Карнавал безумства

      — Оля просила тебе передать! — Эдик положил передо мной толстенный конверт без адреса. Вместо этого он был разрисован мелкими картинками вроде цветочков и котиков.       — Значит, тебе удалось тогда её догнать?       Прошло достаточно много времени после нашей последней прогулки по Лунадону, и только буквально пару дней назад Эдуард поймал меня в коридорах университета между парами и пригласил в наше любимое кафе в подземном городке, расположенное аккурат между ГЗУПИ и моим общежитием. Свободного времени перед сессией у него совсем не было, но всё-таки он смог выкроить в плотном графике денёк для меня на майских праздниках.       — Догнать её было не трудно, — развёл руками Эдик. — Не исключаю, что она вообще ждала, что её догонят. Правда есть подозрение, что ждала она не меня, а всё-таки тебя.       — Понятно. — Я помолчала, подбирая слова. — Знаешь, я потом думала об этом. Может быть, я и правда была неправа.       — Конечно ты была неправа! — категорично объявил Эдик.       — Почему ты так считаешь?       — Ну как же, ребёнок тащился к тебе через всю Ленинградскую область, на свой страх и риск, чтобы только повидать любимую сестрюню. А сестрюня отчитала её и отправила нафиг.       — В том-то и проблема, что она уже не ребёнок, — вздохнула я. — А поступки такие безалаберные.       — Сколько ей лет, говоришь? Четырнадцать? Пятнадцать? Это ребёнок! — безапелляционно отрезал Эдуард.       — Я себя так в её возрасте не вела! — Я всё ещё цеплялась за свою правоту. — И вообще… ты не представляешь, сколько раз она уже выкидывала что-то подобное. Родителям от неё покоя нет. Постоянно её что-то взбредает в голову, то она в пещеры с какими-то своими одноклассниками тащится, то идёт по гаражам ползать…       — Ну Таня, не суди всех по себе, — развёл руками Эдик. — Далеко не все такие послушные, как ты. Тем более, пятнадцать лет — это самый жёсткий возраст. Пубертат, бунтующие подростки… Она такая не одна. Лично я вообще хотел бы, чтобы моя младшая сестра так стремилась со мной общаться.       — У тебя есть младшая сестра? — удивилась я.       — Да нет, это я просто представил, — отмахнулся Эдик. — В детстве мечтал о младшей сестре или брате. Лучше конечно сестре. Я бы её защищал и обучал всему, что сам знаю.       — Могу тебе одолжить для этих целей Олю, — пошутила я. — Как думаешь, раз она попросила передать её письмо, она не очень обиделась?       — Она очень сильно обиделась, Таня, — покачал головой Эдик. — Аж до слёз. Но я кажется её успокоил, что дело не в ней, а в том, что ты очень беспокоишься за неё и за родителей. Думаю, сейчас уже отошла.       — Надеюсь. — Я опустила голову. Пожалуй, прав Эдик — не стоило мне реагировать настолько жёстко.       — Таня, у меня же ещё для тебя есть одна новость! — сменил тему Эдуард.       Я с любопытством подняла на него взгляд.       — Думаю, пришло время раскрыть тебе секрет, на каком факультете я обучаюсь.       — Чего? Да ладно! — Я аж не поверила своим ушам. — Неужели этот момент настал?!       — Именно.       — Что же этому поспособствовало?       — Ну-у-у… Ты в общем-то догадываешься, может быть — наши с тобой занятия энергией не прошли мимо внимания некоторых преподавателей. Моего отца, Дробчинкова ну и ещё некоторых.       — Они против?       — Да нет, с чего бы им быть против? — пожал плечами Эдик. — То же самое, сложно представить, что преподаватель химии будет против того, чтобы кто-то не из его потока интересовался его предметом. Это нелогично. Но вот если этот кто-то придёт и попросит воспользоваться лабораторным оборудованием, думаю, могли бы возникнуть сомнения. И тут такая же ситуация.       — Я пока не очень понимаю, к чему ты клонишь, — призналась я.       — Я два месяца пытался добиться разрешения, чтобы тебя пустили в Дом Испытаний. Честно признаюсь, это было крайне сложно, и я даже не рассчитывал, что получится, но по инерции после каждого отказа отправлял повторную заявку. И наконец мне её одобрили!       — Что за Дом Испытаний? — всё ещё ничего не понимая, спросила я.       — Это особое место, где… где студенты моего факультета практикуют навыки применения энергии. Мой факультет называется факультетом энергетических потоков.

