Exiled

С тех пор, как Корневёрт узнал, что Смола ходит на территорию Двуногих, прошла четверть луны. Воитель заставил сестру рассказать обо всем Ельнику. Ельник был возмущен, долго шипел и плевался, но поклялся хранить все в тайне. Несколько дней полосатый кот обходил Смолу стороной, косо смотрел на нее и почти не разговаривал с ней, но затем все встало на свои места. Смола изредка продолжала бегать к Багире, что буквально выводило Корневёрта из себя, но Ельник, как отходчивый кот, относился к похождениям сестры нормально, и всегда успокаивал вспыльчивого братца. — Да ладно тебе, Корневёрт, — говорил он, — По крайней мере, хоть один кот нашего племени не мучается от голода так, как остальные. — Вот именно, что один из нас не испытывает этих мук! — рычал в ответ Корневёрт, — Это несправедливо! Пока племя сходит с ума от голода, наша сестрица набивает брюхо подачками Двуногих и мило мурлыкает с подружкой! Это вне закона! — Пока она сохраняет преданность племени, все в порядке. Смола охотится, участвует в патрулях и работает усерднее, чем кто-либо. Разве это — не плата за ее проделки? Но Корневёрт не был согласен с убеждениями Ельника. Откуда такая уверенность, что Смола не делит свою преданность между племенем и Багирой? Если случится беда, на чью сторону она встанет? Можно ли верить ей? Да и вообще, он считал, что трудится ради племени лучше Смолы, но за это не получает ничего, кроме мучительного голода и страданий. Даже родной брат не замечает его усилий! Более того, ему не давал покоя лисий лай по ночам. «Неужели Грозовые так ничего и не предпримут, чтобы избавиться от этого?!»

***

В одно холодное утро Корневёрта разбудили вопли снаружи. Воитель еле-еле разомкнул слипающиеся глаза. У него сильно кружилась голова. Вчера он ничего не ел, отдал последнюю мышь Гвоздике. Воин сел и потряс головой. Расплывчатые изображения перед его глазами, наконец, слились воедино, и кот огляделся. Палатка была пуста. Вопли не прекращались. Корневёрт выполз наружу, сонный и голодный. У входа в лагерь толпилось почти все племя. Коты галдели, шипели, орали; их шкуры сливались воедино, Корневёрт не мог понять, где кто, и что происходит. Внезапно ему в нос ударил сильный запах Грозового племени, и это в момент разбудило его. Воитель вскочил на лапы и кинулся к толпе. — Что такое? На нас напали?! К нему подбежала Пестробока, возбужденно помахивая хвостом. — На Грозовое племя напали! К нам за помощью прислали воителя, представляешь? И это после всех-то обвинений мы должны им помогать! — Вот-вот! Почему они не обратились к другим племенам, которые не «обижают их оруженосцев» и не «воруют дичь»? — проорал Мухолёт. — Ха! Да кто в здравом уме вообще станет связываться с Грозовыми? Особенно когда своих проблем полно! Наверное, все племена им отказали, вот они и унизились до того, чтобы приползти аж к ужасному племени Теней, — ответила Пестробока, проговорив последние слова с особой иронией, кривляясь и корчась, отчего Мухолёт сдавленно захихикал. — А где Шипозвёзд? — поинтересовался Корневёрт. Новость о битве взбудоражила его. Пестробока раскрыла пасть, чтобы ответить, но тут на камень собраний взлетел Мрачнохват. — Тихо! — зычно крикнул глашатай. Племя продолжало галдеть еще некоторое время, но постепенно замолкло. По рядам воителей пронеслись шепотки. «Что он себе позволяет?» «Он не предводитель!» «Какое право он имеет находиться на валуне?» «Шипозвёзду бы это не понравилось!» Мрачнохват не обратил на них внимания. Он обвел глазами воинов и заговорил: — Коты племени Теней! Грозовому племени нужна помощь. Их лагерь был разгромлен двумя лисами, спасавшимися от кота. Племя ахнуло. «Кота?! Это какой должен быть кот, чтобы обратить в бегство двух лисиц?» — озадаченно подумал Корневёрт. Мрачнохват сразу же дал ответ на его мысленный вопрос. — Не