Exiled

Корневёрт шел весь остаток дня, заглядывая во дворы и закоулки, петляя узкими тропами. Он не помнил, как узкие тропы постепенно превратились в широкие, а затем слились с черной гладкой поверхностью вонючей Гремящей тропы, по которой стремглав носились зловонные Чудища, от чьего грохота у сумрачного изгнанника стоял звон в ушах. С двух сторон от тропы вырастали громадные серые гнезда, выше самых высоких деревьев в лесу. Лапы у кота, за время, проведенное у Двуногих, отвыкшие от беспрестанной ходьбы, ныли от долгой дороги. После захода солнца Корневёрт забрел в какой-то просвет между гнездами, похожий на гигантский тоннель без крыши. Оттуда пахло гнилью. Это был отвратительный запах, но гораздо слабее, чем запах Гнили на территории племени Теней. В любое другое время Корневёрт посчитал бы сумасшедшим того кота, который захочет спать в таком смраде. Но сейчас он скучал по своей бывшей территории, а эта вонь напоминала ему о Гнили, а значит — и о племени Теней. Он еще помнил, как в самом начале сезона Листопада весь лес устилали опавшие сосновые иглы и листья с редких лиственных деревьев. Это была такая мягкая подстилка, что ничем не отличалась от подстилок в палатке оруженосцев — тогда еще он был оруженосцем — и ему всегда хотелось лечь и уснуть под ближайшим деревом, оставив в стороне заботы… В племени было хорошо. Даже очень. Пока не наступили холода. Пока не наступил голод. Корневёрт поежился. Хорошо, что холода стали отступать. Может, он сможет вернуться в лес, найти нейтральную территорию и жить там спокойно. Может, даже сможет основать свое племя… Кот помотал головой. Нет, об этом потом. Сейчас надо сориентироваться на территории Двуногих. По одну сторону от стены одного из гнезд стояли какие-то блестящие штучки Двуногих. Это от них так ужасно пахло. Корневёрт подошел к одной из этих диковинок, изучил ее взглядом, а затем запрыгнул наверх. Непонятная штука зашаталась, да так, что у Корневёрта сердце ушло в пятки (не столько от страха, сколько от неожиданности), и, чтобы не потерять равновесие, он спрыгнул. Сверху с диким грохотом упало нечто круглое, прикрывавшее штуку. Оно чуть не ударило кота по хвосту. Сразу же вонь стала ощущаться еще отчетливее. «Ну, ни дать ни взять — Гниль», — Корневёрт усмехнулся и, немного успокоившись, продолжил изучать место. Снег здесь уже стаял, и только его отдельные побуревшие кучки лежали у стен гнезд. Обходя грязные лужи на твердой влажной поверхности, Корневёрт прошел до самого конца «тоннеля», и уткнулся в плоскую деревянную изгородь. «Забор… кажется, так это называется? Но зачем он здесь?» По бокам от забора стояли все те же вонючие блестящие сооружения с прикрывающими их кругляшами. Рядом лежала еще одна штуковина, похожая на маленькое гнездышко. Лучшего убежища Корневёрт найти пока не мог, поэтому он забрался внутрь гнездышка, свернулся там клубочком и заснул. Утром солнечные лучи беспощадно били в глаза кота, но полностью прогнали сон не они, а чье-то шипение прямо над его ухом. Корневёрт нехотя разлепил веки. «Ельник? Опять что-то с котя… стоп… какой в лисью пасть Ельник, я же, типа, изгнан. Но тогда кто это?» Кот помотал головой, прогоняя остатки сна, и поискал глазами шипящего. Перед его глазами предстал тощий седой котище с поредевшими усами, выдранными клоками шерсти, облезлым хвостом и порванным чуть ли не до самого корня правым ухом. При всем при этом от него несло так, будто он целый день валялся в отходах на Гнили. Котище обнажал свои желтые притупившиеся клыки и шипел на Корневёрта, фыркая и брызжа