Останови же свою лавину одиночества

pov.Странный тип Сон не подчинил мой разум. Кресло послужило отличной лежанкой для размышления. Только остывший камин мог отвлечь меня от прекрасного и увлекательного самобичевания. Сквозь гладь окна виднелись голубые темные клубки, охватывающие лазурь перед солнечным выходом. Золотым, подчиняющим. Облака дымились и сливались в общей асфальтовой гамме, частички света ещё сияли, отдавая последние отголоски вселенной в атмосферу. Одна полка стеллажа всегда пустовала, книг видимо не хватило для нижнего ряда. В темном углу давно таился ход, вырезанный мной, чтобы каждый раз не обходить старое здание. Аккуратно подняв полку, я прополз на другую сторону башни, опуская обратно моё спасение для ленивой части молодой души. Джи дремал, опрокинув голову набок. Стараясь не смотреть на картину перед собой, я разжёг камин, чиркнув спичкой. Одеял здесь не было, спать видимо было некому. Некому до одного розоволосого глупца, поджимающего колени к кончику носа , руками забирающегося под широкую хлопковую рубаху. -Ничего ведь не будет страшного, верно? Человеческая тень начала стремительно увеличиваться в мышцах, сгибаясь и становясь массивнее. Четкий профиль перерос в вытянутую морду с высоким вздернутым носом. Хвост завился над выгнутой спиной. «Только не проснись» Хищник рыкнул, устремив взгляд колкий в сторону засыпающей луны, из окна на него смотрели кошачьи темные очи с длинными белыми усами у лба. «Ну что?!» «Я не могу спокойно смотреть на то, как он  мёрзнет» Отворачиваясь и прекращая монолог, волк аккуратно приблизился к нежному телу. Сначала он сидел и долго смотрел на мальчишку. Аромат которого забивался клубами, путаясь меж ноздрей.  После всё же встал лапами на кресло и положил голову на колени, хвостом накрывая ступни. Джи перестал кукожиться, его дыхание стало глубоким, расслабленным, а пухлые пальчики обхватили поток плотной шерсти, скользя кожей по шелковой холке, путаясь пальцами и цепляясь ногтями за горячий  лоснящейся мех. Впервые я так крепко спал. Волчий нос уткнулся в косточку у шеи, что бивнем выпирающим была выложена средь молочного потока кожи. Тихо и спокойно. «Будет ли мне достаточно просто быть твоей тенью?»

***

Скрежет когтей разорвал царящий покой. Зверь мгновенно проснулся, навострив уши. Но всё сразу же стихло. Будто и ничего не было. Окно отбрасывало тень, тянущуюся через ещё холодный пол. Кошка. Волк недовольно уставился на нее, прожигая огнем радужки умиротворенную мордочку. После, взглянув в последний раз на Джи, перевоплотился обратно в юношу, сбегая из библиотеки, хлопая дверью и скрипя старыми петлями. «Там слишком много его» end pov.Странный тип

