Останови же свою лавину одиночества

Поздний вечер  пах травой свежей, имбирным корнем и сухими лепестками цветений. Роса скатывалась по бутонам  живым на стенах, играясь перламутром в лунных оковах света. На щеках ощущалась влажность, и в горле стоял скользкий ком, который не получалось проглотить. Голова слегка гудела, а махаоны из грудной клетки перебрались под пупок, копошась крыльями и надоедая зудом в животе. -Чимин? Всё хорошо, ты выглядишь как-то слишком серо, притихший совсем, будто потерянный в мыслях. Может быть ты что-то вспомнил, или ведение было…ну знаешь память — это странная штука, имеет свойство возвращаться, — Джин размеренно помешивал эликсир в котелке, оглядывая Пака через плечо. -Ох  н...нет  всё хорошо. Просто самочувствие какое-то странное, наверно из-за смены климата. Здесь, в обители оборотней, — Джи поднял голову, взглядом спрашивая можно ли произносить это определение волчьей натуры, — очень влажно и кислорода много, вот наверно и с непривычки, — грустно улыбнувшись, Чимин продолжал обдумывать свой недавний сон со сферами и чужим напротив мужчиной. «А почему я совсем ничего не помню о родителях?»,— пронеслась шаловливая мысль. А ведь и вправду. В памяти были только ключевые моменты: счастье под луной среди одуванчиков, нежность солнца в выходной и животный страх. Но почему кадров прошлого было так мало? «Может я сам их стер, отгораживая сознание на до и после». Чимин грузно сидел на деревянном столе, где лежал с утра. Ноги чуть раскачивались, не доставая приличное расстояние до бамбуковых стеблей пола. Теплая одежда была сложена аккуратно рядом, а чудесная персиковая рубаха, была громадной в плечах и открывала вид далеко за чертой ключиц. Аквамариновые глаза бродили от одной капли к другой, спадавшей медленно и слегка лениво даже по шёлку разноцветному, пахнущему свободой и природным очарованием. Вообще весь Чимин напоминал прекрасную статую, которую хочется рассматривать долго, а после  губами прикасаться к искусству, обрамленному в человека. Джин был уверен, что у Чимина было видение. Нет, ошибки в печати забвения быть не могло, но так как омежья сущность начала просыпаться, могут открыться и закупоренные воспоминания. Деревянная палочка нервно потрясывалась. Ким предвидел это ещё после проявления метки на теле Джи, наверно, поэтому сейчас варит антидот, помогающий при первой течке, наверно, поэтому подбирает слова, ведь правда всё равно раскроется, и какой она всплывёт в розовой голове, так и будет выглядеть Джин. С одной стороны он может быть лекарем, спасшим ребенка от дикой боли воспоминаний и опасности отмщения кланов, но с другой — он лишил Джи детства, может если бы мальчишка жил в деревне вместе с кланами, ему бы было легче. Но теперь поздно об этом думать. -Чонгук задерживается...расскажешь мне, что именно произошло? , — голос Кима слегка подрагивал, надо признать, всё-таки Джину стыдно перед Чимином, кто бы, что не говорил, может и стоило поступить по-другому. -Ах да...когда ты ушел ещё утром, сюда ворвался высокий парень с белоснежными локонами и громкими криками. Он тебя искал и жаловался, что его...укусили. Я прервал его душещипательный рассказ, привлекая внимание, и сказал, что лекаря сейчас нет. После он поклонился, ссылаясь на то, что я его Повелитель. А потом голос Чонгука совсем рядом прогремел и Тэхен, как я узнал из угроз, убежал вдаль, оборачиваясь прямо на ходу в волка. Вааах — это так невероятно, вот даже до сих пор шокирующее зрелище. А все оборотни могут обращаться в обычной жизни, ну без полнолуния? , — очи Чимина даже слегка заблестели, когда он вспомнил о забавном, невероятно красивом пареньке. -Да, конечно. Это миф, все оборотни могут обращаться в любое время, когда они того захотят, — чуть заторможено ответил старший, обдумывая неаккуратные слова Тэхена. «Вот дьявол, предупреждал же». — Ах да, а потом Чонгук примчался, часто-часто дыша и, не найдя парня, помчался за ним. И вот до сих пор нет. -Дак вот как оно было, а я то думаю где его целый день носит, — Ким внимательно осмотрел Чимина, пугаясь такой красной кожи щек и молочно-оранжевых пятен на носу, лбу и подбородке, — ты в порядке, знаешь можно напугать таким смущением прохожих, ещё подумают, что умираешь, начнут откачивать, — улыбнулся Ким, загоняя Чимина совсем в маковое поле. -Я просто...вс..спомнил кое-что, — Пак млел от Чона с каждым днём всё сильнее и мучительнее. Тело становилось чувствительнее, каждое прикосновение истинного отдавало большим, чем просто молнией по костям. «И когда молния стала простой реакцией?», — про себя усмехнулся Пак, зарываясь пухлотой щек в ладошках. «Ох уж эта любовь юности», — сладко-горько растянулись губы Кима.