слюной. Бывший воитель медленно поднялся, вылез из своего гнездышка и выпрямился во весь свой исполинский рост, вытаращившись на незнакомого бродягу. Старикан оказался почти на голову ниже, но держался довольно воинственно, подняв трубой кусок своего хвоста. — Тебе чего надо, уродище? — недружелюбно бросил Корневёрт. Старик зашипел еще усерднее. Он прижал уши к голове настолько плотно, что, казалось, их у него нет. — Ты не слишком-то вежлив, сосунок, — проскрипел он, обдав Корневёрта гнилостным дыханием, — Это моя территория. Это моя подворотня и моя коробка. Понятия не имею, что ты тут забыл, но я даю тебе шанс уйти невредимым. Так что проваливай. — Твоя… что? — Ты еще и не местный? — протянул незнакомец, широко ухмыляясь и обходя Корневёрта кругом, — То-то я гляжу, не по-нашенски воняешь! Корневёрт нахмурился, глядя, как сужаются зрачки старика, и как он возбужденно подергивает хвостом, выпуская и втягивая поломанные когти, будто в предвкушении жаркой битвы. — Ну и чего ты встал столбом? — снова прошипел старик, — Я что, неясно сказал? Убирайся отсюда. Корневёрт решительно выпустил когти, удовлетворенно отметив, что они длиннее и острее, чем у противника. Старик от этого не растерялся. Он лишь растянул ухмылку еще шире. — Нет, — басовито проговорил Корневёрт, — Это тебе придется убраться. — Повтори, — старик издал низкий мяв, делая шаг к Корневёрту. — Понимаешь ли, я здесь недавно, как ты уже успел заметить. Мне нужно где-то спать, где-то коротать ночь, пока я тут. Ты живешь... в городе, насколько я понял, уже давно, так что с легкостью найдешь себе другое место для ночлега. «Держать позицию. Кто знает, как долго мне придется проторчать в этом месте. Здешние коты должны знать, что я не слабак». Изгнанник был уверен в том, что если дело дойдет до драки, то победителем выйдет он. — А не объяснишь ли ты мне, почему я должен уходить с насиженного местечка? — угрожающе тихо протянул бродяга. Корневёрт поднял когтистую лапу и поводил ей перед глазами незнакомца. — Это тебе ничего не объясняет? — Это объясняет только то, что ты наглый юнец, — огрызок хвоста старикана ходил ходуном, — И тебя следует проучить. В этом городе все достается сильным и бывалым котам, а не кому-то вроде тебя. — Докажи! — усмехнулся Корневёрт, — Докажи мне, что ты сильный и бывалый, потому что перед собой я вижу лишь дряхлого никчемного старика. Старикашка широко распахнул пасть и, пронзительно завизжав, кинулся на Корневёрта. Тот встал на задние лапы, готовясь отразить удар, но был сбит на землю. Тут же сверху Корневёрта придавило грузное тело старика, и изгнанник поразился, насколько действительно силен этот кот. — Сейчас я покажу тебе дряхлого никчемного старика! — запальчиво проорал бродяга, с наслаждением полосуя спину Корневёрта. Его тупые, местами поломанные когти путались в густой шерсти изгнанника и почти не наносили ран. Однако бродяга, похоже, этого не замечал. «Он силен, но не знает приемов, — сообразил Корневёрт, — Из него точно плохой стратег, иначе он бы догадался атаковать хотя бы в живот!» Изгнанник обмяк под стариком, и тот, гордо задрав нос, отпустил его и отошел в сторонку. — Ну? — рявкнул он, — Дряхлый и никчемный? Корневёрт усмехнулся, быстро перекатился на спину и ударил бродягу задними лапами, попав прямиком по морде. — Именно так! Старикан отскочил, свирепо зашипев и отплевываясь. Ухмылка и предвкушение легкой победы над новичком уступили место гневу. Корневёрт удовлетворенно хмыкнул. Поднявшись на лапы, он шагнул навстречу бродяге, издавая басовитый мяв. — Это