Exiled

      Белый снег укрывал землю под высокими соснами. В безоблачном небе светило солнце, но тепло его лучей не достигало земной поверхности. Этим безветренным утром было тихо. Так тихо, что можно было расслышать отдаленные звуки с территории Двуногих.       Но эта тишина была нарушена, когда морозный воздух прорезал яростный кошачий вопль.       Вопль принадлежал крупному черному коту с медно-рыжими полосами и пятнами, по своей форме напоминающими языки пламени. Издав его, кот прижал уши и досадливо зашипел.       К нему подбежала трехцветная кошка с густой шерстью. — Тише ты, Корневёрт! — шепнула она, выдыхая теплый пар из пасти, — Ты же распугал тут всю дичь. — Плевать! — в бешенстве взревел Корневёрт, — Мы ничего не поймали, хотя охотимся с самого рассвета! Неужели до сих пор не ясно, что мы только зря время теряем?! — Может, мы бы и поймали что-нибудь, если бы ты был потерпеливее и не выл, как ненормальный. Тебя, наверное, во всех племенах было слышно! Корневёрт фыркнул, резко развернулся и потрусил в сторону лагеря, оставив кошку позади. Он был зол на себя, на Голые деревья, на дичь. Он был так зол, что почти не чувствовал, как холод снега щиплет подушечки его лап.       Едва он продрался сквозь ежевичные плети, надежно скрывавшие вход, как к нему навстречу кинулся бурый кот с торчавшей во все стороны шерстью. Корневёрт едва сдержался, чтобы не застонать. «Ох, предки, Ельник! Только тебя мне не хватало!» — Корневёрт! — завопил Ельник, — Ты не представляешь! Гвоздика ждет котят! Моих котят! — Очень вовремя, — процедил Корневёрт. Гвоздика была подругой Ельника. Будучи старшим оруженосцем, бурый кот засматривался на молодую воительницу, которую только недавно посвятили. Воительница долго не удостаивала его своим вниманием. После посвящения Ельника в воители, Гвоздику отправили в патрулирование вместе с ним. Конечно, была еще парочка воителей, но Гвоздику смущало именно присутствие Ельника, который был без ума от нее: ей не хотелось, чтобы коты загадочно хихикали, косясь на них. Сначала кошка старалась не обращать внимания на новоиспеченного воина, но Ельник завел разговор. Гвоздике казалось невежливым молчать в ответ, и ей пришлось нехотя поддержать беседу. Закончилось все тем, что молодые коты вернулись в лагерь, рассказывая друг другу байки о племенах и хохоча на весь лес. После этого оба сближались все больше и больше, и вот результат: перед Корневёртом стоит счастливый отец и улыбается во всю ширь своей пасти. От радости он даже не заметил раздражения Корневёрта. — Ну разве это не прекрасно? — заговорил Ельник, — В племени скоро будет пополнение! — Это было бы прекрасно, если бы не один нюанс. Пора Голых деревьев наступила слишком рано! — прорычал Корневёрт, — И твои котята, скорее всего, родятся в самый ее разгар! Ельник дернул хвостом, беспечно пожал плечами. — Рано началась, рано и закончится. — А вдруг не рано?! — возмущенно мяукнул Корневёрт, — А вдруг поздно? Кто вообще заводит котят к Голым деревьям?! Ты хоть в курсе, что племя голодает? Как мы сможем прокормить твоих котят? Как ты можешь быть таким жабоголовым? Твоя наставница не передала тебе хоть капельку рассудительности и мудрости?! — Слушай, если ты не рад… — злобно начал Ельник, но запнулся, заметив, как в лагерь заходит трехцветная кошка с хилой мышью в пасти. Его вздыбленная шерсть разгладилась, глаза вновь прояснились; кот понесся навстречу прибывшей: — Смола! У меня радостные вести! Корневёрт закатил глаза. Совсем этот Ельник спятил, что ли? У него на уме только любовь и котята. Кто будет кормить племя?       Воитель хмыкнул, заметив в глазах Смолы отражение собственного раздражения. Так он и думал. У Смолы есть голова на плечах. Почти всегда она поддерживала мнение Корневёрта. И сейчас, конечно же, поддержала.       Кошка положила мышь в кучу дичи и что-то сказала Ельнику. До Корневёрта долетели только некоторые обрывки ее слов, среди которых он различил «Жабоголовый» и «Голые деревья». Ха, ну кто бы сомневался? Молодец, Смола, правильно!       Кот отвернулся и побрел в воинскую палатку. Злоба на самого себя еще не прошла. Племени нужна еда, а он так ничего и не поймал. Даже его сестра притащила мышку! Мышка была совсем хилая, но это было лучше, чем ничего.       Корневёрт улегся на подстилку, свернувшись калачиком и накрыв нос своим длинным пушистым хвостом. Он закрыл глаза и попытался вздремнуть, но сон не шел. В голове метались навязчивые мысли: «Голод… мало дичи… неудачная охота…» Неудачная охота! Корневёрт снова вскочил на лапы. От раздражения он не знал, куда деться. Ведь он же мечтал стать лучшим воином Теней, а вместо этого он возвращается в лагерь с пустой пастью! Так нельзя. И плевать на Голые деревья, племени нужно что-то есть, а что оно будет есть, если каждый воитель будет возвращаться с охоты пустым?       Тихо зарычав на самого себя, воитель рванулся прочь из палатки. Не замечая никого, он побежал к выходу из лагеря. — Ты куда? — крикнула ему вслед Смола. Корневёрт пропустил ее вопрос мимо ушей и выскочил в лес. «Я буду охотиться до тех пор, пока не наловлю достаточно дичи хотя бы для того, чтобы остаться довольным собой!»

