Exiled

Корневёрт ночевал в той же коробке, что и в первый раз. Утром его никто не побеспокоил, и он, довольно потянувшись, решил посвятить день освоению близлежащих территорий. Почему ему все больше и больше нравилось это место? Больше, чем племя… несмотря на множество незнакомых вещей, Двуногих, Чудищ, гигантских гнезд, которым не было конца и края. Корневёрт пугался, но привыкал. И ему нравилось. Ему было интересно. Ему хотелось жить дальше. Возможно, потому, что на территории Двуногих жизнь била ключом. Корневёрт не знал, чем для него обернется следующий день, где придется искать пищу, с кем придется встретиться. Каждый день был полон сюрпризов, и Корневёрт чувствовал себя действительно живым. В племени все было слишком рутинно и однообразно, и порой казалось, что все это не имеет смысла… Может, поэтому Смола взбунтовалась? Кот неторопливо вышел из подворотни и побрел вдоль сырой улицы. У болтающих между собой бродяг Корневерт подслушал, что улицей называется пространство между гнездами. Улицы были широкими, порой даже шире целого лагеря племени Теней, но могли быть и довольно узкими. Корневёрт шел по широкой улице, вдоль которой тянулась Гремящая тропа. Чудища изредка сонно пробегали по ней. Их было мало: должно быть, в это время они обычно еще спят. Корневёрт заходил в каждую подворотню и подмечал, чем они все отличались от его подворотни. Это было трудно. Пока что единственным ориентиром Корневёрта была его коробка. Вот перед ним предстал очередной проход между гнездами. В отличие от остальных, из этого прохода, помимо гнили и смутных кошачьих запахов, тянуло чем-то приятным. Чем-то живым и теплым. Чем-то похожим на... дичь. «Уж не знаю, какова на вкус здешняя дичь, но позавтракать мне не помешало бы». Бывший воин Теней сунулся в проход, не сразу почуяв совсем свежий запах, свидетельствующий о присутствии еще одного кота. В подворотне было темно, а в конце, едва заметная, стояла такая же изгородь, как и в подворотне Корневёрта. Корневёрт медленно брел к этой изгороди, стараясь ставить лапы в сухие места и принюхиваясь. Откуда-то со стороны изгороди и шел запах дичи... что же там такое? Крысы? Мыши? Будет ли их мясо столь же вкусным, что и лесная добыча? Вот она — возможность проверить! И тут чей-то смешок, раздавшийся сбоку, заставил его застыть на месте. Это смятение еще больше рассмешило незнакомца. Корневёрт почувствовал, как изнутри его медленно заполняет злоба. Над ним? Этот смех над ним?! Он ненавидел, когда над ним смеются. Бывший воин резко обернулся на смех… и увидел только чей-то еле заметный небольшой силуэт на вершине мусорного бака и пронзительные глаза, сверкающие в полутьме. Затем чей-то бархатный голос проурчал: — Это ты, дерзкий чужак? Интонация была не злобной, скорее вкрадчивой, с каким-то оттенком любопытства. От такой интонации любому коту стало бы жутко, но Корневёрт был слишком раздражен, чтобы чувствовать какой-то там страх. Не получив ответа, незнакомец плавно сполз с бака, даже не задев тот кругляш, который обычно прикрывает подобного рода штуковины. Он приблизился к Корневёрту, и тот смог, наконец, разглядеть его стройную фигуру, большие уши и неестественно длинный хвост. — Действительно дерзкий, и действительно чужак, — мурлыкнул голос над ухом Корневёрта, — Любой другой кот не посмел бы молчать и смотреть исподлобья, когда с ним говорю я. — А ты вообще кто? — осведомился Корневёрт. Его глаза стали, наконец, привыкать к темноте, и черты незнакомца просматривались все лучше и лучше. У него была длинная для кота морда, крупный нос, но сам он едва доходил своей холкой Корневёрту до плеч. — Меня зовут Хлыст, — охотно представился странный незнакомец, — А тебя? — Корневёрт. — Лесной, что