Карнавал безумства

      Я сидела в столовке во время длинной перемены и уныло смотрела в тарелку с супом, на поверхности которой плавал одинокий лавровый лист.       — Эй, ты весь день сама не своя! — Вика щёлкнула пальцами у меня перед носом, привлекая моё внимание.       — А?       — Ты сегодня грустная. — Она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — У тебя ничего не случилось?       — Да нет… — Я чуть отвела глаза в сторону. Вика отчасти была права, но я и сама себе не могла объяснить, чем вызван упадок моего настроения. — О, Валерик идёт… — равнодушно произнесла я, заметив знакомую фигуру, пробирающуюся с подносом между столами.       — Где?! — Вика тут же встрепенулась и оглянулась.       Такая реакция заставила меня улыбнуться — первый раз за день.       — Дался тебе этот Валерик! Что в нём такого?       Вика снова развернулась ко мне и, не прокомментировав никак мою последнюю фразу, с безмятежным видом принялась за еду.       — Эй, девчонки, можно к вам подсесть?       К нашему столику подошли два незнакомых парня и, не дождавшись ответа, плюхнулись рядом, более не обращая на нас внимания и продолжая разговор между собой. Вика одарила их пристальным убивающим взглядом, как вдруг её лицо просветлело.       — Что это у вас? — Она схватила с подноса свёрнутую газету, тут же разворачивая её.       Мне в глаза бросились крупные буквы «ГЗУПИ», рядом с которыми красовался уже небезызвестный символ университета, а в следующее мгновение один из наших случайных соседей заговорил.       — Ага, первый выпуск студенческой газеты в этом году — огонь! Слышали про искрение пруда в Лунадоне?       Я резко выпрямилась, обратив всё внимание на парня, а он, заметив мой интерес, тут же оживился и продолжил.       — Ага, все же студенты ошивались у этого парка, но туда никого не пустили. А тут статья про это искрение вышла. Даже с фотками. Как будто туда всё же залезли. А учитывая, что газета студенческая, статью очевидно написал кто-нибудь из студентов, а не учёные, изучающие это…       — Ого!.. Можно посмотреть? — Я перегнулась через стол и, схватив выпуск за краешек, чуть-чуть дёрнула на себя.       Вика подняла на меня тяжёлый взгляд, но газету отдала, хотя и очень неохотно. Как выяснилось, до этого она как раз раскрыла нужную статью, рядом с заголовком которой была большая фотография искрения ночью. Конечно, с реальным видом снимок в сравнение не шёл, но даже на изображении явление смотрелось потрясающе.       А вот сама заметка была короткой. Пробежав её взглядом по диагонали, я поняла, что там ничего нового не написано, но моё внимание зацепилось за подпись. Мелким шрифтом под основным текстом виднелась надпись «Абрамова В.»       Я подняла взгляд на Вику. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, а губы наоборот сжала настолько сильно, что те аж побелели. Весь её вид просил, чуть ли не приказывал мне молчать. И я, свернув газету, просто отдала её хозяину, пробормотав «спасибо».       — Скажите, круто! — видимо, не заметив нашего с Викой немого диалога, продолжил парень. — Мы вот уже третий год учимся, а всё привыкнуть не можем, что тут постоянно происходят странности.       — Угу… — растерянно поддакнула я, лишь бы не молчать.       Зато теперь до меня дошло, почему у меня нет настроения. Прошло три дня с того момента, когда мы с Владиславом перелезли через забор. После прощания возле моего домика, куда он проводил меня в тот вечер, мы больше не виделись, и именно это и стало причиной грусти. Возможно, я наивно ждала, что он придёт меня встретить на следующее утро или подловит где-то в самом университете, но он словно исчез, и теперь в голову то и дело закрадывались мысли, что я могу и вовсе больше никогда его не увидеть — университет-то большой… Да и вообще, может быть, то наше приключение ни о чём не говорило? Просто он случайно встретил меня в Лунадоне…       — Я всё! — объявила Вика спустя пару минут. Я первый раз видела, чтобы она поела так быстро! — Таня, ты долго ещё?       — Ну-у-у…       — Я тебя подожду у раковин! — Она схватила свой поднос и удалилась.       — Слушай, твоя подружка какая-то странная, — обратился ко мне всё тот же разговорчивый третьекурсник.       — Да нет, — примирительно улыбнулась я. — Может, просто не в духе.       