Карнавал безумства

      Я проснулась среди кромешной тьмы, не сразу осознав, где вчера уснула. Впрочем, воспоминания о рынке, пришли всего лишь несколькими мгновениями позже. Я вспомнила, что меня по доброте душевной приютила Паулина.       Выставив перед собой руки, нащупала дверную ручку, и уже в следующую секунду мне в глаза ударил яркий солнечный свет, проникающий в помещение магазина из незашторенных широких окон. Я с непривычки зажмурила глаза, и только когда они чуть-чуть привыкли к смене освещения, смогла разглядеть Паулину, развешивавшую одежду на вешалки в противоположном от меня углу.       — С добрым утром! — объявила она, как только меня заметила. — Как настроение?       — Замечательно! — ответила я, вдруг понимая, что действительно ощущаю невероятную лёгкость и бодрость.       — Это радужный дождь начинает действовать, — заулыбалась Паулина. — В любом случае, я рада, что ты хорошо себя чувствуешь. А по каким причинам — это ведь уже и не так важно. У тебя будет удачный день.       — Согласна! Паулина, прости пожалуйста, у тебя тут случайно нет уборной? Мне бы хотя бы как-нибудь умыться?       — Ах да! Пойдём!       Паулина повела меня в сторону непримечательной дверцы в дальнем от входа углу магазина с надписью «Служебное помещение». За ней скрывалась деревянная, явно ветхая лестница, за которой громоздились швабры и вёдра. Но Паулина смело зашагала вверх по с виду шатким ступеням, и мне ничего не оставалось, как под сопровождение скрипа досок направится за ней вслед, цепляясь за щербатые перила.       А когда же мы, наконец, достигли второго этажа и вошли в массивную железную дверь, то очутились в комнате, более всего напоминающую квартиру-студию, выполненную в чёрно-белых тонах. Светлые стены, пол и потолок контрастировали с кухонным фартуком с блестящими тёмными дверцами и сделанной из того же материала стойкой, выполняющей роль кухонного стола. Оставшуюся часть пространства занимал угловой диван, напротив которого темнел гладкий экран гигантского телевизора, и совсем крошечный пустующий столик в углу.       — Ты здесь живёшь? — спросила я, с интересом озираясь по сторонам.       — Да. Это очень удобно — работа и дом в одном месте. Ванная тут. — Она открыла расположенную справа от входа дверь, которую я даже не сразу заметила.       — Слушай… А чем вы вообще тут занимаетесь? — спросила я, неожиданно даже для самой себя. — Ну, помимо торговли? Я вчера целый день у вас тут бродила, но ничего, кроме магазинов и торговых палаток, не видела. Никаких заводов, контор, я не знаю… школ. Даже жилых домов!.. У вас даже семейные разборки происходят как будто прямо на рынке, — заключила я, вспомнив самое начало своих приключений.       — Эх, это такая история… — Паулина коснулась лба, словно формулируя в уме мысль. — Не уверена, что я смогу толково объяснить, но если ты поймёшь, наш рынок — это как бы зона Межпространства, отведённая специально для выхода в смежный с ней мир, который мы называем Радужным. Вдаваться в подробности не стану, но суть в том, что Радужный мир является закрытым. Туда нельзя открыть портал напрямую. Межпространтсво — единственный способ найти его, а рынок — самый быстрый и безопасный способ попасть туда. Более того, сами жители Радужного мира элементарно осуществляют переход между своим миром и рынком, именно они и являются основными покупателями. Такие, как ты, забредают сюда в целом редко.       — А вы, получается, в конце рабочего дня возвращаетесь в этот Радужный мир и там живёте?       — Нет. — Паулина покачала головой. — Радужные жители попадают к нам по скрытому коридору, но, в отличие от них, мы не можем по нему пройти. Мы живём прямо тут — на рынке. И наша жизнь — это бесконечная торговля.       Я на миг зависла, потрясённо смотря на Паулину с открытым ртом. Её рассказ для меня ничего не прояснил — только добавил вопросов. Ну хотя бы откуда жители — именно жители, как выяснилось, а не работники — рынка брали все те товары? И что вообще такое скрытый коридор? Почему не все по нему могут пройти?.. Но из всего калейдоскопа вопросов, закружившихся в моей голове, в итоге я озвучила тот, который показался мне самым важным в данном случае.       — Ну, а жители Квадратного рынка… Как они тут оказываются? Разве такая жизнь, ограниченная одной только торговлей, может быть полноценной? Почему люди отсюда не уходят?       Паулина глубоко вздохнула, взгляд её потемнел.       — Межпространство — очень загадочное место, являющееся пристанище многих природных сил, включая даже негативную энергию и антиматерию. Законы его очень сложно понять, но и в нём есть, так сказать, коренные жители, для которых всё Межпространство — это родной дом. Но что касается рынка… это зона, куда направляют людей по контракту, и пока не закончится его срок, покинуть это место они не могут.       — Что может заставить человека подписать такой контракт? — удивилась я. — Неужели торговля здесь позволяет заработать такое количество денег, что люди соглашаются на какой-то срок прекратить свою жизнь в бесконечную торговлю? Да в таком случае самому тратить эти деньги особо не на что, наверное…       — Ну, если честно, выбора у нас особо нет, когда мы подписываем контракт. Обычно люди сюда попадают, чтобы… искупить вину, скажем так. И срок меньше, чем на десять лет, не бывает… Ладно, ты хотела мыться?       Я поняла, что Паулина хотела свернуть этот разговор, и поэтому покорно пошла в ванную. Но всё то время, пока я стояла под бодрящими струями утреннего душа, меня не покидали мысли о рынке. Что же это, такая своеобразная тюрьма для тех, кто должен «искупить свою вину»? И что такого могла сделать воспроизводящая исключительно положительное впечатление Паулина, что её на десять лет отправили в это по факту очень удручающее место?       Теперь хотелось выбраться отсюда особенно сильно. Как можно скорее. Он внушал тревогу, и даже никакой радужный дождь не мог это исправить.       Когда я вышла из ванной, мне в нос ударил запах свежеприготовленной яичницы. Паулина, в этот момент разливавшая чай по чашкам, завидев меня, объявила:       — Таня, раз прошёл радужный дождь, сегодня в любом случае будет очень жаркий день. Ты упаришься в своих брюках. Я приготовила для тебя платье. — Она махнула в сторону дивана. — Оно совершенно новое и сядет на тебя идеально — поверь, у меня глаз уже намётан.       Я была поражена до глубины души. Ну неужели эта невероятно добрая девушка, проявившая ко мне — совершенно незнакомому человеку — такую заботу, могла сделать нечто столь ужасное, чтобы заключить её на рынке?       — Паулина, я не могу… У меня ничего нет…       — Слушай, Таня, прекращай. — Она поставила чайник на стойку и подошла ко мне. — Не заставляй тебя уговаривать. Ты оказалась здесь не случайно. Не отказывайся от вещей, которые сами плывут тебе в руки.       Её слова меня пронзили как током. Она сейчас как будто вторглась в моё сознание и прочитала там о моей «миссии» с поиском каких-то непонятных вещей. Паулина, ты не так проста, как кажешься. Может быть, зря я вообще с доверием к ней отнеслась? Как и все здесь, она была тёмной лошадкой.       — Хорошо… спасибо.       Я покорно стала переодеваться. Платье было очень красивым: светло-бежевое, с короткими рукавами-фонариками и расклешённой юбкой чуть выше колена. Тонкий орнамент, вившийся по краю подола, навевал мысли о тайном послании, зашифрованном в витиеватой вязи секретной письменности.       — Можешь подсказать, куда, на твой взгляд, мне лучше пойти? — спросила я у Паулины уже сидя за завтраком.       — Ну, если ты пойдёшь дальше прямо, через лес, то вскоре выйдешь к зоорынку. Там можно купить всяких домашних питомцев, от рыбок до коров с лошадьми, а также всё, что нужно для ухода за ними. Но я сомневаюсь, что тебе туда надо — только время зря потратишь. Есть вариант выйти с обратной стороны магазина — тут есть небольшая дверка прямо под моей квартирой. Через неё ты попадёшь в торговый комплекс. Он расположен в центре рынка… Если, конечно, у бесконечности может быть центр.       — А-эм, хорошо. Можешь показать мне эту дверь? — попросила я, решив не акцентировать внимание на последнем комментарии Паулины про бесконечность.       Она с готовностью вскочила со стула и повела меня обратно по лестнице, соединявшей её квартиру и магазин. Под ней затесалась непримечательная железная дверца — настолько невысокая, что пришлось бы наклонится, чтобы пройти через неё, не ударившись затылком.       — Ну вот и всё. Удачи, Таня! — Паулина распахнула передо мной дверь, за которой просматривался длинный узкий коридор с голубыми стенами. — Пройдёшь по коридору и увидишь в конце стеклянную дверь. Я, к сожалению, не могу с тобой дальше пойти…       Мне вдруг показалось, что голос её дрогнул, будто от сильного волнения. Неужели её, как и меня, расстраивал тот факт, что скорее всего мы больше никогда не увидимся? Или были какие-то другие причины?       — Как мне тебя отблагодарить? — в последний раз спросила я.       — Не стоит. Просто выберись отсюда уже поскорее, — выдавила улыбку Паулина.       Я на секунду замешкалась. Мне очень хотелось сделать ей что-то хорошее. Наконец, я сдёрнула с запястья простенький браслет с деревянными бусинами, который мне когда-то давно подарила Оля, и протянула Паулине.       — Вот, возьми от меня. На память.       На её лице вновь появилась улыбка, теперь гораздо более тёплая и искренняя.       — Спасибо, — она обняла меня, но очень быстро отстранилась. — Ну всё, тебе пора. Прощай!       Она закрыла дверь, воздвигнув между нами железную преграду, словно отрезая подвесной мост, соединявший нас. Пути назад не было. Глубоко вдохнув, я развернулась и направилась прямо по коридору, ощущая будоражащее волнение: на подобии того, когда ты внезапно уверен в триумфе, который вот-вот тебя настигнет.       И только где-то на границе сознания меня царапнула неприятная мысль. Стоило ли отдавать этот несчастный дешовый браслет? Мне вдруг на мгновение показалось, что я этим жестом продала свою сестру.

      Я оказалась в огромном помещении универмага. Огромным была не только его площадь, но и высота. Я задрала голову. Надо мной располагалось шесть стоящих друг на друге стеллажей. Подобраться к ним можно было с помощью двигающихся прямо по воздуху платформах, на которых покупатели перемещались с самым что ни на есть невозмутимым видом. А вот я даже не знала, по какому принципу они работали. И хоть с одной стороны очень хотелось попробовать покататься на них, я решила начать с малого и, зачем-то вооружившись продуктовой тележкой, отправилась по первому этажу.       Оказалось, что он был полностью выделен под продукты питания. Я с интересом разглядывала этикетки, с ещё большим удивлением распознавая среди них и знакомые, с Земли. Интересно, если рынок — часть Межпространства, которая соединяла между собой все бесчисленные миры, как среди этого разнообразия могла затесаться знакомая мне продукция?       — Куда направляешься?       За спиной раздался чей-то резкий голос. Я развернулась и увидела мужчину лет тридцати пяти. Он был одет максимально безлико: чёрная куртка и джинсы. Тёмно-русые волосы немного взъерошены, тонкие губы изогнуты в ехидной усмешке, не сулящей ничего хорошего. Глаза его закрывали тёмные очки, и это как будто ещё больше дезориентировало меня.       — Кто вы? — пролепетала я, отступив назад и неловко врезавшись в свою же тележку.       — Неужто не догадалась? Или сестрица не просветила тебя на счёт своих тёмных делишек?       Я совсем оторопела. Какие у Оли могли быть тёмные делишки и откуда она вообще могла знать какого-то подозрительного мужика из Межпространства? Лишь с секундным запозданием до меня дошло, что меня с кем-то перепутали.       — Простите, пожалуйста, вы, вероятно, ошиблись.       — Да неужели?! Не надо мне тут заливать — от тебя разит аурой Паулины. Я обязан отомстить этой гадине. А ты, уверен, недалеко ушла от своей сестрицы!       Так вот в чём дело! Он с чего-то взял, что я сестра Паулины. И при этом выглядел он настолько невменяемым, что я была уверена — переубеждать его бесполезно. Поэтому я сделала то, что мне показалось наиболее разумным в данной ситуации: схватив тележку, толкнула его прямо на своего странного собеседника и дала дёру, пока он не успел опомниться. Но, разумеется, он погнался за мной, стремительно сокращая дистанцию, которую я успела набрать, пока он возился с тележкой.       — Никуда ты не убежишь! Ты только время растягиваешь! Я всё равно доберусь до этой мерзавки — твоей сестры!       Я влетела в стеклянные двери, и оказалась в уже другом торговом зале. Вокруг меня располагались полки с всевозможными видами мячей — очевидно, я оказалась в спортивном магазине.       