ли? Корневёрт медленно кивнул, не сводя глаз с Хлыста. Откуда ему знать про лесных воителей? — Тогда все я~яясно… — протянул Хлыст, — Тогда неудивительно, что ты смог обратить в бегство Скребка. Скребок… Где-то Корневёрт это слышал. Где-то он… ах да! Первый домашний, которого он встретил, рассказывал ему о Скребке! — Скребок — мой помощник, — сказал Хлыст, — В этом городе ему нет равных в бою. Разумеется, кроме меня. Корневёрт прыснул. Со стороны этого стройного кота, который вдобавок размером чуть ли не с Ледоглаза, было смешно слышать такие речи. — Тебе смешно? — спросил Хлыст и тоже усмехнулся, — Все так реагируют, пока болтовня не дойдет до практики, — он обошел вокруг Корневёрта, проведя длинным хвостом по его подбородку, — А теперь мой тебе совет: сделай так, как просил тебя Скребок. Уберись отсюда. Здесь наша территория. В частности — моя. Если хочешь делить территорию с нами, тебе так или иначе придется подчиняться мне. Принимай это условие, или убирайся. — Я никому не подчиняюсь. Я один, я сам по себе, и я свободен, ясно? — криво ухмыльнулся Корневёрт, — И я буду ходить там, где мне нужно. Коротышка вроде тебя мне не указ. — Ты меня, кажется, не понял?.. — вкрадчиво проговорил Хлыст, подступая плотнее к Корневёрту. Корневёрт вздыбил шерсть, выгибая спину. «Да как он вообще сможет драться? У него один хвост длиннее всего тела!» — Будешь стоять на своем? — с жутким, леденящим душу спокойствием проурчал Хлыст. — Даже если так, то что? — пророкотал Корневёрт. — Тогда мне придется преподать тебе урок. — Ха! Я тебя умоляю! — фыркнул Корневёрт, — Скребок уже пытался меня учить, но из нас двоих получил урок лишь он. Урок не приближаться ко мне. Чему же сможет научить меня какая-то крыса? Да, крыса! Ты даже на кота-то не похож. — Я не Скребок, — улыбнулся Хлыст, пропуская оскорбления мимо ушей, — И я многому могу тебя научить. — Ну, давай! — с азартом крикнул Корневёрт, и метнулся к Хлысту. Но с удивительной быстротой странный кот отскочил в сторону. Своим длиннющим хвостом он подсек Корневёрта под лапы так, что тот кубарем покатился и врезался в мусорный бак, который со звонким грохотом опрокинулся на спину бывшему воителю Теней. Поднатужившись, Корневёрт скинул бак с себя и стремительно обернулся к Хлысту. Тот, как ни в чем не бывало, спокойно стоял и ждал, пока лесной кот освободится. «В благородство играет, вы поглядите!» Как только Корневёрт встал на лапы, Хлыст кинулся. Изворачиваясь по-змеиному, он проскользнул под брюхом бывшего воина и взлетел ему на спину, впиваясь острыми зубами в холку. Лапы Корневёрта стали подкашиваться. До этого момента за холку его брала только Пестробока, когда он был еще котенком… Но сейчас Пестробоки нет, зато есть Хлыст. Хлыст на его спине. Корневёрт стал скакать и брыкаться, пытаясь сбросить с себя противника, но Хлыст, как пиявка, держался за его шкуру. Тогда Корневёрт со всего маху шлепнулся на спину, надеясь придавить Хлыста своим весом, но юркий кот успел ускользнуть. И как только Корневёрт, больно хлопнувшись о землю, упал на спину, Хлыст тут же вскочил на него и сдавил лапами его горло. — Как все оказалось просто, а, Корневёрт? — издевательски захихикал Хлыст, — Только не дергайся, иначе я выпущу коготки. — Лисий… помет… — прохрипел Корневёрт, с ненавистью сверля глазами возвышающегося над ним бродягу. Впервые за все время он оказался в таком положении — прижатый кем-то к земле без шанса вырваться. — Да, дружочек, да! Именно лисий помет, — хихиканье Хлыста перешло в хохот. Но тут хохот прервался; Хлыст нагнулся к уху Корневёрта и уже без всякого поддельного дружелюбия прорычал: — Если намылился остаться в городе, держи ухо востро. У меня глаза по