации, с которой вынужден соседствовать. А что до тайных троп, то мы проторчали в этих самых руинах почти месяц во время этой вашей спецоперации три года назад.       «Эту их спецоперацию» Роше и спустя три года помнил, как сейчас. Йорвет и его «белки» тогда неплохо вложились в дело расового равенства (в том виде, в каком они его понимали), перебив охрану и спалив дотла расположенную в Купеческом квартале Вызимы лавку Маэса ван дер Берга — именитого торговца антиквариатом. Чуть ранее этот торговец оказался в центре довольно скандальной истории с участием какой-то эльфки. Их показания разошлись: он утверждал, что эльфка была проституткой, подкатила к нему вечером на улице, в ходе их общения попыталась подсыпать ему в вино какой-то наркоты и ограбить, а когда её замысел не удался — набросилась на него с кулаками. С её же слов выходило, что ван дер Берг сам пригласил её к себе под предлогом некоего предложения о работе в своей лавке, и попытался изнасиловать, а ей пришлось защищаться; проституцией же она в жизни не занималась. Огромный синяк под глазом у ван дер Берга укладывался в обе версии, и, в конечном итоге, всё свелось к её слову против его. Ван дер Берг задействовал все свои связи и эльфку повесили на главной площади, а через два дня вспыхнула его лавка.       Сам Роше затруднялся определить, кто в этой истории был прав, а кто виноват: как показывала практика, нечистые на руку ублюдки встречались примерно поровну среди представителей всех рас и предубеждений в чьём-либо отношении он не питал. Его задачей в этой ситуации было выяснить, кто устроил поджог. На Йорвета и его головорезов они вышли без особого труда, а потом наводка, полученная от одной эльфки из оседлых (Роше даже запомнил её имя — Малена) привела пятерых его людей в подземелье, кишащее арахноморфами — плотоядными тварями, внешне напоминающими пауков, но размером со среднюю собаку. Обратно вернулся только один из его солдат, Малены и след простыл, а поиски «белок» по окрестным лесам так ничего и не дали, теперь было понятно, почему.       Роше отложил использованный кусок ткани, которым успел обработать часть порезов на ладони Йорвета, подлил ещё немного краснолюдского спирта в почти опустевший пузырёк — тяжёлый резкий запах повис в воздухе, отвлекая от воспоминаний. Рука потянулась к фляге — долить в раствор воды — но он вдруг передумал, щедро полил почти неразбавленным содержимым пузырька новый кусок ткани, и, бережно придерживая искалеченную ладонь снизу, с силой прижал пропитанную спиртом ткань к ранам. Йорвет зашипел от боли, попытавшись рефлекторно отдёрнуть руку.       — Извини, — произнёс Роше без тени сожаления в голосе, снова разжимая его пальцы и сыпя на раны порошок из склянки. — Осталось наложить бинт. Но если ты хочешь заняться этим самостоятельно, не буду тебе мешать.       Йорвет не ответил, уставившись в стену с показательным безразличием. Остаток процедур они проделали в тишине, обменявшись за всё время лишь парой малозначительных фраз. После этого Йорвет кое-как натянув рубашку, кровь на которой уже успела высохнуть, завернулся в свой плащ и лёг на покрытый мхом пол, отвернувшись к стене. Роше собрал в сумку остатки медикаментов и только тогда понял, насколько же он устал. Он походил вокруг костра, выбрал себе место посуше и помягче, и последовал примеру Йорвета.       Он уснул почти моментально, даже не успев толком подумать о том, что его ждёт завтра. Сны были хаотичными и обрывочными, но не пугающими — простое наслоение случайных образов. В какой-то момент его разбудил тот самый вой. Он вскочил, чувствуя, как подступающий ужас перехватывает горло и ожидая, что вновь окажется в сырой траве посреди ночного леса, наполненного призраками. Но леса не было — был зал с высокими сводами и полуразрушенными барельефами на стенах, по которым плясали тёплые отблески костра. Вой раздался снова, откуда-то издалека — теперь Роше уже явно это расслышал. Йорвет, не просыпаясь, прошипел что-то сквозь зубы на старшей речи — Роше не смог разобрать, что именно. Он прислушался. Дыхание было ровным, похоже, доносящиеся снаружи звуки не слишком его побеспокоили, а жар окончательно отступил. Роше закрыл глаза и снова провалился в сон, на этот раз уже без всяких сновидений.