      Я сидела, не зная, с чего начать. Очень многое хотелось спросить у Эдика, но я не знала, какой вопрос самый значимый. Мой друг тоже молчал и терпеливо ждал моей реплики, но мне показалось, что это тот редкий случай, когда он чувствует себя не очень уютно.       — Нет, и почему я только сама не догадалась! — наконец, заговорила я. — Ты столько учил меня этой энергии, и у меня даже мысли не закралось, что это может быть твоей специальностью! А потом… ты будешь, как проводники?       — Ну да, у проводников примерно такое образование, — кивнул Эдуард. — Правда получали они его не в ГЗУПИ, а по специальным программам подготовки. И в общем, цель ГЗУПИ вывести подготовку таких специалистов на новый уровень. Но ты сама наверное догадываешься, что круг компетенций не ограничивается работой проводником в ГЗУПИ. Для тебя уже не новость, что наше измерение не единственное.       — Ох, надо, чтобы это уложилось в голове. — Я даже схватилось за виски, будто бы это могло помочь структурировать полученные сведения. — А что за Дом Испытаний?       — Грубо говоря, место, где смоделированы ситуации, провоцирующие тебя на применение энергии, — пояснил Эдик. — Мы с однокурсниками частенько там тренируемся. Но допуск туда строго по пропускам. Не знаю случаев, чтобы кто-то пробрался туда нелегально.       — Это вроде Верхнего Замка? — пришла мне в голову аналогия.       — Ну да, вроде того. Только это уже другой уровень. И испытания более сложные. Ну и сам дом расположен за пределами университета, в посёлке рядом со студенческим городком. Проводники, кстати, тоже туда ходят. Это что-то вроде тренажёра — навык надо постоянно совершенствовать.       — А почему туда не пускают всех желающих? — спросила я.       — Вот это я точно даже и не знаю, — признался Эдуард. — Хотя не удивлюсь, что на территории Дома Испытаний ведутся свои исследования. Кто-то говорит, что в доме есть сложная система, на которой завязано мироздание. Мои одногруппники думают, что там есть выход в один из параллельных миров. Хотя в этом я бы не был уверен. Пока это только лишь слухи.       — Как так вышло, что я уже почти год учусь в ГЗУПИ, и за всё это время ни разу не видела студентов твоего факультета? — вдруг спохватилась я.       — Ну, во-первых ты может их и видела, просто не знала, что это они, — пожал плечами Эдик. — А вообще нас в принципе немного — всего четверо на моём курсе. И постоянно приходится практиковаться и корпеть над домашними заданиями, так что мы редко вылезаем в Лунадон или даже просто погулять по городку. И кстати говоря, у нас бывают дни, когда мы в ГЗУПИ вообще не появляемся — всё время торчим в том же Доме Испытаний или ещё где. Нас постоянно возят по всяким конференциям, местам скопления силы и тренингам с участиям профи и студентов из других универов. Всё это конечно интересно, но времени уходит уйма.       — Да уж… Если мы встретим твоих однокурсников, укажешь мне на них? — попросила я.       — Хорошо, если тебя интересует. А вообще, не знаю, как насчёт Лизы и Жени, а вот Гарика ты точно встретишь в скором времени. Он пойдёт в Дом Испытаний вместе с нами.