всем переулкам. Уши по всем подворотням. Ходи, поджав хвост, дикарь, потому что никто не знает, когда ты его лишишься. На первый раз я тебя прощаю… Он степенно отошел в сторону, позволив Корневёрту подняться. — …но мои коты не прощают! — закончил фразу Хлыст, — А посему сейчас мы проверим, как ты умеешь бегать, — он задрал голову вверх и провизжал: — ВЗЯТЬ ЕГО!! «Взять? Кому он это крикнул? Ведь он же был здесь…» Из мусорных баков вылезло сразу четыре потрепанных, облезлых бродяги. На изгороди уже шипели еще двое котов, а внизу скалил зубы Скребок, явно жаждущий отомстить за свое поражение. «…один». Злость Корневёрта, наконец, уступила место страху. С таким количеством котов ему в одиночку не справиться. Он попятился. Скребок хищно облизнулся, в упор глядя на него. Внезапно он, рванувшись вперед, издал пронзительный мяв, и бродяги всем потоком бросились к Корневёрту. Бывший воин понял, что пора рвать когти. Позор позором, а шкура дороже. Надрать зад бродягам он еще успеет, а пока надо бежать. И он побежал. Топот лап бродяг слышался за его спиной, и это подгоняло его вперед. Его шерсть развевалась в воздухе, от быстрого бега в ушах свистел ветер. Кто-то схватил его сзади за хвост, но Корневёрт на ходу лягнул его задними лапами и свернул за угол. Постепенно он стал отрываться от преследователей. Добежав до окраины и остановившись у изгороди, чтобы перевести дух, он решил, что опасность миновала. Но тут что-то тяжелое с шипением навалилось на него сверху, и кто-то прорычал: — Тебе что надо на моем угодье, паршивец?! Завизжав от неожиданности, Корневёрт яростно забился под новым противником. Ему удалось сбросить его со спины. Резко развернувшись, Корневёрт уже собрался атаковать, но вдруг застыл на месте, как вкопанный, широко распахнув глаза. — Смола?! Трехцветная кошка с густой, длинной шерстью уставилась на Корневёрта, прищурив глаза. Кот напряженно смотрел на нее. А вдруг это все-таки не Смола?.. Да нет, не может быть, ну те же глаза, и очертания морды такие же, и эти кисточки на ушах… Изгнанник не успел отогнать сомнения, как кошка вдруг осторожно спросила: — Корневёрт? — Ну, я уж думал, так и не узнаешь, — проворчал Корневёрт, еле сдерживаясь, чтобы не заулыбаться во всю ширь пасти и не выдать своей радости, которая заполняла его тело от хвоста до ушей и была готова вылиться в счастливые вопли. — Корневёрт! — вскрикнула Смола, кинулась к брату и со всей силы врезалась в его бок, прижимаясь к нему. Корневёрт зарылся носом в ее шерсть. Запах леса и племени полностью выветрился с шерстинок Смолы, и единственным, что напоминало об ее происхождении, было ее воинское имя. Но это была она — все та же его сестра, по которой он действительно скучал. — Корневёрт, ты здесь, ты правда здесь! Как ты здесь очутился? — задыхаясь, прошептала кошка. Она вздрагивала всем телом, будто рыдала. — Я… — в принципе, Корневёрт ожидал этого вопроса, но был совсем не подготовлен к нему, — Я тоже ушел из племени, — нашелся он, и тут же добавил: — Чтобы найти тебя. — Правда? — Смола оторвалась от брата и посмотрела ему в глаза. Шерсть на ее щеках была мокрой от слез, — Это так мило… ты же обожал племя Теней, я помню, как ты до помутнения рассудка работал ради племени, и ты оставил его… ради меня? — Да… да, — Корневёрту было неприятно врать сестре, но не мог же он рассказать истинную причину своего появления на территории Двуногих. Хотя… доля правды в его словах была. Он действительно хотел разыскать Смолу в первую очередь после изгнания. — Я так ценю это! — промурлыкала Смола. Корневёрт выдохнул и прижался к ней покрепче, но тут кошка огорошила его новыми вопросами: — А как в племени отнеслись к твоему уходу? Что Багроцвет сказал? А