Продавец чувств

      Обычно, когда в его комнате каждое утро разрывался назойливый будильник, Бакуго раздражённо разлеплял глаза, отключал его и валялся в кровати ещё несколько минут. Вообще, он точно знал, что способен проснуться в нужное время и без этого чёртового будильника, потому что его внутренние часы уже давным-давно выучили расписание, но всё равно продолжал ставить его на половину седьмого для страховки. И поэтому сейчас, когда его организм вспомнил, что пришла пора вставать, Кацуки коротко вздохнул и приоткрыл глаза, недоуменно приподнимая голову в поисках телефона, которого, надоедливо пищащего, рядом не было. Зато он сразу же распознал явно не свою комнату по огромному постеру «Большая волна в Канагаве». Точно. Он же заснул у Киришимы. И рука, которая теплела на его боку, только подтверждала это.       Как ни странно, Бакуго проснулся без своего обыкновенного желания грохнуть будильник. Да и, наверное, не потому, что он не трезвонил под ухом.       Осторожно, стараясь случайно не скинуть руку Киришимы с себя, Кацуки повернулся к нему лицом и внимательно посмотрел на него, а в его голове проносилось слишком много мыслей, неспособных задержаться слишком надолго. Во-первых, на этот раз лицо красноволосого было мягким и спокойным. Как раз таким, каким оно и должно было быть. Во-вторых, Киришима был слишком близко и своими волосами лез прямо в глаза Бакуго. А в-третьих, он нагло обнимал его всю ночь, даже несмотря на предупреждение оказаться скинутым на пол. И Бакуго прекрасно осознавал, что всё это доставляет ему только приятный дискомфорт. — У тебя слишком колючие волосы, — беззлобно пробурчал он, отодвигая голову Эйджиро подальше от своего лица.       Киришима коротко промычал и подложил руку под подушку. Другая же рука продолжила обнимать Кацуки за талию, и, видимо, уже в полусне парень легко улыбнулся, подтягивая блондина поближе к себе. Бакуго закусил губу, зажмуриваясь на секунду от захлестнувшего его волнения, и тихо выдохнул. «Вот сейчас я разбужу тебя, и ты от меня хорошенько отхватишь за это», — мысленно пообещал он, впрочем, совсем не испытывая желания разорвать эти непредвиденные объятия.       Бакуго прищурился и сдержанно фыркнул, глядя на улыбающегося Эйджиро. В мыслях он успел обозвать его спящим тупицей, но в его сердце закралась щемящая нежность, которую он поспешил запихнуть подальше, но уже не с таким усердием, как прежде. Чувства постепенно брали верх, как бы ему не хотелось этого не признавать. И он понимал, что рано или поздно, пусть и с трудом, они выйдут наружу. Ему придётся рассказать об этом Киришиме. И что делать потом, он пока ещё не представлял.       Но пока ещё не время думать об этом, так? У него ещё достаточно много времени, чтобы подумать над этим. В конце концов, они пока только подростки. Что как раз и значит, что нужно хвататься за свой шанс, пока чувства горят в груди. Но Бакуго не был готов. Он чертовски не был готов. Пусть и проявлял симпатию к Эйджиро, даже не пытаясь скрывать то, что к нему он относится намного лучше, чем к остальным. Но на дальнейшие действия он нерешительно смотрел, стоя в сторонке. Ведь чувства — это не то, что можно просто так отдать. Чувства — это уязвимое место любого человека. Это и есть одна из причин, почему Бакуго не любит открываться людям. Он не хотел показать им свои слабые места.       А Киришима определённо был его слабым местом.       И сейчас это слабое место дрыхло прямо рядом с ним на кровати, опять пододвинувшись ближе.       Кацуки поморщился, когда красные пряди пощекотали его щёку, и начал тормошить Эйджиро за плечи, чтобы тот скорее проснулся. Но он, как оказалось, был не только наглым, но и упрямым. Потому что ему вздумалось, что уткнуться лбом в грудь Бакуго — отличная идея.       Бакуго честно не хотел взрываться, но так вышло, что именно в этот момент температура его тела резко подскочила, а из ладоней вырвались несильные, но достаточно громкие вспышки, заставившие Киришиму вздрогнуть и распахнуть глаза. — Чёрт, Киришима, ты чё творишь, ты!.. — зашипел Кацуки. — Отпусти меня, мне надо идти к себе, всё, я проснулся, пусти!       