Карнавал безумства

      — Э-э-эм… — Я настолько не ожидала увидеть Эдуарда Хрусталёва на пороге нашего дома, что растерялась и забыла все слова на свете, и неизвестно, как долго бы ещё продолжала тупить, если бы он не заговорил первым.       — Привет. Абрамова Виктория здесь живёт?       — Ну да… — всё ещё не понимая, зачем он явился, подтвердила я. — Правда её сейчас дома нет. Она в Лунадон ушла и вернётся скорее всего только через часика два-три.       — Ясно. Пустишь дождаться её? — широко улыбаясь, спросил Эдуард.       В голосе его прозвучала такая уверенность, будто бы он ни на секунду не сомневался в положительном ответе. Впрочем, я не видела повода его прогонять, поэтому, посторонившись, пустила в дом и только после этого закрыла дверь на замок. Эдуард предусмотрительно оставил уличные ботинки на коврике перед дверцей, после чего прошёл к дивану и без лишних вопросов плюхнулся на него. Я, провожая его взглядом, вдруг подумала, что вёл он себя слишком свободно, почти что на грани дозволенного, и вместе с тем эту грань и правда не переходил. Он относился к тому редкому типу гостей, которые не стеснялись и не заставляли хозяев суетиться вокруг них.       Пока Эдуард c любопытством наблюдал за мной, словно чего-то от меня ожидая, я поставила греться чайник, и лишь потом уселась на высокий стул, укутываясь в плед.       — Прошу прощения, я тут немного приболела. Так что не уверена, что из меня получится хороший собеседник, — гнусаво проговорила я, понимая, что вообще-то болезненное состояние усиливается. Неужели мой иммунитет всё же дал слабину, и я слягу на неделю с температурой?       — Да ничего, я понимаю. Хочешь, дам тебе кое-что? Тебе станет легче.       — Таблетку? — решила уточнить я.       — Не совсем… Настойка. Противопростудная. Тебе поможет.       — Ну-у-у… я даже не знаю… — засомневалась я.       — Да ты не переживай. — Эдуард снова лучезарно улыбнулся. — Ничего вредного не дам.       Он вдруг поднялся со своего места и, прежде чем я успела опомнится, взяв меня за руку, стащил со стула. Затем он отвёл меня на диван, самостоятельно разлил чай в приготовленные мной кружки и, накапав в одну из них несколько капель из тёмной бутылочки, извлечённой из внутреннего кармана куртки, вручил чашку мне.       — Пей! — объявил он, усаживаясь рядом со мной.       — Спасибо… — Я поднесла чашку к носу и попыталась вдохнуть. Даже сквозь заложенность я почуяла приятный травяной аромат, напомнивший мне дом.       — Я, кстати, Эдик.       — Я знаю, — на автомате ответила я, лишь с запозданием осознав, что это говорить было вовсе не обязательно.       Но к моему удивлению, брови Эдуарда вопросительно взлетели вверх, словно он не ожидал такого заявления. Хм, неужели не догадывается, что весь ГЗУПИ его знает?       — Да я так… Видела тебя в университете. Я Таня, — поспешила представится я, чтобы поскорее устранить возникшую заминку. — Не знала, что вы с Викой знакомы.       — Да, мы не то чтобы знакомы, — проговорил Эдуард. — Я её статьи прочитал и… в общем, захотел лично увидеть человека, который их пишет.       — А-а-а… — покивала я.       Признаться, я не особо следила за университетской газетой, но парочку статей Вики я видела. И несмотря на то, что они были короткими, в них действительно присутствовало нечто цепляющее. Однажды Вика даже написала-таки заметку про энергетическое рисование, правда она была полна скепсиса и сомнений. Как знать, может именно эта статья и заставила Эдуарда прийти к нам в дом? В конце концов, Вика ставила под сомнения именно его слова, хотя напрямую на него не ссылалась.       — Ну, а ты, Таня, на кого учишься? — поинтересовался Эдуард, отрывая меня от размышлений.       Я буквально кожей ощущала уверенность, исходившую от него. Казалось, разговор с практически незнакомым человеком его нисколько не смущал и чувствовал себя он совершенно свободно. И эта раскованность невольно передалась и мне, я вдруг поняла, что даже не пытаюсь воспроизвести какое-то наиболее благоприятное впечатление, как часто делала при столкновении с незнакомыми людьми уже практически на автомате.       — Я на музыкальном факультете.       Я уже хотела поинтересоваться, на кого учится он, но Эдик меня опередил, не успела я и слова сказать.       — О, отличная профессия!       — Ты серьёзно так считаешь? — удивилась я.       Обычно на моё заявление, что свою жизнь я решила связать с музыкой, люди реагировали двумя способами: либо удивлялись, считая мою будущую профессию чуть ли не экзотической, либо скептически хмыкали, полагая, что едва ли с такой специальностью я потом найду нормальную работу. И только мои коллеги-музыканты воспринимали такой выбор спокойно.       — Ну да, — пожал плечами Эдуард. — Музыка на самом деле способна на многое. Так что я считаю, это очень хорошо, что до сих пор для музыки, в том числе и классической, есть место в современной жизни. Слушай… — Он вдруг резко оборвал свои рассуждения, — у меня такое чувство, что я тебя уже видел где-то…       — Может, тоже где в университете? — предположила я.       — Вспомнил! — воскликнул Эдуард. — Это не ты ли рисуешь у энергетической плиты?       На моё лицо невольно наползла улыбка. Надо же, оказывается, кто-то заметил мои регулярные упражнения.       — Ну да, бывает.       — У тебя отлично получается! — объявил он. В карих глазах загорелся живой интерес, он даже, отставив на подлокотник чашку, чуть подался в мою сторону. — Знаешь, тебе очень быстро удалось найти своё движение. Мало кому так везёт.       — Ну-у-у… я знаю ещё как минимум одного человека, который своё движение нашёл… — погрустневшим голосом проговорила я, вдруг вспомнив Владислава. Не то чтобы я часто про него думала, но когда вспоминала, становилось немного жаль, что он более не искал встречи со мной.       — Нет, ну я и не говорю, что никто не может быстро найти движение. — Эдуард, видимо, не обратив внимание на изменение в моём настроении, продолжил тему. — Но знаешь, что отличает тебя от остальных: ты единственная продолжаешь практиковаться регулярно.       — Да ну?       — Серьёзно! — заверил Эдуард. — Все, убедившись, что рисование реально работает, бросают это дело. Ну а если им не удаётся найти движение — то и подавно, они, как и ваша Вика, думают, что это всё фокусничество. А ты… знаешь, у тебя навык уже сильно скакнул.       — Ты как будто следил за мной, — подшутила я, но реакция Эдуарда оказалась неожиданной.       — Ну-у-у… — Он заулыбался. — Если честно, наблюдал за тобой несколько раз. Теперь даже странно, почему сразу тебя не признал. Слушай… если тебе интересна вся эта тема про энергию… я бы мог рассказать кое-что из того, что сам знаю.       — Правда?       — Ну да. Знаешь, давно хотелось найти человека, с кем можно это обсудить. И желательно, чтобы это был не препод. Мы бы могли после занятий зайти в кафе здесь неподалёку и поговорить. Какой день у тебя более-менее свободный?       Вот так неожиданно и повернулся наш разговор, что в итоге мы договорились встретится в среду после занятий у выхода из университета. А в этот раз темы энергии мы больше не касались и до самого прихода ребят обсуждали студенческие будни. Когда же домой вернулись мои соседи, ещё какое-то время они таращились на Эдуарда, как на какую-то диковинную птицу, случайным образом залетевшую в наш дом. Я даже могла их понять — сама удивилась не меньше, когда только увидела его на пороге.       Первой, как и полагалось, пришла в себя Вика. Не долго думая, она сразу спросила о причинах прихода Эдуарда и узнав, что он заявился сюда ради неё, ушла с ним на лоджию. Парни проводили их взглядом до того самого момента, как они скрылись на лестнице, после чего обратили пытливые взоры на меня.       — Э-э-э, ребят, я вам ничего объяснить не смогу толком. — Я тоже попятилась к лестнице, понимая, что не вынесу тонны вопросов, да и спать захотелось. — Спросите всё у Вики — Эдуард к ней пришёл, заинтересовавшись её статьями.       Более ничего не добавляя, я взбежала по лестнице и не без удовольствия плюхнулась на свою кровать, заворачиваясь в тёплое одеялко. И перед тем как я заснула, на краю моего сознания мелькнула мысль, что нос стал дышать свободно.

