Exiled

Тьма отступала, потихоньку унося с собой сильную боль в голове, сжимавшую виски. Корневёрт поморгал. «Что случилось?..» Тут же его живот стянула ноющая боль. «Хочу есть…» Воин хотел вскочить, но его лапы подкосились, а заднюю будто терзали лисьи клыки. Кот огляделся, и в недоумении осознал, что находится в палатке целителя. В ней еще хранился запах грозового воителя-посланца, которого, судя по всему, недавно отправили обратно в свое племя. Медоуса не было. И тут Корневёрт все вспомнил. Горечь утраты заполнила его сердце. Прежде Корневёрт никогда никого не терял, и даже не задумывался о таком исходе. И уж тем более он не предполагал, что битва с рысью унесет жизнь его матери… — Очнулся! Корневёрт поморщился от вопля, раздавшегося со стороны входа в палатку целителя. Запах Смолы ударил ему в нос. — Как ты? Как твоя лапа? — сестра подскочила к воину и зарылась носом в его шерсть, — Медоус только сейчас пустил меня к тебе! Я его уговорила… Корневёрт посмотрел на сестру, чувствуя боль и подступившую ярость, наполнявшую его от ушей до хвоста. — Ты… ходила к ней? — выдавил он. От долгого молчания в горле пересохло; его голос был надсадным и хриплым. — К Багире? Да, но клянусь звездами, я не знала, что все так… — Ты должна была остаться в лагере и пойти в бой вместе с нами! — голос Корневёрта надорвался. Он прокашлялся, и продолжил, — Ты должна была сдохнуть вместо Пестробоки! Она не заслужила, НЕ ЗАСЛУЖИЛА такого!! — Корневёрт… — Ты заслуживаешь смерти больше нее! — Корневёрт ужаснулся от своих же слов, но злоба, боль и отчаяние быстро подавили в нем родившееся было чувство вины, — Ты предательница, изменница! Ты мурлыкала с подружкой, пока мы проливали кровь! — воин чувствовал давящий ком в горле, глаза сильно щипало, — Пестробока могла бы быть жива, если бы ты была с нами!! — Корневёрт… — прошептала Смола, — Прошу тебя, потише… — НЕТ!!! — воитель выпустил когти, — Я тебя ненавижу, я тебя уничтожу! Смола отшатнулась. Корневёрт кинулся на нее, но задняя лапа помешала ему сделать удачный бросок. Воитель неуклюже развалился прямо под лапами Смолы. По его щекам потекли слезы. — Что тут творится?! — в палатку влетел Медоус. Смола безучастно посмотрела на целителя. — Корневёрт очнулся, — проронила она и вышла из палатки. Корневёрт лежал возле подстилки, содрогаясь от рыданий и судорожно вздыхая. Ему не хватало воздуха. Приступ бешеной ярости прошел. Осталась только боль. Медоус присел рядом с ним. — Корневёрт, послушай меня… Пестробоку нельзя было спасли. Даже если бы Смола пошла с вами... это была ее судьба, а судьбу, увы, не изменить. Не нам дано менять ее, понимаешь? «Хватит рассказывать мне сказки… каждый кот сам строит свою судьбу», — пронеслось в голове Корневёрта, но он смолчал. — Может, сейчас не лучший момент, но чтобы ты был готов... я должен сказать тебе кое-что, — продолжал Медоус, — Твоя задняя лапа… она сильно повреждена. Я клянусь, я сделаю все, но… — целитель замялся, — Корневёрт, мне очень жаль… Корневёрт напрягся. «На что он намекает?!» — Боюсь, ты не сможешь сражаться и охотиться, как полноценный воитель. Возможно, тебе придется переселиться в палатку старейшин. Мир едва не рухнул перед глазами Корневёрта. Он просто не поверил своим ушам. Он не думал, что сейчас может быть что-то еще хуже, чем смерть Пестробоки. Хотя он уже и сам не знал, что хуже. — Что ты такое говоришь, Медоус?.. — потрясенно прошептал он. Целитель опустил глаза и покачал головой. Корневёрт обернулся и посмотрел на свою искалеченную лапу. Его пальцы были растопырены в стороны, и он их совершенно не чувствовал. Только тупая боль, сковывавшая всю конечность. — Рысь перекусила тебе лапу, — тихо сказал Медоус, — Несколько дней тебе придется полежать в палатке. Тревожить лапу ни в коем случае нельзя. «Какой смысл?.. — отрешенно подумал Корневёрт, — Если мне придется коротать дни со стариками, какой смысл жить? Для чего? Для кого? Ведь я совершенно бесполезен…» Медоус с сожалением посмотрел на него. Корневёрт ненавидел, когда его жалели, но у него не было сил раздражаться. Он безучастно смотрел себе под лапы, не веря в происходящее, принимая все это за страшный сон и всей душой желая проснуться.