Слова лихорадочно вырывались из его рта, а Бакуго думал только о том, как бы ему не взорваться ещё больше в скором времени. К его счастью, Эйджиро тут же отлип от него и виновато посмотрел в суровые красные глаза. — Э-э, прости… Я случайно. — Киришима неловко улыбнулся. — Но разве уже так поздно?       Парень посмотрел было на часы, висящие на стене, но Бакуго закрыл его глаза своей ладонью. — Нормально уже. Я всегда так встаю. В отличие от тебя. — Он хмыкнул и скинул с себя одеяло. — Я вернусь через двадцать минут, и ты должен быть готов к этому времени. — Да рано ещё-ё… — жалобно протянул Киришима, перекидывая руку через бок Кацуки. — Не уходи. — Киришима. — Кацуки нахмурился, но руку не убрал.       Эйджиро сжал в пальцах ткань его футболки и, кивнув, положил руку рядом с собой. Бакуго сразу же сел и, предприняв неудачную попытку нашарить свои тапки, которые остались в его комнате, босиком прошлёпал к двери в комнату. Обернувшись уже на пороге, он кинул взгляд на всё ещё валяющегося на кровати парня и объяснил: — Если бы я не ушёл сейчас, в коридор вышел бы Шоджи, да и девушки стопудняк прошлись бы мимо комнат и увидели, как я выхожу из твоей комнаты. Мне должно было быть наплевать, что, в принципе, так и есть, но… Я не хочу проблем на твою и так проблемную башку.       С этими словами он толкнул дверь и вышел в коридор. А спустя пару минут вернулся за подушкой, на которой Киришима уже успел разлечься, и вытащил её из-под лохматой головы, стараясь не обращать внимание на тихий смех. Несильно стукнув парня подушкой по лицу (Бакуго это очень понравилось, если честно), Кацуки вышел снова и не заходил вплоть до истечения поставленного им срока.       И он никогда не признается, что в комнате сжал свою же подушку в руках, вглядываясь в мягкую ткань, словно пытаясь различить на ней следы от прикосновений Киришимы.

***

— Так что за глупый поступок ты собирался совершить? — спросил Бакуго, когда они сидели в школьной столовой в компании всего Бакусквада. — Только я тут могу совершать глупые поступки! — широко заулыбался Каминари, отправляя в рот очередную порцию лапши. — Никто и не сомневается, бро, — хмыкнул Серо, пихнув его под бок.       Киришима смущённо потыкал палочкой в салат, перемешивая его. Глупый поступок… Если честно, он сам не знал, что подразумевал под этим словосочетанием, но подсознательно чувствовал, что это что-то должно стать отправной точкой к развитию их с Бакуго отношений. По крайней мере, должно. Он не исключал того, что Кацуки ему не сразу ответит взаимностью, потому что не был уверен в том, что напиток сможет начать действовать так скоро. Этого он так и не спросил у мистера Сенсера…       Но если напиток не подействует в нужный момент, это будет самый ужасный в жизни Киришимы провал. — Не знаю пока. — Эйджиро пожал плечами. — Честно, не знаю. — Ясно всё… — Кацуки цокнул и откинулся на спинку дивана. — Я думал, я могу хотя бы немного подготовиться к твоей сраной внезапности, но, видно, не судьба. — А что за внезапность? — поинтересовалась Мина, отрываясь от своего бенто. — Да так. Просто.       Киришима отмахнулся от девушки и принялся поглощать свой зелёный салат, делая вид, что не замечает пристального взгляда Бакуго. И в самом деле, что можно придумать такого? Или, может, просто признаться? Щёки парня покраснели, когда он представил свои жалкие попытки выдавить из себя «Бакуго, я тут влюбился в тебя» или «Бакуго, ты мне очень нравишься и совсем не как друг» или «Я люблю тебя, Бакуго». Даже подобрать слова было слишком сложно. Чего уж говорить о произнесении их вслух…       Ещё один день клонился к вечеру. Ещё один день из оставшихся ста семидесяти восьми. Интересно, если он начнёт действовать уже сейчас, не посчитается ли это как слишком быстрое развитие событий? Хотя теперь он вряд ли может повлиять на свою судьбу, которая уже предопределена. Измениться эта дата уже не сможет.       