предупреждение, — сказал он, — Тебе лучше не связываться с молодыми, дед. Даже если ты и был хорошим бойцом когда-то, прими тот факт, что твои навыки остались в прошлом. Вот уж кому точно не стоит кривляться, так это тебе. — Да как ты смеешь меня поучать?! — взвизгнул старик, — Кто ты такой, чтобы командовать на моей территории?! — А она твоя? — прищурился Корневёрт, — Я не вижу никаких меток. Ты видишь? — он демонстративно посмотрел по сторонам, принюхиваясь, — Я — нет. Ты вообще умеешь ставить метки? — Здесь помечен каждый мусорный бак, — прорычал старик. «Мусорный бак? Наверное, так называются эти блестящие штуки», — мысленно отметил Корневёрт. — Так это тобой здесь так воняет? — вслух сказал он, — Это похоже на вонь падали, а не живого кота. Неудивительно, что я ничего не заметил. Бродяга хлестнул огрызком хвоста. — Сейчас мы узнаем, как воняет падаль! — рявкнул он, бросаясь на Корневёрта. Теперь Корневёрт был готов. Кое-что о боевых способностях этого кота он уже узнал. Поднырнуть под живот кого-то, кто мельче, было проблемно, поэтому бывший воитель отскочил в сторону и припал к земле. Старик снова кинулся на изгнанника. Корневёрт скользнул вперед так, что бродяга снова промахнулся, перелетев через него. Тут же изгнанник развернулся и мертвой хваткой впился в бедро старика. От шерсти бродяги нестерпимо воняло тухлятиной, но, пересилив себя, Корневёрт стиснул зубы. На его язык брызнула теплая солоноватая кошачья кровь. Кошачья кровь! Внутри Корневёрта будто заполнилось пустовавшее место. Это перенесло кота в тот день, когда он съел котят брата… Все это время ему действительно не хватало вкуса кошачьего мяса. Корневёрт сжал зубы еще крепче и резко дернул на себя, наслаждаясь треском разрывающейся плоти. До его ушей, будто сквозь толщу воды, донесся истошный визг бродяги. Изгнанник почувствовал, как когти старика прошлись по его носу, но не отпустил свою жертву, а лишь по-собачьи замотал головой, чтобы быстрее вырвать кусок плоти. Но тут бродяга извернулся и ухватил Корневёрта за шею. Изгнаннику пришлось отпустить его, чтобы вырваться самому. Со всего маху Корневёрт повалился на спину, придавив собой бродягу. Только тогда, когда тот начал хрипеть и задыхаться, Корневёрт вскочил на лапы. Не давая старому коту подняться, он наступил ему на горло, но бродяга лягнул изгнанника в незащищенный живот, выбив из него дух. Громко кашлянув, Корневёрт сделал глубокий вдох и опять кинулся на старика, вновь вгрызаясь в его бедро. Пронзительно завизжав, бродяга рванулся и высвободился из хватки Корневёрта, оставив в его пасти кусок своей плоти. Не предпринимая никаких попыток атаковать снова, он понесся прочь и скрылся за углом одного из гнезд. Корневёрт перевел дух и сел, положив плоть перед собой. Но как только он откусил кусочек, к его горлу подкатила тошнота. На вкус бродяга был так же отвратителен, как и на вид. Корневёрт выплюнул кусок и задумался. Идея снова попробовать кошатины казалась ему настолько заманчивой, что он уже не хотел отступать. Но нужно было найти молодое мясо, а не такую же падаль, как и этот бродяга. А где можно найти молодое мясо? Искать на территории Двуногих. Хорошая ли это идея? Здешние коты, несомненно, едят объедки, отходы Двуногих, противные хрустящие катышки. Редко когда им может перепасть настоящая дичь. А потому они все, скорее всего, провоняли тухлятиной, как и этот старик. Как и Смола, когда начала ходить к Багире. Корневёрта передернуло, когда он осознал, что и он теперь вынужден питаться здешней пищей. Хотя… вынужден ли? До леса не так уж и далеко.

