Десятиклассники

Тимур с облегчением вздохнул, когда Исупов наконец объявил, что сеанс занятий закончен. Ух, как же Асадов не любил учиться! Всё это нагоняло такую дикую скуку и смертельную тоску, что, если бы не приятная компания, он давно бы уснул или послал ко всем чертям. Парень тут же расплылся в улыбке, радостный ещё и от того, что вроде не опозорился и не наделал слишком много ошибок. — Не, я домой не хочу, давай лучше фильмец включим! — живо отозвался он. — Раз уж ты не против, то я еще немного у тебя потусуюсь. И он непринуждённо раскинулся на диване, подпихнув себе под спину подушку и с удовольствием наблюдая, как Данила выбирал фильм и включал телевизор. А потом одноклассник уселся рядом с ним. Картина оказалась неплохая. Группа боевиков захватывала школьный автобус, убивала водителя и учительницу, а отец одного ребенка в одиночку сражался с террористами и в итоге освобождал всех настрадавшихся заложников. Сюжет вполне достойный, чтобы увлечь подростков, вот только Тимур почему-то больше думал о находящемся рядом Дане, чем следил за происходящим на экране, впитывая в себя его тепло и близость. Как бы невзначай, он постепенно сполз с подушки в сторону сидящего рядом парня, и плечи их слегка соприкоснулись. Сердце Тимура билось, словно сумасшедшее. Он весь напрягся, а по телу растекалась сладостная невесомость, он словно парил и окончательно перестал слышать звук телевизора. Нерешительно, робко и осторожно он скользнул пальцами по запястью Дани, а потом взял его за ладонь и сплел свои пальцы с его, легко их сжимая. Если бы тот захотел, то без труда в тот момент отнял бы руку… И Тимур в глубоком волнении ждал в ответ чего-то, какого-то особенного жеста или слова. Как хотелось поверить в чудо! То, о чём он ранее даже мечтать не смел, могло осуществиться сейчас и именно с ним! А пока Тим позабыл, как дышать, весь поглощенный теплом той ладони, которую сжимал сейчас в своей трепещущей руке. «Интересно, сколько может человек продержаться без кислорода в лёгких?» — рассуждал Даня про себя, чувствуя теплую ладонь Тимура. Что это могло значить? Благодарность за уроки? За то, что не отказал в помощи? Или… Нечто совсем иное? Исупов внешне выглядел спокойным и непринужденно играл с его пальцами руки, так нежно и трепетно, но всё равно чувствовал, что Тимур не по-детски напряжён. Даня слышал, как тот тяжко вздыхал и ощущал, с какой страстью парень прижимался к нему плечом. Да что творилось с ними обоими? А ещё он, случайно скользнув взглядом, заметил, в штанах у Тимура изрядно набухло… От осознания, что Асадов тоже возбужден, равно, как и он сам, сбивало не только дыхание, но и заставляло сердце пропускать удары раз за разом, а потом неистово заколотиться о грудную клетку. Весь фильм давно потерял всякую смысловую нагрузку, сюжет напоминал диснеевский мультик, где все бегали, непонятно кто и за кем. Если вытирание шоколада со щеки ещё можно было списать на жест доброй воли, то переплетение пальцев тянуло на призыв к реальной близости. — Слушай, Тимур, а ты целовался с девчонками? — вдруг встрепенулся Даня, снимая с влажной переносицы очки и, решительно отняв руку, повернулся в сторону Асадова. И сам испугался своей собственной резкости. Но тот нормально отреагировал, снисходительно ухмыльнулся и одобрительно кивнул. — Ты… Ну, того… С ними делал? — напряжённо уточнил Исупов. Тим ещё хитрее заулыбался и, едва сдерживая смех, опять кивнул, совершенно не смутившись. Лишь румянец на его смуглых щеках раскраснелся ярче, а темные глаза насмешливо вспыхнули. — Слушай, к черту это кино, расскажи лучше, а? Как прошло? Интересно же… — продолжал допытываться Даня — Ты о сексе хочешь поболтать? — ещё больше развеселился Тимур. И он, устраиваясь поудобнее, небрежно закинул локоть за голову. — Ну, хорошо. Только я не такой уж и опытный, как тебе кажется. За жизнь у меня пока было всего лишь два значительных эпизода, и оба имели печальные для меня последствия. В общем, внимай, святая невинность. Первый раз случился нынешним