спешите удивляться! Это был довольно мощный кот. По крайней мере, так его описал один из воителей Грозового племени… — глашатай взглянул на израненного трясущегося кота, окруженного сумрачными воинами, и жестом хвоста пригласил его занять место на валуне. Корневёрт тут же узнал одного из патрульных, с которыми он столкнулся на Гремящей тропе. Грозовой воитель немного помедлил, а затем сделал неуверенную попытку вскочить на камень, зацепившись передними лапами за вершину. Его лапы тряслись от слабости и боли в кровоточащих ранах, но с помощью Мрачнохвата Грозовой все-таки забрался на камень, устроившись рядом с глашатаем. Тот кивнул, позволяя ему говорить. — Это… это был мощный зверь, больше лисицы… — робко, но торопливо начал воин. Его голос дрожал и срывался, а хвост был опущен и прижат к задней лапе: коту явно тяжело было найти в себе смелость выступать перед целым враждебно настроенным племенем, — М-мы ничего не подозревали, но н-наши патрульные… они вернулись очень рано, почти сразу после ухода, и… — кот сглотнул, — И принесли вести о двух лисах, направляющихся к нашему лагерю. Мы не успели собраться… м-мы не были готовы… в лагерь ворвались две лисы… мы хотели дать им бой, но они будто были напуганы. Они стали метаться по лагерю, сбивая с лап котов, разнося все на своем пути… а затем появился… тот кот. Он был разъярен. Мы не сразу поняли, что он преследовал лисиц, нашей целью было прогнать их всех, пока они не уничтожили наш лагерь, н-но… тот кот… лисы убежали, мы окружили его, пытаясь отогнать к выходу из лагеря, но... великое Звёздное племя, все плохо! Он убьет всех наших воинов, пожалуйста, скорее, у нас нет времени! Медоус, внимательно слушавший рассказчика, поднял голову и громко спросил: — Как выглядит кот? — Большой, пушистый, с большими и мощными лапами, кисточками на ушах и коротким хвостом, — быстро и сбивчиво объяснил Грозовой воин, — Скорее же!.. дайте хоть какой-нибудь ответ! — На Грозовое племя напала рысь, — сказал целитель, — Опасно с ней связываться, Мрачнохват. Мрачнохват снова взял слово. — Давайте не будем скрывать: все мы ослаблены голодом! Коты не могут совладать с разъяренными хищниками, и на месте Грозового племени кому угодно может понадобиться помощь, — глашатай набрал побольше воздуха в грудь, — Шипозвёзда здесь нет, поэтому сейчас ответственность за вас беру на себя я. Итак… — Так где Шипозвёзд? — шепотом спросил Корневёрт. — Он, Узкоушка и Ельник с Багроцветом пошли за пределы территории в поисках добычи, — так же шепотом ответила Пестробока. — А… Смола? — Недавно ушла. Сказала, что поохотится неподалеку, но скорее всего, увязалась за ними. Ты же знаешь ее! «Угу… лучше, чем хотелось бы», — сердито подумал Корневёрт, но промолчал, вновь устремив внимание на Мрачнохвата. — Мухолёт, Пестробока и Корневёрт! — выкрикнул глашатай. Корневёрт вздрогнул, услышав свое имя, и почувствовал, как рядом напряглась его мать. — Что? Что нужно делать? Мрачнохват недовольно посмотрел на него. Корневёрт прижал уши, поняв, что только что прослушал важную информацию. — Мы идем помогать Грозовому племени. Корневёрт не успел опомниться, как глашатай махнул с валуна и приземлился рядом с ним. — Что?! Мы ослаблены не меньше, чем любое другое племя! — возмутилась Пестробока, и некоторые Сумрачные коты завыли, соглашаясь, — С какой стати мы должны рисковать собой ради кого-то?! — С такой, что если бы на месте Грозового племени было племя Теней, ты бы по-другому заговорила, — прошипел Мрачнохват, поворачиваясь к Пестробоке, — Мы не должны забывать о взаимовыручке. Издавна под звездами жило четыре племени, и нельзя позволить одному исчезнуть. — Но почему именно мы? Они только недавно обвиняли нас во всех грехах, а теперь смеют просить помощи! — Будьте выше этого. Все вы. Считайте это шансом племени Теней показать