***

Корневёрт с ворчанием перевернулся на бок. В глаза ему ударил солнечный свет. Кот приподнял веки, но тут же зажмурился, ослепленный солнцем. — Доброе утро, — сказал ему Медоус, входя в палатку, — Я принес тебе поесть. Корневёрт снова приоткрыл глаза. На этот раз яркий свет загораживал целитель. В его пасти болталась тощая землеройка. — Может, отнести ее Гвоздике? — неуверенно пробормотал Корневёрт, борясь с неописуемым чувством голода. — Я заставил ее съесть полевку, — Медоус опустил дичь перед Корневёртом, — Не беспокойся за это. Лучше беспокойся за свою поправку. Чтобы вылечиться, тебе нужно питаться. «А смысл? Я все равно никогда не вылечусь до конца», — печально подумал Корневёрт. Он впился зубами в ледяное тело землеройки. Придерживая еду лапами, Корневёрт рвал ее на куски, громко чавкая, и пытался проглотить как можно больше. Он почти не пережевывал пищу, ему не хватало терпения на это. Он быстро разобрался с землеройкой, но не утолил своего голода, а лишь почувствовал его еще острее. — Я уберу кости, — сказал Медоус, нагибаясь, чтобы поднять объедки, — Кстати, теперь тебе можно потихоньку ходить. Разминай лапы, но не перетрудись. Корневёрта захлестнула радость и надежда. А может быть, он сможет прекрасно служить племени и будучи хромым? Да и будет ли он вообще хромым? Лапа больше не болела так сильно! — Тогда давай я сам уберу кости! — предложил воитель, — Хоть какое-то дело сделаю. Медоус оценивающе посмотрел на него. — Хмм… попробуй встать. Корневёрт хотел привычно вскочить, но его поврежденную лапу тут же обдало нестерпимой болью. Воин зашипел и опустился на подстилку. Отсутствие боли в покое было обманчивым… «Ладно, вторая попытка!» Корневёрт поджал лапу и медленно поднялся, опираясь на три здоровые. Шатаясь, он сделал шаг по направлению к Медоусу. Его конечности, так долго не знавшие движения, ныли. Воитель попробовал опереться на больную лапу, но ее снова обожгло болью. Корневёрт зарычал сквозь стиснутые зубы. Медоус глядел на него прищуренными глазами. Корневёрт бросил быстрый взгляд на целителя, и, поджимая лапу, сделал еще один шаг. Каждое движение давалось ему с трудом, но воин превозмогал боль. Он не должен быть слабым. — Ладно, — медленно проговорил Медоус, — Иди, выноси объедки. Но будь осторожен с лапой. И... желательно тебе не отходить далеко от моей палатки. Корневёрт перевел дух. Наклонившись, он подобрал кости и вышел наружу. Как только он ступил на снег, подушечки его лап, полчетверти луны пребывавшие в тепле, обожгло холодом. Кот остановился, заново привыкая к забытым ощущениям. Немного подождав, он вновь продолжил свой путь, игнорируя всех здоровающихся с ним котов. «И чего они на меня пялятся, будто я превратился в белку?!» — злобно подумал воин. И тут со стороны детской раздался голос Ельника. — Корневёрт! — радостно прокричал брат, подбегая, — Ты ходишь! Корневёрт закатил глаза и недовольно уставился на полосатого кота. — Ага, у меня это с детства! — прошамкал он сквозь стиснутые зубы, — К слову, мой рот занят другим, если ты не заметил. — Ну… я и не заставляю тебя мне отвечать, — ответил Ельник, направляясь вслед за братом. — Зачем ты за мной идешь?! — раздраженно рыкнул Корневёрт, истекая слюнями. Ему было очень неудобно говорить с занятой пастью. — Я не видел тебя столько времени, ты чего?.. — Ельник быстро огляделся и зашептал, — Кроме того, мне нужно поговорить с тобой. Корневёрт продолжил путь молча. Наконец, он добрался до