летом. Я, как обычно, на каникулах гостил в деревне у деда. А дед мой, к сведению, свирепый такой, старообрядный татарин. Я его боюсь ещё больше, чем родного отца. Ну, в общем, однажды пригласили нас на свадьбу. Ты представляешь, что такое деревенская свадьба? Наверно, нет. Тогда слушай. Ставят столы во дворе под навесом от дождя, и вся деревня бухает под ними примерно с неделю. И все без разбора друг с другом трахаются. Я, хоть мне особо и не наливали, всё же умудрился налакаться до зеленых чертей. Ночь была, все буянят, песни орут. Отправился я отлить в кусты. Вдруг на меня какая-то взрослая тетка накинулась и повалила на землю! Юбку задрала, а под ней ничего! А я, что, отказываться буду? Ну, в общем, не помню, как очутился на ней. Трахаю её… А она лежит подо мной и вдруг начала орать — спасите, помогите, насилуют! Это, оказывается, её муженек к нам подошел. Эх, Даня!!! Стащил он меня за загривок и бросился избивать. Я давай орать! Тут дед мой вступился и не на шутку передрался с тем мужиком. Ну, а на следующий день старикан схватил меня за волосы, чтобы я не убежал, и отходил до крови по пояснице велосипедной цепью… Так обидно, я ведь даже кончить с той бабой не успел, да и толком ничего не понял. Говорили, что ей потом от мужа тоже жестоко досталось. Это первый раз был, короче. Рассказывая это, Тимур откровенно ржал, с любопытством разглядывая шокированное лицо Данилы и охотно продолжил свой рассказ. — А второй раз случился недавно, в конце августа, когда дедуля меня в город от греха подальше выпроводил. У одного чувака родители уехали, и он пригласил всю компанию к себе домой потусоваться. Там мы набухались, накурились и завалились спать, все вповалку. Было нас человек пятнадцать. Разместились, кто на диване, кто на кровати, кто на полу. И ночью ко мне пришла девушка, на пару лет старше меня. Я знал её, как местную шалаву. Связываться было боязно, но всё же физиология взяла своё. Трахнул, в общем, я её и позабыл. Но, блин, крупно не повезло. Она после той вечеринки залетела. Всё потом открылось. Когда её родители начали выяснять, от кого дочка понесла, она указала на меня. Я точно знал, что на той тусе она трахалась не только со мной, но и ещё с несколькими другими парнями. Своими глазами это видел! Но я ей больше приглянулся, так как происходил из приличной и, по нашим меркам, зажиточной семьи. И вот её родители в гневе и заявились к моим, начали скандалить, требовать, чтобы я на ней женился. Мне шестнадцать лет, а ей девятнадцать тогда исполнилось. Родаки, естественно, приняли мою сторону. Сказали, что пусть рожает, потом проведут генетическую экспертизу и, если ребенок мой, то тогда и пойдет речь о свадьбе. Скандал гремел жуткий. Отец избил меня кипятильником… А вскоре получил назначение сюда. Какая-то строительная фирма отозвалась на его резюме. Он хотел один свалить, чтобы хорошо тут поблядовать, но пришлось взять меня в довесок, так как мама со мной, ясное дело, не справляется, а дед от меня навсегда отказался. Сказал, что я ему больше не внук, так опозорил его на всю деревню. Вот так, Даня — с женщинами трахаться. Удовольствия — ноль, а спина набита, и морально изничтожили, как могли. Я к этим блядям больше никогда на пушечный выстрел не подойду. Лучше дрочить всю оставшуюся жизнь, скромно, в кулачок. Что ржешь? Лучше сам теперь расскажи что-нибудь. Выслушав откровения про сексуальные похождения Тимки, Даня был поражён не столько тем, с кем тот трахался, а какова реакция оказалась у взрослых. Можно подумать, они сами никогда в юности этого не делали! Зачем же избивать так жестоко? — Ну, а у меня один раз на квартирной вечеринке тоже случился эпизод, — начал он, значительно снизив тон. — Меня бы даже не пригласили, если бы я виновнику торжества реферат не написал. Но не в этом суть. Сам понимаешь, девочки, выпивка… Я тогда впервые в жизни перебрал. Пошел умыться в ванную комнату. Нужно сказать, что родителей хозяина дома не было, свинтили на дачу. Так, вот. Проблевался я, стою у