***

Хлопок двери оглушил моё сознание, медленно открыв глаза, я понял что никого рядом не было. Пыль витала, раскачивалась, переплеталась с древесным пеплом, золой оседая на криво сложенных каменных рядках  камина. Колени обжог холод, ступни начали покалывать. Кожа была горячей, контрастной с ледяным потоком серого утра. Шею холодила влага, горячие скопившиеся капли сползали к соскам с ключиц. Воздух был невыносимо холодным, лишь ноты витающего пергамента сглаживал его острые кислородные грани. Запах, напоминающий старинную книгу, лежащую перед самым носом. В ней таилась история, кислота трав и сладость янтарных лучей, что зайчиками казалось проходили по коже, убаюкивали и обволакивали горячими прикосновениями, нежными ласками. Уютно, тепло. Аромат создавал некий кокон, хотелось укутаться в нём, притянуть источник и не отпускать. Как ребенок следующий за матерью. Это аромат напоминал что-то родное и давно утерянное. Сползая по обивке кресла, Джи утопал в своих ощущениях, хлопая веером амурных стрел — ресниц, вглядываясь озёрными очами в гладь окошка, выискивая звёзды средь асфальтной лазури насягающего утра. Сегодня был последний день отдыха. Осознание несделанного задания по хронологии ударило чугунной ванной. Никуда не хотелось идти. Двигаться — непостижимая задача, когда влажный пар обдает голые участки кожи, а миллиарды свеч зажигаются за облаками, выныривая из мрака, рассеивая ярость золотистую, пламенную. Рассвет. Как прекрасен. Тень показалась сбоку, мелькая искрами угольных очей. Хищница села перед Джи, гордо подняв круглую мордочку. Совершенно черная и атласная шерсть сияла под танцем огненных языков камина, отражаясь в глубине, выпрыгивая рыжим тигром из темных недр шерсти. Лазурь небес подсвечивала молочные подрагивающие усы, вытягивающиеся лезвиями от лба и серого бархатного носа. Глаза сужались к вискам, шерсть лоснилась и перетекала в высокий лоб, где уши по бокам откидывали узкую  тень. Джи протянул руку к изящному животному. Кошка не пошевелилась, продолжала смотреть в глаза юноши. Янтарь начал ляпать кислородный антрацит, скользя лучами по крышам, холодным травам, остывшей земле. Свет прошёлся по раме окна, набрасываясь на тени меж плотных корешков книг. Шаловливый луч выбился от остальных, прополз по кошачьему хвосту, двигаясь по хребту, залегая в углубление у шеи, там где шелк длинного меха топорщится, прошёлся по длинной шее, подсвечивая смутное изображение на лбу меж белых подрагивающих усов. Границы рисунка уползали под гладь шерсти, разглядеть полностью изображение было нельзя, да и темно, солнце только просыпается, вываливаясь на горизонт червонным яблоком. Чем дольше смотришь, вглядываешься, тем более неразборчивым становится изображение, искрится, как будто электроризуется и слышится скалящийся разряд  молнии глубоко в ушах. Глаза хищницы начинают загораться, наливаться пламенем золотистым, по краям обугливаясь. «Чертовщина какая» Всё прекращается, а кошка скрывается за дальними стеллажами после жалобного скрипа дверных петлей с противоположной стороны башни. -Джи! , — разносится по помещению, отлетает от стен, сметая мальчишку с волной непонимания и растерянности. Голос знакомый. Уже почти…родной? -Откуда ты знаешь… моё имя? , — выдох вместо ответа. Скрип кресла под тяжестью тела и приглушённый стук головы о дерево полки. -Если ты это не сам с собой, а спрашиваешь у меня, то бесполезно, не скажу, — снова уверенный тон и нотки гремящей храбрости  в тембре. «Странный тип» flashback «Там слишком много его» Свежо. Лёгкие забиваются мокрой росой, влажными цветочными семенами, соком смятой листвы, сладкой пряности солнечного янтаря, мягко оседающего на ватных антрацитовых облаках. Сердце долбит не только в груди, оно осознанием пиздеца накрывает мозг и доходит до кончиков пальцев разрядами. -Неужели ты омега? В глубине ночных очей прорезались грани, гранатом внутрь проваливаясь, окисляя радужку, ураганами раскладываясь. Что делать, когда смирился, что неправильный, принял и продолжал убеждать себя в правоте, следя и следуя за своим личным идеалом, головоломкой, а потом осознаешь, что ребенок клана Хаэ - омега , а не альфа, как все думали ? Что делать если новоиспеченный омега проявляет аромат , предназначенный истинному , не тебе ? Что делать , когда начал верить в априори несбыточное ? -Заебись, дожили Волк скребся по нервам, натягивая струны и самовольно перегрызая их, нарушая всю систему к чертям. Но нельзя. Утро. Многие проснулись, женщины трясут белоснежные простыни, развеивая химозный аромат свежести меж трав, готовят завтрак, поджаривая хлеб до золотистой крекерной стороны. Пугать людей с самого утра в планы пока не входило. Хотя с таким открытием весь план рушился бесповоротно, выворачивая надежду на светлое будущее за соседним стеллажом и пассивное наблюдение из далека. Нос до сих пор был окутан ароматом Джи. Что-то простое, отдающее сладостью на кончике языка. Невероятно. Я бежал вперёд, путаясь в направлении и вдыхая больше воздуха, но липкими порами глубоко в душе сидел Джи, раскрывав каждый раз объятия и заманивая, мак проворачивая, гипнотизируя. От него уже не