Ельник? — Нормально отнеслись… — медленно проговорил Корневёрт, пытаясь не заминаться, — Сказали, что будут скучать… «Никто там не будет по мне скучать». — А как котята Ельника, кстати? — новый вопрос Смолы обрушился на Корневёрта, как удар. — Они… Тут Корневёрт все-таки замялся. Если он скажет, что они в порядке, ему, вероятно, придется выдумывать то, как Ельник смог их прокормить, и все такое прочее. Нет, это не вариант. Сказать об их смерти будет проще. Это жутко расстроит Смолу, но что поделаешь. По крайней мере, о настоящей причине их гибели можно будет умолчать, ведь у котят и без того не было шансов на жизнь. — Они погибли, — как можно печальнее сказал Корневёрт, делая вид, будто ему очень тяжело об этом говорить. — Ох, предки… значит, Ельник не смог уберечь их? Корневёрт в притворно скорбном молчании отстранился от сестры, опустив голову. Он почувствовал, как Смола лизнула его в лоб. — Ну что ж… значит, так пожелало Звёздное племя. Жизнь продолжается, Корневёрт, — уже бодрее мяукнула кошка, — Ельник справится с этим. Может, однажды заведет новую семью, но мы-то с тобой уже не племенные, и у нас другой путь… ты же не собираешься возвращаться в племя? — Нет, — ответил Корневёрт, довольный тем, что основная и самая сложная вопросомания окончилась. — Отлично! Ты где-то живешь? — Я живу везде. Хожу везде... только ночь провожу в… подро.. под… — Подворотне? — с усмешкой подсказала Смола. — Да. — Я смотрю, ты еще плохо понимаешь местный говор, но ничего. Со мной быстро привыкнешь. — А ты где-то живешь? — О, да! Как раз хотела рассказать об этом. Я совсем недавно нашла себе новое… племя, только более благоразумное, чем лесные племена. — Вот как? — с интересом спросил Корневёрт. — Ага. Хочешь, я попрошу нашего… предводителя принять тебя? Мы только набираем обороты, сейчас нам нужны сильные коты, вроде тебя. — Почему бы и нет? «Если я буду состоять в племени, мне будет проще давать отпор этим бродягам», — мысленно добавил Корневёрт. — Отлично! — воскликнула Смола, бросаясь вперед, — Тогда идем, не будем терять времени. Они живут в центре города. — Вот как?.. — Корневёрт неторопливо пошел за сестрой, — А я только что оттуда. — Что тебя привело на окраину? — поинтересовалась Смола, — Ты выглядел напуганным, будто убегал от кого-то… а еще больше напугался, когда я напала! — кошка захихикала. — Ладно, признаю, это было неожиданно, — хмыкнул Корневёрт, оставляя вопрос без ответа, — Ты лучше скажи, что ты делала здесь? Когда я жил у Багиры… — Ты жил у Багиры?! Что сразу не сказал? — …она сообщила, что ты ушла. Зачем? Она казалась такой расстроенной. — Ох… — Смола остановилась и чуть опустила уши, — Я тоже скучаю по ней. Но жизнь с Двуногими… это не мое! Я предлагала ей пойти со мной, вместе веселее. Но она не захотела. — М-мм, — протянул Корневёрт, — Вы кажетесь слегка ближе, чем просто подруги. — Чего?! — распушилась Смола, — Когда это просто друзья не могли скучать друг по другу? — Знаешь, я видел состояние Багиры. Так, как она, просто друзья не привязываются. Смола фыркнула и молча пошагала дальше. Корневёрт последовал за ней. — Ладно, — кот решил сменить тему, — Так почему ты была здесь и пыталась прогнать меня отсюда, если твое племя в центре? — А, — Смола постепенно пригладила шерстку, — У меня тут неподалеку охотничья база. В городе вкусной мышкой не поживишься, знаешь ли. И мне очень неприятно, когда чужие коты покушаются на это место! Кто успел — тот и съел, и успела я. Здесь мои метки, моя дичь, и я прогоняю отсюда всех чужаков. Совсем как охрана племенных границ, хе. Хоть я и не так часто тут появляюсь. — Тогда мне повезло тебя встретить, — усмехнулся Корневёрт. Вскоре коты вышли к высоким гнездам, чьи