свое благородство. Пусть это послужит Грозовым уроком, — Мрачнохват вздернул голову, — За мной! — рявкнул он и обернулся к дрожащему посланцу, — А ты пока оставайся в нашем лагере. Медоус позаботится о тебе. Глашатай взмахнул хвостом и кинулся к выходу из лагеря. Названные воители последовали за ним. За их спиной некоторое время негромко раздавались недовольные решением Мрачнохвата голоса и голос Медоуса, пытавшегося успокоить племя. По мере удаления от лагеря голоса утихли. «Я хочу есть, — думал Корневёрт на бегу, его мысли путались, — Я очень сильно хочу есть… но не менее того я хочу опробовать на рыси остроту своих когтей! Жаль, что ее нельзя съесть… а вдруг можно?» Бок о бок с ним бежала Пестробока, ее шерсть соприкасалась с шерстью Корневёрта. Воитель покосился на мать. На ее морде была мрачная решимость. Она не понравилась Корневёрту. «Она выглядит так, будто сегодня наступит конец племен!» Патруль пересек тоннель под гремящей тропой и вступил на территорию Грозового племени. По мере приближения к лагерю, становилось все лучше и лучше слышно отчаянные визги котов и злобное шипение лютого хищника, леденящее душу даже самого сурового воина. Наконец, Мрачнохват молнией влетел в грозовой лагерь, издав воинственный вопль. Сумрачные коты с боевыми кличами последовали за своим глашатаем. Поляна была усеяна окровавленными кошачьими телами и остатками палаток. К скале, окруженная грозовыми воинами, прижималась кошка размером с большую собаку. Она тоже была вся в крови, с нее клочьями свисала ободранная шерсть, но хищница явно не собиралась сдаваться. Ее голодные глаза метали безумные искры. Глядя на чудовищные когти и оскаленную пасть рыси, Корневёрт невольно вздрогнул. Он и его соплеменники присоединились к цепочке, окружавшей рысь, но никто из котов не рисковал вступать в схватку с ней первым. Вот один грозовой воитель не выдержал. Пронзительно завизжав, он кинулся на рысь. Большая кошка резко занесла когтистую лапу и отшвырнула воителя в сторону. «Ему повезло, что она не распорола ему брюхо!» — Корневёрт поёжился. Он был не из слабонервных, но ему все же было не по себе. Раззадоренные попыткой соплеменника, грозовые воители всем составом пошли в наступление. Корневёрт ринулся за ними. Рядом с ним побежал Мухолёт, а с другой стороны — Мрачнохват. Пестробоки не было видно. Это была явно не первая попытка Грозовых атаковать рысь в команде, каждый кот был ранен или потрепан. И Корневёрт понял, почему ни одна из попыток до сих пор не увенчалась успехом. Рысь с поразительной скоростью отбивалась от наседавших на нее котов обоими передними лапами, не забывая пользоваться клыками тогда, когда лап уже не хватало. Никто из воителей всех племен не смог бы сравниться в бою с таким хищником. Корневёрт заметил, как рысь подмяла под себя сразу двух воителей, и поспешил им на помощь. «В конце концов, мы пришли помогать Грозовым…» Чтобы подбодрить самого себя, воитель испустил громогласный мяв. С выпущенными когтями он кинулся на рысь сбоку, вцепился и почувствовал, как та резкими движениями туловища пытается сбросить его с себя. Воитель не отступил. Цепляясь за ее шкуру еще крепче, вонзая когти еще глубже в ее мех, стараясь рвать его и оставлять проплешины, Корневёрт стал карабкаться на спину, а затем — к морде рыси. «Если мне удастся ее ослепить — это ее ослабит!» Кот почти дополз до шеи большой кошки, как вдруг рысь извернулась и схватила его. Корневёрт рванулся было, но полностью увернуться не смог. С ужасом воин почувствовал челюсти, прокусившие его кожу и сомкнувшиеся на загривке. Его пронзила дичайшая боль. «Если бы я не дернулся, она бы перекусила мне шею!» Воитель задергался в пасти у рыси. Со стороны кто-то налетел прямо на морду хищнице. Рысь пошатнулась и разомкнула челюсти. Корневёрт свалился ей под лапы. Подняв