убежать, как и от себя. Горячие лучи уже пробивали кислородный купол, рассеивая жару, донося частички света до прохладной кожи. Я сидел перед домом. Его домом. Что-то внутри давило, гложило и вертелось. Штаны, промокшие от земли ,давно перестали приносить дискомфорт. Ладони впитывали пыль, грязь и его следы, опираясь на камни, где пробегали его нежные ступни. Повернутый. Одно окно со стороны кухни было открыто. Его рама скрипела, обдувалась ветром и раскачивалась в стороны. Подозрительно. В доме же все было на своих местах. Мешки риса, фрукты, пополняющиеся чудом каждый месяц. Я часто здесь бываю…раз в месяц. Может это неправильно и незаконно, но благодаря моим вылазкам он живёт, может ли это звучать убедительно за пределами мыслей? Татами все так же холодны, а постель идеальна. -Неужели он спит всегда в библиотеке? Глупый Край одеяла был завернут, неканонично выделяясь среди вечно неприкосновенного порядка. Откинув одеяло, я увидел зерна аконита, разбросанные под верхней тканью подушки. Они ярко переливались и выделялись. Обоняние не могло меня обмануть. -Что за.. На стене, у самого входа была оставлена надпись, гласившая: «fear» -Видимо не один Джи любит порисовать вне холста Ярость бурлила, наливаясь тяжестью в теле. Зверь. Тенью отброшенная морда со вздернутым носом, громадный хвост, плотное  тяжёлое тело. Даже если лапы жжет едкость холода и тучи сгущают мрак, важно ли это? Он в опасности. Или я просто хочу его увидеть. Заветное здание уже близко. Тихий скрип ступеней, толкаю носом дверь, понимая в каком я обличие. Тень отображает превращение, влетающего в обогретое место уже тело человека. -Джи! , — черт, я же не должен был flashback end Холодно. Противно. Тучи, присыпанные золой, съедают золото света, лишь изнутри немного подсвечиваясь, бликуя розами кровавыми в глубине. Дома тоже холодно, ледяной воздух гуляет по комнате, морозя кожу. Все окна закрыты. Тогда откуда дует? Все так же идеально, как и всегда кристально одиноко. Заправленная кровать, "снежный "  пол, не прогреваемый топотом ступней. Красный свитер, черные штаны с грифельными кожаными  ботинками. Под настроение. Учебное здание всё так же возвышается, упираясь куполом в облака, под самую божью  мрачную борьбу небес. Круглые часы шумят, передвигая стрелки. Кажется камни здания трещат под натиском их звонких ударов. Расстеленный когда-то давно газон , как и всегда зелёный . Деревья, хаотично разбросанные у лавочек по размашистой территории бушуют, позволяя листья отрывать от ветвей, разгоняя . Парочку были уже меж плотных розовых завитков, шурша над ухом. Казалось, что никого нет, а собственный стук шагов отражался по всему садику перед гимназией. Конечно же нет. Здесь были люди. К огромному сожалению. Их глаза были устремлены из широких окон на улицу. Захотелось помахать рукой, столько зрителей. Все они замерли, как приведение увидели. Ах да, всего лишь бунтарь в выходной. Ну что вы, я же ещё живой, не летаю. Библиотечный корпус находился за основным. Внутри жарко, батареи нагревают воздух слишком сильно, высушивая, выуживая все соки из кислородных потоков. В библиотеке в априори тихо, всегда. Но сейчас, даже тишина тихая. Идти среди стеллажей, расписанных по секциям, пытаясь гордо держать голову под взгляды окружающих. Привычно. В исторической литературе пахнет пылью, пергаментом, щекочущим нос, что хочется чихать. Шершавые полки, обставленные давними изданиями, скрипели при малейшем вздохе. Пробегаясь пухлым пальцем по нижним корешкам, я убедился в своей невезучести. Нужная книга была на две полки выше моей макушки. Хоть за стульчиком беги. Подтягиваясь я зацепил не ту, роняя несколько на пол. -Шикарно Решив начать не с правителей, юноша взял книгу на уровне глаз, сразу же задвигая обратно несчастный корешок. В щели разыгрывалась сцена: сожри моё лицо. Ученик вылизывал рот моей одноклассницы, хлюпая слюнями, зацепляя губы остриём  зубов, обтирая языком губы и округлый подбородок. «О боже, ну за что» Щеки безбожно рдели, уходя из персиковых в багряные. Кровь выступала венками поверх кожи, ныряя лишь под светлыми веснушками. Куст роз покрывал и шею, перебираясь на ключицы. «Всегда знал, что история — не моё» Когда я дописывал столько боли приносящий доклад, за окном уже расцветала лунная призма, окружённая своими учениками бликующими, льдом обжигающими. Ливень барабанил всюду, упругими каплями затекая во все щели, собираясь в трубах, скатываясь с листвы и оседая глубоко в одиноком сердце. Хотя одиноком ли? Хотелось возвратиться в одно место. Туда где свеча мерцает, льнет под воздушными ласками и камин с кривосложенными рядками пышет жаром в спину юноше. Самоуверенному, наглому, выносящему спокойствие к колокольчикам юноше. Когда он успел стать важным? Почему я бегу под стеной  дождя на дальний холм с высокой башней? Почему сердце бьётся так быстро, когда я прикасаюсь ладонью к двери? Почему столько почему? Кажется я и правда разговариваю сам с собой. Улыбнувшись ,мальчишка раскрыл дверь, позволяя горячей волне обдать свои щеки, забираясь по колющим ключицам под свитер, стремясь к светлым бусинам и аккуратному пупку. «Как хорошо, что ты здесь»