Продавец чувств

      Ночь. Киришима не спит. В голове заевшей пластинкой крутятся слова Бакуго. Казалось бы, бред, такая банальщина, зачем вообще думать о чём-то таком, но мозг не внемлет молитвам и продолжает упорно гнуть свою линию. А сердце совсем невовремя прислушивается к разумному своему брату. Мол, любишь? Ну и люби себе на здоровье. А ещё прислушайся к этим словам. И тому, что он улыбнулся тебе совсем недавно. И как будто случайно коснулся руки во время ужина. Да, именно так. А теперь думай об этом, думай, всю ночь думай и не спи. А я продолжу чесаться, потому что Бакуго этого стоит.       И Киришима думает. А сердце зудит.       Киришима думает о том, как забавно Кацуки ругается на Мидорию, когда тот случайно забирает его любимую чашку; о том, как мило собираются вместе морщины у его переносицы, когда он хмурится; о том, как полыхают алым огоньком его глаза вне зависимости от ситуации… И о той маленькой короткой улыбке, которую Бакуго ни за что не выдаст. Это его личный персональный секретик. И не знает он, что Эйджиро готов ждать очень долго, чтобы эту крохотную улыбку увидеть хотя бы на один миг.       И все эти мысли порождают новые волны волнения в груди. В конце концов, красноволосый переворачивается на живот, чтобы хоть как-то изменить давление и помешать разрастающемуся зуду. Который буквально с каждой секундой въедается в ткани сердца и продолжает колоть его и снаружи и изнутри.       Чёрт. Теперь это ни разу не здорово.       Стиснув острые зубы, Киришима обхватывает руками подушку и утыкается в неё всем лицом. Покричать, что ли? Нет, не поможет. Если бы было какое-то средство, способное хотя бы немножко уменьшить это паршивое ощущение… Быть может… Быть может, у мистера Сенсера есть нечто подобное? Вдруг он не только чувства продаёт, но и помогает от них избавиться? Главное, чтобы самое ценное эта процедура не затронула…       Ему просто необходимо, чтобы чувства к Бакуго остались в его сердце.       «Я всех чувствую… Я всё чувствую!» — злорадно шепчет ему зуд и впивается в сердце ещё сильнее. До мурашек по коже. Эйджиро шумно выдыхает, хороня вздох в подушке, и прикрывает глаза.       Не всегда же любовь такая колючая. Почему именно ему и именно сейчас приходится это пережить?