Когда я подошла к раковинам, Вика и правда ждала меня там, любуясь на себя в зеркале и поправляя причёску.       — Долго же ты, — картинно закатила она глаза и, подхватив под руку, повела меня в аудиторию, где как раз должна была состояться совместная лекция.       — Ты видела искрение воды? — не обратив внимание на её комментарий, спросила я.       — Ну…       — Перелезла через забор? — Я увидела, что мои вопросы ей не нравятся, поэтому решила сменить тактику. — Ты не подумай, лично я в этом ничего такого не вижу, просто… тебе не страшно? А если узнают? Если тебя накажут?..       — Таня, это какая-то глупость, — оборвала она меня. — Выведывать информацию — моя профессия. Эта статья ни о чём не свидетельствует кроме того, что я получила этот материал. Может быть я попросила туда залезть… да того же Валерика! Или подговорила мужика у забора сфоткать мне это искрение… Да мало ли способов получить информацию? Меня похвалят за хорошую статью, да и всё. Не пойман — не вор.       — Ну-у-у… я поняла.       Тему я больше развивать не стала, но почему-то теперь меня не покидала уверенность, что Вика именно сама влезла на территорию парка, как мы с Владиславом. Вот только когда успела? А что, если как раз тогда же? Что, если она вообще нас видела? Впрочем, какая теперь разница?       — Ладно, а что там с твоей музыкой? Когда пойдёшь к своему преподу? — сменила тему Вика.       — Ох, даже не знаю, — вздохнула я. — Вообще-то, программа уже почти готова для того, чтобы её показывать. Но я боюсь идти к Исакову и договариваться о первом занятии…       — Пф… чего бояться-то? — не поняла моих опасений Вика.       Я вспомнила ироничную улыбку на лице Исакова и поняла, что всё же бояться есть чего.       — Да ты просто его не видела… У меня такое чувство… знаешь, ощущаешь себя нереально тупым человеком, когда он на тебя смотрит.       — Ой да ладно! — махнула рукой Вика. — Так, решено! Сегодня же, после пар пойдём искать своего препода, и ты договоришься с ним о первом занятии! Решительнее надо быть, Таня! Гонят в дверь — лезь в окно!

***

      Сотни звуков сливались в одну мощную волну. Мои пальцы мельтешили по чёрно-белому ряду клавиш, заставляя рояль говорить. И хотя я усилием воли старалась отключится от посторонних раздражителей, полностью сосредоточившись на музыке, я чувствовала, что слишком низко склоняюсь над клавиатурой, чувствовала дрожь в руках и то, как одеревеневшие пальцы сопротивляются движению, заставляя темп падать. Чувствовала, как мою спину прожигает острый взгляд преподавателя…       Последний аккорд прозвучал. Я сняла руки с клавиатуры и положила их на колени. Не поднимая головы, стала ждать вердикта. В классе воцарилась тишина.       — Самой нравится исполнение?       Чёрт! Ну почему его голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула? Я ведь знала, что он рано или поздно заговорит!       Я чуть развернулась, чтобы не сидеть к нему спиной, и столкнулась с насмешливым взглядом тёмно-карих глаз. Смотрит на меня выжидающе, губы опять изогнуты в ироничной улыбке… Неужели он реально ждёт от меня ответа?       — Ну-у-у… — протянула я, судорожно перебирая в голове слова, чтобы они не прозвучали потрясающе тупо.       Вообще-то, не так уж и плохо я сыграла. По крайней мере нигде не сбилась. А учитывая, что прошло только две недели…       — Я слышал только технику. — Игорь Дмитриевич всё-таки пожалел меня и заговорил сам. — Я вижу, что ты проделала большую работу, но так, как играла ты, мог сыграть и робот. Уж наверное за годы обучения в музыкальной школе тебе должны были объяснить, что в исполнении главное даже не то, насколько чисто ты сыграешь текст, а эмоциональная отдача. Сможешь ли ты вложить в музыку смысл.       Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не понурить голову, хотя очень хотелось. Он говорил всё правильно. Ещё лет пять назад моя учительница фортепиано сказала, что на академическом концерте главное не то, смогу ли я сыграть текст без запинки, а именно то, удастся ли мне передать нужное настроение. Но я осознала это не сразу, а лишь несколько лет спустя. В музыке важна энергетика. И самое удивительное заключалось в том, что никакого конкретного алгоритма для достижения нужного эффекта никто не придумал. Просто нужно погрузиться в музыку. Чувствовать музыку. Мыслить в унисон с музыкой.       — Впрочем, мне есть за что тебя похвалить, — тем временем объявил Игорь Дмитриевич. — Ты довольно быстро смогла наработать основу, которую теперь можно оттачивать. Я слышал твоё исполнение на экзамене, Татьяна, и уже могу предположить, на что ты способна. И знаешь что… если будешь работать упорно, мы даже можем попробовать поучаствовать в конкурсе.       Я резко вскинула голову. Уж не ослышалась ли я? Конкурсы всегда были связаны с напряжённой подготовкой, волнением, иногда даже слезами… но я любила их! До сегодняшнего момента они скрашивали мне жизнь.       — Почему выбрала коричневый рояль? — неожиданно спросил Исаков, не дав мне время опомниться.       — Э-эм… — Я опять растерялась.       Вообще-то при первом появлении в этом классе я думала, что навсегда влюбилась в белый рояль. Но на следующий день ради любопытства попробовала сесть за второй инструмент. И хотя я думала, что лучше первого рояля быть ничего не может, теперь я поняла, что очень заблуждалась. От коричневого словно веяло теплом. Мне казалось, что он живое существо, которое ко мне благоволит.       — Я выбрала коричневый, потому что чувствую его лучше, — наконец, произнесла я, решив, что не буду выпендриваться и сочинять умную фразу.       Исаков одарил меня задумчивым взглядом и в следующее мгновение задал ещё более обескураживающий вопрос.       — Дубликат ключа сделала?       — Нет… Если честно, не знала, могу ли я вынести ключ из университета.       — Ну ожидаемо. А спросить на кафедре не могла? — усмехнулся Игорь Дмитриевич и, засунув руку в карман пиджака, извлёк из него ключик и положил на крышку рояля, за которым я сидела. — Не теряй — второй раз будешь сама делать.

      Со своего первого в ГЗУПИ занятия по специальности я шла в приподнятом настроении. Кажется, за моё обучение принялись всерьёз. Если ещё и действительно удастся на конкурс попасть… Ну, а к своеобразной манере общения Исакова наверное я постепенно привыкну.       Сегодня мы занимались чуть больше двух часов, и когда я вышла из кабинета, коридоры университета уже опустели. Что ж, сама ситуация словно настойчиво требовала, чтобы я воспользовалась моментом и сходила порисовать на энергетической плите. Поднявшись на общий этаж, я забралась на возвышение и изобразила в воздухе спираль. Возле правой руки возник оранжевый свет, и я, стараясь полностью сконцентрироваться, приступила к рисованию. На этот раз я решила изобразить мордочку котёнка. Не самый простой рисунок для такой «техники», но хотелось уже попробовать что-то посложнее. За двадцать минут я успела нарисовать голову, мордочку и даже бантик на шее, и только приступила к изображению первого уса, как вдруг за моей спиной раздался голос.       — Мне нравится смотреть, как ты колдуешь.       Линия резко проскочила, прочертив ус метровой длины моему котику. Я обернулась и увидела Владислава. Я почувствовала, как сердце сильно забилось, норовя выскочить из груди, но я приложила все усилия, чтобы никак не выдать себя. Даже ответила почти что без паузы.       — Ну вот, из-за тебя рисунок испортила, — шутливо произнесла я, чувствуя, как по лицу расползается глупая улыбка. Ох, надеюсь, он подумает, что у меня просто хорошее настроение.       — Извини, твой котик всё равно симпатяшка. — Он улыбнулся, при этом став возмутительно очаровательным.       Я не знала, куда деть руки. Казалось, выходом для меня сейчас было бы вернуться к рисованию, тем более оранжевое свечение так и продолжало клубиться возле моей правой кисти, но я отчётливо осознавала, что сконцентрироваться на рисунке сейчас уже не смогу.       — Как ты нашла своё движение?       — Да не знаю, как-то само получилось.       — Я вот тоже пытался.       — Правда? — искренне удивилась я. Почему-то мне казалось, что я была одна из немногих, кто повёлся на рассказы Эдуарда и решил попробовать. — И как?       — У меня получается изобразить только какую-то ерунду.       — Правда? Покажешь?       Я соскочила с возвышения и уже настроилась уговаривать Владислава, если он вдруг начнёт сопротивляться, но он с первой же просьбы встал напротив плиты. Несколько секунд он сосредоточенно смотрел на неё, а потом сделал резкий взмах, и возле его руки появилась белая стрела света, на короткое мгновение ослепив меня. Долго рисовать Владислав не стал и, постояв у плиты буквально полминутки, соскочил вниз.       