Мой преследователь возник в помещении на секунду позже, и только он показался в дверях, как я кинула в его сторону тяжёлый оранжевый мяч, угодивший прямо ему в живот. От неожиданности он взвыл, и тогда я вдруг подумала, что можно попытаться таким образом увеличить дистанцию. Я побежала вдоль стеллажей, скидывая с них мячи себе за спину. Я старалась не оглядываться, чтобы не тормозить своё собственное движение, но была уверена, что куча мячей, хаотично катящихся ему под ноги, должна была замедлить его.       Впрочем, не прошло и минуты, откуда-то из-за полок выскочил разъярённый продавец и начал орать на нас за устроенный погром. Даже не придав значения его крикам, я продолжала сбрасывать с полок мячи, и тогда работник торгового зала подскочил ко мне и попытался скрутить руки. Но, видимо, нестандартность ситуации настолько меня распалила, что я без особого труда вырвалась и побежала дальше.       Теперь за мной гнались уже двое. Отделение мячей закончилось, теперь я неслась мимо стеллажей с экипировкой для хоккеистов. Я петляла между ними, пытаясь скрыть из поля видимости, как вдруг краем глаза заметила достаточно высокий контейнер, заполненный клюшками. Я с ходу запрыгнула туда, и лишь чуть-чуть высунулась из-за края, чтобы наблюдать за происходящим в зале.       Никто не заметил, где я спряталась. Оба мужчины какое-то время осматривались по сторонам, после чего продавец ополчился на моего преследователя, как на второго виновника погрома в отделе с мячами. Пока они были заняты выяснением отношений друг с другом, я осторожно, стараясь не шуметь, вылезла из своего укрытия и припустила к двери в конце помещения, пока меня не заметили.       Я оказалась в очередном торговом зале с чёрными зеркальными стенами, полом и потолком. Источником света служили маленькие круглые лампочки, излучавшие прозрачный белый свет. Подобное решение создавало впечатление, что ты паришь в бесконечной чёрной дыре, и только опора под ногами напоминала, что ты всё-таки под действием силы гравитации. Вместе с тем, это очень сбивало с толку: передвигаться было непросто — казалось, что нога вот-вот провалится в пустоту — и поэтому, несмотря на потрясающий визуальный эффект, я была вынуждена про себя признать, что такое дизайнерское решение было неудачным.       Зал был посвящён спортивной одежде, которая презентовалась покупателям на намертво закреплённых к полу железных спиралях с нанизанными на них вешалками. Между ними то и дело попадались наряженные манекены. В другой раз я бы с интересом здесь побродила, но сейчас, всё ещё будучи под впечатлениями от последних событий, стремилась лишь скорее покинуть торговый центр, так что просто с завидным упорством прокладывала себе дорогу между хаотично расположенными вешалками. Как вдруг тишину нарушил уже знакомый голос.       — Эй, сестра Паулины, как там тебя звать, я здесь!       В голове успела промелькнуть мысль, что не очень-то умно с его стороны обнаруживать своё присутствие, если он хотел до меня добраться. Однако уже в следующее мгновение меня толкнули в спину, и, не ожидав такого поворота, потеряла равновесие и рухнула на пол, неудачно подвернув ногу и почувствовав довольно-таки ощутимую ноющую боль. Только ещё травмы заработать себе не хватало. Правда, боль была больше похожа на мышечную, что давало надежду на отсутствие переломов. Может быть, обойдётся ещё…       — Предлагаю решить дело по-хорошему! — Из полумрака зала показалось лицо моего преследователя, нависшего надо мной.       Теперь он был без очков, и его глаза сверкали недобрым блеском. А потом я заметила в его правой руке зажатый нож в опасной близости от моего горла.       — Я не собираюсь тебя убивать, — быстро проговорил он охрипшим и срывающимся голосом. Я заметила, что рука его дрожит, и мне вдруг пришло в голову ясное осознание, что он не врёт. — Я не хочу тебе причинять вред. Мне нужна только Паулина. Просто скажи, где она, и я отпущу тебя.       — Я не знаю, — объявила я, поражаясь, насколько спокойно прозвучал мой голос.       — Не ври! Не ври мне! — Казалось, что он готов заплакать от досады. — Не будь такой же мерзавкой, как твоя сестра!       