Карнавал безумства

      Оставшиеся дни в колледже искусств прошли без особых происшествий и примерно в том же режиме, что и первые дни. Продолжались совместные занятия танцами и музыкой, на которых я много и подолгу общалась с Антоном. К слову, я вообще много с ним общалась — едва ли не больше, чем со своими ГЗУПИвскими друзьями.       Антон ещё несколько раз предлагал мне встретится после занятий, и я с готовностью соглашалась, но наше общение как будто имело характер недосказанности. Он мне нравился всё так же сильно, но о себе он рассказывал мало, и я понимала, что по факту не знаю, что он за человек. Зато он был очень предупредительным и внимательным. И порой, вспоминая рассказы про Лесю, я поражалась, как она могла динамить Антона так долго. Я так или иначе всё равно присматривалась к ней и к тому, как с ней общается Антон. И никак не могла понять, нравится ли она ему до сих пор или нет. Собственно, я не могла понять, нравлюсь ли ему я. Но очень хотелось в это верить.       С Эдиком после того памятного занятия музыкой я почти не разговаривала. Просто как-то не приходилось. Он не искал возможности поговорить со мной, а я, поглощённая общением с Антоном, тоже особо о нём и не думала. И даже вопросы о причинах его прибывания в колледже отошли на второй план. Эдик, казалось, от дефицита моего общества не страдал. Он, как и ранее в ГЗУПИ, сумел обаять почти всех здешних студентов, поэтому всегда был в чьём-нибудь окружении. На совместных занятиях же он стабильно оказывался в паре с Лесей. И меня это даже почему-то злило. Леся, как ни крути, мне не нравилась, хотя лично я с ней ни разу даже словом не перекинулась. Но её я воспринимала как конкурентку.       Что касается Вики, по большей части она носилась по колледжу с фотоаппаратом, диктофоном и планшетом для записи, собирая материал. Она уходила из общежития ранним утром и возвращалась уже под ночь, так что мы с ней пересекались мало, и сейчас так получилось, что моё внимание больше перехватила Марина.       А вот в последний день перед отъездом вышло, что я осталась в гордом одиночестве. Антон был занят на дополнительной тренировке — он действительно готовился к очередному конкурсу, теперь в составе группы, где танцевал в первой линии. Вика сидела над статьёй, которую хотела закончить как можно быстрее, а Марина вместе с Андреем ушли куда-то в компании с местными студентами. На самом деле эти двое умудрились подружиться с многими в колледже, и теперь наслаждались последними часами общения.       А мне было грустно. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Я чувствовала, что могла бы ещё пообщаться с Антоном, но он был занят… В общежитие идти страшно не хотелось — мне казалось, что если я приду туда, в пустую, неуютную комнату, тоска одолеет ещё сильнее, поэтому я сидела в кафе, расположенном поблизости от колледжа, и, тупо уставившись в столешницу, думала о своём. Стаканчик с молочным коктейлем уже давно опустел, но я всё не уходила, и никто меня не выгонял.       Как вдруг перед моим носом появилась чашка ароматного кофе. Я вскинула голову, успев за эту долю секунды поймать мысль, выражавшую надежду — уж не Антон ли это? Но напротив меня сидел Эдик, скрестив руки на груди и снисходительно улыбаясь.       — Что, кинул тебя в одиночестве твой ненаглядный Антон? — верно он понял все мои затаённые мысли.       — Я всё равно искренне не понимаю, чем тебе он не угодил, — устало произнесла я.       — Да… ну, а что в нём хорошего? — пожал плечами Эдик. — Самовлюблённый, эгоистичный красавчик. И да, я не заметил, чтобы он был заинтересован в общении с тобой. Уж прости, Таня, что я так прямо говорю. Наверное, тебе не особо приятно это слышать.       — Да ну неужели? — Я насупилась. — А вот мне показалось, что он очень даже внимательный. И знаешь что… ты не любишь его совершенно без причины. И это наталкивает меня на мысли, что ты… тупо ревнуешь! — Меня саму поразила эта мысль. — Да! Ревнуешь! Тебе, видимо, обидно, что я теперь не только с тобой общаюсь!       — Пф, Таня, ты думаешь, я реально затосковал бы в одиночестве? — усмехнулся Эдик. — Да вообще-то у меня достаточно знакомых, с кем можно провести время.       Я знала, что это правда. И он даже не красовался. Ему в целом это было не свойственно. Хотя то, что он обладает харизмой, он знал. И это ему нравилось.       — Хотя знаешь… пожалуй, ты отчасти даже права, — внезапно объявил Эдуард, заставив меня в изумлении вскинуть брови. — Я привык, что ты постоянно общаешься со мной. И нет, я не имею ничего против того, чтобы у тебя были другие друзья, но этот твой Антон мутный какой-то. Мне не нравится, что он вьётся вокруг тебя. И когда я лопнул струну в фортепиано… да, это можно назвать ревностью.       — Так это всё-таки был ты! — воскликнула я, не в силах поверить. — Как тебе это удалось?!       — Да элементарно, Таня! — Эдик взял опустевшую чашку, и она вдруг распалась в его руке на несколько крупных осколков. — Энергия. Энергия способна на многое. А разрушающее действие — самое простое, я же рассказывал.       Он сделал паузу и посмотрел на осколки в своей ладони. Под его пристальным взглядом чашка собралась обратно в целую, как будто всегда такой и оставалась. Это выглядело настолько необычно и настолько легко, словно Эдик даже не напрягался. А вот я не могла глазам поверить!       — Но я освоил и обратное применение. — Эдик слабо улыбнулся и поставил чашку на стол.       — Ты очень талантливый!       — На самом деле нет. — Он покачал головой, и я поняла, что он действительно так считает, а не прибедняется.       — Ты ещё пару месяцев назад говорил, что только начинаешь осваивать созидательную силу энергии, — припомнила я. — А теперь я вижу, что у тебя получается!       — Не мудрено. Я же учился.       — Ну и что. Ты меня тоже учишь. Но пока даже с разрушительной энергией не особо получается.       Эдик задумался. Я не нарушала молчание — мне казалось, что он хочет что-то сказать. Что-то важное. И сейчас нельзя было спугнуть это его настроение. Поэтому я молчала, даже стараясь особо не пялиться на него. Однако Эдик вдруг встрепенулся и беззаботно, как и всегда, улыбнулся.       — Ну ладно, хочешь считать меня мега-талантливым, я не буду тебя разубеждать!       Я ответила ему вымученной улыбкой. Решил всё-таки не говорить. Ну и ладно. Я не стала его торопить и расспрашивать. В конце концов, я была уверена, что рано или поздно он мне расскажет то, о чём думал. Видимо, пока что просто ещё не время.

      — Отъезжаем через пять минут! — громогласно объявил водитель автобуса.       Я стояла чуть в стороне от всех остальных и пристально вглядывалась в скопище людей, пытаясь кое-кого разглядеть. Но его нигде не было.       — Таня? — раздался за спиной знакомый голос.       Я развернулась и увидела Антона. Он стоял, засунув руки в карманы и будто бы испытывая некоторую неловкость.       — Даже немного грустно расставаться, — пробормотала я, преодолевая смущение и пряча застенчивую улыбку.       — Знала бы ты, как мне грустно, — проговорил Антон, глядя куда-то за моё плечо.       — Может быть, мы никогда не увидимся больше, — пробормотала я.       Эта мысль почти пугала, но казалась мне совершенно очевидной. Раньше, когда мне доводилось бывать в лагерях или лежать в больницах, порой я встречала там ребят с которыми общение шло так хорошо, что казалось закономерным, что мы продолжим общаться и впредь. Но проходил месяц, другой — всё забывалось.       — А вот тут ты глубоко ошибаешься. Уверен, мы с тобой ещё увидимся, и возможно, гораздо раньше, чем ты можешь себе представить, — улыбнулся Антон.       Я в недоумении уставилась на него. Уверенность, с которой он говорил, была настолько убедительной, что невольно возникало ощущение — он говорит не просто так.       — Считай, что интуиция.       Я лишь грустно усмехнулась.       — Не возражай, пожалуйста. Вообще ничего не говори, — попросил Антон. — Мне очень хочется с тобой общаться.       — Товарищи, мы отъезжаем! — снова гаркнул водитель, кидая окурок на землю и раздавливая его носком ботинка.       — Ну всё, тебе пора! — Антон обнял меня, но тут же быстро отстранился, что я даже не успела отреагировать на его жест.       Махнув ему рукой, я побежала к автобусу и, заняв свободное место в хвосте, уставилась в окно тоскливым взглядом.       — Что, распрощалась со своим Антоном? — Рядом со мной приземлилась Вика, тут же вытягивая длинные ноги в проход и ни капельки не заботясь о том, что мешает остальным.       — Если бы он был мой… — Настроение было настолько подавленным, что даже острить в ответ не хотелось.       — Пф… Да больно сдался этот Антон! — фыркнула Вика. — И вообще… я тебе уже говорила: он мне не нравится.       — Да-да, я помню. Только какая теперь разница? Всё равно мы больше не увидимся.       — Ну-ну.       Оставшаяся дорога прошла практически в полном молчании. Вика, быстро раскусив, что я не в духе, не приставала ко мне с разговорами и уткнулась в свой телефон, а я с тоской смотрела, как первый снежок, покружив, плавно опускается вниз, кутая тёмную серую землю в белое одеяло зимы.