Я увидела, что он изобразил что-то вроде двух кривых галочек, перевёрнутых вверх ногами.       — Ну-у-у…       — Да я знаю, что «шедевр», — с самоиронией в голосе сказал он. — Но вот ничего более путного у меня не получается. Может быть, во мне просто не так сильна творческая жилка.       — Или ты просто не напрактиковался, — улыбнулась я.       — Уже поздно, — неожиданно сменил тему Владислав. — Домой не собираешься?       — А ты меня проводишь? — кокетливо спросила я.       — Конечно! — Он подал мне руку и мы вместе двинулись к выходу из университета.       Эта прогулка мало походила на ту, которая была в воскресенье. Тогда по пути к вокзалу мы молчали, и в этой ночной тишине был какой-то свой шарм, но сейчас мы много разговаривали, делились впечатлениями от учёбы и много смеялись. И мне казалось, с каждой секундой, проведённой вместе, с каждым сказанным словом, что мы словно на миллиметр становимся ближе друг к другу. Неудивительно, что я и не заметила, как мы пришли.       Однако стоило мне подойти к дому, как тут же стало понятно — происходит что-то не то. Возле порога был припаркован чёрный квадроцикл с символом ГЗУПИ сбоку. Он был огромным, казалось, что на него могут усесться сразу трое, ещё и багаж поместится, и я задумалась, а не относится ли этот квадроцикл к ещё одному достижению учёных Лунадона? Рядом, прислонившись к перилам, стоял Валерик, с равнодушным видом дымя сигаретой. Вика была тут же и с озадаченным видом разглядывала квадроцикл, а Андрей и Паша топтались в дверях. На их лицах было написано неподдельное любопытство, но докучать Валерику с вопросами они не решались. Зато у меня он сам-собой сорвался с языка:       — А что тут случилось?       Валерик повернул голову в мою сторону и равнодушно проговорил:       — О, вот и последняя соседка пришла. Вот и замечательно, вот и попрощаетесь.       И в этот момент в дверях появилась Эля, таща за собой небольшой чемодан на колёсиках. Андрей и Паша поспешно отскочили в сторону, пропуская её. Эля прошла к квадроциклу и самостоятельно затащила на него чемодан. К тому моменту Валерик докурил сигарету и, бросив окурок прямо в стоящую рядом клумбу, отлепился от перил.       — Ну, скажете что-то напоследок? — с иронией в голосе он обратился ко всем нам, когда уже занял место за рулём.       — Прощайте, ребята, — выдавила Эля. На лице её вылезла кривоватая, словно выдавленная улыбка.       — Пока… — протянули Андрей и Паша.       Вика предпочла промолчать, а я настолько была ошарашена, что так и продолжала стоять с открытым ртом, не в силах вымолвить и слова.       Квадроцикл скрылся за поворотом, но я ещё несколько секунд слышала его рычание. Потом на пороге появился Коля с заварочным чайником в руках. Его появление подействовало на меня отрезвляюще.       — Кто-нибудь может объяснить, что это было? — спросила я.       — Да мы сами не врубились, — пожал плечами Коля.       — Мы спокойно сидели себе на кухне, как вдруг звонок в дверь, — охотно принялся рассказывать Паша. — Оказалось, припёрся этот Валерик и попросил позвать Элю. А пока Андрюха ходил за ней, он нам сказал, что Эля якобы чуть не проболталась о месте нахождения шараги, и поэтому её числанули.       — Да ладно?! — Я просто не могла поверить ушам. — Реально отчислили? За такую ерунду? Как они вообще узнали?       — Знаете что… — вдруг заговорила Вика. Выглядела она задумчивой, не такой, как обычно, — я не знаю, как вся эта система работает, но эта хрень, на которую мы руку при поступлении клали, явно какая-то непростая. В общем, лучше с этим не шутите и не нарушайте предписаний универа, если не хотите вылететь.       — Это всё понятно, — отмахнулся Паша. — Но вот ты сама можешь найти этому объяснение?       — Пока нет…       — О, а ты кто? — Коля вдруг обратил внимание на Владислава, всё это время продолжавшего стоять здесь. — Ты теперь будешь жить с нами вместо Эли?       — Что? — Кажется, Владислав не ожидал такого внезапного вопроса — ну да, к Коле надо было сначала привыкнуть, чтобы научиться спокойно воспринимать некоторые его умозаключения. — Да нет, я просто… провожал Таню.       — А-а-а… — Коля ни капли не смутился. — Я тут чаёк свежий заварил. Давайте пить?       Никто не отказался. Но посиделки наши прошли в единодушном молчании. У каждого из нас эта ситуация вызвала слишком уж много вопросов.