Десятиклассники

— Пока. До завтра, — и, смутившись не меньше, чем приятель, Данила прикрыл за Тимуром дверь. Не успел он это сделать, как почувствовал, что уже дико заскучал по нему! Однако быстро же он привязался. Хотелось выбежать за парнем и напроситься на проводы. И вот опять приходилось одергивать себя из-за того, что тот мог неправильно понять. Всегда приходилось об этом думать. А вдруг, а вдруг… А вдруг всё показалось? И все эти странные прикосновения — это всего лишь плод его воображения. Наверно, обычные друзья тоже могут проявлять друг к другу нежность подобным образом. Кто сказал, что парням это нельзя? А он навыдумывал бог знает что. Или всё же нет? Даня накормил сестру, позанимался с ней. Почитал ей перед сном сказку «Алиса в Зазеркалье». Затем отправил сестру чистить зубы, а сам пошел на кухню, для того, чтобы прибраться перед приходом родителей. Мысли, как карусель, то и дело перескакивали на образ одноклассника. Парень прекрасно видел, как у Тима вспыхнули глаза, когда он рассказывал про случай на вечеринке в ванной комнате. И задышал прерывисто, и легкий румянец проявился на смуглом лице. А потом, раз — и словно другой человек сидит. Да что с этим парнем не так? Пока всё это для Дани оставалось загадкой. «Да, человеческие отношения — это тебе не математику решать», — продолжал он размышлять уже стоя на балконе, где сегодня они были вдвоем. Про девочку Аннету, из параллельного класса, он сболтнул просто так. Нужно было ответить на вопрос, вот и ляпнул о первой симпатичной, что пришла на ум. Хотелось вызвать ревность, вот и вспомнил об этой красавице, но Тимур почему-то больше озадачился чередой последствий, который могли ожидать, свяжись он с ней. А вообще, Исупов давно замечал, что к девушкам кроме дружеской симпатии ничего не испытывал. Нет, если бы к нему полезла какая-нибудь шалава, вроде той, как к Тимке, и начала бы откровенно и напористо соблазнять, то природа, скорее всего, взяла бы своё. И, наверное, он мог бы не сдержаться. Но вот сам… Сам он точно не изъявил бы желания приставать первый. А Светка Черепенкова, соседка по парте, ему и правда не нравилась. Да, как подруга, она, может, и ничего, но вот интереса никакого не вызывала. Но ради эксперимента, чтобы поддразнить Тимура, он решил на днях к ней присмотреться пристальнее. То ли дело, если б к Асадову поприставать… К нему хотелось липнуть чуть ли не с первого дня, как увидел, из-за него и перестал пропускать занятия, лишь бы полюбоваться ещё разок. А после того, как они вольно или невольно сблизились, так вообще от присутствия одноклассника крышу сносило. Исупову приходилось выжимать из себя немало театральных способностей, чтобы продолжать изображать из себя пофигиста или обычного парня-натурала. Почему натурала? Да потому что сегодня он окончательно понял и разобрался в себе. Он даже не би, как считал до этого. Он гей, и он хотел близости с ним, с этим парнем, с Тимуром. — Поскорей бы завтра, — сказал Даня себе, лёжа в темноте и обнимая подушку, представляя вместо неё кого-то иного… *** Вернувшись домой, Тимур почти сразу завалился спать, и всю ночь ему снились какие-то странные эротические сны: жаркие объятия и нежные поцелуи. А самое потрясающее, что как будто бы всё это происходило у него с Даней, и ощущения были настолько яркими, что казалось, что всё это случилось наяву — как они ласкались и сплетали тела, как он запускал парню руку в его шелковистые волосы и даже чувствовал его дыхание на своей коже… Он проснулся по звонку будильника, резко сел на постели и чуть не взвыл от досады и дикого разочарования. Так это был всего-навсего лишь сон!!! Боже, но настолько прекрасный… Тимур был готов не просыпаться никогда, но орущий телефон безжалостно вырвал его из сладких видений в жестокую реальность. Ранее Тим особенно не задумывался над своей ориентацией. Вернее, старался не задумываться. Если по отношению к парням его и посещали какие-то эротические мысли, то он безжалостно гнал их. Но с появлением в его жизни Дани всё стало по иному, он словно зациклился на нём и не мог думать ни о ком и ни о чём другом. И даже не пытался, словно пустил всё на самотек и смирился с дремлющей в нём ранее собственной сущностью. Он — гей?! Это был бы просто кошмар, особенно в том печальном случае, если бы всё раскрылось, и отец с мамой узнали. А если тайно, то почему бы и нет? Мама далеко, а от отца запросто можно было и