Карнавал безумства

      — Я туда не пойду! — категорично объявила Марина.       Остальные молчали. И я в том числе. Возвращаться в странный дом очень не хотелось. После происшествия с роялем меня не покидало ощущение, что в этом месте есть нечто дьявольское. Но и решение остаться на улице тоже оставляло сомнение в его правильности. К тому же Матео говорил, что пока не минует трое суток с нашего попадания сюда, мы всё равно отсюда не выберемся. Хотя доверие к нему, которое изначально-то было довольно шатким, теперь практически стремилось к нулю.       — Как думаете, — заговорил Андрей, — этот… кусочек пространства, в котором мы застряли, настолько маленький, что мы обошли его, как земной шар, за такое непродолжительное время?       — Ну вообще-то, мы шли по лесу, — пренебрежительным тоном отозвался Илья. — Чтоб тебе было известно, это довольно частое явление, когда человек ходит в лесу по кругу, потому что у него один шаг длиннее…       — Это работает только в том случае, если ты идёшь по бездорожью, — не дав ему закончить, взвился Андрей. — А мы следовали по тропинке!       — Значит, сама по себе тропинка была кольцевая!       — А мы, наверное, слепые, раз не заметили!       Мы с Мариной обменялись усталыми взглядами, пока парни продолжали спорить, и в определённый момент Марина, на выдержав, встала между ними и завопила:       — Хватит!       Илья с Андреем тут же замолкли, вместе с тем продолжая сверлить друг друга недовольными взглядами, и я буквально кожей ощущала напряжение, возникшее между ними.       — Давайте не будем ссорится, — уже куда более спокойно произнесла Марина. — Надо решить, что нам делать.       — Ну да, — согласился Андрей, и после его слов все трое почему-то посмотрели на меня.       Под их взглядами очень захотелось стать маленькой и невидимой, но они как будто ожидали ответа именно от меня.       — Эм… За тот рояль я больше не сяду, — заверила я.       — Думаешь, нам стоит туда вернуться? — тихо спросила Марина.       — Ну-у-у… склоняюсь, что да, — не особо уверенно ответила я, но Андрей решил поддержать моё мнение.       — Правильно. Если мы проторчим на улице, неизвестно, чем это кончится. К тому же можно попытаться разговорить этого Матео и выведать у него как можно больше подробностей. И не отставать от него, пока всё не станет предельно ясно.       — Ну-ну. — Илья вновь включил свой скепсис, но я уже настолько привыкла, что практически не придала этому значения. — А вы не думали, что этот Матео специально позволил Тане сесть за рояль, чтобы она ушла в транс и так и осталась там?       — Но… Эта музыка, она как будто разрушала дом, — неуверенно подала голос Марина, будто сама сомневалась в своих словах. — Вряд ли бы Матео хотел, чтобы разрушили его собственное жилище…       — Ладно, чего уж теперь рассуждать, — объявила я, понимая, что если мы продолжим строить версии, это рискует затянуться надолго. — Давайте вернёмся и постараемся выяснить, что к чему. Только уговор: по одиночке никуда не ходить и ничего подозрительного не трогать!       — Удивительно, что это говоришь ты, — усмехнулся Илья, явно намекая на злосчастный рояль, но я, придав своему лицу беспристрастное выражение, как можно более ровно произнесла:       — Два раза на одни и те же грабли я не наступаю. Просто теперь будем внимательными.       На том и порешив, мы зашли обратно в дом, и нас встретила пустующая тишина. Словно впервые, мы начали оглядываться — наверное, никто из нас не знал, что делать дальше, как вдруг на лестнице возник Матео и, бесшумно, словно плывя по воздуху, спускаясь, заговорил:       — А, вот и вы, мои любезные гости.       Вдруг безудержно захотелось наброситься на него и потребовать объяснений, что за дьявольский рояль это был, но Андрей, каким-то шестым чувством разгадав мой порыв, остановил меня, придержав за плечо. А Матео, то ли сделав вид, то ли действительно ничего не заметив, продолжал спокойно, будто рассуждая вслух, говорить.       — Да, с роялем, конечно, неудобно получилось. Надо было предвидеть, что такое возможно.       Он дошёл до первой ступеньки и, остановившись, умолк, устремив задумчивый взгляд куда-то мимо нас.       — Простите… — робко начала Марина, набравшись смелости. — То есть, эффект, который вызвал рояль… Он был не обязательным?       Матео «ожил» и, сделав в нашу сторону ещё несколько шагов и сократив до допустимого минимума дистанцию, заключил:       — Знаете, бывает, что людям талантливым оказываются недоступны некоторые вещи. — Его иносказательной манеры выражаться никто не понял, поэтому через небольшую паузу он удосужился пояснить: — Этот рояль не совсем обычный. Музыка, извлечённая из него, приравнивается тому смыслу и силе, которую в неё вкладывает исполнитель. А Татьяна, видимо, придаёт слишком важное значение музыке.       Я никак это не прокомментировала и лишь опустила голову, вдруг почувствовав себя неловко под пронзительным взглядом светлых глаз Матео. Пожалуй, он был прав в своих суждениях, но несмотря на это он по-прежнему не вызывал у меня доверия. В конце концов, мне казалось, что практически любой человек, решивший связать свою жизнь с музыкой, придаёт ей важное значение.       — Я рад, что вы вернулись, — тем временем продолжал Матео. — Вы одни сгинули бы. А вам осталось подождать уже не так много. Всего лишь каких-то два дня. Это же совсем мелочи. — Он поднял руку и, посмотрев на наручные часы, покачал головой. — С завтраком мы припозднились сегодня. Нехорошо это. Через полчаса приходите в столовую — вы должны были запомнить, как туда дойти.       И прежде, чем кто-то из нас успел вставить слово, он исчез, как будто его тут и вовсе никогда не было. Я тупо смотрела в ту точку, где ещё секунду назад он стоял. Казалось, никакими путями он не смог бы так быстро исчезнуть из поля видимости. Может, он исчез точно так же, как проректор в тот день, когда мы впервые прибыли в ГЗУПИ?       — Вот чёрт! — выругался Илья. — Он как будто специально свалил прежде, чем мы успели его расспросить!       — Может, расспросим его за завтраком? — предложила Марина.       — Я тебя умоляю! — Илья театрально взмахнул руками. — Если его не было на ужине вчера, сегодня в столовой он тоже не появится. Он так и будет тенью возникать то тут, то там и, наведя туману, смываться до того, как мы успеем что-нибудь вякнуть.       Следовало ожидать, что Илья не ошибётся: столовая, как и в прошлый раз, встретила нас накрытым столом, но Матео нигде поблизости не наблюдалось. И в целом во всём здании стояла такая звенящая тишина, что казалось, будто бы кроме нас тут никого нет. Но вместе с тем меня не покидало ощущение, словно за нами постоянно наблюдает некто незримый — какой-то бдительный призрак, затаившийся прямо за спиной.       Некоторое время мы сидели в молчании, каждый уткнувшись в тарелку и размышляя о своём, как вдруг первой заговорила Марина. Её высокий звонкий голос показался даже неуместным в этой непривычной, словно вытканной из морока обстановке.       — И что мы теперь будем делать?       — Может быть, попробуем отыскать Мотео сами? — предложил Андрей после непродолжительной, но ощутимой паузы.       Я вскинула голову и вопросительно уставилась на него. Остальные тоже сейчас обратили внимание на Андрея, и поэтому он, видимо, посчитал нужным прокомментировать.       — Ну, а что? Чего мы теряем? Всё равно нам делать нечего. Уходить нам, судя по всему, смысла нет, а чем сидеть в комнатах, хоть осмотрим тут всё вокруг. Мало ли что интересного узнаем. — Андрей по очереди вопросительно посмотрел на каждого из нас.       — В принципе, идея неплохая, — высказалась я.       — Ага, как же! — тут же начал возникать Илья — наверное, исключительно из принципа. — Уж ты-то у нас мастер искать всякие… интересности!       Я откинулась на спинку стула и, скрестив руки на груди, недовольно уставилась на Илью.       — Теперь до конца жизни будешь поминать мне этот рояль? Может быть, ты считаешь, что лучше просто сидеть и ждать у моря погоды, пока всё само-собой не рассосётся?       Илья хотел было что-то сказать, но вдруг осёкся и, шумно вдохнув сквозь зубы, процедил:       — Ну ладно. В общем согласен, что эта идея всё равно самая адекватная из тех, какие могут быть. Но… по одиночке никуда не пойдём! Разделимся по двое.       — В таком случае, мы пойдём с Мариной, а вы двое — друг с другом! — категорично объявила я, твёрдо решив, что ни с кем из парней составлять компанию мне не хочется.       Но Илья от услышанного был явно не в восторге. Он ещё длительную паузу смерял меня суровым взглядом.       — А вы уверены, что… ну, что, вам не потребуется помощь? — осторожно заговорил Андрей, и тут же вжал голову в плечи, когда я повернулась в его сторону. Видимо, выражение моего лица не сулило ничего хорошего.       — Да вы совсем с ума посходили что ли! — Марина вскочила из-за стола. — Что может случиться с нами в каком-то доме? Да, он по меньшей мере странный, но… не на поле же боя вы нас отправляете! Мы с Таней и без вас прекрасно справимся!       — Ну-ну! Один раз уже справились, — ухмыльнулся Илья. — Игра на том рояле была поистине фееричной!       — Тогда мы были не вдвоём, — напомнила Марина. — А сейчас… держу пари, мы вперёд вас найдём что-то стоящее, а вы потом ещё и локти кусать будете! — Она оперлась ладонями на столешницу и наклонилась вперёд так, что её глаза оказались практически напротив лица Ильи. — Ну так что, спорим?       Илья довольно долго выдерживал её взгляд, после чего процедил:       — Идите.       — Вот и замечательно! — Марина схватила меня за запястье и резко выдернула из-за стола так, что я даже подивилась, откуда в такой с виду хрупкой девочке столько силы. — Мы пойдём на нижние этажи. Встретимся через пару-тройку часов здесь же, прямо в этой столовой!       И пока ошарашенные парни молча таращились в нашу сторону, Марина резво вылетела из помещения и понеслась в сторону лестницы, даже не оглядываясь на меня.       — Постой, куда же ты так несёшься! — Чувствуя, что уже начинаю отставать от неё, я высвободила руку и остановилась. — Ты так торопишься, как будто марафон бежать собралась.       — Ой, да, прости… — Марина замедлила шаг и, дождавшись, когда я к ней приближусь, уже неспешно пошла вперёд. — На меня нашёл какой-то азарт. Признаться, я на самом деле уже давненько вынашивала мысль отправиться исследовать эту странную… гостиницу. — Она сделала небольшую запинку, подбирая наиболее подходящее слово.       — У тебя есть идеи, куда идти?       — В прошлый раз, когда Матео нам показывал комнаты, я обратила внимание на небольшой закуток сбоку. — В глазах Марины вновь загорелся блеск, заставивший меня напрячься и приготовиться к тому, что в случае чего её опять придётся осадить. — Я ещё тогда обратила на него внимание, но спросить постеснялась.       — Хорошо, пойдём туда, — покорно вздохнула я, и Марина, издав радостный визг, потащила меня в нужном направлении.       Она уверенно вела меня за собой, словно ходила по этим коридорам уже не один раз, и вскоре и правда нашла узкий проход чуть вдали от двери в нашу временную комнату. Прямо за поворотом начиналась винтовая лестница, ведущая вниз. Освещение на ней отсутствовало, как и окна, поэтому видимость была плохая, обусловленная лишь тем светом, который попадал сюда из коридора.       — Выглядит как-то негостеприимно, — протянула Марина, в нерешительности остановившись на верхней ступеньке. Её энтузиазм мигом улетучился.       — Да уж. — Я встала перед Мариной и вгляделась вниз. Ступеньки были достаточно высокими. Последние из них терялись в полумраке. — Ну… не отступать же теперь.       — Думаешь, стоит спуститься? — пискнула Марина, вцепившись в моё плечо.       — Давай попробуем. Если станет совсем не по себе — ничто не мешает вернуться назад. — Я даже сама подивилась своей смелости, но, спеша, пока запал не пропал, нащупала ногой следующую ступеньку.       