вершины вздымались вверх так высоко, что, казалось, будто они касаются неба. Смола повела Корневёрта вдоль этих гнезд. По другую сторону от них пролегала широкая Гремящая тропа, по которой носились уже проснувшиеся Чудища. Смолу они совсем не пугали, но Корневёрт все же привычно ежился, когда совсем рядом раздавался грохот, и смрадный запах опалял ноздри. — Основной наш лагерь находится в одной из подворотен, — подала голос Смола, — Она наиболее просторная, но защищена от ветра и дождя, а Двуногие иногда выбрасывают туда что-то съедобное. — Основной? — Корневёрт приподнял бровь. — Некоторые коты живут одни или группами в других местах. Но в главной подворотне живет наш... предводитель. Там всегда проводятся общие сборы и там обычно кто-то из наших да есть. — М-мм. Коты шли некоторое время по прямой, затем свернули в проем между гнездами, прошли его и вышли на другую улицу. С этой стороны солнце светило прямо в окна гнезд, и его лучи, отражаясь от окон, били Корневёрту в глаза, отчего он недовольно жмурился. — Почти пришли, — сказала Смола, ныряя в еще один просвет. Корневёрт последовал за ней. Они уходили от солнечных лучей, поэтому кот вздохнул с облегчением. По мере того, как они углублялись в подворотню, становилось все темнее и темнее. Сюда лучи еще не дотянулись. Смола свернула в сторону. — Здесь тупик, — сказала она, — Тут мы обычно и располагаемся. Эй, есть кто? Ей никто не ответил. Корневёрт, напрягая зрение, огляделся. Во мраке он разглядел такие же мусорные баки, какие ему уже доводилось встречать, и прочий мусор Двуногих. — Странно… — пробормотала Смола, — Вообще никого нет. Честное слово, впервые такое! Корневёрт глянул на сестру, намереваясь что-то сказать, но тут он услышал отдаленный стук когтей по каменной поверхности, и забыл, что именно он хотел сказать. Вместо этого он шепнул: — Слышишь? — Что? — насторожилась Смола. — Стук когтей. Кто-то сюда идет. Собака? — Собаки сюда редко заходят. Наверное, кто-то из наших сторожей. — Но разве коты так ходят? — У нас некоторые ходят... особенно… Она не договорила. У входа в ответвление подворотни показался уже знакомый Корневёрту силуэт, этот странный кот с длинным хвостом… Хлыст! Что ему здесь нужно?! — Оставайся позади! — бросил Корневёрт Смоле, загораживая ее собой и вставая в боевую стойку. — Что? Корневёрт, это… — Не высовывайся, я сказал! — прорычал кот, прижимая уши. Хлыст неторопливо приблизился к Корневёрту. — Ты и досюда добрался?.. — с тихой угрозой спросил он, — Еще и взял в плен одного из моих воинов? — Чего? Что ты несешь? — Корневёрт выпрямился. — Корневёрт, это наш предводитель, — резко вставила Смола. — ЧТО?! — Ты его знаешь?.. — с холодным любопытством спросил Хлыст. Смола вышла из-за спины Корневёрта и остановилась перед Хлыстом. — Он мой брат. Хлыст посмотрел на Корневёрта. А затем перевел взгляд на Смолу. И снова на Корневёрта. — Действительно, — протянул он, снова переводя взгляд на Смолу, — Вы похожи. И что ему нужно здесь? — Он тоже хочет вступить, — слегка опустив голову, сказала Смола. — Это и есть твой предводитель?! Серьезно?! — недоумевал Корневёрт. — Вожак, — резко поправил Хлыст, — И тебе, Смола, сколько раз нужно повторить, чтобы ты не называла меня... предводителем? — он сморщил нос, — Забудь о лесных племенах, у нас банда. Я вожак. А Скребок — не глашатай, или кто там у вас, а мой заместитель и помощник. Смола покорно склонила голову. Хлыст усмехнулся, и снова посмотрел на Корневёрта. — Так ты хочешь вступить? Не думал, что однажды снова буду лично иметь с тобой дело. — Вы уже встречались? — спросила Смола. Корневёрт хотел ответить, но Хлыст опередил его. — Мои коты до сих пор ищут его по всему городу. — Зачем? — озадаченно