скрыть. Не будет же он приглашать сюда Даню, чтобы открыто спать с ним. Действовать необходимо тайно и предельно осторожно, чтобы ни одна живая душа не узнала. Иначе отец точно казнил бы его, на полном серьёзе, по принципу, как поступил со своим сыном Тарас Бульба — «Я тебя породил, я тебя и убью». Тимур злорадно хмыкнул, подумав о том, что нужно как можно скорее становиться на ноги и приобретать материальную независимость, чтобы жить отдельно и как ему хочется. Отцовская тирания до такой степени достала, хотя он и понимал, что далеко не безгрешен, и на каком-то этапе ему в самом деле необходима твердая рука. Но только не в этом случае, кода речь шла уже не о подростковых забавах, а о первом в жизни настоящем чувстве. Если говорить о чувствах, он ещё конкретно в них не разобрался, но то, что к Даньке его дико влекло, и он хотел быть рядом с ним каждую секунду, уже не подлежало сомнению. Вот и теперь, в это воскресное утро, когда в школу идти не нужно, он, позавтракав яичницей и бутербродами, принялся терзаться, представляя, чем бы мог сейчас заниматься Данила. Да, они договорились встретиться в середине дня, но как прожить оставшиеся часы? Он пытался поделать уроки, но учеба упорно не лезла в голову. Потом Тим заметил, что отец, который со вчерашнего дня был в загуле, оставил ему список покупок и деньги с припиской, что сдачу с тысячи он мог взять себе. С отцом шутки плохи, и Тим, радуясь возможности чем-то себя занять, стал собираться в хозяйственный магазин за порошком, мылом, шампунем, туалетной бумагой, в общем — проза жизни. В голову пришла абсурдная мысль и он застыл, некоторое время раздумывая. А потом сделал то, чего никогда ещё не делал. Взял и написал Дане смс-ку: «Прогуляемся? Жду тебя через тридцать минут в парке возле табачного киоска». И отправил. И сердце билось, как сумасшедшее, всё то время, пока он специально как можно медленнее следовал в назначенное место, в общем-то, особо ни на что и не надеясь. *** Даня носился по квартире, как умалишённый, сшибая все косяки, спотыкаясь об обувь в коридоре и игрушки сестры, что вечно валялись под ногами. Он слишком поздно заметил сообщение от Тимура — прошло уже пятнадцать минут! — Ты куда-то опаздываешь, сынок? — обратилась мама из кухни, переворачивая блин на сковородке. — Мам, ты мне денежку дашь? Он ещё не просил в этом месяце карманные, а сейчас, получив смс-ку от Тимура, был не прочь получить их. Понятно, что слово «прогуляемся» совсем не означало свидание, но вдруг им захочется зайти в кафе или ещё куда-нибудь. — Батюшки! Ты, не иначе, как на свидание собрался? Что за девушка? Как зовут? А приводи её сюда! — ещё больше переполошилась родительница. — Мам, потом, ладно? Ну, так ты дашь? — Дам, дам, что за спешка? Сколько нужно? — Не знаю, — он понимал, что просить много как-то тоже неприлично, родители только вылезли из долговой ямы. — Сколько дашь. — Тысячи хватит? — Всё нормуль. Спасибо! Этого хватит, — поцеловав маму в щёку, через минуту он уже мчался вниз по лестнице, как оголтелый. Ждать лифт не было ни терпения, ни времени. А ведь нужно ещё пройтись и отдышаться, чтобы успеть принять непринуждённый вид. Через десять минут он уже подходил к парку. Тимура он увидел издалека. Тот сидел на скамейке, держа в каждой руке по стаканчику вафельного мороженого. Одно он купил, видимо, для него, а второе облизывал сам, покусывая вафельный край. Эту картинку Даня счел весьма эротичной. На Тимура смотреть спокойно теперь не получалось, особенно после того, как он осознал, что чувствовал к этому парню. Да, это пока не любовь, но то, что сильное влечение — однозначно! А Тимур, похоже, даже не подозревал, насколько притягательно сейчас выглядел. — Привет! — Данила, едва сдерживая счастливую улыбку, подступил к однокласснику. Тимур, как увидел его, сразу встал и, отвечая радостным кивком на приветствие, протянул ему стаканчик. Даня было потянулся за ним, но Асадов начал играть, отвел руку и не давал взять, поднося вафельный рожок к губам приятеля, предлагая лизнуть, и они оба рассмеялись. — Смотрите-ка, педики! — послышался голос со стороны, и парни одновременно обернулись. Примерно в десяти метрах от них стояла компания из троих рослых подростков. Презрительно осклабившись, они вовсю принялись сыпать пошлыми шуточками. — А чё… Слабо вам друг другу так же яйца отлизать, вафлёры хуевы? — ржал белобрысый, которого Тимур расценил, как