Спускались мы медленно, бочком, вцепившись в перила и ведя пустую болтовню. Голос кого-то знакомого меня успокаивал, и Марину, вероятно, тоже, поэтому мы не замолкали, намеренно стараясь сохранять бодрую интонацию. С каждой ступенькой свет из коридора становился всё более и более тусклым, зато мне казалось, что снизу доносится синеватое свечение. А ещё оттуда тянул холодный воздух, заставляя кожу покрыться мурашками — даже не знаю, то ли от холода, то ли от едва осознаваемого страха.       Наконец, мы достигли последней ступени и очутились в узком проходе с множеством дверей причудливых форм, расположенных друг напротив друга. Из щелей между ними и косяками доносился тот самый синеватый свет — очень тусклый, но достаточный, чтобы можно было различать окружение. Здесь было неуютно и холодно — выдыхаемый воздух принимал вид облачка белого пара.       — И… что теперь мы будем делать? — спросила Марина очень тихо, но её голос всё равно разнёсся вдаль тревожным эхом.       — Ну… попробуем открывать все двери подряд?       Поскольку Марина предпочла отмолчаться, я восприняла это как немое согласие и, взявшись за ручку ближайшей двери, дёрнула её на себя. Та открылась наудивление легко, и в тот же момент раздался собачий лай. В темноте возникло сразу несколько пар жёлтых святящихся глаз, и с леденящим кровь рычанием они кинулись прямо в мою сторону. Тусклый свет выхватил из темноты длинные клыки и мощные тела — размером явно больше, чем даже самая крупная собака, которую доводилось мне видеть в жизни…       Дверь я захлопнула за мгновение до того, как самая резвая из собак успела переступить порог, и прижалась спиной к двери, словно намереваясь удержать свору гигантских собак своим весом.       Я так стояла ещё довольно долго. До меня доносился приглушённый собачий лай, но, не помня себя от страха, я словно и не осознавала творящегося вокруг и лишь бездумно смотрела перед собой. Но дверь не открывалась. Как будто она закрылась, словно на защёлку, и теперь не пропускала собак в коридор.       Наконец, шум смолк. Я проморгалась и подняла взгляд на испуганное лицо Марины. Она стояла, вытаращив на меня глаза, и как-то неестественно сцепив перед собой руки. В её взгляде застыл испуг и немой вопрос. Но я была потрясена не меньше.       — Как же мы теперь будем проверять другие двери? — Она всё-таки решилась нарушить тишину первой. — А что, если там что-то ещё более опасное? Сначала этот рояль, теперь собаки-гиганты…       — Значит… — Я отлепилась от двери и, развернувшись к ней, озадаченно почесала лоб. — Будем заглядывать потихонечку.       — Ну да, — нервно усмехнулась Марина, и на мгновение я испугалась, как бы у не не началась истерика.       Но всё обошлось, она сумела взять себя в руки. На сей раз мы действительно действовали медленно и осторожно, но следующие двери не таили за собой ничего особенного. Несколько из них просто были закрыты, и лишь ещё две открылись, но как оказалось, они вели в тёмный, непроглядный узкий коридор, который, делая внушительный крюк, выводил к двери, расположенной напротив той, в которую мы вошли. Наличие этого коридора казалось абсурдным, словно его специально для того и придумали, чтобы запутывать людей.       Оставалась всего пара дверей. Я уже была готова смириться, что они тоже окажутся запертыми, и мы с Мариной просто вернёмся назад, вынужденные признать своё фиаско, как внезапно следующая — предпоследняя — оставшаяся непроверенной, дверь поддалась, и я заглянула в образовавшуюся щель.       Перед глазами возникло нечто, больше всего напоминающее большой парк развлечений, залитый светом многочисленных разноцветных огней. Со всех сторон доносилась музыка, приглашая нас присоединиться к веселью. Людей в округе не попадалось, но ощущение пустынности, какое бывало настигало меня, когда я шла по пылающим ночными фонарями улицам спящего города, отсутствовало. Повсюду стояли всевозможные игровые тренажёры и автоматы, часть пространства занимали разнообразные спортивные снаряжения, но мне в первую очередь бросилась в глаза огромная американская горка, возвышающаяся позади всего этого великолепия.       — Ух ты! Интересно, мы всё ещё внутри дома или вышли наружу? — раздался за моей спиной восхищённый голос Марины.       Это и правда было невероятно — парк казался явно больше, чем вся гостиница, но ведь мы спустились ниже первого этажа. Я уже собиралась сделать шаг и переступить порог, но стоило мне занести ногу, как вдруг меня охватило необъяснимое тревожное предчувствие.       — Слушай, может быть, не стоит туда идти? — повернулась я к Марине.       Уголки губ Марины поползли вниз, сделав из её лица умилительно-просящую гримаску.       — Ну почему? — капризно, совсем по-детски протянула она. — Давай хотя бы глазочком взглянем! Посмотри, как там круто!       Я невольно оглянулась назад, и мне в глаза опять бросилась американская горка. Голос рассудка настойчиво требовал, чтобы я сейчас же отступила назад и захлопнула дверь, но эта горка… Как же сильно мне захотелось на ней прокатиться! Казалось, это была самая огромная и экстремальная горка, которую мне доводилось видеть! Она буквально гипнотизировала, маня к себя.       — Ну? Пойдём? Пойдём! — Ощутив моё колебание, Марина буквально втолкнула меня внутрь и, закрыв за собой дверь, бегом кинулась вперёд, вскинув руки к небу и издавая восторженный вопль.       Тяжко вздохнув и устало опустив плечи, я поплелась за ней, но, чувствуя, что если продолжу в том же духе, то сильно отстану, всё же вернулась к привычному темпу шага и быстро нагнала Марину. Она носилась между автоматами и аттракционами и без устали восхищалась.       — Ты только погляди! Это же настольный хоккей! Я лет десять таких не видела! У меня дома был, только меньше размером, и я всегда проигрывала папе. О, а ты только сюда посмотри! Морской бой!       Она уже собиралась припустить к для меня ничем непримечательному автомату на подобии тех, которые были распространены ещё в пору моего зелёного детства, когда и компьютеры были не в каждом доме. Но внезапно внимание Марины снова что-то отвлекло. Вытаращив глаза, она замахала руками в сторону, куда следовало смотреть.       — Там, кажется, сладкая вата, и попкорн и… возможно, ещё что-то!       Даже не дождавшись моей реакции, она вприпрыжку припустила туда, где её ожидали вкусняшки, а я последовала за ней, прискорбно осознавая, что прогулка по этому странному парку внутри гостиницы будет не такой уж беззаботной, как могло казаться первоначально, и рискует затянуться надолго.       Мы остановились у очень длинного прилавка, на котором и правда располагался широкий ассортимент всевозможных лакомств: большие фигурные леденцы, развесной мармелад, длинные конфеты, завёрнутые в красно-белую бумагу, браслеты из сладких драже… Тут было всё то, о чём я мечтала в детстве! Что изредка в особые дни удавалось выпросить у мамы (и раза в два чаще у папы), всё то, что я видела по телевизору в детских фильмах и так жаждала попробовать… Но что удивляло, никаких продавцов тут не было. Как и ограждений: только протяни руку и возьми то, что хочешь.       Марина как раз потянулась к привлекшей её мармеладке, но не успела она коснуться миски, как я перехватила её запястье. Она подняла на меня вопросительный взгляд. В глубине её глаз затаилась капризная обида — ну точно ребёнок, которому не дали шоколадку.       — А платить ты чем будешь? — вкрадчиво спросила я, почти что сквозь зубы.       — Да брось. — На её лице опять расползлась улыбка. — Тут даже продавцов нет. Да и в гостинице у нас денег не запросили. Не знаю, где именно мы оказались, но кажется, платить тут не просят.       — И тебя нисколько не смущает, что тут никого нет?       — Надо пользоваться моментом! — Словно не услышав меня, Марина схватила мармеладку быстрым движением и закинула себе в рот. — М-м-м, как вкусно! Похоже на ванильное мороженое!       