Поганого места, закопал кости, и, когда дело было сделано, обернулся к брату. — Это опять насчет Смолы, да? — буркнул кот. — Нет! — глаза полосатого воина возбужденно сверкнули, — Я подслушал разговор Шипозвёзда и Медоуса! — И что? — проворчал Корневёрт, — Что ты как котенок? Чем тебя это удивило? Ельник придвинулся ближе к брату. — Прошлой ночью Медоус ходил к Лунному камню, — шепнул полосатый, — Я подслушал пророчество! — Ну, а мне-то до этого какое дело?! — рявкнул Корневёрт, теряя терпение. — Мне кажется, оно касается тебя. А вот это уже было интересно. Корневёрт подался вперед и в любопытстве насторожил уши. — Так-так? И? — Там было что-то про корни, которые душат тени… что-то… про корни и тени. Корневёрт даже поперхнулся. Такое пророчество — и Ельник забыл его! — Серьезно? Ты не запомнил? — Сейчас! — Ельник сосредоточенно наморщил лоб, — Корни… тени… а! — он посмотрел в глаза Корневёрту и медленно произнес, — Корень будет вывернут там, где берет свое начало новая тень. — И где же здесь корни, которые душат тени? — ядовито поинтересовался Корневёрт. — Ну ошибся, ну бывает! — Ну ладно. Что такого в этом пророчестве? Тебя смутил вывернутый корень? — Ну да. Твое имя говорит само за себя! — Мое имя можно было бы трактовать, как Выворачивающий Корни, а не Вывернутый Корень, — Корневёрт задумался, его кололи неуверенность и жгучий интерес. Ему хотелось добиться побольше убеждений от Ельника. — Но вдруг это все-таки про тебя? — горячо воскликнул брат, — Только я не понимаю, что за начало, что за тень… Тень — это племя Теней? Но где оно берет начало? — Может быть, я стану предводителем? Ведь племя под началом у предводителя! — Ага, мечтай, — фыркнул Ельник, — Может, новые тени это новые котята? Новое поколение для племени? — Но как с этим могу быть связан я? — Не знаю… — А что Медоус об этом думает? — Он тоже думает, что это как-то связано с тобой. Корневёрт вспомнил оценивающий взгляд Медоуса. Выходит, целитель оценивал не только его состояние, но и думал о его роли в пророчестве? — А Шипозвёзд? — спросил Корневёрт. — Он все за свое. Говорил, что корни означают Грозовое племя, потому что их коты хорошо лазают по деревьям. Что вывернутые корни — это побежденное Грозовое племя, и что племя Теней должно на них напасть. Кажется, он любое слово может перевернуть в свою пользу. Интересно, он хоть что-то по-настоящему понимает в пророчествах? — Ему нужна достойная замена, — Корневёрт хищно облизнулся, и, увидев испуганный взгляд брата, прыснул. — Да шучу я, жабья твоя башка! Я не против властвовать, но не стану всерьез планировать свержение. «Хотя над этим можно и подумать», — добавил он мысленно. Ельник хмыкнул. — В общем, я пошел, — сказал он, вставая, — Разомнусь, а то замерз. Да и тебе советую долго тут не сидеть, все-таки, ты впервые за долгое время вышел. Когда брат ушел, Корневёрт поднял голову к небу. Оно было ослепительно голубым; ни единого облачка не проплывало по бескрайней небесной глади. «Мой любимый цвет…» — подумал Корневёрт. Он раскрыл пасть и выдохнул облачко пара. Что же все-таки означало пророчество? Он не был уверен в существовании Звездных предков, но вдруг они правда есть? Значит, это знамение не выдумка и действительно может исполниться? А если оно еще и связано с Корневёртом… У воителя сперло дыхание от восторга. «Ради такого можно и пожить, — хмыкнул он про себя, — Вполне возможно, что хромота — всего лишь один из подводных камней на моем великом пути».