лидера компании, а тот манерно, тоненьким голоском продолжал. — Ах, дружок, на, возьми, пососи мою ледяную вафлю! Спасибо, с удовольствием. А ты потом мою! Его дружки загибались от хохота. — Идем, — прошептал Асадову Данила. — Тим, пошли. Не вздумай… В темных глазах Тимура на миг промелькнули сумрачные тени, но он быстро совладал с собой и, состряпав кривую улыбочку, обратился к заводиле. — Так подойди ближе, — негромко окликнул он. — Или зассал? — Чего-о-о? С вызывающим видом белобрысый парень направился к ним, оставляя своих двоих прихвостней позади. Тимур тут же ощетинился, напрягся и, не глядя, сунул Дане своё мороженое, а потом жестом завел его за себя, словно стараясь инстинктивно прикрыть. — Ой, смотрите-ка, как он свою очкастую сучку защищает! — продолжал с ухмылкой выступать всё тот же залупистый парень. — Тим, не надо… — вновь нерешительно вякнул Исупов, однако, понимая, что вряд ли его слабый призыв возымеет нужное действие. А дальше всё случилось очень быстро, как в индийском кино. Драка была по-сути молниеносной. Когда самый борзый из наехавшей компании блондин, после удара в живот уже корчился на асфальте, на Асадова набросились два дружка, но и с ними парень расправился так же быстро и безжалостно. Одному единственным ударом он расквасил нос, и тот отлетел, упав ничком на газон, а третий неудачник тоже скоро упал с душераздирающими стонами, схватившись за ногу. Тимур никогда не занимался единоборствами. Всем приемам его научила улица, и дрался он великолепно, чувствуя себя в родной стихии. За жизнь ему приходилось вступать в драки с гораздо более серьезными компаниями, да ещё против людей, вооруженных кастетами и цепями, поэтому нападки этих пацанов его лишь развеселили, и он, хоть и разозлился на полученные оскорбления, всё же не хотел ломать им кости или причинить серьёзный вред. Созерцая ползающих у своих ног поверженных врагов, он схватил Данилу за руку. — Бежим! — весело сказал он и куда-то поволок его за собой. И они побежали. Тимур несся, словно летел на крыльях и не касаясь ногами земли. Ему приходилось буквально волочь за собой Даньку, который давно обронил где-то оба мороженных. Наконец, Асадов заволок друга в подворотню, где они отдышались. Вернее, это Даня отдышался. Тим же смотрел на него, весело смеясь, а потом вымолвил: — Вот гады, да? Мороженное жалко, вкусное было. Эх, жаль ещё что тут — не там. У нас за такие речи я бы всех троих инвалидами сделал. И он гордо посмотрел на Даню, а потом, пользуясь тем, что вокруг никого не было, подступил к нему ближе и положил парню на плечи ладони. — Ты точно в порядке? Предлагаю, пойдем в кафешке, что-ли, посидим? Ты как? От этой возникшей между ними близости взгляд Тимура затуманился, и он, судорожно сглотнув, облизал пересохшие губы. — Пить хочется, — добавил он. Даня впал в оцепенение, оказавшись не в силах отвести взгляд от разгорячённого лица Тимура. А от того, как тот облизнул губы, вообще задрожало всё тело. И так сильно захотелось хоть на секунду ощутить Тимкиного жёсткого прикосновения к своим губам, чтобы увлажнить его поцелуем… — Я тоже, — хрипловато пробормотал Исупов. — Хочу. Тимур убрал руки с его плеч и сделал шаг назад. Может, почудилось, но Исупов заметил, что Асадов, как и он сам, боролся с внутренними демонами. И всё-таки было здорово вот так с ним бегать, стоять, говорить. Да всё! — Здесь недалеко есть неплохое кафе, — продолжил Данила, поправляя вспотевшие очки на переносице. — Там недорого и посидеть спокойно можно. А ещё, я подумал, чтобы нам время зря не терять, давай прямо там и позанимаемся. Ручка и блокнот у меня есть, я их всегда с собой ношу. Подиктую тебе какой-нибудь текст с телефона. Идёт? — Ну как же ты выйдешь из дома без ручки и блокнота? — поддел его Тимур. — Ведь это предметы первой необходимости, без них никуда. — Вот только посмей назвать меня заучкой или ботаном! — предупредил Даня, уже готовый обидеться. — Молчу. Идем, конечно. Мне нравится идея позаниматься в кафе. Тимур воодушевился таким интригующим предложением и с хитрецой посмотрел в глаза товарища. Несмотря на выходной, в заведении на удивление оказалось не так много народа. Парни расположились в уголочке за небольшим столиком на две персоны и заказали напитки и мороженное. И оба одновременно вдруг испытали прилив такого невероятного счастья и ощущения свободы, будто заново родились и только что начали по-настоящему жить.