***

Обогнув сосняк, Корневёрт направился к границе Грозового племени, находившейся ближе всего к территории Двуногих. В местах, где снег уже сошел, под его лапами смачно чавкала размокшая от воды почва. Сильно пахло полевками, но Корневёрт отбрасывал мысли о них. «Если что, поймаю одну на обратном пути». С нейтральной территории Корневёрт зашел к границе и затаился в сухом орляке, предварительно вывалявшись в метках, чтобы скрыть запах. Врываться в лагерь в одиночку было бы безумием, поэтому он решил подождать. И вот он почуял приближение грозового кота. Запах становился все отчетливее, и среди деревьев промелькнула чья-то белая шерстка. По всей видимости, кот был один. Скорее всего, он был частью разделившегося охотничьего патруля. Корневёрт широко распахнул глаза, когда этот щуплый небольшой котик неторопливо вышел на открытое место. Белая шерсть с единственной черной отметиной — на ухе… Ледолап! Оно и лучше. Корневёрт не забыл этого дерзкого оруженосца. Нет, никаких обид. Только злоба и мрачное торжество от предвкушения расправы. Котик зорко посмотрел по сторонам и принюхался. Корневёрт тоже принюхался, чтобы удостовериться в отсутствии остальных охотников поблизости. Нет, больше никем не пахло так отчетливо, как Ледолапом. Тогда время действовать. Корневёрт скакнул из зарослей папоротника и, нагло переступив границу, направился прямиком к Ледолапу. Привычный холодок пробежал по спине бывшего воителя Теней, когда он вспомнил о неприкосновенности границ. Но для него эта неприкосновенность была в прошлом. Он больше не принадлежал племени! Белый котик сначала удивленно уставился на Корневёрта, а затем, осознав ситуацию, вздыбил шерсть и зашипел. — Ты находишься на территории Грозового племени! — Погоди-ка, а ты разве не узнаешь меня? — осклабился Корневёрт, — Помнится, мы однажды столкнулись на границе… а затем ты и твой горе-наставничек бросили мою мать на съедение рыси. Не так ли, Ледолап? — Ледоглаз, — холодно поправил котик, но Корневёрт прекрасно видел, каких усилий ему стоило держать себя в когтях. — Оуу, тебя уже посвятили? За какие заслуги тебе оказали такую высокую честь? — изгнанник был намного крупнее и массивнее худощавого воителя. Надвигаясь на него широкой грудью, он смотрел прямо в глаза котику, пытаясь внушить ему страх. Если получится, половина битвы будет выиграна. — Это все неважно, — пробормотал Ледоглаз, отступая на шаг назад, — Уходи отсюда. Если ты был изгнан, это не значит, что на тебя не распространяются наши правила, и ты можешь шастать по границам, когда пожелаешь. — Спешу заметить, что ты все еще выглядишь, как недавно вышедший из Детской котенок, — издевательски скривился Корневёрт, — Со стороны твоя полемика выглядит смешно. Он сделал еще один шаг по направлению к Ледоглазу. Белому воителю ничего не оставалось, как отступить. Убежать прочь — подвести племя, но и твердо стоять на месте, когда на тебя надвигается такая глыба, как Корневёрт, невозможно. — Что же ты сделаешь, если я не уйду? — продолжал ухмыляться изгнанник, — Убьешь меня? — Зачем ты вообще пришел сюда? — Знаешь причину, по которой я больше не принадлежу племени Теней? — Корневёрт показательно клацнул зубами. — Ты убил котят своего брата, — сплюнул Ледоглаз, — Лисохват не ошибся, когда сказал, что из тебя выйдет предатель. «Ух ты! Так обо мне уже знают в других племенах? — удивленно подумал Корневёрт, ничем, однако, не показывая удивления внешне, — Ну и ну, развели половодье из ручейка». — Преда~атель? — притворно обиженно протянул он вслух, — Почему сразу предатель? Никто не подумал, что Ельник сам виноват? — Короче! К чему ты все это ведешь? Переубедить меня и других котов у тебя не получится, мы все считаем тебя прогнившим куском падали. А теперь уходи. Меня не волнует, зачем ты пришел, уйди с нашей территории! — Прогнившим куском падали? — Корневёрт, облизываясь, шагнул еще ближе, — Я бы на твоем месте выбирал слова, котеночек. — А иначе что? Съешь меня? — Ты даже не представляешь, как ты прав. Не веря своим ушам, Ледоглаз еще шире распахнул глаза и отступил на пару шагов назад, с надеждой озираясь по сторонам. Корневёрт только усмехнулся и, выпустив когти, махнул лапой