Карнавал безумства

      Всю следующую неделю я активно готовилась к походу в Верхний Замок. Эдик подлавливал меня во всевозможных местах — казалось, он может достать меня даже из-под земли. Он мог заявиться за час перед началом пар, либо же наоборот заниматься со мной до поздней ночи, когда стрелки часов переваливали за полночь. Он умудрялся найти меня даже на большом перерыве между занятий, предназначенном для обеда. Помимо того, что Эдик приносил всевозможные накопители энергии, с помощью которых было намного проще практиковаться, в мои уши лился бесконечный поток информации, и я в тайне уповала, что запомню из этого хоть что-нибудь. Но такая активная деятельность мне нравилось, да и Эдик, казалось, находил удовольствие в том, чтобы взять под крыло подопечную в моём лице. Впрочем, надо отдать должное, учить у него получалось великолепно — как знать, быть может, у него к этому талант.       Но более всего сейчас мне не терпелось разузнать про сам Верхний Замок — хотелось максимально морально подготовить себя перед тем, как пойти туда, поэтому я расспрашивала Эдика как можно более подробно. В открытую говорить об этом было нельзя — всё-таки то, что мы собирались сделать, действительно противоречило правилам, поэтому информацию я получала по крупицам и в те моменты, когда мы оба были уверены, что нас никто не подслушает.       Из рассказов Эдика выяснилось, что Верхний Замок был расположен на пяти тайных этажах ГЗУПИ. Их существование держалось под секретом, и почти никто о них не знал. Мои попытки разведать у Эдика, почему он сам оказался просвещённым в этом вопросе, особым успехом не увенчались. Он попытался отмахнуться тем, что как обычно разведал про Замок своими типичными способами — стало быть, подслушиванием и, быть может, слежкой и разведкой — но отчего-то на этот раз у меня осталось стойкое ощущение, что он недоговаривает. Впрочем, и про сам Верхний Замок он не распространялся, обосновывая это тем, что я всё увижу на месте.       — Ну почему ты не хочешь говорить? — иногда начинала обиженно спрашивать я, хотя злиться на него всерьёз никогда не получалось.       — Да я не знаю, мне кажется, лишнее это, — лишь пожимал плечами Эдик. — Там всё понятно по ходу, да и необходимые пояснения даются сразу. К тому же мы пойдём вместе, и если что, я тебе подскажу, возникни такая необходимость.       — А ты, получается, уже бывал там?       — Ну конечно бывал! — воскликнул Эдик как нечто очевидное и вдруг резко умолк, поймав мой удивлённый взгляд. И правда, почему же для меня это должно быть очевидным? Эдик, кажется, понял это, и тут же стушевался. — Ну… доводилось…       Я продолжала смотреть пытливым взглядом.       — Что-то ты темнишь, друг мой драгоценный.       Эдик предпочёл сделать вид, что не услышал последнее не лишённое ехидства замечание, и пустился в дальнейшие объяснения. В его глазах появился задорный блеск — тот самый, который возникал каждый раз, когда он увлечённо о чём-то говорил.       — Я уже примерно продумал, как нам попасть в Верхний Замок. Трудность в том, что он обычно всегда закрыт, а ключ находится только у некоторых преподов и проводников. Как его достать — понятия не имею. Зато буквально на днях я узнал, что на один час каждый день его оставляют открытым на так называемое проветривание. И именно в этот момент мы сможем туда проникнуть. Только нам надо будет поторопиться, чтобы выйти оттуда мы успели до того, как его снова закроют, иначе придётся торчать там ещё целые сутки, и могут возникнуть вопросы…       — А зачем в принципе оставлять его на проветривание? — спросила я. Возможно, из всех вытекающих вопросов этот был не самым важным, но мне так хотелось узнать про Верхний Замок как можно больше, что я тут же не замедлила воспользоваться представившейся возможностью.       — Ты так спрашиваешь, как будто я великий знаток, — усмехнулся Эдик. — Точно мне неизвестно, разве что краем уха слышал, что это как-то связано с циркуляцией потоков энергии. Поэтому час, когда Замок оставляют открытым, каждый раз меняется. Но я имею представление, где можно узнать это расписание. Так что сегодня попытаюсь его раздобыть, и тогда мы выберем такое время, когда и ты, и я будем свободны.       