***

      Наутро Киришима находит себя в том же скрюченном положении и неохотно переворачивается на спину. Отсутствующим взглядом смотрит в белый потолок и пытается собрать в кучу мысли, одолевавшие его ночью. Итак… Что ему предстоит сделать? Сходить после уроков в заветный магазин не было бы лишним. Как раз и Исцеляющая девочка посоветовала ему сделать это, и совет от знатока ему не помешал бы.       Эйджиро лениво потянулся и прислушался в первую очередь к себе. Всё тихо и спокойно. Но он знает, что стоит ему лишь на минутку увидеть Кацуки, как сердце сразу же запрыгает и попадется в расставленные сети. Затем он настроился на внешние звуки. Из коридора доносился быстрый топот ног и голоса проснувшихся ребят. Значит, подъём.       Но стоило только парню подняться на ноги, зевнуть пару раз и натянуть на себя одежду, как дверь с грохотом ударилась об стенку, заставив хозяина комнаты отпрыгнуть в сторону от источника звука. Однако это не помешало ему зевнуть ещё раз. Всё же полночи он не спал… Плохо. — И ты всё ещё дрыхнешь?! — возмутился возникший на пороге Бакуго. Второй раз. За два дня. Наверное, Киришиме просто бесконечно везёт. Если не считать того, что сердце, как и предполагал красноволосый, наткнулось на ловушку и вновь покрылось зудящей пленкой. — А что? — как ни в чём не бывало спросил Киришима, осознавая, что его отчаянно тянет зевать. — Как что?! Уроки скоро начнутся, а он только встал! Киришима, я тебя подорву когда-нибудь, обещаю!       В ответ на такое заявление Кацуки Эйджиро смог лишь сдавленно хихикнуть. Правда, никакого благотворного влияния на блондина это не оказало, поскольку тот коротко рыкнул, в момент подлетел к Киришиме, с безостановочными ругательствами нервно, но быстро застегивая пуговицы на его рубашке и пиджаке, мгновенно привел его волосы в порядок и потащил за собой. Эйджиро, порядком смущенный таким напором со стороны Бакуго, едва успел на ходу захватить валяющийся на полу рюкзак и закрыть за собой дверь. — Подожди, ты слишком быстро идёшь! — попытался усмирить его Киришима, но Бакуго предсказуемо фыркнул в ответ. — Я не собираюсь опаздывать. И я обещаю… Если мы опоздаем из-за тебя, то я надеру тебе зад. И мне будет пофиг на твоё затвердевание.       Не понятно, почему, но Киришима расцвёл после этих слов. И зуд сменился приятным щекотанием.       На первый урок они всё-таки не опоздали. Хотя Бакуго продолжал сверлить Эйджиро своим жестким взглядом алеющих, словно светящихся глаз. Киришима не видел, но мог чувствовать это. В последнее время все его ограны чувств обострились и стали более тонко воспринимать всё, что связано с взрывным объектом вожделения.       И теперь, когда Кацуки, видимо, изо всех сил пытается мысленно передать Киришиме какую-то важную информацию, сам Киришима думает о том, что скажет мистеру Сенсеру. Тут-то он сразу осознаёт, что могли чувствовать люди, когда им приходилось рассказывать о своих переживаниях. Здесь, безусловно, способность старика была весьма в помощь. Избавляя человека от необходимости рассказывать о своих чувствах, продавец с лёгкостью добывал нужную информацию из недр его души. Так… Если ему все же придется говорить, что он скажет?       «Извините, у меня сердце чешется, и я не знаю, что мне с этим делать…»       «Извините, можно ли у вас приобрести что-нибудь, что отменит зуд в сердце? Но при этом оставит те чувства, которые вызвали этот зуд…»       «Извините, а безответная влюблённость как-нибудь лечится?»       «Извините… Помогите мне, пожалуйста, я не понимаю, что творится с моим сердцем».       Киришима отметал вариант за вариантом. Нет. Не то. Всё не то. Кажется, выражать свои переживания логично и связно он тоже не может. Тогда останется лишь надеяться на чудодейственную силу мистера Сенсера…       После уроков, быстро забросив рюкзак в свою комнату и захватив с собой все деньги, которые только у него были, Эйджиро вылетел из общежития и поспешил в сторону лавочки. От академии до неё идти было довольно прилично, но это казалось красноволосому пустяком. Лишь от одной только мысли о том, что сегодня может случиться что-то хорошее, его сердце начинало легонько трепетать. Да. Осталось потерпеть совсем немножко.       Возможно.       Но Киришима об этом даже не думал. Колеблющееся волнение заполнило его целиком и полностью, от кончиков пальцев на ногах до самой макушки. Думал ли он о том, что выйдет на улицу счастливым человеком? Думал ли он о том, что с облегчением на сердце жить ему станет гораздо легче? Киришима сам не знал, о чём думал. Лёгкая пустота прохладным ветром гуляла в его голове, и, как думал парень, это было к лучшему. Чем меньше он будет заморачиваться, тем легче будет рассказать о своей проблеме. В конце концов, это не должно быть до такой степени сложно.       Эйджиро замер у порога в деревянный домик. Из маленьких окошек лился знакомый золотистый свет, и он мог разглядеть читающего за столом хозяина лавочки. Почему-то на одну миллисекунду Киришиму окутало облако тревоги, но тут же отступило. Размяв пальцы, потоптавшись немного на месте и одобрительно хмыкнув самому себе, парень протянул руку к дверной ручке и толкнул дверь от себя.       Нежный желтый свет на мгновение ослепил его.       Мелодично звякнул колокольчик…