***

      С момента, как мы начали общаться с Эдуардом, миновало уже три недели. Поначалу мы встречались в небольшом кафе, расположенном неподалёку от университета. Там, устроившись за уютным столиком у окна, мы обсуждали новости и Эдуард делился со мной своими знаниями.       — Сила энергии ещё пока мало изучена, — раз за разом повторял он мне. — Вероятно, сейчас ещё не изучили и малой части того, на что она способна. Но учёные склонны полагать, что энергией можно управлять вообще с любыми целями. Фактически, считай, что это безграничная сила, которая при должном умении может подчиняться твоим желаниям.       — Ты как-то очень запутанно говоришь, Эдик, — вздыхала я, озадачено потирая виски.       — Да нет… Всё на самом деле очень просто. Как тебе объяснить… — Оглянувшись по сторонам в поисках чего-нибудь подходящего, он взял мой пустой стакан из-под сока и поставил на середину стола. — Ну-ка, отодвинься немного, — попросил он меня, и я, не зная, чего и ожидать, послушно откинулась на спинку кресла.       Эдуард наоборот подался вперёд и, потерев руки друг от друга, сделал ими очень быстрый финт в воздухе. Между его ладоней тут же возникла яркая фиолетовая вспышка. Я не первый раз видела, как он использует энергию, и уже заметила несколько странностей. Во-первых, цвет световой волны у него каждый раз варьировался от голубого до фиолетового, в то время как у меня он стабильно получался оранжевым. Когда я спросила у Эдика про причины этого, он охотно пояснил.       — Всё дело в навыке. Пока что ты можешь использовать энергию очень узкого спектра. Но не исключено, что если будешь тренироваться, постепенно у тебя будет получаться вызвать жёлтую или красную волну. У спецов вообще получается вся радуга, но таких на самом деле очень мало.       Второе, на что я невольно обратила внимание — Эдуард использовал обе руки, в то время как я своё движение всегда делала правой. Было похоже, что Эдик одинаково хорошо владеет обеими руками. Я даже видела, как он рисовал ими одновременно, хотя почерк у него что левой, что правой, был корявым, но главное, что разборчивым. В общем-то, ничего другого и не требовалось.       Но более всего поражала сама энергия. Я по прежнему не могла вызвать её самостоятельно. Эдуард какое-то время пытался меня этому научить, но в итоге, удостоверившись, что я пока неумеха, начал приносить мне всякие усилители — какие-то уродливые браслеты и ящички на подобии того, на который мы клали руку перед спуском в ГЗУПИ, только куда более компактные.       Вот и сейчас фиолетовая молния, сверкнув в его руках, ударила по стакану, разбив его в дребезги. Я от неожиданности вздрогнула, а все остальные, кто находился в кафе, включая работников, обратили взгляды в нашу сторону.       — Ой! — Эдуард виновато улыбнулся. — Я случайно. Таня… А пойдём-ка…       Он мигом вскочил из-за стола и, заплатив за нас обоих и оставив щедрые чаевые, потащил меня на улицу.       — Ты зачем разбил стакан? — тут же накинулась я на него, хотя моя сердитость была более театральной.       — Да я не хотел. Просто силу не рассчитал. Хотел всего лишь сдвинуть его. Но догадывался, что такой исход возможен, потому и попросил тебя отодвинуться. А вообще… знаешь, энергия делится на подвиды. Разрушительная, созидательная, движущая… В принципе можно овладеть любой, но у меня явная тенденция к разрушительной. Это и не удивительно — она самая элементарная. Вот созидательная наиболее трудоёмкая из всех… Потому я на неё упор сейчас и делаю.       