Карнавал безумства

      Я лежала с ноутбуком на животе на диване на нижнем этаже нашего домика и лениво переключалась с одной страницы Интернета на другую. Миновал день, как мы с Андреем вернулись с конкурса, и я имела полное право на заслуженный отдых и ничегонеделание. Во всяком случае, ближайшие выходные я планировала провести именно так… Если только Антон не вытащит меня куда-нибудь.       Впрочем, он опять куда-то запропастился. Но я настолько морально вымоталась, что сейчас даже не шибко из-за этого переживала. А остальные пусть даже не пытаются — ничто сейчас не могло заставить меня подняться с дивана. Тем более, погода была отвратная. Казалось, что до этого в целом тёплая зима решила наверстать упущенное, и теперь ударили такие морозы, что желание выходить на улицу отсутствовало совсем.       От ленивых размышлений меня отвлёк внезапно раздавшийся дверной звонок. Коля, сидевший за столом и ковырявшийся отвёрткой в древнем, неведомо откуда раздобытом кнопочном телефоне, подорвался с места и распахнул дверь. Гостей он всегда принимал с распростёртыми объятиями, при всём при том, что как правило они приходили даже не к нему.       В дом тут же ввалился засыпанный снегом Эдик и, стряхнув с каштановых, всегда торчащих вверх волос снег, крикнул:       — Привет, хозяева! А ну собирайтесь все сюда!       Я, отставив ноутбук в сторону, села, заинтересованно уставившись на друга. Поведение для него было несвойственное: если он и приходил сюда, то всё-таки ради меня, и, хоть остальные уже привыкли частенько видеть его у себя дома и относились к нему разве что не как к шестому соседу, но общее собрание Эдик созывал впервые.       Первыми выскочили из комнаты Андрей и Паша с ошарашенными и заспанными лицами — видимо, как обычно в выходные решили отоспаться. Вика показалась мгновением позже при полном параде и, остановившись посередине лестницы, недовольно спросила:       — Чего ты орёшь? Что за срочность такая?       — Иди сюда. — Эдик небрежно махнул рукой и, не дожидаясь, пока остальные придут в себя, сел прямо на столик напротив дивана. — У меня для вас всех новость!       Андрей и Паша заняли места на подлокотниках и даже Коля оставил чашки, за которые уже было схватился, чтобы поить чаем гостя, и плюхнулся рядом со мной.       — Что там у тебя? — Вика всё-таки соизволила спуститься и облокотилась на спинку дивана.       — Я достал билеты на кое-какое мероприятие, — объявил Эдик. — Уверяю, вы будете в восторге!       — Ну-ка? — Интерес Вики явно усилился, хотя она всё ещё не показывала его явно.       — Фестиваль под названием Безумный футбол. Вряд ли вы что-то про него слышали, потому что организаторы вокруг него раздули такую секретность, что ФСБ отдыхает. Хотя отчасти понять их можно… — Эдик на миг задумался, но тут же встрепенулся. — Ну так вот, мероприятие ежегодно проходит в деревне Пуклово…       — Какой-какой деревне? — перебил Паша и, не выдержав, заржал во весь голос.       Андрей тут же подхватил, и Эдик, усмехнувшись, скрестил руки на груди, всем видом показывая, что готов и подождать, когда парни успокоятся. Отчасти я их понимала — название действительно было до безобразия смешным, хотя послушать Эдика мне хотелось больше, и я разрывалась: то ли поддержать ребят в их веселье, то ли попросить помолчать, и в итоге только улыбнулась. Но Вика оказалась более решительной.       — Дай послушать. — Она дала лёгкий подзатыльник Паше, и тот тут заткнулся. — Так что там с твоей деревней?       — Между прочим, в этом Пуклово Дробчинков родился, — вместо ответа объявил Эдик.       — Ничего себе! — изумился Коля.       Меня этот факт тоже поразил, хотя я опять предпочла оставить своё мнение при себе. Казалось странным, что наш профессор Дробчинков, лично для меня ставший образцом мудрости и успешности, вырос в какой-то деревне. К тому же с таким названием.       — А ты вообще откуда это знаешь? — подозрительно прищурилась Вика.       — Слушай, — Эдик заулыбался, — как бы я хорошо к тебе не относился, я не стану тебе раскрывать свои источники.       