Я не стала никак комментировать её возглас, и лишь сверлила её убийственным взглядом, скрестив руки на груди.       — Ой, да ладно тебе. На вот, лучше, сама попробуй! — Марина буквально запихнула мне в рот мармеладку.       Я настолько опешила от неожиданности и наглости её поведения, что растерялась и не выплюнула мармеладку. Вместо этого я её разжевала и неожиданно почувствовала вкус… копчёной колбасы?       — Ну? Как? — спросила Марина, заглядывая мне в глаза.       — Почему я чувствую вкус колбасы?       — Серьёзно? — Глаза Марины поползли на лоб. — Может быть, они все с разным вкусом? Надо проверить! — Она схватила ещё одну мармеладку, но на этот раз не стала закидывать её в рот целиком, а откусила половину. — Да нет, всё такое же ванильное мороженое.       Уже сама заинтересовавшись, я тоже потянулась за очередной мармеладкой, но она снова была со вкусом колбасы. Предчувствуя какой-то подвох, мы начали уже не сговариваясь опустошать миску, но все эти мармеладки были со вкусом колбасы, и то, что Марине попадалось сплошное мороженое, заставляло задумываться.       В итоге мы ими объелись, что более не могли смотреть на них без отвращения, зато настроение теперь поднялось, и я вдруг подумала, а от чего бы и не повеселиться? В конце концов, когда ещё будет возможность поразвлекаться в таком парке, тем более, что оплаты с нас действительно никто требовать похоже не собирался. Да и за те дни с момента, как мы покинули ГЗУПИ, уже накопилось такое эмоциональное напряжение, что очень сильно хотелось его сбросить, а сейчас чуть ли не впервые за это время мне наконец удалось расслабиться.       Так что, отбросив последние сомнения, я отдалась веселью и позволила Марине вести меня туда, куда её душенька пожелает. А Марине, казалось, было вообще всё равно, поэтому мы стали пробовать все аттракционы подряд и, начав с простецких игровых автоматов, которые были мне известны ещё из музеев 90-х, добрались до самых экстремальных: кабинок, прикреплённых на огромных тросах и летящих вниз с высоты метров двадцати, или огромных качелей, которые, постепенно, но стремительно набирали амплитуду и вконец раскручивались до того, чтобы совершить мёртвую петлю.       Пока мы веселились, я совсем потеряла счёт времени. С одной стороны казалось, что мы находимся тут совсем недолго. Но в какой-то момент я осознала, что мы успели уже опробовать столько всего, что по меньшей мере должны были провести тут несколько часов. Как только эта мысль пришла мне в голову, я не замедлила поделиться ей с Мариной. Она ещё какое-то время смотрела на меня расфокусированным взглядом, и лишь только после того, как я в третий раз попыталась объяснить ей то же самое, на её лице вдруг нарисовалась усмешка.       — Да какая разница, сколько мы тут торчим? — махнула рукой она. — Лучше пойдём ещё что-нибудь поедим. А то я уже как будто снова проголодалась. Всё равно раз парни нас не ищут, значит, норма… — Она развернулась, и вдруг замолчала на полуслове.       Я тоже развернулась, и уткнулась взглядом в стоящего вплотную к нам Андрею. Выглядел он, мягко говоря, нерадостно. Учитывая, что практически всегда он лыбился, сейчас его насупленные брови и плотно сжатые губы смотрелись особенно неестественно.       — А… что это ты такой сердитый? — спросила Марина, невольно отступая назад и словно прячась за мою спину.       Андрей чуть наклонил голову, изучая нас подозрителным взглядом, и неожиданно выдал:       — Вы что, бухие?       — Что? — Моему возмущению не было предела.       Внезапно захотелось накинуться на него с кулаками и колотить в грудь до тех пор, пока он не извинится и не возьмёт свои слова обратно. И я уже было дёрнулась, чтобы воплотить свой замысел, как вдруг что-то меня остановило. Реакция какая-то и правда неадекватная — в обычных обстоятельствах последнее, что я бы стала делать, это кидаться в драку.       — Да ну ты что? — с каким-то неуместным весельем, тем временем, спросила Марина, пока в моей голове боролись эмоциональные порывы со здравым смыслом. — Лучше посмотри, какая тут красота! А ещё тут такие вкусняшки классные! Пойдём, ты только попробуй хоть, я как раз недавно видела где-то неподалёку автомат с хот-догами!       Прежде чем Андрей успел возразить, Марина подхватила его под локоток, а я, словно ведомая кукла-марионетка, побрела за ней, так как самостоятельно принимать решения была не в состоянии. Моё сознание словно погрузилось в дурман, когда тебе уже без разницы, что делать, лишь бы ничего не делать. Но где-то на задворках возникла тревожная мысль. Настолько эфемерная и мимолётная, что я никак не могла за неё зацепиться, и чем больше пыталась это сделать, тем больше она от меня ускользала.       Марина к тому моменту довела нас до вышеупомянутого автомата, извлекла из него хот-дог и сунула Андрею. Тот с недоверием осмотрел его — разве что не обнюхал — но всё же поднёс ко рту, и вдруг мне в голову ударила совсем уж, казалось бы, спонтанная и иррациональная мысль. Мне захотелось с воплем «Не ешь» выбить хот-дог прямо у Андрея из рук, но я не успела — он уже надкусил его и принялся тщательно разжёвывать. Постепенно выражение его лица изменялось: взгляд застелила поволока, а сосредоточенность сменилась неуместной, и от того жуткой улыбкой.       И тут я резко поняла, что за мысль мне не давала покоя! Все эти «вкусняшки» были напичканы какой-то гадостью — наркотой или ещё чем — иначе как объяснить моё неуместное веселье и чрезмерную даже для Марины беззаботность?       Мне стало плохо. Шум в ушах заглушил все остальные звуки, а перед глазами заплясали тёмные точки, в мгновение полностью закрыв весь обзор. Я почувствовала слабость в ногах и вытянула руки перед собой, чтобы ухватится за автомат, но пальцы нащупали лишь пустоту. Падение было бы неизбежным, но в последний момент две пары рук подхватили меня, не давая рухнуть.       — Таня, что с тобой? — словно издалека донёсся голос Марины.       «Наркота», — хотела произнести я, но, кажется, получилось только хрипение. Кто-то, вроде бы Марина, принялся меня трясти, видимо пытаясь таким способом добиться от меня ответа. Андрей что-то орал Марине, как мне казалось, ругал её за такое поведение и пытался втолковать, что не стоит трясти человека, которому плохо.       Но ко мне уже начало потихоньку возвращаться сознание. Видела я всё ещё плохо, но во всяком случае теперь уже угадывала очертания обстановки. Физическое состояние у меня до сих пор было отвратным, зато сознание наконец стало очищаться, и ко мне пришло полное понимание, что место это опасное и надо скорее бежать отсюда.       — Не ешьте, — только и сумела выдавить из себя я.       — Что? Почему? — Марина, похоже, до сих пор не осознавала, что происходит, и даже сейчас что-то уминала за обе щеки.       Андрей же просто с тупым выражением лица смотрел на меня.       — Опасно. Не ешьте, — на более детальные объяснения у меня просто не хватало сил, только теперь ещё захотелось плакать, потому что я понимала, что достучаться до них невозможно. Я вдруг почувствовала, что начинаю задыхаться — воздух показался спёртым, словно в очень маленьком помещении. — Да хватит тебе жрать! — не выдержав, я внезапно даже для самой себя вырвала у Марины недоеденный хот-дог и начала яростно топтать его ногами.       — Эй, ты ахринела?! — Возмущению Марины не было предела. Она накинулась на меня и, повалив на землю, начала драть мне волосы.       Но от эмоционального накала я даже почти не чувствовала боли. Извиваясь и пытаясь высвободиться, я только и делала, что неустанно продолжала орать:       — Там наркота! Нельзя это есть! Они хотят нас тут запереть навсегда! Надо уходить отсюда!       — Эй, вы совсем с ума сошли, дуры!       Чей-то голос прекратил эту бесконечную пытку. Кто-то оттолкнул от меня Марину, и я, свернувшись калачиком, принялась жадно глотать воздух, силясь унять бешеный ритм сердца.       — Что случилось?       