Продавец чувств

      «Всё хорошо, Бакуго. Всё хорошо»       «Я в порядке, Бакуго, честно»       «Я правда нормально себя чувствую»       «Пустяки…»       Как же раздражает. Пробирает аж до коликов в животе. Иногда хочется влепить этому тупому красноволосому нехилую пощёчину, чтобы тот перестал уже строить из себя сильного и неуязвимого, потому что эти утверждения нифига не помогут ему почувствовать себя хорошо. Вот ни капельки. Скорее, они только усугубят и без того не очень приятные ощущения внутри, и он будет страдать ещё больше. А ему это надо? Бакуго сомневался. Тогда почему Киришима выставляет себя идиотом в его глазах?       Самое малое, что сейчас захотелось сделать Кацуки — так это наплевать на позднее время, заявиться к Эйджиро и хорошенько постучать ему по голове, потому что теперь он вообще не мог заснуть. Хотя, если учитывать состояние Киришимы, он сам вряд ли спит тоже. А лучше бы ему спать, потому что иначе Бакуго будет нервничать — а если Бакуго нервничает, то крепитесь…       Стащив подушку со своей кровати, блондин сполз на пол и, натянув на свое лицо привычное хмурое выражение, тихо выскользнул в коридор. Идти босыми ногами не было лучшей идей, потому что пол был слишком холодным для нагретого одеялом тела, но Кацуки было всё равно на то, что его ступни почти сразу замёрзли. Главное, чтобы Иида не вышел попить или зачем он там может выйти, потому что, по идее, ученикам не разрешается покидать свои комнаты после двадцати трёх ноль-ноль. Но Бакуго, если честно, было насрать на эти правила. Он свободный человек.       Но Иида, наверное, преспокойно дрых или сидел где-нибудь в туалете, не зная, что ноги одного из его одноклассников неслышно шлёпают по полу общежития. Поэтому блондин беспрепятственно подошёл к двери в комнату Киришимы и — он знал, что Киришима никогда не запирает дверь на ночь, балда — осторожно толкнул её. Сжав покрепче белую подушку, он шагнул вперёд, прикрывая за собой дверь.       В комнате Эйджиро было чертовски темно, но Бакуго неплохо видел в темноте, и ему не составило труда различить среди тысячи и одного оттенка серого и чёрного закутавшегося в одеяло парня. Запнувшись за какой-то тяжёлый предмет, валяющийся на полу, Кацуки чертыхнулся и чуть не грохнулся, запрыгав на одной ноге. Теперь ему вообще не доставало радости то, что он не обулся, потому что, кажется, это была одна из небольших гантелей Киришимы, и его пальцы будут напоминать ему об этом ещё некоторое время. Тем не менее, он по пути к кровати красноволосого наткнулся на ещё одну такую же и точно решил, что Киришима получит от него по первое число. Ибо нефиг разбрасывать гантели по комнате.       Опасаясь, как бы не сесть на что-нибудь типа гири, которую Эйджиро вполне мог спрятать у себя под одеялом, Бакуго прощупал матрас, прежде чем опуститься на него. Да, Киришима спал. Но брови его были напряжённо нахмурены, и той безмятежности, которую Кацуки предполагал видеть на его лице во время сна, не было. Даже его пальцы были крепко сжаты, и парень разглядел стиснутую в них малюсенькую бумажку. С трудом вытащив её, он повертел её в руках и убрал на небольшую тумбу, стоящую за кроватью. Киришима дёрнулся и вздохнул, подтянув одеяло поближе.       Бакуго поднял подушку на колени и, посмотрев на спящего Эйджиро, легонько стукнул его ей по голове. И не спешил убирать, неопределённо улыбнувшись самому себе. Красноволосый пробубнил что-то и сомкнул пальцы на мягкой ткани подушки, притягивая её к себе. Тут Кацуки недовольно зашипел, потянув подушку на себя. — Придурок, а ну отцепился от моей подушки сейчас же!       Он задёргал её за край, но даже во сне Киришима держал слишком крепко, чтобы её можно было просто так забрать. Блондин сердито фыркнул, начиная расцеплять пальцы парня, но заметил, что они затвердели. «Этот идиот активировал свою причуду», — догадался он. — Ты чё, издеваешься надо мной? — заворчал он, подтолкнув Эйджиро в бок. — Я не буду спать без этой грёбанной подушки! Отдай, я сказал. Киришима!       Засопев, Киришима медленно разлепил глаза и встретился с грозным взглядом Бакуго. Ошарашенно моргнув, он промычал что-то нечленораздельное и приоткрыл рот. Кацуки не собирался ждать, пока парень окончательно проснётся, и требовательно потянул за угол подушки. — Подушку мне мою верни, — буркнул он. — А? — переспросил Эйджиро и только потом перевёл взгляд на явно не свою подушку, которую сжимал в своей руке. Выпустив её из пальцев, он хотел было спросить, почему Бакуго не спит и что вообще он делает в его комнате, но Бакуго с размаху опустил подушку на голову Киришимы и искривил губы в довольной ухмылке, что ввергло красноволосого в ещё больший ступор.       