Вика сдвинула брови и уставилась на Эдика пристальным взглядом, но того, казалось, только забавляла подобная реакция. Беззлобно ухмыльнувшись, он отвёл от неё глаза и собирался продолжить рассказ, но Вика, понимая, как ускользает от неё последняя возможность заполучить ценную информацию, поспешила вставить своё слово.       — Какие цели ты преследуешь, не сообщая источники? Набиваешь себе цену?       — Допустим. — На лице Эдика расцвела широкая улыбка.       — И что ты хочешь за свои сведения?       — Ничего. Кроме разве что общественного признания и любви. — Эдик уже почти что не скрывал, что тупо стебётся, и Вику это начинало злить.       Я видела, как в её газах пылает огонь ярости и как сжимаются в тонкую ниточку губы. Но Вика была действительно профессионалом своего делала, пусть и училась на первом курсе. Как она объясняла мне прежде, быть скандальным журналистом — не значит закатывать скандалы. Первое кредо любого корреспондента — оставаться беспристрастным. И бить по болевым точкам. Собственно, именно это она и попыталась сделать сейчас.       — А ты в курсе, что любые сведения ничего не стоят без доказательств? — прищурившись, протянула она. — Может быть, ты все эти байки придумываешь на ходу, и большинство тебе верят только из-за того, что ты прежде уже наработал себе общественное признание. Каким образом — это уже второй вопрос… — Она многозначительно помолчала, хотя и так было понятно, что намекает она на тесное родство Эдуарда с ректором ГЗУПИ.       И это реально было его самое больное место! На людях Эдик никогда не показывал, как его сильно задевает обесценивание его личных заслуг перед масштабностью фигуры его отца, но со мной он делился, насколько сильно его это раздражает. И уж не знаю, подозревала ли об этом Вика или просто «удачно» попала прямо в точку, но удар реально оказался метким.       Взгляд Эдика потемнел, а с лица исчезла улыбка, но он убийственно спокойным тоном проговорил:       — Чего бы ты сейчас не сказала, я не буду тебе рассказывать, какие у меня источники информации. Можешь сколько угодно подвергать сомнению мои слова, выбор, в конечном итоге, верить мне или нет, остаётся за каждым, кто меня слушает. Надеюсь, я выразился ясно, и эту тему ты больше поднимать не будешь.       Повисла напряжённая тишина. Вика стойко выдержала взгляд Эдика, хотя мне показалось, она и сама уже была не рада своей дерзости и жалела о сказанном. И неизвестно, как долго бы ещё продолжалось это молчаливое противостояние, но ситуацию спас Коля. Капризно заколотив кулаками по коленям, он театрально законючил:       — Я хочу узнать, что там с деревней Пуклово! Разве мы не ради этого здесь собрались все?       — Ах да! — Эдик отвернулся от Вики, и лицо его тут же приобрело привычное для него спокойное выражение. — В общем, не буду тянуть. У меня шесть билетов на Безумный футбол, и я хочу подарить их вам!       — Да ладно! — Паша с удивлением вытаращился на Эдика, даже моргать перестал.       — Серьёзно. — Эдик полез в карман и, вытащив оттуда шесть прямоугольных бумажек, принялся раздавать их нам. — Я уже говорил, об этом мероприятии особо не распространяются. Потому что если про него все узнают, либо деревня лопнет от посетителей, либо народ передерётся за билеты. Ну либо они просто нереально подорожают, что, конечно, более вероятно… Ну, в общем, достать их и сейчас не так легко. Поэтому, я раздобыл по максимуму, сколько смог. А поскольку вы — практически готовая компания, думаю, это лучший вариант, кому я могу их отдать.       — А шестой билет ты оставишь себе? — поинтересовался Коля.       — Не-е-ет… — хитро прищурился Эдик. — Я был на этом мероприятии уже три раза. С удовольствием бы скатался и четвёртый, но я уже говорил, как туда сложно попасть. Поэтому, как бы не было это прискорбно для меня, справедливо дать шанс съездить в Пуклово ещё кому-нибудь. И этот билет… я отдам Тане. — И он вручил последний прямоугольник совершенно ошарашенной мне. — Пардон, ребята, но среди вас мой друг, в первую очередь, это Таня. — Эдик развёл освободившимися руками. — Возможность выбрать шестого человека, который с вами поедет, я отдам ей.       — О-о-о, спасибо тебе большое, — пробормотала я, чувствуя, как краска заливает лицо.       — Да не за что. Надеюсь, хорошо проведёте время.       — Зря ты ей отдал билет, — объявила Вика.       — Почему это? — озадаченно нахмурился Эдик.       — Да потому что она позовёт этого своего Антона, которого я терпеть не могу, — кисло скривилась Вика, подкрепляя свои слова брезгливым взмахом руки.       — Бли-и-ин… — протянул Андрей, выражая свою солидарность со словами Вики.       Я сжила кулаки и угрожающе переводила взгляд с одного лица на другое, но все, даже Эдик, смотрели на меня так, будто я главный антагонист какого-нибудь дурацкого боевика, у которого ещё есть шанс перейти на сторону добра. И я не знала, как тут правильно поступить — возмутиться или не портить уж им настроение и сказать, что Антона я звать не буду. Или, быть может, в сто первый раз попытаться выяснить, чем именно им он не угодил?       — Таня. Танюша… скажи пожалуйста, что ты не возьмёшь его с собой! — Коля сложил ладони в умоляющем жесте.       И вызвал совершенно противоположный желаемому эффект. Я захлебнулась негодованием.       — Да вы уже совсем с ума сошли! — воскликнула я. — Вы сейчас ведёте себя в разы хуже Антона, чего бы он ни сделал!       — Эд. — Паша посмотрел на Эдуарда таким взглядом, будто тот был единственным, кто мог спасти ситуацию.       Но Эдик только пожал плечами.       — Ребят, уж ничего не поделаешь. Сказанного не вернёшь. Сказал, отдам свой билет Тане, и отказываться от своих слов не стану. Не хотите ехать с Антошкой — договаривайтесь с ней. — И он без лишних слов встал с дивана и подошёл к вешалке. — Не ругайтесь. — Уже одевшись, повернулся он к нам. — А мне пора. Хороших выходных!       Он выскользнул за дверь.       Посмотрев ему вслед пару секунд, я развернулась к соседям… и увидела четыре затравленных взгляда, чуть ли не с мольбой и благоговейным страхом уставившихся на меня.       — Я с вами ничего обсуждать не буду! — отрезала я, вскакивая с места. — Я, между прочим, изначально и не собиралась его звать, а теперь специально позову именно его!       Не дожидаясь от них реакции, я развернулась, театрально взмахнув волосами, и направилась к себе в комнату, громко топая по ступеням и всё ещё не в силах унять бушевавшее в груди негодование.

      Антону я позвонила в тот же день, и он вполне охотно согласился увидеться, хотя был удивлён. Видимо, не привык к инициативе с моей стороны. Когда же я ему рассказала про Безумный футбол и пригласила поехать вместе со мной, он очень обрадовался, как будто я его на концерт мировой звезды пригласила. До конца встречи с его лица не слезала довольная улыбка; мне показалось, что он даже стал галантнее, хотя вообще-то при встречах он и без этого уделял мне сто процентов внимания. Другое дело, что мне всё ещё хотелось, чтобы эти встречи были более частыми… Но ведь он занят. Да и я тоже.       А я всё смотрела на него и не понимала, за что его так не любят ребята. Разумеется, самому Антону я не стала ничего говорить — не хотела расстраивать и не хотела, чтобы у него появилась ответная негативная реакция. Как мне казалось, к моим друзьям он относился хорошо, и от этого становилось ещё более обидно, что те его не любят, но мутить воду мне не хотелось.       И только уже, лёжа в кровати перед сном, я вдруг задумалась, правильно ли поступила? Мне хотелось «отомстить» ребятам за их нелюбовь к Антону, но кому хуже я сделала? Даже если им хватит чувства такта прямо не выражать своей антипатии, наверняка Антон почувствует, что к нему относятся холодно. Да и друзья… ну обязаны ли они любить Антона, если подумать?       Но что сделано, то сделано — просить у Антона билет обратно в любом случае не вариант. Так что будь, что будет.       Оставалось только надеяться, что во время поездки ребята познакомятся с Антоном поближе, и поймут, что на самом деле он всё-таки хороший.