спросила Смола. — Затем, что он слишком многое себе позволяет в наших владениях. Кстати, почему тебя не было здесь, когда я объявлял общий сбор? Ты тоже должна была присутствовать при обсуждении плана засады. «Засады?! Ах ты, падаль! Так вы поджидали меня в том проходе!» — Я пошла охотиться… — виновато проронила Смола, — Прости. — Ничего, — миролюбиво проговорил Хлыст, — Зато ты привела дичь прямо нам в лапы. И не просто дичь… — он довольно прищурился, — А, кажется, нового воина. — Ты же вступишь? — умоляюще спросила Смола у Корневёрта. Корневёрт задумался. Он не думал, что «племя» Смолы — и есть банда этих бродяг. Но теперь, когда он нашел сестру, разве он мог отказать ей и снова с ней расстаться? К тому же, враждовать с полчищем бродяг, среди которых и его сестра, ему не хотелось. — Ладно, — выдавил кот, — Я присоединяюсь. — Ура! — вскрикнула Смола. — Это правильный выбор, — прикрыв глаза, промурлыкал Хлыст, — Я знаю, что твоя преданность нам пока под сомнением, но у тебя есть все шансы доказать ее, и ни одного пути к отступлению. Кто вступил в нашу банду, просто так ее уже не покинет, а предателей мы… — Хлыст демонстративно поднес коготь к своему горлу, проделав характерный жест, — …надеюсь, ты понимаешь? Но если Хлыст хотел запугать Корневёрта, то ему не удалось. Корневёрт спокойно кивнул, и ни один мускул его тела не дрогнул. — Отлично, — фыркнул Хлыст, — Дождемся остальных, мы же не торопимся? Они должны скоро вернуться, и я представлю им… — кот усмехнулся, — …нового воина в наших рядах.

***

Шлепая лапами по мокрой траве, Корневёрт рысцой бежал вдоль границы племени Теней. Снег уже полностью сошел, с каждым днем становилось все теплее и теплее. Прошло около половины луны с тех пор, как Корневёрт стал членом банды бродяг. Он стал часто бегать на границу Речного племени, чтобы повидаться со своим старым знакомым. Корневёрт не мог выкинуть из головы этого задорного Омутка. Конечно, котенок мог уже давно забыть о нем и найти себе других приключений на голову, но что, если малыш действительно все еще ждет его? Однажды, как бы между прочим, Корневёрт пришел охотиться к границе. В тот день застать котенка ему не удалось, но он не отчаялся, и пришел на следующий день. И Омуток встретил его на берегу. Сказать, что котенок был в восторге — ничего не сказать. Оказалось, этот маленький непоседа часто сбегает из лагеря, и однажды ему даже удалось перебежать на территорию Грозового племени, но там его схватил патруль и привел обратно. «Мама хотела меня наругать, — рассказывал тогда Омуток, — Но один добрый грозовой воитель улыбнулся мне и попросил ее не ругать меня. Он такой же добрый, как и речные коты! Почему мы враждуем?» Корневёрт и Омуток болтали о всяких пустяках, и каждый раз Корневёрт забывал обо всех своих тревогах. Этот котенок был кем-то вроде целителя, который способен лечить не внешние, а внутренние раны, и заполнять пустоту в душе. Корневёрт усмехнулся от мыслей о скорой встрече с Омутком. Он почти достиг Гремящей тропы, но внезапно за границей племени Теней послышался шорох. Корневёрт застыл, немедленно повернувшись к границе, и тут же расслабился, увидев Медоуса, сосредоточенно разглядывавшего какие-то стебельки. С момента их последней встречи целитель немного поправился и окреп, а его мех стал гуще. Сначала Корневёрт хотел пройти мимо, не привлекая к себе внимание, но ему было любопытно, как обстоят дела в его бывшем племени сейчас. И он рискнул. — Эй, травоус! — усмехнулся он, усаживаясь у границы, — Охотишься за цветочками? Медоус вздрогнул и поднял голову, уставившись на Корневёрта. — Корневёрт! — Я. — Что ты делаешь здесь? — с волнением в голосе спросил целитель, подбегая к