раковины, умываюсь холодной водой. Штормило меня из стороны в сторону. Вдруг свет выключился. Чё за фигня?! Но не успел вслух и слова сказать, как ввалились двое, меня не замечая. Я в душевую кабинку шмыгнул, чтобы не запалили. Темнота, нихера не вижу, да и слепой ещё. Но всё услышал… И это была парочка. — тут он притормозил свой рассказ, обдумывая, а стоит ли говорить, какого пола были те двое, но что-то ему подсказало, что Тимура данный факт не шокирует. — Короче, это парни были. И, уверен, один из них другому отсосал. Вот и всё, больше в моей жизни ничего по данной теме интересного не происходило. — Не на одной ли мы с тобой тогда вечеринке оказались? — понимающе кивнув, улыбался Тим. — Наверно, это эпидемия какая-то! Десятый класс, всем по шестнадцать, свершилась днюха, родители в отъезде, пьянство, разврат и в результате — навечно загубленные души. А между тем, внутри у Асадова всё так и бурлило от любопытства. Господи, неужели он не ошибался и оказался на верном пути? Что значило сие откровение? Намек на очевидное или же обычный трёп? Но выспрашивать подробнее не стал. Наблюдая, как Исупов смешался, задумался, Асадов перевел разговор на более нейтральную тему. — А тебе самому, Дань, кто из девочек в нашем классе нравится? — поинтересовался он. — Может быть, Светка Черепенкова? Она рядом с тобой сидит. Хоть и корова, но ноги, кстати, у неё вполне зачётные, ровненькие. — Светка-то? Хм, никогда не замечал в ней ничего привлекательного. Надо будет присмотреться. Хотя… Нет, точно, она не в моем вкусе. Мне другая девочка нравится, из параллельного класса. Тёмненькая такая, нерусская. Аннета зовут. — Аннета? — пораженно ахнул Тимур. — Абдулатипова? Ох, приятель, про неё раз и навсегда позабудь. Знаешь, кто её отец? Какая-то огромная шишка в ФСБ, и три старших брата Аннеты тоже служат там же. Сафир Абдулатипов, отец её, сидел с моим батей в школе за одной партой. Они до сих пор не утратили дружеских отношений, поэтому я много знаю про их семью. Именно Сафир Абдулатипов способствовал переводу моего предка в Питер, но батя сразу дал понять, чтобы я на Аннету даже не заглядывался, хоть она и нашей национальности. Для неё, скорее всего, найдут министра или олигарха какого-нибудь. — А… Можно спросить? Ты по национальности… — Да, именно тот, кто хуже незваного гостя. И нечего стесняться, нормальный вопрос. Я своего происхождения не скрываю. Да и что скрывать, если по роже всё сразу видно. Тимур опять непринужденно рассмеялся. Смущённый этими разговорами, Даня предложил ещё раз попить чайку, так как фильм тем временем закончился, да и Настену пора было кормить. Поэтому они переместились на кухню. И пока Тимур что-то рассказывал, Данила делал свои дела и выслушивал всё с интересом, всякий раз поражаясь, насколько у него с Асадовым разнилась жизнь, словно они прибыли на Землю с разных планет. Он даже завидовал, что Тимур мог запросто, не боясь последствий, натворить каких-то дел. А вот он не осмеливался, хотя, может быть, и хотел бы… Тимур чувствовал, что, увы, настала пора уходить. Он и так обосновался здесь на половину дня, кино посмотрел, уже ел второй раз. Столкнуться с родителями Дани почему-то ему совсем не хотелось. С видимым сожалением он прошел в прихожую. Предстояло вернуться в общагу, в холодную комнату, которую он делил с недоброжелательным и вечно недовольным отцом. Но была надежда. Ещё завтрашний день — последний перед контрольным диктантом, когда они должны снова встретиться, чтобы позаниматься. И они опять будут вместе, вдвоем! — Пока! Пойду домой, а то скоро мой зверь заявится. Завтра, как обычно, приду, — застенчиво пробормотал Тимур на прощание Даниле, легонько толкнул его кулаком в плечо перед тем, как выйти на лестничную площадку. — Приходи, я ждать буду. Помогу, чем смогу, — пылко отозвался в ответ Исупов. Тимур вышел на лестничную площадку и бездумно уставился на сомкнутые дверцы лифта, про себя отметив, что Данила почему-то до конца не захлопнул дверь, словно продолжал украдкой смотреть ему вслед.