голову, он увидел свою мать, повисшую на шкуре большой кошки. Пестробока тоже посмотрела на сына и ободряюще кивнула ему. Усмехнувшись, кот откатился в сторону и поднялся на лапы, превозмогая ослепляющую боль. Он поднял голову и вдруг встретился взглядом с каким-то котом. Кровь на коте не помешала воителю разглядеть рыжую шерсть с белыми отметинами. Корневёрт тут же узнал Лисохвата. Лисохват тоже узнал его. Это было видно по его недоброму прищуру. Это продлилось всего мгновение. Затем Лисохват отвернулся и кинулся в бой с рысью. Корневёрт помедлил. «Интересно, где же Ледолап?.. ладно, это неважно!» Воитель встряхнулся и пошел в атаку. Среди множества яростных воплей и бешеного рычания рыси выделился чей-то голос: — Большой кот намерен драться до конца! Мы не избавимся от проблемы, пока не убьем его! Корневёрт, не медля, кинулся к горлу рыси. Ему удалось вцепиться в него, но радоваться было рано: зубы кота не могли прокусить толстую шкуру зверя. Весь рот Корневёрта заполнила густая шерсть большой кошки. Он пытался не соскользнуть, стискивая челюсти все крепче и крепче. Рысь сражалась с воителями, почти не обращая внимания на повисшего на ее горле кота. Она была вся в ужасных ранах, но это не мешало ей держаться молодцом. «Вот это сила воли…» Отбившись от очередного наседавшего на нее воителя, рысь встала на дыбы и резко тряхнула головой. Корневёрт не удержался и сорвался с ее горла. Тут же он был придавлен мощной лапой. Рысь приблизила к нему свою оскаленную морду, и кот зажмурился. Но тут давящая тяжесть исчезла, послышался истошный визг, который резко оборвался. На морду Корневёрта брызнуло что-то теплое. Воитель судорожно вздохнул и открыл глаза: рядом с ним валялось окровавленное тело какого-то воителя, изувеченное до неузнаваемости. Один его глаз заплыл кровью, а другой закатился. Пасть воителя была раскрыта, обнажая клыки, один из которых был сломан. Корневёрт невзначай взглянул на его живот и вздрогнул, увидев его распоротым. Словно в оцепенении, воитель смотрел на кишки, разбросанные вокруг их бывшего обладателя, на обнаженные ребра. Погибший выглядел как дичь по сравнению с рысью. Как белка или мышь, которую разорвали, чтобы съесть. Корневёрт сам не понимал, что он чувствует. Его вдруг охватило какое-то странное спокойствие и желание, непонятное ему самому. В его животе неприятно заныло, пасть наполнилась слюной, кот потянулся к мертвецу, но тут другой визг заставил воина прийти в себя. Какая-то кошка визжала до хрипоты и не умолкала ни на мгновение. Корневёрт похолодел. Да это же… «Пестробока!!» Воитель подорвался с земли. Рысь бешено трясла Пестробоку, держа в пасти ее голову. — Не-еет!!! Прочь, от моей матери! Охваченный яростью и ужасом, Корневёрт набросился на рысь, осыпая ее градом ударов. Краем глаза он заметил, как Лисохват ухмыляется, стоя в стороне. «Помоги же мне! Сейчас мы в союзе! Прошу тебя, помоги!» — Корневёрт бросил умоляющий взгляд на грозового воина, но тот лишь хмыкнул. Корневёрт содрал коготь, поморщился от боли, но не остановился и, изнывая от отчаяния и страха, чувствуя, как время и шансы стремительно истекают, продолжил запускать когти и клыки в рысь, шипеть и кричать: — Нет! Нет! Нет! — он уже не видел, куда бьет, атакуя слепо, и его же собственные крики доносились до него будто бы со стороны, — Отпусти ее! Отпусти! Отпусти ее, тварь! Отпусти мою мать!! Но все было тщетно. Рысь была увлечена Пестробокой. Она трясла кошку, а та визжала от боли и страха. Но вот рысь в запале крепче сжала челюсти. Послышался короткий хруст. Тело Пестробоки шлепнулось на землю чуть поодаль. Корневёрт сразу помчался к матери. — Пестробока! Пестробока, ты как? — подсознательно он уже понимал, что все кончено, но не хотел в это верить. Он не мог в это поверить! Пестробока лежала на животе, ее лапы были