Более всего мне хотелось сейчас спросить, где же именно он собирается узнавать расписание. Опять будет подслушивать и шпионить или он может это сделать и легальным способом? Но от вопросов я удержалась. За это время я уже успела убедиться, что Эдику нравится оставлять вокруг себя некоторый ореол таинственности. Он казался вездесущим, и меня всегда поражало, как ему удаётся успевать везде и всюду. Но свои методы он раскрывать не спешил, ограничиваясь лишь тем, что щедро раздавал плоды своих изысканий.       И я замечала, что Эдик пользовался повсеместным признанием и симпатией со стороны сверстников — возможно, как раз вследствие того, что был отзывчивым и всегда готовым помочь. Впрочем, те, кто его недолюбливал, тоже были, но не разу я не видела, чтобы кто-то дерзнул высказать ему это в лицо. Да и причиной негативного отношения, я подозреваю, было ничего более, как элементарная зависть. И иногда я вдруг начинала ему даже сочувствовать, осознавая, что выдерживать такой гнёт действительно не так уж легко. Правду говорят, что у медали две стороны…       На следующий день Эдик, как и обещал, раздобыл расписание проветриваний Верхнего Замка. Часы варьировались от раннего утра, когда университет только-только открывался, и до глубокой ночи, когда даже самые заядлые совы уже погружаются в царство Морфея. Такие часы были удобны для нас тем, что явно будет проще не попасться никому на глаза, да и бдительность тех, кто может охранять вход, может быть снижена, но тогда нам бы пришлось проторчать в универе целую ночь — после его закрытия до самого утра выбраться у нас бы не получилось. Так что в итоге мы остановились на четверге. Тогда верхние этажи планировали открыть в восемь часов вечера — и как раз у нас обоих в этот день занятия заканчивались рано, так что мы успевали.

      В четверг без десяти восемь я сидела на общем этаже, то и дело сверяясь со стрелками наручных часов. Кроме меня тут никого не было, и звенящая тишина буквально давила на виски. Я чувствовала, как сердце быстро стучит, словно убегая куда-то — всё-таки я волновалась перед походом в Верхний Замок — и, чтобы хоть как-то успокоится, принялась глубоко дышать, опустив голову и вцепившись руками в сиденье дивана.       — Заждалась?       Вопрос раздался прямо у меня над ухом. Я дёрнулась и, резко подняла голову. Эдик стоял, скрестив руки на груди и с довольной улыбкой глядя на меня сверху вниз.       — Как ты смог подойти так незаметно?! — мгновенно вскакивая, спросила я, даже не пытаясь скрыть своего возмущения. Ну вот для чего было подкрадываться?       — Не злись, — тут же заметил моё настроение Эдик. — Готова?       — Да, — возвращая себе самообладание, ответила я. Времени было не так много — тратить его на разборки мне казалось нецелесообразным.       — Отлично. Идём! — Эдик схватил меня за руку и потащил к лестнице. За это время я уже привыкла к такой его манере, так что не стала возникать даже в шутку.       Дорогу я честно пыталась запомнить, хотя уже минут через пять наших скитаний потеряла уверенность, что усекла каждый поворот. В какой-то момент мы вышли в коридор уж очень напоминающий тот, в котором мы оказались, когда вместе с Колей и Викой пытались разведать что-нибудь про загадочное вещество и когда ещё нас спалил Валерик. Правда тогда всё обошлось, но не факт, что я отделаюсь так легко, попадись я снова. С другой стороны, с Эдиком было намного спокойнее: в отличие от тех же Коли с Викой он действительно всё тут знал — по крайней мере, складывалось такое ощущение — и вёл себя очень уверенно, невольно заражая таким настроением и меня. К тому же нам несказанно повезло, и по пути мы не наткнулись ни на одну живую душу.       Миновав коридор, Эдик завернул на очередной лестничный пролёт, и мы начали долгий подъём. Миновав этажа три дыхание стало сбиваться, и всё-таки спросила, хотя и очень приглушённо.       — Неужели тут лифта нет?       — Лифт есть, — поспешил ответить Эдик, — но на нём катаются проветривальщики. А мы с тобой пошли окружным путём, чтобы ни на кого не напороться.       — А что будет, если нас засекут? — осторожно спросила я, ощущая, как спящая тревога вновь овладевает моим сознанием. Рядом с Эдиком порой я теряла бдительность, но пожалуй, не стоило этого делать.       — Не думаю, что нам сильно достанется за то, что мы тут ходим. Мало ли, может, мы просто гуляем. Именно сейчас мы вообще пока ничего не нарушили, — беззаботно сказал Эдик, но вдруг через почти незаметную паузу добавил: — Хотя… я предпочитаю не проверять, что будет, если нас всё-таки увидят.       Последняя его фраза только усилила тревогу. Дальше мы шли молча. С каждой ступенькой дышать становилось всё тяжелее, и когда я вдруг увидела, что лестница обрывается, моё сердце возликовало. Ну наконец-то!       Мы оказались на тесной площадке, плотно окружённой с трёх сторон стенами, одну из которых занимала массивная железная дверь с сенсорным экраном по центру. Эдик нажал на единственную круглую кнопку, и на мониторе загорелись ярко-зелёные буквы: «Введите код», а под ними клавиатура с цифрами. Эдик уверенно, ни на секунду не усомнившись, поспешил выполнить требование, и после того, как вновь нажал на кнопку, дверь с негромким шипением поползла в сторону, открывая тёмный проход.       Я смотрела на это действо с раскрытым от удивления ртом. Я даже не знала, о чём спросить в первую очередь: откуда Эдик в принципе знает пароль или о чём думали те, кто устраивал систему безопасности, когда придумывали код «123»? Серьёзно? Три цифры подряд? Или тут сработал принцип «Всё гениальное просто»?       Мы оказались в затемнённом помещении с невероятно высоким потолком, терявшемся во мраке. На расстоянии полутора метров располагалась ажурная кованная ограда, за которой просматривалось помещение, оформленное в жёлтых тонах. Оно было словно затянуто полупрозрачной дымкой, не позволявшей разглядеть внутреннюю обстановку, так что я даже не могла предположить, что там за ней.       Вход был только один — через глухие двери с экраном, таким же, как и на тех дверях, которые закрывали вход в это помещение. Когда мы с Эдиком приблизились к ним, я увидела, что на экране горят буквы: «Выберете уровень». Эдик набрал «1» и уже потянулся к кнопке ввода, как вдруг его палец застыл в миллиметрах пяти от неё. Он подумал ещё буквально мгновение и обернулся ко мне.       — В общем, ситуация следующая. Твоя цель — собрать нужное количество марок. Ограничений по времени нет, но учитывая, что мы тут только до момента, пока не закончилось проветривание, особо расслабляться некогда.       — Какие ещё марки? — Я занервничала. Ну почему Эдик не мог провести мне вводный инструктаж раньше? А сейчас мы теряем драгоценное время на разговоры, когда могли обсудить всё раньше. Ну и зачем он упрямился с этим своим: «Сама всё увидишь»?       — Таня, не перебивай, пожалуйста, — попросил он, и я вдруг поняла, что он сам подумал о том же самом, о чём только что размышляла я. — Мы пойдём на первый уровень — там всего тридцать марок. Искать ты их будешь сама — нам надо определить именно твой уровень, но если не будем укладываться в нужное время, я тебе помогу по быстрому собрать недостающее. Покинуть испытание на середине мы не сможем. Всё, идём!       Он развернулся обратно к экрану и уже почти нажал кнопку, но… На этот раз ему помешал внезапно раздавшийся сигнал телефона. В тишине, царившей тут, он показался почти что оглушительным. Страдальчески закатив глаза, Эдик полез в карман брюк и, достав оттуда смартфон, уставился в экран. Лёгкое раздражение на его лице сначала сменилось смятением, а потом он поднял на меня совсем уж виноватый взгляд, так что я сразу почувствовала — что-то совсем пошло не по плану.       — Таня, извини, — пробормотал он. — Мне отец отправил сообщение, чтоб я через полчаса к нему явился. Боюсь, даже если бежать буду, всё равно опоздаю.       — Ты… хочешь сказать, Верхний Замок отменяется? — с некоторой задержкой дошло до меня.       — Ну… типа того. — Он разве что носком ботинка пол ковырять не начал.       — А… Ясно.       Досада мутью поднялась откуда-то снизу и заполнять всё моё сознание. Здравый смысл подсказывал мне, что не стоит сердиться на Эдуарда — в конце концов, он наверняка ничего такого не предвидел, но обида уже полностью мной овладела, и я, развернувшись на каблуках, пошла прочь вперёд Эдика, не проронив ни слова. Он догнал меня и, взяв за плечо, развернул лицом к себе.       — Слушай, ну я тебе обещаю, что мы придём сюда в другой раз.       Я, так ничего и не сказав, движением плеча смахнула его руку и выскочила в коридор. Разум кричал, буквально вопил, что я не права, но я ничего не могла с собой поделать. Раздражение захлёстывало меня — я так долго предвкушала этот момент, а тут такой облом перед самым часом икс! Мне надо было выплеснуть куда-то свою досаду, а поскольку винить было некого, всё моё раздражение обрушилось на Эдуарда.       Я шла прочь, даже не оглядываясь и не зная, идёт ли он за мной. С каждым шагом я ускорялась, и вдруг с запоздалым удивлением поняла, что дорогу в Верхний Замок всё-таки запомнила. К концу я уже почти бежала и только вырвавшись на улицу выдохнула и замедлила шаг.       В другой раз, стало быть? Ещё неизвестно, когда этот другой раз наступит. Знаю я — Эдик постоянно занят, попробуй выбери момент, когда его свободное время совпадёт с этим несчастным расписанием проветривания.       И тут я вспомнила, что расписание Эдик отдал мне. Я сама его попросила об этом — не знаю, зачем, но просто захотелось, чтобы оно оставалось у меня на всякий случай. Не долго думая, я полезла в сумку и извлекла сложенный вдвое листочек в клеточку. Вытянутыми вверх, убористыми, с художественно загнутыми хвостиками буквами было записано расписание вплоть до конца месяца. Хм… А если подумать…       Я спешно отогнала возникшую мысль и быстро зашагала в сторону дома. Подумаю об этом завтра. Сейчас я была слишком эмоционально напряжена, чтобы принимать взвешенные решения.

      Прошло ещё немало времени, прежде чем я вернулась домой. Я никак не могла успокоится, и поэтому наматывала круги по близлежащим улицам, и решила всё-таки возвращаться лишь тогда, когда стрелки показали двенадцатый час ночи.       Дома стояла тишина, а свет был погашен, поэтому я сперва подумала, что уже все спят. Я начала неторопливо разуваться и снимать верхнюю одежду, и уже когда повесила пальто на крючок, живот вдруг напомнил о себе достаточно громким урчанием. Оно и неудивительно — с этим Верхним Замком про ужин я совсем забыла. А сейчас уже было поздно для трапез, но теперь назойливая мысль прочно засела в моей голове. Я знала, что ещё долго не смогу уснуть, и буду то и дело перескакивать с мыслей о несостоявшемся приключении на мечты о завтраке… Ну вот как так можно? Как человеческий разум может совмещать в себе столь разные порывы? И всё-таки прав был Маслоу — пока не удовлетворишь низменные потребности, о более высоких думать ты уже в полной мере не сможешь.       В итоге я решила остановиться на компромиссе — попить просто голого чайку, и уже сделала шаг в сторону плиты, как вдруг резко остановилась. Я только сейчас увидела, что за столом сидел Коля, подперев подбородок кулаком и взирая на меня глазами, полными тягучей тоски. Невероятно, оказывается он всё это время был тут, а я даже не заметила!       — Привет, — чуть растерянно проговорила я, ощущая странную неловкость.       Он ещё несколько секунд сидел неподвижно, что стало даже жутко — как будто воочию увидела живую статую — но потом всё-таки шевельнулся, меняя позу.       — Привет, — уныло, словно с неохотным смирением поздоровался он. — Где ты так поздно была? Ты вся красная, будто за тобой гнался кто.       — Да? — От этого заявления я растерялась ещё больше.       Чтобы хоть чем-то занять возникшую неловкую паузу, я прошла мимо Коли и поставила чайник. Нарочито медленно разлила заварку на две чашки, и лишь после этого села напротив Коли, пока чайник закипал. Коля продолжал молча наблюдать за мной, более ничего не спрашивая, но я чувствовала потребность объясниться. С момента, как мы вернулись из Ярославля, я ощущала некоторое напряжение, возникшее между мной и соседями, и мне это очень не нравилось. Хотелось как-то его развеять, но сколько правды я имела право сказать?       Пока я это обдумывала, чайник щёлкнул, извещая о том, что вода закипела.       — Будешь чай пить? — спросила я, хотя уже разлила заварку и для него тоже.       — Ага, давай, — безучастным голосом согласился Коля.       Я поставила ему под нос кружку, села и, подперев голову кулаками, испытывающим взглядом уставилась на него. Молчанка мне надоела, и я была решительно настроена её прервать.       