***

      В Дом Испытаний мы отправились через неделю в субботу. Эдуард пришёл к нам домой ранним утром, и, разбудив всех обитателей звонком дверь, велел собираться в течение получаса.       — Эй, а чего так мало? — возмутилась я. Собираться в спешке мне не нравилось.       — Ну а сколько тебе надо?       — Час — это минимум, — категорично объявила я. — Что вообще тебе мешало заранее меня предупредить? И почему надо тащиться туда в такую рань?       — У нас с тобой пропуск на двенадцать часов. Хотели дать на десять, но я уговорил их. А идти до посёлка нам придётся пешком — общественного транспорта, как ты заметила, тут нет.       Это была правда. Отсутствие автомобилей мне бросилось в глаза ещё в первый день прибывания в студенческом городке. Единственный транспорт, который попадался — это мотоциклы и квадроциклы, вроде тех, на которых проводники довезли нас до общежитий, когда мы только заселялись. И в общем-то отсутствие транспорта я рассматривала скорее как преимущество, чем недостаток. Городок был маленький, и до всех нужных мест можно было дойти в переделах минут сорока. Но сейчас, кажется, мне предстояло впервые прочувствовать недостатки такого решения.       Собралась я в итоге за сорок минут и, наспех заглотив кофе, любезно приготовленный Колей, который проснувшись не пошёл досматривать сны, вместе с Эдиком вышла на улицу. Он повёл меня к окраине города — туда, куда я самостоятельно даже не доходила.       Невысокие домики, раскрашенные разноцветными картинками, постепенно встречались всё реже и наконец вовсе сменились пустырём, поросшим сухой, похожей на солому, жёсткой травой. Эдик тащил меня прямо по полю, по узенькой тропинке. Горизонт скрывался вдали за слоем плотного тумана, который по правде говоря я впервые видела под землёй. Этот пейзаж в сравнении с ярким студенческим городом, где с высоты проливался радужный дождь и где всё было пропитано жизнью, навевал тоску и уныние. Как будто из всего мира вымыло краски.       — Расскажи поподробнее, что это за место, куда мы идём? — попросила я Эдика, чтобы отвлечься от тоскливых мыслей, навеянных окружающей обстановкой.       — Подземный посёлок, даже не знаю, что именно тебе про него рассказать. Почти все жители временные — люди, по роду своей деятельности связанные с подземным пространством и вынужденные находиться здесь по долгу службы. Но поработав несколько лет, как правило они уходят — мало кто хочет проводить тут всю жизнь, и только редкие личности пускают корни.       — Почему тут не хотят жить всё время?       — Знаешь, осознание того, что у тебя над головой целый мир: с небом, людьми, где ты можешь спокойно поехать куда глаза глядят, на многих действует депрессивно. Они тут живут как в ссылке. Хотя насколько знаю, зарплаты у них очень высокие. И люди завербовываются на работу, чтобы поднакопить денег и больше никогда не возвращаться под землю. Не все, некоторые предпочитают чередовать одно с другим.       — Не знаю, я бы не сказала, что на меня очень давит осознание, что я под землёй, — призналась я.       — Над созданием атмосферы в студенческом городке очень хорошо поработали, — объявил Эдик. — Он как будто ненастоящий, как будто он материализовался прямо со страниц книжки или из какой-нибудь компьютерной игры. Над его созданием работала огромная бригада архитекторов. Но рабочие посёлки выглядят иначе. Как видишь, даже здесь пейзаж уже не впечатляет.       — Ну да, — согласилась я. — Но почему здесь не наладили транспортное сообщение? Или хотя бы нормальную дорогу до посёлка?       — Любой транспорт, крупнее квадроцикла, использовать запрещено законом, — ударился в объяснения Эдик. — Это как-то связанно с защитой окружающей среды — экологи взбунтовались, что нельзя допустить загрязнение подземного воздуха, что тут хуже условия рассеяния и ещё что-то в этом роде. Подобающую альтернативу, которую можно было бы поставить на поток, пока ещё не придумали. Существует сообщение посредством электрических капсул. Пути проложены в самой земле, но пока используется он лишь с целью всё той же работы, и не может обеспечить пропускную способность для всего населения. Хотя думаю, со временем эта ситуация изменится. А что касается дороги — она есть. Просто мы с тобой сокращаем путь через пустырь. Идти до посёлка, кстати, осталось недалеко — минут тридцать от силы.       Чем ближе мы подходили к посёлку, тем темнее становилось. В какой-то момент Эдик сделал в воздухе замысловатый знак рукой — а никогда не могла уловить его движение, — и вокруг ладони засверкал яркий голубоватый свет. Если бы не это, сомневаюсь, что я смогла бы в принципе что-то разглядеть — темнота стояла ещё более глубокая, чем в самую позднюю ночь.       