***

— Три, два, один, я иду искать, чья задница не спряталась, тот и виноват, — Чонгук почти  тихо крался меж высоких деревьев, перебираясь шорохами  по листьям папоротника, наступая на сухие веточки и цепляясь волосами о ледяные наросты на коре. Места эти он знал идеально и был уверен, что Тэхен где-то рядом. Чутье зверя не могло обманывать, и альфа уверенно пробирался в глубь леса заросшего, уже слыша вдалеке шум зеркального водопада. -Ох чёрт, — чужое шипение совсем рядом  пробежало по хрящу, и Чон резко ускорился, заслышав низкий тембр своего сбежавшего собрата. Тэхен спрятался за широкое шершавое дерево, что влажностью от водопада мочило затылок белоснежный, и колкость мороза  шла мелкими шажками по коже от самого загривка до худых коленей и ниже по аккуратным ступням. Ветер обдувал голую мягкую кожу, сея внутрь щек и кончика носа  рубины кровавые, разбрасывая лёд белый на шею и живот плоский, талию костлявую окутывая морозным объятием. «Холодновато», — подумал Тэхен, обхватывая руками живот. «О нет, только не сейчас». Ким осел по стволу дерева, сводя колени поближе друг к другу. -Ох чёрт, — тело начало трясти лихорадочно, и игра в догони больше не казалась такой уж прекрасной шелудивой голове. Воздух вокруг начал электризоваться, и в ушах трескались жёлтые разряды. Пальцы сжимали сильнее солнечную кожу, пытаясь вернуть в реальность сознание. -Я нашел тебя! , — выскочил сзади альфа, оглядывая побледневшего омегу, — только не говори мне, что вы поругались с Вихеном, ну же Тэ, ответь мне! , — Чон заглядывал  в небо, пытаясь узнать, почему же его друг такой глупый. -Чон...ни, только не говори ему, ладно? Ты же обещаешь, да? Чонгук вернулся в реальность от хрипов, осматривая жёлтые ядовитые омуты напротив. -Иди сюда, — Чон раскинул руки в стороны, ожидая ответной реакции. Тэхен всегда такой глупый, но милый и отзывчивый, сумасшедший совершенно и самоотверженный в той же пропорции. А ещё он нежный как цветок зимой и обидчивый слишком, но Чон привык. Ким затуманено посмотрел на приглашающий жест, медленно перебираясь и опадая в крепкие руки. Чонгука бьёт током и кости слегка крошатся от напряжения, а ещё волосы одуванчиком разлетелись в разные стороны, но это не так мучительно, как прикосновение Чимина. Тонкие рубиновые губы вздернули краешки, растягиваясь по-чеширски. — И почему все дороги ведут к нему? Наверно, потому что он и есть отыскиваемый свет, бронзовое и ласковое солнце в звенящей печалью тишине. Тэхен — чистое электричество, в его венах вместо крови, кажется, вольты хлещут, и глаза молниями постоянно кошачьими становятся. Только он не родился таким, а стал. Сломался  сначала и сложился в итоге комком разрядов. -Все хорошо, я здесь, слышишь, да? , — и Чон знает, что омеге тоже  невыносимо больно, что для него такие приступы — это отвратительные гости, съедающие все сладости, как говорил Тэхен. -Точно не расскажешь, да? , — глаза вопросительно смотрят и рушат весь рассудок здравый, кот из Шрека нервно в стороне курит, когда Тэхен свои зрачки расширяет, когда топит в черном полушарии все мысли. -Ты ведь знаешь, он тоже чувствует, прекрасно знаешь, — и омега только улыбается квадратно, прикрывая глаза и руками шею Чона обхватывая. -Вези меня, — Тэхён вредный до жути и ребенок всё ещё и Чонгук не отказывает в таких глупых просьбах, встаёт на ноги, омегу чуть на руках подбрасывает, поудобнее перехватывая. Подходит к жидкому льду водопада оглушающего и вдыхает воздух глубоко- глубоко, чтоб до самых лепестков в ребрах достать, чтоб освежить кислород вокруг зенящих от росы цветений взбухших, чиминовых чар. И после ладони разжимает, шкодно улыбаясь, когда омега с головой ныряет и шипит от холода воды. -Я все ещё дуюсь на тебя, Тэхени, — писклявым голосом пролепетал Чонгук, улыбаясь, когда из-под воды показались два ядовитых кошачьих глаза, облепленных белыми спутанными локонами. -Ненавижу, — выплюнув струю альфе в лицо, Тэхен вновь окунулся, после эффектно выныривая, цепляя хищным взглядом летящие капельки