границе. — Прогуливаюсь. Не боись, за границу не заступлю. Мне это больше не нужно, — фыркнул Корневёрт, — Как у вас дела? Дичь вернулась, я погляжу. — Уже давно. А ты, видно, больше не хромаешь, — Медоус кивнул на лапу Корневёрта, которая когда-то была повреждена, — Чудеса! Я был уверен, что ты останешься калекой. — Есть такое. Двуногие вылечили. — Двуногие?! — Медоус округлил глаза, — Да они настоящие мастера, если ты не врешь! Такие раны очень сложно залечить. Ты даже не представляешь, насколько бывают опасны укусы рысей! — Подозрительно, что ты был единственным, кто знал название этого зверя. Ты раньше встречался с рысью? Медоус потупился. — Ну, было дело… Корневёрт с любопытством взглянул на целителя. — Расскажи! — попросил он, сверкнув глазами. — Ну… — Медоус украдкой огляделся и вздохнул, — Ну, ладно. В конце концов, ты больше не племенной… думаю, я могу тебе довериться. Когда я был молод, я был влюблен в бродягу, — заметив недоуменный взгляд Корневёрта, целитель спешно сказал: — Сейчас все поймешь! Я отлучался, якобы, собирать травы, и я действительно собирал их, но это не все. На границе я встречался с ней. Она была красивого золотистого окраса, с белой маской на мордочке и рваным кончиком уха. Как-то раз в ночь половины луны я… я не пошел к Лунному камню. Я ушел к ней. Я хотел провести с ней всю ночь. Сначала все было хорошо, но потом… ох, я знал, что Звёздное племя не простит мне этой ошибки, и оно придумало ужасное наказание для меня. На нас напала рысь. То, что это рысь, я как раз узнал от бродяжки. Она знала, что я целитель, и не слишком хорош в бою, поэтому она защищала меня с отвагой Львиного племени. Я пытался помочь, но она сказала, что я только мешаю, и оттеснила меня под корни дуба. Конечно же, справиться с рысью она не смогла. Это чудовище истерзало ее, и только тогда, когда она, обессиленная, истекающая кровью, упала, рысь ушла. Ушла, будто до полусмерти избить мою любовь было ее единственной целью!.. — Жестко, — вставил Корневёрт. — Да... я пытался ее спасти, но никакие травы уже не могли исправить положение и восстановить ее раздробленные кости в одно целое, паутины на остановку крови просто не хватало… я не оставлял надежды, бегал за паутиной, и когда я вернулся в очередной раз, она уже не дышала. — Знаешь, может оно и к лучшему, — заметил Корневёрт, — Будь она жива, тебе бы пришлось метаться между чувством и долгом. Медоус вздохнул. — Да, я готов был пострадать от этого, но... но не такой ценой. Звёздное племя устранило ее, как неживую преграду. Она ни в чем не провинилась, она лишь хотела любить и быть любимой. Я был единственным, кто должен был понести наказание, — целитель зажмурился, его голос задрожал, — Однако ты прав, пути Звёздного племени неисповедимы. Все, что происходит — не случайно. И раз мне пришлось расплатиться именно так, то что ж... на все воля Звёзд. «Тьфу ты, помешались вы на этом Звёздном племени что ли? Я не имел в виду ничего связанного с ним! Я уверен, что это была случайность и никто тебя не наказывал, — раздраженно подумал Корневёрт, — Ты просто сам хочешь во все это верить». — Ладно, извини, что поднял эту тему, — сказал он вслух, — Кстати, я Смолу нашел. Теперь живем вместе. — Рад за вас, — Медоус растянул губы в улыбке, но Корневёрт видел, что улыбаться ему не хотелось. Воспоминания были слишком тяжелы. — А как там мои родственнички? — Ельник стал раздражительным, прямо как ты. От всех отвернулся, всегда в стороне... а Багроцвет иногда вспоминает тебя, Смолу и Пестробоку. Он, кстати, перебрался в палатку старейшин, — кратко и без особого энтузиазма доложил целитель. Корневёрт понял, что продолжать разговор нет смысла. Все равно Медоус теперь будет отвечать