***

Корневёрт несся по снегу за удирающей белкой, напрягая мышцы, отталкиваясь от земли мощными лапами. Снежный покров был небольшим, но вскоре после того, как кот ушел на охоту, небо начали потихоньку застилать облака. Теперь уже вечерело, а небо было полностью затянуто тучами. «Скоро будет снегопад, — думал Корневёрт, — Надо покончить с этой белкой и возвращаться…» Он прыгнул, надеясь достать до дичи, но промахнулся, при этом проехавшись мордой по снегу. Белка взлетела на сосну, уселась на нижней ветке и сердито застрекотала оттуда. — Аааарррх! Проклятье! Корневёрт, шипя от досады, поднялся с земли, отряхнул шерсть и посмотрел на упущенную дичь. «Когда же я научусь во время охоты не думать больше ни о чем, кроме самой охоты?! Тупой невнимательный ком шерсти! Жабья башка! Смотри, где твоя добыча, смотри!» Стрекотание белки показалось ему насмешливым, и это злило его еще больше. Кот присел и напряг задние лапы, желая допрыгнуть до ветки и сбить оттуда добычу, но, подумав, выпрямился снова. «Даже самая нижняя ветка слишком высоко, чтобы я смог до нее достать. Кроме того, белка успеет ускользнуть. Пытаться что-то с этим сделать теперь — безумие... раньше надо было, Корневёрт, раньше! Идиотина». Кот изо всех сил полоснул когтистой лапой по стволу дерева, выплескивая свою злобу. Затем он неторопливо развернулся и побрел раскапывать то, что смог наловить. По дороге к временному месту хранения добычи Корневёрт все-таки почуял запах мыши. Он остановился и принюхался тщательнее, чуть приоткрыв пасть. Кот покрутил головой и смог различить темную шубку на снежном фоне. Мышка сидела неподалеку от своей норы, умывая мордочку. «Опа! Ну, зря ты выбралась на поверхность, дурочка». Медленно переставляя лапы и слегка приподняв хвост над заснеженной землей, Корневёрт начал подкрадываться к добыче. Он вовремя заметил сухую ветку, на которую уже собирался поставить лапу, и обошел ее. «Ха! Нет уж, на этот раз я не промахнусь!» Когда расстояние между ним и мышью сократилось достаточно для прыжка, Корневёрт кинулся. Он четко накрыл мышь своими огромными лапами и торжествующе завизжал. Зверек с писком попытался сопротивляться, но Корневёрт с удовольствием придавил его лапой. Мышь хрипло заверещала. Кот надавил еще сильнее, до тех пор, пока та не перестала шевелиться. Потом он схватил ее зубами за хвост и подбросил вверх. Перевернувшись на спину, он схватил ее лапами и снова подбросил. Полузадушенная мышь упала на снег, и Корневёрт, играя, стал катать ее лапами из стороны в сторону. Поймал добычу все-таки, поймал, пойма-ал! Внезапно мышь пришла в себя и кинулась к норке, но кот оказался быстрее. Немедленно среагировав, он подскочил к норке, отрезав добыче путь к отступлению, и снова накрыл мышку лапой. Врешь, не уйдешь. На макушку Корневёрта упала снежинка. «Начинается снег. Пора возвращаться», — подумал кот. Он наклонился и, наконец, окончательно задушил мышь. Облизнувшись, кот взял ее за хвост и пошел раскапывать остальную дичь. Удачная охота на мышь послужила ему целебным бальзамом на сердце после провала с белкой.