с волос позади и улыбаясь совсем криво и недобро, резво к Чону разворачиваясь полным корпусом. -А он и правда прекрасен , истинный наследник Солнечных, твой Чимин, — омега невинно смотрел снизу вверх,  щёлкая молниями во влажности воздушной, вспышками яркими подсвечивая угольные ресницы и сочные  коричневые губы. -Я же говорил, не идти, не дышать даже рядом, не говорить о кланах и его статусе, — Чон медленно повторял одно и тоже по кругу за день, не понимая издеваются ли над ним или реально не понимают, — Ты нарушил всё и сразу, и как это только получается, а, Тэ? -Меня просто слишком заводит твоя злость, ты сразу такой темный и величественный, аж поджилки трясутся, а ещё когда кровавые клыки выпускаешь, дак вообще можно кончить на месте. Ну Чонни не дуйся, у тебя отличный вкус, надо признать! Я всегда думал, что он ужасен, но видимо мои уроки пошли тебе на пользу, да, Чон? Чонгук солнечно засмеялся, ловя бархатом нижней губы очередной разряд, —Ай, Тэ, ну перестань ради всего то святого! -Не льсти, во мне нет ничегошеньки святого, — обворожительно улыбнувшись, омега развернулся, вновь ныряя в толщу прозрачного водоёма, словно русалка выпячивая пятую точку и изгибаясь позвоночником, пуская волнение вокруг. -А я смотрю тебе уже лучше, — пошли скорее, а то солнце сядет, и ты совсем замёрзнешь,  да и Вихен наверняка учуял меня и ожидает веселой ночки с рассказами о жизни за зелёной чертой, знаешь же его любопытство всегда играло с ним злую шутку. -Наказание твоего отца знаешь ли сложно забыть, он всего лишь утащил пару, тройку овец из деревни, ну  загон немного снёс, зачем сразу то ошейник надевать? Знаешь ведь, какой он гордый, а тут ограничение, да ещё и для альфы. -Страшно представить, как он долго выл на луну после оглашения приговора. -Мы с ним из-за этого и разругались, он меня на всю ночь оставил! А ты знаешь, как я боюсь темноты и всяких чудищ подкроватных...бррр. Чонгук лишь посмеялся, вспоминая, как в детстве омега спал на нем, потому что так сначала утащат Чона, а потом только Тэ. flashback pov. Jongkook -Чон...ни, отец...он вернулся, — голос омеги дрожал и хрипами заглушался, Тэхён не подпускал к себе, нас разделяла лишь плотность древесной коры, но дрожь кожи чувствовалась даже отсюда. -Ну это же прекрасно, Тэ! Как он, где столько пропадал, почему ушел? Ты спросил же его обо всем? , — я был мал наверно или слишком глуп, я не понимал тогда, что возвращение — не радость, а точка невозврата, которая переменит весь распорядок жизни, сломает кости  и вывернет кишками ради развлечения богов в безоблачной лазури. -Он монстр, чудище, воплощение ада, — злость топила всхлипы, и только металл звучал через кору, продирая скрипом перепонки, он боялся, Тэ очень боялся, но злился и не понимал больше, чем вьющийся  страх внутри. -Что-то произошло? , — я понимал, что это не обычная ночь и разговоры под звёздами, я догадывался, что с омегой что-то приключилось, я мог бы предвидеть беду и пересечь границу, которую ранее нарисовал тонкой веткой Тэ, разделяя ствол дерева пополам с обоих сторон. Мог бы хоть что-то сделать, но я был слишком мал или слишком глуп, потому что расспросами разжег бурю, потому что надавил на больное, вскрыл люк, срывая надпись «опасно для жизни, идиот». Ответил мне  лишь скрип зубов и костей. И я слишком поздно почувствовал волну разрядов, слишком поздно подскочил, за дерево заглядывая, слишком поздно кровь на голых тонких  ногах омеги  заметил, что затекала и на живот, дикими пятнами расходясь на худых бедрах, слишком поздно протянул руку. Потому что вокруг Тэ уже поднимались предметы, травы настороженно лезвием становились, пропуская через сладкий свой сок в жилах молнии летальные. Сам же парень просто сидел на земле, сжимая кулаки всё сильнее. Совершенно голый словом сидел на мокрой земле после ливня, спиной тёрся об колючий ствол, меж сведенных коленей зажимая несколько облетевших листочков. После резко подорвался в воздух, швыряясь меж кислорода в стороны разные, позвоночник неестественно