Десятиклассники

Тим охотно согласился покурить, и они вышли на уже знакомый балкон. Некоторое время Асадов, глубоко затягиваясь, дымил, с тоской взирая на залив, но потом, когда Данила вдруг приблизился к нему и прикоснулся пальцами к его щеке, он, сам от себя не ожидая, порывисто обхватил юношу за талию и страстно привлек к себе, прижимая к своим бедрам. Рука его быстро скользнула по крепким ягодицам парня, слегка их сжав, он провел по гибкой пояснице, а другой крепко приобнял за плечи. Тем временем губы Тимура бессознательно шарили по его шее, прикоснулись к мочке уха, а потом он, с глубоким трепетом, очень осторожно поцеловал нежные, так красиво очерченные губы. И тут Тим весь содрогнулся от вожделения, его едва в спазмах не согнуло, настолько сильное пронзило желание. Никогда ещё в его жизни подобного не происходило, чтобы кого-то он обнимал так бережно и трепетно, да ещё и сам пытался приласкать. Ведь весь прошлый опыт его сводился к таким грязным сценам, о которых вспоминать стыдно, даже спустя столь долгое время. Он чувствовал, как кровь прилила к паху и член его превратился в нечто огромное и каменное. Испугавшись этой своей эрекции, Тимур решительно отодвинулся и до крайности смутился. — Дань, всё, хватит. Нам обоим есть над чем подумать, — пробормотал он и опрометью бросился в прихожую, где поспешно натянул обувь, набросил на плечи куртку и проговорил на прощание. — Спасибо, что ты появился в моей жизни! Завтра увидимся. Я буду по тебе скучать. Пока! И с этими словами он самым позорным образом сбежал от своей любви. Но, как только Тимур покинул подъезд, его охватило столь пронзительное чувство одиночества, которое он никогда ещё не испытывал и в тот момент он сильно пожалел о том, что ушел. Не прошло и минуты, как они расстались с Исуповым, а он уже начал невероятно страдать и скучать. И что теперь делать ему с этим чувством, как дальше продолжать с ним жить, парень не знал. *** Одно дело мечтать о поцелуе, а другое — испытать в реале. Да ещё с тем, кто нравится до коликов в груди, до бабочек в животе. Ничего подобного Даня никогда не чувствовал. Вот же, как оно круто бывает! Это был их первый поцелуй, поэтому он уступил Тимуру в доминировании. И тая под мягким напором одноклассника, растворялся в нём и всецело отдался во власть Асадову. Горячие влажные губы, настойчивые руки. Голова просто кругом! Это так здорово! Даня даже стал задыхаться от накатившегося дикого возбуждения. Хотелось много целоваться, долго, сладко, бесконечно. И Тимура хотелось до одурения, до помрачения рассудка. Если только Асадов сам захочет, тогда они переступят запретную черту. Морально Даня был согласен, но готов ли Тимур? Ведь у того, как и у него самого, опыта с парнями не было! Но разве это им мешало сегодня нацеловаться вдоволь? Вначале он даже не понял, что сказал Тимур, когда всё внезапно прекратилось. И Асадов, весь такой разгорячённый, тяжело дыша, проговорил: «Дань, всё, хватит. Нам обоим есть над чем подумать!» Даню словно ледяной водой окатило и он из сказки вернулся в реальность. И Исупов поплелся провожать Тимура до двери, так и не осознав — что он сделал сейчас не то? «Что не так? Почему — хватит? О чём тут думать?» — стоя в коридоре, он молча наблюдал, как Тимур торопливо одевался. Будто бы у того там квартира горит или соседи затопили. Может опять отца боится или, сломя голову, ринулся на свою подработку? Мысли так и лезли одна за другой. Но объяснения быстрого ухода друга Даня не находил. А сам спрашивать не стал. Пусть идет, раз решил. А последние слова Тимура так вообще с трудом прорезались через туман сознания. И, когда растолковал их по-своему, Дане стало совсем дурно. «Значит только — спасибо, что появился в его жизни, и всё? Будет скучать по мне, и всё? Это всё? Скучать? Спасибо? Нам есть над чем подумать? И это всё, что он хотел сегодня?» И он бы понял эти слова наверно, правильно, если бы Тим не удрал от него. Может, ему была нужна помощь по русскому, тот получил своё, и всё. А остальное в планы не входило. Заходить далеко в голубых отношениях тот и не собирался. Вон как сиганул, когда дело далеко зашло. Когда для Дани всё очевидно. Он полюбил, он хотел, и всё для себя уже решил. Примерно через два часа, когда он более