Но Коля ещё долго не поддавался. Он сидел, упрямо опустив взгляд в кружку и помешивая ложкой, хотя пил без сахара. Такая модель поведения в целом была ему несвойственна, он казался угрюмым и даже каким-то грустным, и всё-таки я практически кожей ощущала, что на меня он не сердится. А значит, стоило ещё подождать. Наконец, моё терпение было вознаграждено, и Коля спросил:       — Вам запретили рассказывать, что там произошло, да?       Я медленно вздохнула. Так и знала — причина была в моём молчании.       — Да, — ответила я, стараясь вложить в интонацию всю искренность. — То, что там случилось… это очень странно. Настолько странно, что в это трудно поверить!       — Ну да. Я понимаю. — Он задумчиво почесал затылок и сделал глоток. — Просто уж очень интересно, что там произошло. С момента, как вы вернулись, вы какие-то… странные, что ли.       — Да ну! Вовсе нет! — возмутилась я. — Мы «странные», потому что вы сами перестали с нами разговаривать. А молчать нас просили преподаватели, и сам понимаешь…       — Это да… — задумчиво протянул Коля. Он опять какое-то время помолчал, а потом внезапно выдал совершенно непредсказуемую новость. — Я тут недавно Элю встретил.       — Да ладно! — Я даже подалась вперёд. — Нашу соседку? Где? Когда?       — Да случайно получилось, — пожал плечами Коля. — Я в прошлые выходные в Лунадон поднялся, а там была она. Сидела в парке одна, и я подошёл просто поздороваться и узнать, как её дела. Но мне показалось, что она даже не сразу меня узнала.       — Серьёзно? — удивилась я. Да, пусть Эля не так много провела времени в ГЗУПИ, но ведь мы какое-то время жили в одном доме. Да и времени прошло не так много, чтобы забыть, как мы выглядим.       — Ага, — покивал Коля. — Знаешь, мне вообще показалось, что она какая-то… как будто зомбированная. Про ГЗУПИ говорила неохотно, но у меня сложилось впечатление, что она почти ничего об этом не помнит. Как будто её воспоминание об университете затянуло густым туманом.       — Ого…       Я даже не знала, что и думать. Мне вспомнился день нашего прибытия в город, когда ещё мы давали обещание не раскрывать тайны расположения ГЗУПИ. И тогда же клали руку на странную коробку. Что там в ней было? Вдруг это какая-то клятва, условия которой нам рассказали не полностью, и за её нарушение платить придётся своей памятью? Теперь после историй с Межпространством я была готова поверить во что угодно.       — Вот-вот, странно это. — Коля вернул меня обратно из моих размышлений. — И знаешь, о чём я ещё подумал… Вот что могла делать Эля в Лунадоне? То есть, понятно же, что она не местная — она то ли из Питера, то ли из какого-то пригорода — я толком не помню, но я спрашивал у неё об этом. Вряд ли она приехала сюда, как турист. У неё тут какие-то дела. Но какие, если они не связаны с ГЗУПИ?       — Ну-у-у… Может быть, она притворялась, что ничего не помнит? — предположила я.       — Да, вроде бы это кажется хоть сколько-нибудь логичным, — согласился Коля. — Но… я, конечно, не спец, но не было похоже это на притворство, Таня. Ей как будто реально мозги промыли!       — Какой ужас!.. — Я даже передёрнула плечами.       — Ага… — протянул Коля. — В общем, Таня, ты это… будь осторожна… — внезапно проговорил он.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну… Я не знаю, что там с вами случилось, но интуиция мне подсказывает, что-то нехорошее. А ещё… ну, я заметил, что ты дружишь с Эдиком, и вы увлекаетесь этой вашей энергией… Не-не, я ничего против не говорю! — поспешил заверить Коля, видимо узрев в выражении моего лица какие изменения. — Просто… ну будь аккуратна.       — Ладно, — миролюбиво произнесла я, хотя после слов Коли возникла едва уловимая, надоедливая тревожность, причины которой даже не могла понять. — Короче, давай подумаем об этом завтра? Я устала, да и тебе тоже спать пора, так что не засиживайся. Спокойной ночи.       Поднявшись из-за стола, я быстро сполоснула кружку в раковине и направилась к лестнице. Но даже уже поднимаясь по ступенькам я буквально спиной чувствовала, что Коля продолжает неподвижно сидеть, смотря куда-то мимо реальности, и мне казалось, что тяжесть его мыслей я ощущаю в своей голове.