***

Корневерт вернулся в лагерь с двумя костлявыми мышами и тощей сойкой. Более сытной добычи не найдешь сейчас в лесу. Он положил добычу в общую кучу и направился в палатку, даже не перекусив. В палатке, свернувшись в клубок, лежал Ельник. Смолы не было. — Добрая охота? — спросил Ельник. — Не то, чтобы совсем, — зевнул Корневёрт, укладываясь на подстилку, — Вся дичь дохлая, в ней очень мало мяса. Смола не приходила? — Нет. Её не было примерно с тех пор, как ты ушел. — То есть, она опять ушла одна? — Да. Корневёрт задумчиво пошевелил усами. С недавних пор Смола стала надолго пропадать из лагеря. Не может быть, чтобы все это время она охотилась. — Ты бы отнес Гвоздике поесть. Раз уж она носит котят, то должна быть сильной ради них, — сказал Корневёрт, то ли желая загладить свою вину за грубость по отношению к Ельнику, то ли пытаясь отвлечься от мыслей о Смоле. Скорее, он и правда лишь пытался отвлечься, но... Но тщетно: все его мысли возвращались к сестре. Придется думать. Думать и разбирать все соображения по кусочкам, пока не будет достигнут какой-нибудь результат или вывод. Обычно только так Корневёрту и удавалось избавиться от навязчивых мыслей. — Я уже относил ей мышь Смолы, — пробормотал Ельник, — Она откусила пару кусочков и сказала, что больше не хочет. Сказала, что мышь нужнее воинам, потому что они защитники племени. — Глупости! — фыркнул Корневёрт, лихорадочно подбирая слова на ответ. Он уже жалел, что начал разговор о Гвоздике, — Она Королева, и носит под сердцем таких же защитников. Ей нужно хорошо питаться. «Вот. Красиво сказал!» — Я постараюсь ее уговорить, — вздохнул Ельник, — Но… Он не успел закончить. В палатку заглянула Узкоушка. — Ельник, мы идем в пограничный патруль, — доложила она, — Ты идешь с нами. «Ну слава Звездному племени, - подумал было Корневёрт, надеясь, наконец, остаться наедине со своими мыслями и хорошенько подумать обо всей этой ситуации со Смолой, но, как назло, нужные мысли испарились, пока он подбирал ответ Ельнику, - ...тьфу! Ну вот тебе и отвлекся». Ельник встал и направился к выходу. — Я постараюсь уговорить Гвоздику, — повторил он, оглянувшись на Корневёрта через плечо.       Корневёрт задумчиво проводил брата взглядом. Он был таким худым… Да и сам Корневёрт был не лучше. Он старался есть как можно меньше, чтобы хватало всем соплеменникам, и частенько от голода у него кружилась голова. Кот устроился поудобнее и закрыл глаза, пытаясь отбросить все, что крутилось у него в голове. Он очень устал на охоте. В его животе громко заурчало, но усталость взяла свое, и вскоре Корневёрт провалился в сон. Ему снились жирные белки, которых он стряхивал с дерева. Белки падали прямо ему в пасть, и он ел их, ел, жевал, глотал прямо с костями и громко мурлыкал от удовольствия...