И поэтому Киришима сразу после уроков потащил Кацуки за угол Академии, искренне надеясь, что никакие видеокамеры скрытого наблюдения на них не направлены, а то было бы очень неловко перед Незу, которому пришлось бы наблюдать за робостью Красного Бунтаря. Но он старался не показывать своего волнения, потому что Бакуго спокойно шёл за ним и даже не возражал против вцепившихся в его ладонь пальцев Киришимы. И даже когда Киришима встал перед ним, явно нервничая, терпеливо ждал, прислонившись к светлой стене здания. — Я так понимаю, самое время готовиться к твоему глупому поступку? — Он приподнял одну бровь, скрещивая руки на груди и опираясь одной ногой о каменную стену. Эйджиро сдержанно кивнул и стиснул пальцы. Ну, что, сейчас или никогда?       Но едва он открыл рот, чтобы начать заученную до дыр фразу, как вся его решительность улетучилась и только тихое «Бакуго» слетело с его губ. Кацуки, как показалось ему, как-то странно улыбнулся, но тут же вернул прежнюю серьёзность на своё лицо. Киришима смущается… Наверняка он даже не чувствует этого, но Бакуго уже настолько привык переживать эмоции Эйджиро вместе с ним, что мог точно сказать, что у него на душе в тот или иной момент. А сейчас он именно смущался, и порозовевшие уши выдали его.       А может… Но мысль оборвалась, едва начавшись. — Короче, я хотел сказать… — Киришима заговорил снова, поднимая глаза на Кацуки, но запнулся на том же «Бакуго», вновь потупившись. — Да чёрт, я…       Глаз блондина нервно задёргался, а пальцы сжались в кулаки. Чего-чего, а ожидание для него всегда было невыносимо. Особенно в такой момент. — Э-э, Баку… — Какие люди!       Красноволосый дёрнулся в сторону Бакуго, импульсивно поворачивая голову на приторно-сладкий голос справа. Знакомая светло-жёлтая прилизанная причёска заставила обоих парней напрячься, а Кацуки ещё и оскалиться, потому что этого парня он на дух не переносил вообще. И та лицемерная улыбочка, играющая на тонких губах, бесила его до пены изо рта. — Какого хера ты тут делаешь, Монома? — прорычал Бакуго, всем своим видом показывая свою неприязнь к парню из параллельного класса. — А я вам мешаю, что ли? — Брови Мономы взметнулись, но при этом фальшиво-ласковое выражение с его лица не ушло. — Или вы свидание решили тут устроить?       На этих словах блондин окончательно сорвался с цепи. Нельзя было бить в его ахиллесову пяту. Нельзя. — Да даже если это так, то это не твоё собачье дело! - проревел он. - Катись отсюда, ублюдок ты, и чтобы я больше тебя тут не видел! — О, да ты так предвзято относишься к любым, кто вторгается в твоё личное пространство и… — Светловолосый смерил насмешливым взглядом покрасневшего Киришиму. — …твоего парня? — СВАЛИЛ, Я СКАЗАЛ!       Кацуки сделал предупреждающий шаг к Мономе, который, гаденько засмеявшись, помахал парням ручкой и медленно свернул за угол. С трудом сдержав в себе желание создать гигантский взрыв и спалить парочку растущих рядом деревьев, Бакуго ещё немного ради приличия яростным взглядом посверлил то место, где скрылся мерзавец, и сплюнул. — Вот же ж сволочь, — проговорил он, впечатывая кулак в стену. — Поди, все сейчас узнают, что у нас "свиданка" была. Ненавижу его. Просто ненавижу. — Бакуго… — несмело начал Киришима, опуская свою ладонь ему на плечо. — Почему ты… Ты не должен был так реагировать. Это же Монома, он… — Да как же всё это меня бесит! — Кацуки схватился за голову и повернулся к растерянному и смущённому Эйджиро, чьи щёки пылали едва ли не под цвет его волос. — Бесит, Киришима, и ты тоже бесишь меня! Весь такой… Энергичный, яркий, хотя ты иногда такая заноза в заднице! Терпеть это не могу! И вся эта тупая ситуация с подушками, ночёвкой, обнимашками и твоими дурацкими словами… Не понимаю, что за хреновину ты творишь и с собой, и со мной, да и вообще… — Бакуго зажмурился и выпалил: — Я, бля, встречаться с тобой хочу, идиотина! Понятно теперь? Или и так не дойдёт?       Киришима ошарашенно пялился на Кацуки, пока тот сжимал и разжимал пальцы и точно так же пялился на Киришиму своими горящими алым пламенем глазами, и его сердце заходилось бешеным стуком, пока мысли прокручивали выхваченную из сказанного фразу по сотне раз за секунду. Нет. Этого не может быть. Или он не так понял? Может, Бакуго что-то другое имел в виду?       Но, судя по покрасневшим ушам блондина, он услышал всё правильно.       И, чёрт возьми, когда он выйдет из ступора, он обязательно скажет…       Ты не поверишь, но я тоже.