Но освоение навыков управления энергией всё же было отнюдь не единственной нашей темой разговоров. Очень быстро мы стали просто болтать о том о сём и часто выходили погулять. Несколько раз Эдуард заходил в гости в наш домик, невольно забирая себе внимание всех его обитателей. Казалось, он вообще может говорить на любую тему и очаровать каждого, даже крепкий орешек-Вику. Нередко он делал мелочи, которые, однако, могли сильно поднять настроение: преподносил дружеский букет из осенних листьев или на раз-два мог рассмешить. А главное, я чувствовала себя с ним настолько свободно, будто была с ним знакома сто лет, словно он был мне братом.       Мы и правда могли разговаривать обо всё на свете, и только одно оставалось для меня загадкой — Эдик в упор скрывал, на каком факультете он учится. Каждый раз, стоило мне завести эту тему, он начинал улыбаться и упрямо отнекиваться, отмахиваясь шуточными и ничего не значащими фразами. Я никак не могла понять, что это — обычное вредничание? Но вроде за ним особо этого не наблюдалось.       — Ну я всё равно ведь когда-то узнаю! — каждый раз говорила я, когда он начинал упрямиться.       — Попробуй.       — О, Вику попрошу! Ты ж сам знаешь — она может всё разведать!       И мы уже оба начинали смеяться, сгибаясь пополам.       А свободного времени, между тем, у меня с каждый днём становилось всё меньше и меньше. Игорь Дмитриевич не переставал напоминать, что грядёт конкурс, и мне надо поднапрячься, если я хочу там выступить. Я всё-таки действительно начала привыкать к его своеобразной манере общения и уже куда менее чувствительно реагировала на его иронию. Тем более, Вика меня словно «натренировала» — иногда я невольно ловила себя на мысли, что эти двое, пожалуй, могли бы между собой посоревноваться, кто окажется острее на язык.       Так и проходили мои будни. Но когда я только-только приспособилась к новому ритму, поспешно сделав вывод, что странности Лунадона и ГЗУПИ становятся моей обыденностью, жизнь подкинула мне ещё один сюрприз.       На очередном занятии Игорь Дмитриевич уже в конце урока, когда я собиралась уходить, внезапно окликнул меня уже у самого порога.       — Татьяна, чуть не забыл сказать. Ты в курсе, что на этих выходных едешь на мастер-класс в Ярославль?       — Э-э-э… нет.       — А, ну значит теперь ты в курсе, — пожал плечами Исаков. — Там состоится мастер-класс музыкантов нашей страны. ГЗУПИ выделило четыре места для первокурсников, кого туда отправить, и я тебя сразу же туда записал. До Санкт-Петербурга вас довезут, а там дальше сами. Но не маленькие — справитесь.       По мере того, как Исаков рассказывал мне подробности, в моей груди нарастал восторг и предвкушение, но перед ним я пыталась держать лицо и вести себя сдержано, поэтому сейчас мои эмоции проявились пожалуй лишь в том, что на лице поползла широченная улыбка.       — А вы случайно не знаете, кто ещё поедет? — спросила я, когда он договорил.       — Это можешь узнать у секретаря, — небрежно отмахнулся Исаков, всем видом давая понять, что такую ерунду он в голове не держит. — Хотя… вроде бы видел там фамилию Лавронова. Он же твой сосед, кажется?       — А-а-а… ну да, — пробормотала я и, попрощавшись, покинула класс.       Ну ладно. С Андреем, так с Андреем. Если на то пошло, он уже вроде бы понял, что навязчивостью ничего хорошего не добьётся, и больше не доставал меня своим пристальным вниманием.       Да и… какая разница? Это всё было такой мелочью по сравнению с тем, что мне предстояла поездка в Ярославль!