выгибая и роняя слезы в задушенном  крике. После из глаз потекла кровь, застывая не в комки, а в камни превращаясь, скатываясь и царапая сияющую солнцем диким кожу. Вены начали шевелится под шелком кожи,  по змеиному извиваться и шипеть будто, разрывая и треская свою обитель телесную. Свет вспышками усиливался и камни всё сыпались сверху. Чон, закинув голову наверх, тянулся к телу в высоту, но он был слишком мал или слишком глуп. Во всяком случае безрезультатные попытки выматывали и спина собственная начала ныть и руки стали опускаться. Но как только Чонгук прикоснулся пальцами к своему бедру, мышцы сжались. Ладонь замерла в одном положении, плотно сжимая и сдавливая кожу и мышцы ноги, кровоток нарушая. Альфа вскрикнул, упав наземь, продолжая ощущать электричество под кожей выбитое, боль в ноге и резкую недвижимость, непослушность руки. Луна освещала совсем плохо, но Чон был уверен, что штаны разорваны и расцарапаны, как и место ожога в форме ладони. Тряска в теле прекратилась, как только Тэхен упал мешком грузным на Чонгука, куклой шатаясь и сползая безвольно. «Только не умирай!», — первая мысль Гука. «Живи ради мести», — вторая мысль Гука. «Живи ради Вихена», — последняя мысль Гука, которая щёлкнула и в белоснежной голове. Тэхен подскочил  на ноги, убегая быстро, как ветер в сторону поселения. После кровь уже не превращалась в камни. Потому что была не из глаз.  Потому что не омежья она была. Потому что труп болтался не в воздухе, а на полу дома. С осколком в груди и вспоротой грудиной выше. Плач, вой окутывали Тэхена, хотя на деле была тишина гробовая. Вихен сидел рядом. Закрывая лицо в кровяных подтеках челкой. Собственных кровяных  слез. Омега же сидел перед телом некогда своего отца, доковыривая ногтем плоть. -Животное, не возвращайся больше никогда…ты согласен со мной, Вихен? , — Тэ резко развернулся на своего брата близнеца, осматривая того стеклянным взглядом недвижимым, в воздухе на когте удерживая кусок мяса кровавого, теплого даже и влажного до скукоживания пальцев рук. -Ви...хен?, — по слогам голосом робота, повторял Тэ, в то время, как зрачки его сужались, руки сами по себе в кулаки сжимались, вспарывая несколько вен безобразными когтями с запекшейся местами и теплой кровью. Злоба, боль и предательство от того, кого любил всем сердцем и ждал. Каждый день ждал, потому что обещание о возвращении помнил. Потому что поводов не верить, сомневаться в родном отце — никогда не было. Только вместо цветочка в руки после долгого отсутствия, тебе вставляют пенис в девственный проход. Только вместо слез радости, на теперь уже чужом лице, наслаждение животное. Только вместо объятий крепких и теплых, синяки на бедрах и шрам глубоко внутри. И не только в сердце или среди разорванных мышц, глубоко в сознании. Капкан захлопнулся со всем светлым, выпуская истинную боль, печаль и разочарование. Превращая их в чистейшее электричество, отражаясь под венами навсегда солнечным свечением и в глазах застывшей черной молнией среди желтого яда обиды. Слезы у близнецов, как и сердце — одно. Когда приступ у Тэхена, Вихен со щек яростно стирает кровавые слезы. Когда у Тэхена недотрах, Вихен становится виноватым. Потому что если нет сексуальной связи, прерывающий в мозгу воспоминания об отце и той ночи на светлые и горячие, то у Тэхена приступ. Они связаны не только теперь родством, но и сердцем, смертью, начавшей жизнь двух разных близнецов в одну. Альфа — старший брат и омега — младший связаны метками, как природными, так и собственными. Те красуются у основания шеи глубокими укусами розоватыми. И пожалуй эта слишком странная и аморальная связь самая красивая, величественная и идеальная за пережитую Чонгуком волокиту мрака. Она стала светлой жилой, открывшей детские глаза, она преподнесла обязательства заботы. Потому что Тэхен обидчивый и нежный до чёртиков. Потому что Чонгук обещал Вихену. Потому что был слишком глуп или мал, не помог, не заметил, не понял, не спас, переворачивая, отзеркаливая в голове save me на i'm fine