вяло, будто его клещ под хвост укусил. Он и сам почувствовал себя уныло от такого тона. К тому же, он ведь все-таки шел к Омутку. — Ладно, Медоус, я пойду, — сказал Корневёрт, вставая, — Никому не говори, что видел меня, идет? А я сохраню твою... тайну, если это можно так назвать. — Удачи, Корневёрт. И спасибо. Медоус кивнул, и, развернувшись, понуро поплелся к своим травам. Корневёрт пошел дальше. Честно говоря, он ожидал не смазливой любовной истории, а рассказа о яростном сражении, может даже о том, как Медоус сумел в одиночку противостоять рыси… но что вышло, то вышло. Гремящая тропа встретила его тишиной. Корневёрт поставил лапу на шероховатую твердь. Не дрожит. Все чисто, можно идти. Перебравшись на другую сторону, Корневёрт потрусил вдоль границы с Грозой, и вскоре вышел на свое излюбленное место встречи с Омутком. Он очень удивился, увидев, что котенок уже лежит на берегу, глядя в воду. Корневерту показалось, что Омуток выглядит слегка подавленным, но сомнения развеялись, когда большие небесно-голубые глазенки малыша радостно просияли при виде Корневёрта. — Привет! — выкрикнул он. — Здравствуй, — улыбнулся Корневёрт, и снова насторожился. Нет, все же с Омутком действительно было что-то не так. Обычно при приветствии он высоко поднимает хвостик, а сейчас этот хвостик, несмотря на мелькнувшую в глазах котенка радость, безжизненно волочился по земле. — Омуток… — осторожно мяукнул Корневёрт, — С тобой все хорошо? Котенок ударил лапой по сверкающей глади, вглядываясь в расползающиеся по поверхности реки круги волн. — Вообще-то, не совсем, — ответил он, спустя некоторое время. — Что не так? Омуток поднял взгляд на Корневёрта. — Мой папа — не Чешуекрыл, — жалобно выдавил он, — Мама сказала, что мой папа жил в племени Ветра… «Так я и знал! С самого начала я это знал», — подумал Корневёрт. — Но он умер в пору Голых деревьев! — продолжал хныкать котенок, — Я никогда не узнаю своего папу! Корневёрт взглянул на Омутка. — Пообещай, что не располосуешь мне нос, — усмехнулся он, отходя на несколько шагов назад. Омуток недоуменно посмотрел на Корневёрта. Корневёрт тем временем разбежался и перемахнул на другой берег реки, прямо на сторону Речного племени. Не рассчитав прыжок, он приземлился так, что его задние лапы с плеском ударили по воде, но залезть на берег было не проблемно. Да и мокрая шерсть тоже не была особой проблемой сейчас. Корневёрт лег рядом с Омутком и лизнул его в ухо. — У тебя все еще есть я, — сказал кот, — Хочешь, я заменю тебе отца? Хотя быть отцом, конечно, слишком серьезно, но хочешь, я… я буду... твоим братом? Я постараюсь быть для тебя даже лучше, чем отец. Котенок крепко прижался к Корневёрту, отчего тот почувствовал, как сжимается его сердце. Впервые оно сжималось не от боли или ярости. — Ты мне уже как брат, — прошептал малыш, зарываясь в шерсть кота. — Хей… — проурчал Корневёрт, — Ты только не усни тут еще. Твои тебя искать будут. — Я наловчился убегать. Об этом месте никто кроме меня не… Шорох тростника заставил котенка замолчать, не договорив. — Кажется, теперь узнали… — пробормотал он, когда шорох повторился, и какая-то кошка неподалеку позвала Омутка по имени. — Быстро иди в лагерь, — сказал Корневёрт, вставая, — Проберись как-нибудь обходным путем. Я пошел. Он коротко разогнался и перепрыгнул на другую сторону реки. — Омуток, уходи! — бросил Корневёрт через плечо, видя, что котенок смотрит ему вслед, не торопясь убегать, — Я приду со следующим рассветом. Отвернувшись, кот помчался в сторону территории Двуногих. «Так не может больше продолжаться, — подумал он, — Эти встречи слишком рискованны. Нужно что-то предпринять, чтобы границы не разделяли меня с Омутком. Но что? Что?!..»