И тут я, движимая каким-то рефлексом, вскочила на ноги и, прежде чем мой противник успел отреагировать, бросилась бежать. Под ноги я намеренно не смотрела, зная, что стоит мне только сделать это, зеркальный чёрный пол сыграет со мной нехорошую шутку, и я потеряю ориентацию в пространстве.       — Сдавайся! — по голосу было слышно, что он запыхался и устал.       А вот я на удивление до сих пор чувствовала прилив сил. «Уж не радужный дождь этому виной?» — промелькнуло в моей голове. Иначе, чем вмешательством каки-то посторонних сил, я свой подъём объяснить не могла.       Между тем, я достигла очередной двери и, ворвавшись в неё, оказалась в сравнительно небольшом, но абсолютно пустом помещении. Всю стену напротив двери занимало огромное окно, в которое заглядывало яркое солнце.       Это был долгожданный выход! Единственное, что оставалось, чтобы оказаться на свободе, это разбить стекло.       Моя правая рука машинально взметнулась, очерчивая в воздухе знакомую спираль. Оранжевый свет не заставил себя ждать, и я направила энергию в сторону окна.       Раздался оглушительный звук бьющегося стекла. Разрушающая сила энергии, как и говорил Эдуард, действительно была простой, и уж что-что, а её применять я уже научилась достаточно уверенно.       — Так ты колдунья, что ли?!       Раздавшийся позади меня изумлённый голос напомнил мне о том, что надо бежать. Я рванула к образовавшейся дыре в оконном проёме и, выскочив на улицу, опять начала очерчивать в воздухе спираль, изо всех сил концентрируясь на том, что теперь мне надо во что бы то ни стало восстановить окно. А эта задача была куда уж труднее.       Первая попытка. Ничего не произошло. Оранжевый свет вокруг моей руки исчез, и я второй раз воспользовалась своим призывным движением. Руки задрожали, казалось, впервые за время этой погони я чуть не попала под действие паники.       Преследователь был в одном шаге от пустого оконного проёма, как вдруг под действием моих мыслей тысяча осколков собрались воедино и снова заняли своё место. Мужчина не успел среагировать и со всего размаха врезался в стекло, правда, вопреки ожиданиям, не разбил его, а словно прилип к окну, оказавшись обездвиженным.       — Пожалуйста, освободи меня! — закричал он. — Ты колдунья? Обещаю, я тебя оставлю в покое, только освободи меня!       Я уже хотела развернуться и уйти, как вдруг поняла, что могу извлечь некоторую выгоду из этой ситуации, немного схитрив.       — Обещай, что не будешь трогать Паулину.       — Я… я… должен отмстить этой твари!       — Ну тогда не прости. — Я развела руками. — Придётся тебя сделать невидимым и неслышимым, чтобы тебя тут ненароком не нашли…       Я медленно развернулась, и тут он закричал с отчаянием в голосе.       — Ладно-ладно, обещаю, что не трону её!       — Хм, правда?       — Да-да-да, обещаю!       — Хорошо. Тогда я не буду с тобой ничего делать. Люди тебя увидят и помогут освободится.       — Эй, так мы не договаривались! Я не хочу тут висеть до прихода людей!       — Тебе мало? Могу сделать тебя невидимым, как и обещала…       — Ладно-ладно! — тут же испуганно согласился он.       — И запомни! — Я приблизилась к нему, заглядывая прямо в его светло-серые глаза. — Тронешь Паулину хотя бы пальцем — навеки станешь невидимым для людей. И тогда уже никто не сможет тебе помочь!       Я ушла от него прочь. Передо мной открылся горизонт, на котором виднелись здания — очевидно, продолжение рынка. Я направилась туда, гонимая предчувствием, чтобы финал уже близко, и больше половины пути пройдено.       Но стоило мне отойти на несколько десятков метров от места, где я оставила висеть своего врага, как я вдруг почувствовала упадок сил. Вместе с ним пришло ощущение безудержной тоски и уныния. То ли действие радужного дождя прекратилось, если оно только имело место быть, а может быть, это было связано просто с резким снижением уровня адреналина.       Правильно ли я потупила? Вроде бы, с виду я просто убегала от явно подозрительного типа. Но это только в книжках и кино есть абсолютные негодяи.       Что, если Паулина сделала нечто действительно ужасное, что сделало этого мужчину настолько одержим идеей отомстить ей?