на грозового воина, припугивая его. Ледоглаз набрал в грудь побольше воздуха, но Корневёрт быстро угадал его намерение позвать патрульных. Он молнией кинулся на белого котика, сбивая его с лап и прижимая к земле. Поставив тяжелую лапищу на голову Ледоглаза, Корневёрт втопил его мордой в грязь. — Жаль пачкать твою беленькую шерстку, но обстоятельства… — едко проурчал Корневёрт. Резко перевернув Ледоглаза на спину, бывший сумрачный воин замахнулся когтистой лапой над его горлом. Однако Ледоглаз сместился в сторону, и когти Корневёрта только скользнули по шерсти на его шее. Не теряя времени, маленький проворный котик вывернулся из хватки изгнанника, но тот не позволил ему уйти далеко, нападая сзади и вновь сваливая наземь. — Твой предводитель посвятил тебя в воители?! — хохотнул Корневёрт, — Чем он думал? Ты даже в оруженосцы не годен. Ты дерешься, как котенок, и не можешь принять бой с достоинством, не пытаясь позвать на помощь. — Потому что это неравный бой! — отплевываясь от грязи, прорычал Ледоглаз. — Вот как? — злобно пробасил изгнанник, — Значит, ты считал равным боем нападение слюнявого оруженосца на взрослого воина? Или надеялся на помощь своих тупоголовых соплеменников? А бой одного кота с разъяренной рысью, убивающей его мать и соплеменницу, ты тоже считал равным?! — он рывком поставил его на лапы, — Сражайся и отвоюй свою честь хотя бы перед смертью, слюнтяй! В настоящем бою воителю не приходится выбирать соперника! — Уж кто бы говорил, что приходится делать воителю, — с ненавистью процедил Ледоглаз, вставая в боевую стойку, — Я принимаю твой вызов. — Вот и отлично, — ухмыльнулся Корневёрт, — Посмотрим, сможешь ли ты не проронить ни звука в пылу сражения? Твои соплеменники не должны услышать нас, иначе они поспешат тебе на помощь и все испортят. А я хочу насладиться твоими мучениями в полной мере перед тем, как убью тебя. С неистовым шипением Ледоглаз ринулся на Корневёрта. Изгнанник встретил его мощным ударом передних лап. Удар опрокинул Ледоглаза наземь, но он тут же вскочил. Его уши были прижаты, а хвост ходил ходуном. — Ты всего-то лун на восемь младше меня, а выдержки у тебя, как у начинающего оруженосца, — осклабился Корневёрт. — Ну, хоть не с котенком сравниваешь. Уже прогресс, — усмехнулся Ледоглаз, вновь кидаясь на изгнанника. Корневёрт резво отскочил назад, ударив Ледоглаза по затылку. Белый котик шлепнулся носом в грязь, но не растерялся. Перекатившись на спину, он вдарил задними лапами по подбородку Корневёрта. Изгнанник зарычал и, обхватив грозового воителя за шею, подпрыгнул и перевернулся в воздухе, со всей силы хлопнув его об землю. Оглушенный Ледоглаз, пошатываясь, поднялся на лапы и с удивительной быстротой все-таки полоснул Корневёрта по щеке. Корневёрт дернулся от пронзившей его боли, сделал резкий выпад в сторону, а затем вытянул шею и ухватил зубами ухо Ледоглаза. Быстро выпрямившись, изгнанник отпустил кота, и тот, потеряв равновесие, упал ему под лапы, открывая незащищенное горло. — Поиграть с тобой еще, или, наконец, покончить с этим? — риторически спросил Корневёрт, кладя лапу на горло Ледоглаза и тихонько надавливая. Ледоглаз захрипел от нехватки кислорода. На его глазах показались слезы. — Ты все же слишком неопытен и слаб для воителя, — продолжал задумчиво говорить изгнанник, выпуская когти и сжимая горло белого котика, — Слабый воин ослабляет целое племя. Более того — портит его репутацию. Получается, я оказываю услугу Грозовому племени, убивая тебя? Ледоглаз попытался зарычать, но вместо рычания из его горла выходили лишь слабые хрипы. Корневёрт издевательски захохотал. — Какой же ты жалкий. Не думаю, что ты стал бы чем-то достойным, — с этими словами изгнанник вонзил когти в горло Ледоглаза и с силой надавил. Едва дождавшись, пока грозовой воин полностью обмякнет, Корневёрт обошел его кругом и стал сосредоточенно вспарывать клыками его живот в поисках самого лакомого кусочка. Да, это было то, что надо. Гораздо лучше, чем вонючие коты с территории Двуногих. Молодое мясо, чей обладатель, пусть это даже грозовой уродец, рос на лесной дичи. — Ледоглаз! Ты где? Мы возвращаемся в лагерь! Корневёрт даже подскочил от неожиданности. Он