Теперь я уже отчётливо осознала, что голос принадлежал Илье. В голове тут же возникла мысль, что его появление может стать спасением — он был пока единственным, кто не наелся этих чертовых «вкусняшек», и поэтому мог вывести нас отсюда. Осознав это, я тут же подскочила на ноги.       — Мы объелись отравой!       — Что? — Илья был явно в ярости. Его лицо исказило такое возмущение, что казалось, глаза вот-вот вылезут из орбит. — Вы в курсе, сколько времени вы тут торчите! Если верить Мотео, срок пребывания тут закончится через десять минут! Я замучался вас искать!       — Что? — Я даже отшатнулась назад. Выходит, мы проторчали тут двое суток? Не может быть!       — Да вы совсем… — Илья даже задохнулся и не договорил. — Валим!       — Андрей и Марина в неадеквате. Они сами не уйдут.       Те двое и правда были не в себе: Андрей продолжал пялиться перед собой пустым взглядом, а Марина вообще билась в какой-то истерике, задыхаясь в беззвучном смехе и буквально катаясь по земле. Илья смерил их изучающим взглядом: мышцы на его лице передёрнулись, и я не смогла распознать всю гамму его чувств. Но уже в следующее мгновение он поднял на ноги сопротивляющуюся и вырывающуюся Марину и насильно потащил её к выходу.       — Бери Андрея и валим! — кинул он мне, даже не оборачиваясь и уже стремительно отдаляясь от меня.       Поскольку времени всё равно оставалось мало, я, не вступая в спор, подхватила Андрея под локоть и потащила вслед за Ильёй. На удивление это оказалось проще, чем я предполагала: Андрей послушно переставлял ноги, и разве что двигался неохотно, но по крайней мере не сопротивлялся.       Когда мы вышли в коридор, мне показалось, что воздух стал свежее, и он подействовал на меня отрезвляюще. Мы с Ильёй дошли до лестницы, и тут началось самое трудное — тащить по ней Андрея казалось мне непосильной задачей. Однако видимо он съел не так много гадости и всё же начал постепенно выходить из своего ступора. Стоило мне преодолеть буквально несколько первых ступеней, и он продолжил подъём уже самостоятельно. Что же касается Марины, она всё ещё была не в себе, но по крайней мере перестала вырываться из рук Ильи и теперь просто повисла у него на руке мёртвым грузом.       Время утекало неумолимо. Мне казалось, я слышу в голове бой, ведущий обратный отсчёт. О том, что случится, не успей мы в назначенную минуту выйти на улицу, было даже страшно думать.       Стоило нам преодолеть лестницу, как Илья пустился бегом, крикнув:       — Одна минута! Скорее!       Мы с Андреем без возражений кинулись за ним. Наши шаги отражались зловещим эхом от стен здания, казавшегося совершенно пустынным и словно потусторонним. Хотя… возможно, так оно и было. Я мысленно отсчитывала секунды у себя в голове.       Сорок один. Сорок два. Сорок три.       Мы выбежали из очередного коридора в зал, у дальней стены которого я увидела заветную дверь. Пятнадцать секунд, чтобы добежать. Мы бросились в сторону выхода, но мне казалось, что двигаемся мы очень медленно, словно в замедленной съёмке.       Пятьдесят семь.       Илья распахнул дверь и выскочил наружу вместе с Мариной.       Пятьдесят восемь.       Нам с Андреем остаётся жалких пару метров до порога.       Пятьдесят девять.       Схватив Андрея за руку, я буквально прыжком выскакиваю на улицу, утягивая его за собой.       В следующее мгновение перед глазами сильно зарябило. Что-то сподвигло меня оглянуться назад, и я увидела, как загадочный дом, ставший нашим пристанищем и тюрьмой одновременно, преобразился, словно разваливаясь на пиксели, и в одночасье обрушился на землю множеством плоских квадратиков, превратившихся в пыль.       Я стояла в оцепенении, не веря своим глазам и не видя ничего, кроме пустоты, где раньше стоял дом. За моей спиной раздался протяжный звук, словно гудок поезда, и я медленно обернулась назад.       Мы стояли на железнодорожных путях в паре десятков метров от платформы, а впереди прямо на нас шёл поезд, сигналивший нам о том, чтобы мы срочно сошли с путей, пока ещё было не поздно.