      Когда мы, уставшие с дороги, вернулись в наш домик, нас тут же встретили Коля и Паша. Первый сразу же кинулся ставить чайник, а второй помог затащить сумки в дом, но стоило нам перетупить порог, набросился с расспросами. Вика, объявив, что у неё язык не ворочается, плюхнулась на диван, вытянув вдоль него ноги, а я же просто не хотела сейчас говорить. Грустное настроение до сих пор не покинуло меня, хотя сейчас по прошествию времени расставание с Антоном мне уже не казалось чем-то уж совсем печальным. Просто жизнь. Просто случайная встреча, которая была и закончилась.       В таком настроении прошла и вся последующая неделя. Всё вернулось в привычное русло, и на тоску и уныние у меня практически не оставалось времени. Однако теперь я стала молчаливой и отрешённой. Мои друзья не могли этого не заметить.       — Так, надо срочно что-то делать! — объявил Эдик, когда в пятницу после пар мы с ним сидели в любимом кафе неподалёку от университета.       Я подняла на него усталый унылый взгляд и даже комментировать ничего не стала — Эдик уже понимал меня на невербальном уровне.       — Не, ну, а что! Для начала тебе надо хотя бы развеяться и оторваться от учёбы. А то тебя твой Исаков уже замучал. Ты вот что скажи, завтра в Лунадон идёшь?       — Нет.       — Так, а почему это? — Эдик откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, требовательно уставился от меня.       Он шутил и пытался растормошить меня своим театром, но меня сейчас это раздражало. Сделав каменное лицо, я максимально ледяным тоном, на который была способна, отрезала:       — Не хочу.       — Фу, нельзя быть такой букой! — Эдик всё с той же комичной манерой покачал головой.       Я одарила его убийственным взглядом, надеясь, что он хотя бы после этого заткнётся. Нужного эффекта я не добилась, но хотя бы кривляться он перестал.       — Тебе пойти туда не с кем, да?       — Ну да. Коля умудрился заболеть, а Вика сказала, что их нагрузили по полной программе, так что ей не до этого. Ты, наверное, тоже не можешь?       — Я не могу, — развёл руками Эдик. — У нас на кафедре внеплановая тренировка, часов на пять, наверное. Надо ещё подумать, как не помереть.       — Ты мне когда-нибудь тайну раскроешь, на каком факультете учишься? — сдвинула брови я.       Меня ужасно терзал этот вопрос: я не понимала, зачем он скрытничает. Не доверяет мне что ли? Да и что это за факультет такой, про который нельзя рассказать? А главное, я пыталась навести справки, где он учится, через сайт университета — методом исключения, и даже попросила лучшего нашего шпиона — Вику — попробовать выведать ответ, но ничего не принесло результатов. Эдика знали все, но никто не учился с ним на одной кафедре. Никто не знал, чем он занимается в университете. И я не понимала: он, так тяжело переживающий гнёт влияния своего отца, как будто нарочно создавал вокруг себя интригу, дававшую массу поводов для сплетен.       — Танька, сейчас об этом говорить не вовремя. Какая разница, где я учусь? Я такой же студент, как и все остальные. И вообще… О, привет! — Эдик резко прервал речь выкриком приветствия и, глядя в сторону входной двери, замахал рукой, изо всех сил привлекая к себе внимание.       Я обернулась. К нам прямой наводкой шёл Владислав. Ну вот, только его сейчас тут не хватало. Но Влад, не заметив моего угрюмого настроения, вежливо поздоровался и сел на последний свободный стул за нашим столиком. Зато Эдик тут же засуетился.       — Ладно, народ. Я бы и рад с вами поболтать, но мне пора. Увидимся ещё! — И он быстро ретировался, провожаемый моим тяжелым взглядом. Вот полюбому просто смылся под первым удобным предлогом!       — Как настроение? — спросил Владислав, отвлекая меня от созерцания двери, за которой скрылся Эдик.       — Отлично! — почти что огрызнулась я, но поспешно добавила, виновато понурив голову: — Прости.       — Как-то непохоже, что у тебя действительно хорошее настроение, — покровительственно, будто я была малым ребёнком, улыбнулся Владислав. — Давай сходим завтра в Лунадон вместе. Я сам давно уже туда не поднимался.       Я замешкалась, прикидывая в уме, как бы отмазаться, но Владислав, заметив мои сомнения, твёрдо объявил.       — Ну признайся, у тебя нет объективных причин, чтобы отказать мне. Ничего не мешает тебе пойти, кроме плохого настроения.       — Ну да… — сдалась я. Спорить было бесполезно.       — Всё, решено! Завтра в десять утра я за тобой загляну. Я пока не забыл, где ты живёшь. — Он мне подмигнул, а потом посмотрел на часы. — Извини, мне надо бежать — у меня ещё одна пара сегодня. До встречи!       И он быстрым уверенным шагом направился к выходу. А я, уныло подперев подбородок кулаком, думала о том, что ещё какой-нибудь месяц назад меня бы очень образовало это предложение.       Объективных причин отказывать не было. Но что, если я просто не хочу идти?