увлекся настолько, что и думать забыл об осторожности! Хорош охотник, ничего не скажешь. Хорошо еще, что грозовые не стали подкрадываться к нему бесшумно, а оповестили о своем приближении воплями. Нужно было уходить. Наспех проглотив все, что было во рту, Корневёрт нырнул в папоротник. Почти сразу после этого из-за дерева вышла серебристая кошка. Заметив растерзанное тело своего соплеменника, воительница на мгновение застыла на месте, а затем мелкими шажками попятилась назад. — Ледоглаз? Нет, нет, нет, нет! НЕТ, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — она испуганно посмотрела по сторонам, — Кто это сделал?! Вслед за кошкой появился рыжий полосатый воитель. Сдавленно ахнув, он подбежал к телу Ледоглаза. Корневёрт начал медленно отползать назад, пытаясь быть бесшумным. Ему казалось, что его сердце колотится так громко, что коты вот-вот услышат его. — На нем следы от кошачьих когтей, — донесся до него голос грозового воителя. — Это не мог сделать кот! — ответила ему воительница. — Мог, — мрачно сказал воитель, — Помнишь прошлый Совет?.. Их голоса все отдалялись и отдалялись, по мере того, как продвигался Корневёрт. Наконец, он, облегченно выдохнув, выпрямился во весь рост и посеменил прочь вдоль ручья. «Все что я делаю — неправильно, — проносилось в его голове, — Я не должен есть котов. Я сам кот! Но я… я не могу с этим совладать. Этот вкус какой-то особый… тем более, Ледоглаз доставил мне неприятностей, он заслужил. Так что все отлично, все в порядке». Корневёрт сделал глубокий вдох и медленный выдох. Он не заметил, как вышел к реке. Он подошел к воде, намочил окровавленные лапы, потер морду, затем присел и стал лакать. Недалеко в стороне виднелись Нагретые камни — территория грозовых, — но Корневёрта это не беспокоило. Он находился на нейтральной территории. И тут впереди раздалось грозное шипение. Корневёрт вздрогнул и отпрянул от воды. Заросли тростника зашевелились, и изгнанник разглядел среди них два больших голубых глаза. Мгновением позже на берег выскочил маленький встопорщенный котенок. На вид ему было около двух лун. «Пф… всего лишь котенок», — с облегчением подумал Корневёрт. Он поднялся и зашагал вдоль кромки воды. Котенок, быстро перебирая лапками, засеменил за ним по своей стороне реки. Корневёрт удивленно взглянул на него и остановился. Малыш тоже остановился. Он не сводил с Корневёрта своих зло прищуренных глаз. Корневёрт сел, обернув лапы хвостом. Котенок потоптался на месте, а затем звонко выкрикнул: — Чего остановился?! — А в чем дело? — невозмутимо ответил Корневёрт, — Захотелось посидеть. — Почему именно у реки? — насупился котенок. — Мне так хочется. Малыш снова потоптался. — Ладно, сиди. Но на мою сторону не переходи, понял? — грозно предупредил он. — А если перейду? — усмехнулся Корневёрт, демонстративно поставив переднюю лапу ближе к кромке воды. Котенок зашипел и выгнул спину. — Я буду атаковать! Корневёрт не удержался и фыркнул от смеха. — За что? — улыбаясь, поинтересовался он. — За то, что ты пересек границу Речного племени! Бойкость этого малыша не раздражала, как это обычно бывает, а приятно удивляла Корневёрта. Было в этом даже что-то… милое. Даже если бы ему все еще хотелось отведать кошатинки, он бы, наверное, не решился тронуть этого грозного защитника. — Так это территория Речного племени находится за рекой? — уточнил изгнанник. — Да! И если ты хотя бы клочком… тьфу ты! Если ты хотя бы коготком заступишь на наши земли, я тебя порву на клочки! Вот! — А мама не наругает за то, что ты из лагеря убежал? — прищурился Корневёрт, — Насколько я знаю, котятам запрещено покидать лагерь. — Они просто боятся! — досадливо протянул малыш, — А еще им старейшины наболтали какой-то чепухи про какого-то Кор..