раскинуты, а голова повернута под неестественным углом. На ее морде застыл безмолвный крик, отчего Корневёрт чувствовал, будто сотни тысяч маленьких шипов вонзаются в его лапы, хвост и сердце снова и снова. Кот упал рядом с матерью, прижимаясь к ней всем телом. — Пестробока!.. — воитель почувствовал подступающий к горлу ком, — Позовите целителя! Кто-нибудь! — Тупой комок меха, — презрительно процедил знакомый голос над его головой, — Она мертва, чем ей поможет целитель? Страшные слова едва не прибили Корневёрта к земле, все его тело стало тяжелым и будто не принадлежало ему больше, но воин с усилием поднял голову. Так и есть — над ним стоял Лисохват. На миг в душе Корневёрта вспыхнула ярость. — Ты… почему ты не помог ей? ПОЧЕМУ СТОЯЛ В СТОРОНЕ?! — взревел кот, чувствуя, как силы вновь покидают его, краски покидают его мир. Зачем злиться, зачем пытаться что-то доказать, к чему-то призвать? Разве в этом есть смысл теперь, когда его мать все равно мертва? — Так тебе и надо, — Лисохват расплылся в ухмылке, — За нашу дичь и за моего оруженосца! — Разве все это сопоставимо с жизнью?.. - прохрипел Корневёрт. — Ты мне сразу не понравился, — Лисохват приблизил свою морду к морде Корневёрта, — Из тебя выйдет предатель, не иначе! — Но ведь Пестробока… она ни в чем не виновата ни перед кем из вас! Внезапно из-за спины Лисохвата выскочил Ледолап. Он подскочил к Корневёрту и полоснул его по щеке. — Вот тебе! — прошипел оруженосец, — Будешь знать! Сломленный горем, Корневёрт даже не стал отвечать на это. Он ненавидел чувствовать себя подавленным и беспомощным, но сейчас он чувствовал себя именно так. Его племя пришло помочь Грозовым, хотя могло бы этого не делать, и это — их благодарность? Воитель вспомнил, какой мрачной выглядела его мать перед боем. Не может быть, чтобы такие эмоции у нее вызвало раздражение из-за вынужденности помогать Грозовым. Неужели она предчувствовала свою смерть? Но она не должна была умереть! Не здесь! Не сегодня! Не так! Новый приступ ярости. Более сильный. Более мотивирующий. Корневёрт в бешенстве вскочил и завизжал так, что Лисохват и его оруженосец в испуге отскочили в стороны. Не помня себя, сумрачный воитель кинулся к рыси. От него не укрылось то, что большая кошка ослабла. Победа близка! «Я буду тем, кто нанесет тебе последний удар, блохастая тварь!» Корневёрт оттолкнулся задними лапами от утоптанного множеством чужих лап снега и, выпустив когти, полетел прямо на морду рыси. Вцепившись в хищницу, кот, не теряя времени, впился зубами ей в глаз. Рысь пронзительно взвизгнула, снег под ней окропила свежая кровь. Корневёрт почувствовал, как его жертва трясет головой, пытаясь сбросить его с себя. Боль и ярость придали рыси сил, совсем как Корневёрту. Корневёрт почувствовал, что если он не отпустит рысь, он сломает себе зубы. Воитель отцепился от большой кошки, спрыгнул на снег и хотел повернуться для новой атаки, но не успел. Его заднюю лапу, как раз ту, что когда-то атаковал Ледолап, пронзила боль. Корневёрт ощутил, как сильные челюсти смыкаются на его лапе, как ломают его кость. Боль ослепила его. В глазах потемнело. Рысь взметнула голову вверх; Корневёрт, зажмурившись от ужаса, полетел вместе с ней. Затем кот всем туловищем ударился обо что-то твердое, да так, что чуть не испустил дух. Голоса вокруг стали доноситься до него, будто издалека, будто сквозь толщу воды. Где-то совсем рядом Мухолёт прокричал: «Мрачнохват!», затем что-то еще, но Корневёрт уже не в силах был расслышать. Воитель приоткрыл глаза. Темнота после удара слегка отступила, но боль сковывала все его тело. Он не чувствовал своей задней лапы. Перед ним все плыло, но воин ясно заметил лежавшую на красном от крови снегу большую темную точку. «Рысь… мертва», — успел подумать кот перед тем, как все звуки исчезли, и все погрузилось во тьму.