Однако у входа в посёлок вдоль пешеходных тропинок появились фонари. Они представляли собой не очень высокие — всего метра два — шесты, на конце которых горел свет, внешне уж очень напоминающий тот, который горел вокруг руки Эдика, разве что белый. Этого освещения хватало, чтобы можно было разглядеть соседние здания, но в целом место совсем не было похоже на цветной студенческий городок. Да и улицы были безлюдные — за всё время нам попалось только несколько человек. Часть из них освещали себе дорогу фонарями, на манер керосинового, только свет там был судя по всему того же происхождения, что и свет в уличных фонарях. Парочка же человек, как и Эдик, несли свет в руках. Я не смогла разглядеть ни их лиц, ни одежду — она была тёмная и максимально неприметная.       — Такое чувство, что я в каком-то маргинальном районе, — невольно передёрнула плечами я.       Но Эдик рассмеялся от такого сравнения.       — Нет, что ты, здесь не было замечено ни одного маргинала за всё время! — заверил меня он. — Просто жители привыкли не афишировать свою жизнь.       — Ты бы хоть предупредил — я бы надела что-то такое же невзрачное, — посетовала я.       На мне была любимая красная курточка — из-за формы в университете не так часто доводилось её носить, поэтому я надевала её каждый раз, как только представлялась возможность. Но сейчас я чувствовала себя неуместным ярким пятном на фоне окружающей мрачности.       — Ой, да ты не переживай, — махнул рукой Эдуард. — Всем плевать. Ну и к тому же Дом Испытаний близко, а когда ты туда войдёшь, на тебя уже точно некому будет смотреть. Разве что Нине Архиповне.       — Какой ещё Нине Архиповне?       — О, пришли! — вместо ответа объявил Эдик.       Дом Испытаний разительно отличался от всех прочих построек, находящихся на территории посёлка. Огромное высокое здание из серого камня напомнившее мне готические замки с треугольными крышами и круглыми башенками. Только было в нём что-то сюрреалистическое — крыши башенок загибались крюком, вызывая ассоциацию с ведьминской шляпой, окна закрывали цветные витражи, изображающие космические светила и мифических животных, а самые высокие шпили устремлялись далеко ввысь, теряясь в темноте.       Мы стояли перед огромными, высотой в метров четыре-пять, деревянными дверьми с массивными металлическими кольцами в качестве ручек. Я подумала, что мне сил не хватит, чтобы поднять это кольцо, не говоря уже о том, чтобы сдвинуть тяжеленную дверь. Так, задрав голову, я ещё с полминуты созерцала жутковатое величие здания, пока Эдик терпеливо молчал, видимо, ожидая моей реакции.       — Как-то мне не по себе туда идти, — наконец, вынесла вердикт я.       Думаю, Эдик ожидал какой-то другой реакции.       — Ой, да ну брось! — беззаботно махнул он рукой. — Ничего там страшного нет. Ты просто идёшь потренироваться, и тебя даже никто оценивать не будет и надзирать за тобой. К тому же, я буду с тобой!       Он шагнул к дверям и деликатно постучал кулаком три раза. В первое мгновение ничего не случилось, и какая-то часть подсознания уже обрадовалась, решив, что нам ничего не останется, как просто развернуться и уйти, но прошло ещё несколько секунд, и с глуховатым скрипом дверь отодвинулась сама-собой, образуя неширокий проход.       Эдик махнул мне рукой, приглашая идти за ним, и скрылся в проёме. Я, набрав в лёгкие воздуха и пытаясь таким образом унять внезапно участившееся сердцебиение, шагнула вслед.       Мы оказались в узком коридоре с каменными стенами, которые высоко над головой смыкались в своеобразный купол, украшенный фреской, изображающей звёздное небо с обозначенными на нём созвездиями. Стены были пустые, за исключением висящих на расстояние примерно полутора метров друг от друга светильников, в которых горел живой огонь. Пол практически целиком покрывала тёмно-бордовая ковровая дорожка, по краям украшенная тонким золотым орнаментом. Она глушила наши шаги, и всё-таки они отдавались от высоких стен зловещим эхом. Казалось, мы были в этот странном здании совершенно одни.       Однако, это впечатление оказалось ошибочным, и стоило нам завернуть за поворот, как мы наткнулись на стол, за которым сидела тощая старушонка в пухом платке. Распущенные седые волосы свешивались до самой талии — никогда не видела настолько длинных волос у пожилых людей. На столе у старушки лежал огромный талмуд с пожелтевшими страницами, который она изучала под лупой, хотя очков у неё не было, и это мне показалось странным. Ещё более странно смотрелся современный компьютер на её столе — здесь, среди свечных светильников и каменных стен он казался инородным объектом.       Эдик остановился вплотную к столу и поздоровался с старушонкой, однако она ещё с четверть минуты упорно изучала книгу, не обращая на нас никакого внимание. Я уж начала сомневаться, заметила ли она нас в принципе, как вдруг она подняла голову и пристально уставилась почему-то на меня выцветшими глазами.       — Явились, — процедила она сквозь зубы. Голос у неё оказался на удивление сильный для такого тщедушного тела.       — И вам добрый день, Нина Архиповна! — Эдуард положил руку на грудь и слегка поклонился, выражая своё уважение старушке, а вот я стояла позади него, лишившись дара речи от такого «гостеприимства». Но Эдик даром время не терял и уже достал из кармана две пластиковые карточки — пропуски на посещение Дома Испытаний.       — Тебе же известно, сынок ректора, что нет у тебя на самом деле полномочий на посещение дома, а у твоей подружки — и подавно? — язвительно спросила старушка, демонстративно убрав руки под стол и тем самым показывая, что не собирается принимать пропуски.       — Не стану спорить с вами, Нина Архиповна, — сохраняя максимальное спокойствие в голосе, проговорил Эдик, — но формально всё-таки пропуски у нас имеются, поэтому вам придётся пустить нас.       Нина Архиповна медленным королевским движением повернула голову и обратилась напрямую ко мне, всё это время простоявшей, как истукан.       — А вы, милочка, случаем не подделали вообще свой пропуск? Что-то на моей памяти не было случаев, чтобы в Дом Испытаний допускали дилетантов.       — Э… — я растерялась, не зная, что ответить, и хотя понимала, что промолчать будет ещё глупее, чем выдать хоть какое-то оправдание, но так и не нашлась, чего сказать.       К счастью, мне на выручку пришёл Эдик. Положив руку мне на плечо в знак поддержки, он заявил:       — Нина Архиповна, смею заверить, что пропуски подлинные. Впрочем, в ваших полномочиях убедиться в этом лично — уверен, трудностей у вас это не вызовет.       Старуха страдальчески вздохнула и изрекла:       — Знаешь что, дорогуша… Даже в нашу сферу проникает блотняк, бональный простой блотняк! Господин ректор наделяет полномочиями своего сына, а тот уже творит, что хочет, и пропихивает своих подруг туда, куда уместно и куда неуместно. Я глубоко сомневаюсь, что у Татьяны Голубевой есть действительно веские причины тренироваться в Доме Испытаний. Полагаю, мне всё-таки следует позвонить в главное управление, чтобы удостовериться в подлинности ваших пропусков.       — Пожалуйста, звоните. — Глаза Эдуарда весело сверкали, как будто он уже вошёл во вкус и начал получать удовольствие от этой дипломатичной перепалки. — Вот только я сомневаюсь, что вы уже этого не сделали. Уверен, вы предвидели наше появление и проверили всю необходимую информацию заранее.       Старушенка пристально посмотрела на Эдуарда и, к моему глубокому удивлению, оставив последнюю его фразу без комментариев, вдавила костлявым пальцем с длинным красным ногтем большую круглую кнопку, расположенную рядом с компьютером.       В то же мгновение стена за её спиной с оглушительным грохотом начала отодвигаться в сторону, открывая площадку перед широкой лестницей с ажурными периллами.       — Благодарю, — уважительно произнёс Эдик и, схватив мою руку, поволок меня к лестнице.       Стена за нашими спинами тут же начала задвигаться обратно.       Я продолжала в растерянности стоять, глядя на лестницу. Широкие ступеньки, накрытые такой же ковровой дорожкой, что и при входе, поднимались на один пролёт, и далее расходились в две разные стороны.       — Она всегда такая, не обращай внимание, — по своему растолковал моё потрясение Эдик и двинулся куда-то под лестницу.       Я не отставала.       — Эд, извини конечно, — заговорила я, — но почему вахту в Доме Испытаний доверили какой-то ядовитой старушонке? Неужели нельзя было найти человека посговорчивей?       — О, Таня, эта как ты выразилась старушонка — легенда. В своё время она обнаружила очень много выходов в Межпространство — у неё к этому природный дар. И потом она описала всё свои путешествия в книгах. Можешь даже поискать где-нибудь книги Нины Кройцер. Написаны весьма интересно. Хотя сразу предупрежу, что в открытом доступе взломанные пиратские сливы ты вряд ли найдёшь.       — Слушай, ну если она такая легендарная, тогда наоборот непонятно, что она делает на вахте?       — Ну, возраст, тут уж ничего не сделаешь. Восьмой десяток разменяла. Внуки у неё давно выросли — жизнь в посёлке её особо не напрягает. А работа не сложная, платят хорошо.       — Ну да… Ты бы хоть предупредил, что меня ждёт такой приём!       — Да я подумал, зачем? — сознался Эдик. — Так и так пришлось бы с ней разговаривать, а сказал бы заранее, так кто знает, может ты бы ещё накрутила себя больше нужного.       — Ну может быть.       — На самом деле мы ещё легко отделались, — усмехнулся Эдик. — Бывает, ей становится скучно, и тогда она может зацепиться языками с кем-нибудь на час-полтора. А сейчас, видать, книга была интересная, вот она и не захотела долго с нами припираться. Ну и всё-таки я уже сто раз её видел — примерно понял, как надо с ней разговаривать.