не…вёрта, который ест непослушных котят, так они вообще даже гулять на полянку не выходят. Мне ску-учно! Услышав свое имя, Корневёрт дернул ухом. Выходит, в лагерях про него уже пошли слухи, а его именем пугают непослушных котят… как же это нелепо со стороны племенных котов. — Вот как? — протянул изгнанник, рассматривая котенка. Шерстка у малыша была короткая и по-детски редкая, но гладкая и блестящая, как у настоящих речных котов. В то же время тело у котенка было худое и поджарое, как у воинов Ветра, из чего Корневёрт сделал вывод, что, возможно, малыш — полукровка. Серая шерсть котенка становилась светлее к животу, грудке и нижней части хвоста. У него были белые бровки и белая мордочка, а яркие голубые глаза, будто небесная лазурь, привлекали к себе все внимание изгнанника… — Слушай, мелкий, а у тебя есть отец? — спросил Корневёрт, чтобы проверить свои догадки о нечистокровности малыша. — Я не Мелкий, я Омуток! Изгнанник закатил глаза. — Так что насчет отца-то? — Назови мое имя правильно, тогда скажу. Наверное, — котенок хитро сощурил глазки. Корневёрт глубоко вздохнул. — Есть ли у тебя отец, Омуток? — Ну, иногда к нам заходит Чешуекрыл. А как тебя зовут? Вопрос прозвучал так внезапно и не в тему, что Корневёрт даже немного подался назад от удивления. — Это секрет, — выдавил он. — Ну-у-у, так не че-е-естно! — обиделся котенок, — Я тебе свое имя назвал! И про отца ответил! — Ладно, — Корневёрт встал и подошел к кромке воды, со сдерживаемым смехом заметив, как приподнялась шерстка на загривке юного защитника племени, — А не испугаешься, если скажу? — Еще чего! Буду я какого-то бродягу бояться! — Ну, ладно. Я и есть тот Корневёрт, о котором вам рассказывали сказки. Котенок, выпучив глаза, попятился назад, но затем, выгнув спину, бесстрашно подковылял ближе к реке. Его редкая шерстка иголками торчала в разные стороны. — И ты правда ешь котят? — с вызовом спросил малыш, — А меня почему не съел? — Такого воителя, как ты, мне не одолеть, — усмехнулся Корневёрт. Котенок гордо задрал хвостик. — Хочу, чтобы, когда стану воителем, мне дали имя Мутноводный! Или что-то такое! — выпалил он, — Ну, Мутная Вода, как бы! Скажи, круто? У меня шерсть серая, как мутные лужи на снегу!! Корневёрт зажмурился и замурлыкал. — Тебе идет. Забавный котенок помог ему немного расслабиться и почувствовать себя легко и свободно. Корневёрт отбросил лишние мысли. Он будто вернулся в пору детства, когда он мог без страха завести разговор с любым котом из племени и беззаботно болтать хоть до захода солнца. — А знаешь, я тебя совсем не так представлял, — осторожно сказал котенок, — Я думал, ты страшный. — А я не страшный? — Нет, обычный кот. Я думал, что ты злой и постоянно только рычишь и ешь всех, думал, у тебя будут большие зубы и когти просто огроменные, и еще я думал, что у тебя шерсть вся в колючках. Корневёрт не сдержал веселого смешка. Ладно, когти и зубы, но шерсть в колючках? Почему именно такое описание? — Ты умеешь держать слово? — спросил он у котенка. Тот быстро-быстро закивал головой. — Тогда пообещай, что никому не расскажешь о том, что видел меня, — сказал Корневёрт, поднимаясь, — И возвращайся, наконец, в свой лагерь. Тебя там обыскались, наверное. — А ты уже уходишь? — с сожалением спросил котенок. — Да. Мне еще нужно найти убежище на ночь. — А ты еще вернешься?.. — Может быть, — сказал Корневёрт, не оборачиваясь. — Тогда пока, — уныло протянул малыш, но затем крикнул вдогонку: — А здорово я тебя выследил сегодня, да? Ты испугался? Я видел, как ты испугался! Изгнанник глянул на котенка через плечо. — Из тебя выйдет хороший воитель, — пробасил он. Голубые глазки котенка засияли от восторга. Он вздернул хвостик и юркнул в тростник, скрывшись из виду. Корневёрт пошел дальше. Он не слукавил, когда сказал, что из малыша получится отличный воин. Его действительно восхитили его смелость и отвага, а бойкий характер котенка даже вызвал некое уважение у бывшего воителя Теней. Лапы сами потянули Корневёрта на территорию Двуногих. Сам не зная почему, он не горел желанием искать неизведанные территории в лесу. Этим днем он впервые почувствовал себя не хозяином, а гостем лесных территорий, хоть сильное чувство ностальгии и тоски по старому дому затапливало его сердце. Он наелся кошатины и почувствовал укол вины за это, но искупил свою вину перед самим же собой, побеседовав с маленьким котенком из Речного племени. На душе у него было хорошо и спокойно, но все равно чего-то не хватало. Даже вкус кошачьего мяса не заполнил эту пустоту, которая притупленным когтем царапала Корневёрта изнутри, причиняя неприятную ноющую боль…