***

      На утро моё настроение не изменилось. На расспросы Владислава о поездке я отвечала односложно. И в какой-то момент он замолчал. Я чувствовала напряжение, повисшее в воздухе, и понимала, что сама виновата в этом. Как будто я сама отталкивала людей, проявляющих ко мне интерес. Но кто его заставлял меня приглашать? Это раздражало. И раздражение расползалось на всё: на Эдика, словно он тоже был виноват, что Владислав меня позвал, на ударившуюся в учёбу Вику, на простуду Коли. На зиму, которая уже полноправно царила на улицах.       Сухие редкие снежинки парили в воздухе — настолько лёгкие, что ветер не давал им упасть на землю. Наверное, мой нос раскраснелся на морозе, как помидор.       — Может, зайдём погреться в кафе? — Владислав всё-таки нарушил затянувшееся молчание.       — Нет. Если честно, я бы хотела вернуться домой.       — Ладно, пойдём к вокзалу, — удручённо вздохнул он, и я вдруг остро ощутила вину.       Вряд ли он хотел провести выходной день рядом с угрюмой букой. И ведь ничем он меня не обидел, чтобы вести себя так с ним. Даже за всю прогулку он ни разу меня не попрекнул ни единым словом. Но весь его вид — неторопливая походка, чуть ссутуленные плечи, светлые волосы, раздуваемые ветром на затылке — заставляли чувствовать себя нехорошим человеком.       — Слушай… — Я всё же пересилила себя и одними кончиками пальцев коснулась его предплечья, привлекая к себе внимание. — Извини, что я такая.       — Ничего, ты не должна делать вид, что тебе весело. — Он мне улыбнулся, но получилось как-то грустно. — Так бывает.       Я вопросительно уставилась не него, ожидая, что он пояснит последнее предложение.       — Ну знаешь, бывает, что с некоторым человеком комфортно даже молчать. Видимо, я для тебя не такой человек. О, мы уже почти пришли. — За поворотом и правда показалось знакомое жёлтое здание вокзала. — Не возражаешь, если мы пройдём чуть дальше? — спросил Владислав, и я молча кивнула. Возражать было бы совсем нехорошо — я и без того испортила ему день.       Владислав дошёл до вокзала, но вместо того, чтобы зайти внутрь, завернул за здание и вышел к крутой железной лестнице, ведущей на крышу. Раньше я её никогда не замечала. Владислав полез наверх, и я последовала за ним, хватаясь за перилла, чтобы не навернуться на скользких ступеньках, и даже сквозь перчатки чувствуя обжигающий холод металла. Стоило мне преодолеть последнюю ступеньку, как я оказалась на просторной круглой площадке, огороженной тонким, но с виду прочным железным забором. В дальнем конце площадки виднелся маленький, я бы даже сказала крошечный, автобус с двумя яркими голубыми полосками. Эти полоски, словно стрелы, прорезали корпус пополам, безжалостно разрывая серость сегодняшнего дня.       — Это небесный автобус, — пояснил Владислав, заметив, куда устремлён мой взгляд. — Пока что он тестируется и не возит пассажиров. Но вообще он едет прямо в небо и совершает рейсы по воздуху, совсем как самолёт.       Я не могла оторвать взгляд от автобуса. Невзирая на то, что стоял, он мне казался чудом, внезапно ворвавшимся в наш мир. Даже после подземного города, после занятий с энергией, после Дома на Границе Переходов, который, чем больше проходило времени, тем больше казался просто кошмарным сном, пускай и очень реалистичным, в мире оставалось множество удивительных вещей!       И мне даже не хотелось спрашивать, откуда Владиславу стало известно про небесный автобус. Он не учил меня, как Эдик. Он просто показывал мне чудеса, вот уже второй раз за все наши нечастые встречи. И мне не хотелось рушить это сказочное неведение.       Я решила представить, что первой части прогулки просто не было.