Кацуки положил подушку к себе на колени и недовольно посмотрел на ничего не понимающего парня. Он хотел только настучать ему по башке, пока он спит, а он взял и проснулся, разрушив все его планы. — Эм, Бакуго… Почему ты тут сидишь? — недоуменно спросил Киришима. — Просто хочу и сижу, — огрызнулся Бакуго, скрестив руки на груди. — А что, тебе что-то не нравится? — Нет, почему. Просто уже поздно, и тебе влетит от Ииды, если он узнает, что ты ходил по корпусу ночью. — Меня это не волнует. Я делаю всё, что захочу, и эти дурацкие правила меня не касаются.       Киришима только слабо улыбнулся ему в ответ. А потом посмотрел на свои пальцы и похолодел. — А… А где… — Бумажка? На тумбочку я её положил, нормально всё. А что там… — Ничего, — прервал его Эйджиро, перехватив потянувшуюся к тумбочке руку блондина. — Ничего.       Бакуго недоверчиво посмотрел на обеспокоенное лицо Киришимы и опустил руку. Слишком много «ничего», слишком много неопределённости. И это ему не нравится. Совсем не нравится. — По крайней мере, ты больше не ноешь, — заметил он. — Может, сейчас расскажешь мне? — Нет… Нет, Бакуго. — Киришима покачал головой. — Это что-то вроде личной проблемы. Секрета. Тайны. Не знаю. Но это не то, чем я хочу делиться с кем-то. — Даже со мной? — С тобой особенно.       Кацуки нахмурился. Эйджиро доверял ему чуть ли не больше, чем всем остальным. Почему же в такой ситуации особенно ему он не может довериться? Это звучит более, чем странно.       Будто уловив настроение блондина, Киришима обречённо вздохнул и, немного подумав, всё же сказал: — Просто я совершил один из самых глупых поступков в своей жизни. Когда мне нужно было прислушаться, я не сделал этого. Теперь… Я понимаю, что хуже уже, наверное, быть не может. И я не хочу, чтобы ты мучался из-за меня. Поэтому просто забудь об этом. Я тоже постараюсь забыть об этом и жить так, как будто ничего плохого не происходило. Я же сильный, в конце концов. — Он светло улыбнулся, но Кацуки ничего не стоило прочитать страх в его красных глазах. — Поэтому я возьму себя в руки. Стойкие люди держатся до самого конца, верно ведь? — Да. — Бакуго кивнул. — Не знаю, что могло случиться такого ужасного, чтобы сломить… — Оно не сломило. Больше нет. Я справлюсь. В конце концов, времени… Много. Я планирую много чего сделать и много чего добиться. — Вот это говорит тот Киришима, которого я знаю, — усмехнулся блондин, заметив заблестевшие глаза Эйджиро. — Но постарайся больше не совершать глупых поступков, иначе… Ты сам знаешь, что мои нервы слишком легко задеть. Если я взорвусь случайно, то в этом будешь виноват ты. — Вообще-то ещё один глупый поступок я планирую совершить в ближайшем будущем, — предупредил Киришима. — Просто знай, что совсем скоро ты можешь взорваться. — Прекрасно! — бросил Кацуки, всплеснув руками. — Ну, хоть за предупреждение спасибо.       Бакуго поднялся с кровати и повернулся к Киришиме, вцепившемуся ему в руку. — Уже идёшь? — тихо спросил красноволосый. — Вообще-то спать тоже надо. Я не собираюсь всю ночь тут с тобой сидеть… — Но у меня тут много места… — Эйджиро подвинулся к стенке, на что Бакуго не то хмыкнул, не то фыркнул. — Иди в задницу, Киришима, — проговорил он, чувствуя, как непрошеный румянец появляется на щеках. Хорошо хоть в темноте этого не видно. — Это и есть твой глупый поступок?       Эйджиро пожал плечами, и Кацуки направился к двери, вновь спотыкаясь о гантель и ругаясь уже вслух. Киришима тихо посмеялся, пряча лицо в одеяло, чтобы не смотреть на гневный взгляд парня, который был направлен прямо на него.       Но стоило только блондину положить пальцы на ручку двери и слегка нажать на неё, как он услышал хлопок соседней двери и возмущённый голос Теньи, отчитывающего Серо, решившего прогуляться по корпусу. Бакуго раздражённо выдохнул, подавляя в себе желание пнуть дверь, и развернулся к развалившемуся на кровати Киришиме. — Шухер, — проворчал он, возвращаясь обратно. — Двигайся, придурок. Так и быть, я останусь. Но это только из-за того, что Ииде взбрело в голову выползти из своей комнаты.       Киришима едва не запищал от накатившего смущения и молча сдвинулся в сторону, освобождая место для приземлившегося на кровать парня. Тревоги этого дня смыло одной-единственной сильной волной, и когда красноволосый увидел перед собой широкую спину Бакуго, он едва сдержался, чтобы не обнять его сзади. Но только он протянул руку к чужому плечу, как спереди послышалось предостерегающее бормотание: — Если ты будешь пинаться во сне, я скину тебя на пол, усёк? — Да, — шепнул Эйджиро, устраиваясь поудобнее и глядя на светлый затылок.       Если честно, если Бакуго столкнёт его на пол, ему будет ни чуточки не жалко. Поэтому, когда он решил, что Кацуки заснул, он осторожно положил свою руку на бок парня и прикрыл глаза. Пусть его время ограничено. Это не должно помешать ему в полной мере насладиться отведённым ему временем.       Вот только медлить нельзя. Иначе потом будет поздно.