или менее пришел в себя, Исупов забрал сестру от соседей и уселся за уроки. Всё валилось из рук, наука в голову не лезла. Все мысли так и крутились вокруг поступка Асадова. Горячая голова наконец-то поостыла, и холодная логика пришла в помощь. Конечно же, Тимур ничего такого не имел в виду. Просто испугался. — Подумаешь, в штанах оттопырилось! — сердито бормотал себе под нос Данила, — Можно подумать, меня членом можно напугать! У меня у самого, что ли, колом не встало? Блять! Да он, что, порно не смотрел ни разу? А ещё Исупов думал о том, что если бы тот не удрал, он бы с удовольствием подрочил бы ему… Уснуть сразу не получилось. Едва под утро он задремал, как прозвенел будильник, а за ним ещё и таймер на телефоне. Отведя Настену в детский сад, Данила с твердым намерением решил показать свой характер. Если Тим собирался после каждой минутной близости от него сбегать, то это следовало пресечь в самом начале их отношений. Ступив в класс, он с удивлением обнаружил, что Асадов сидел за своей партой с удручённым видом. Заметив Даню, едва кивнул ему. Тот, мягко улыбаясь и густо краснея, опустил ресницы, уткнув взор в парту. *** — Можно, ко мне будет приходить домой в гости один из одноклассников? — задал вопрос Тимур своему отцу во время их традиционного совместного ужина. — Он взялся помогать мне в учебе по русскому и другим предметам. Тот сразу же насторожился. — Что за парень? — подозрительно спросил он. — Отличник, сын врачей, — коротко пояснил Тим. Отец, который ещё не совсем, вроде, впал в старческий маразм, после некоторых раздумий, разрешил. В конце концов, он и сам понимал, что сыну на новом месте жительства пора заводить знакомства. — Пусть приходит, только наркоту здесь не употреблять, шалав не водить, курить в окно и мыть за собой посуду, — выставил он условия. И Тим, радостный от того, что им вот так просто удалось договориться, согласно закивал. Но это было вчера. А сегодня, идя в школу, он взглянул на все случившиеся события под новым углом, и ужас пронзил его от макушки до пяток. А с чего он взял, что Данила захочет приходить к нему? Ведь вчера Асадов допустил просто грандиозный, во всех смыслах, промах. Мало того, что невероятно опозорился, потому что притворялся калекой и побирался, да ещё, после того, как они уже помирились и Даня пошел ему навстречу, дал шанс, ещё и устроил так, что отправил играть к знакомым свою сестренку, он от него сбежал!!! Облапал, небрежно чмокнул в губы и сделал ноги. И тут Тимуру стало плохо, когда он отчётливо взглянул на все события глазами Данилы. Что же это получалось? Парень с ним занимался, выказывал своё неравнодушие, пошел тогда за ним, так как переживал, и даже устроил свидание. А что же сделал он для него? Ничего. Разве что подрался в парке с тремя уродами, которых сам же, своими неосмотрительными действиями спровоцировал на агрессию. И всё. Когда они с Даней встретились в классе и тот взглядом показал, что по прежнему к нему неравнодушен, от сердца не отлегло. Тимур был дико недоволен собой и казался себе полным, ни на что не способным ничтожеством. Ведь он даже ни в любви не объяснился, не придал их общению толику какой-то романтики. Пока он лишь пользовался помощью Данилы и все последние дни жрал за счёт его семьи. От этих мыслей парню стало совсем плохо и он окончательно расстроился. Он чувствовал, что просто не в состоянии дотерпеть до конца уроков, когда они с Даней могли бы объясниться. Русский язык сегодня был третьим уроком и учительница объявила оценки за контрольный диктант. Тимуру она поставила твердую тройку. — Чуть-чуть до четверки не дотянул, —радостно сообщила она. — Вот можешь же, Асадов, когда захочешь! — Я старался, — улыбнувшись самой обворожительной и наглой из имеющегося арсенала своих улыбок, ответил он и с ликованием заметил, что Данила обернулся на него и тоже поздравил кивком. Потом они пошли на физкультуру. Даня, как обычно, был освобожденным. И мысль о том, что парень остался в раздевалке совсем один, не давала Тиму покоя. Ему настолько хотелось уединиться с ним, что просто он не мог больше ждать. Накидав команде соперников столько голов в игре в волейбол, чтобы создать значительный перевес в пользу своей, он в середине урока подошел к физруку. — Ногу судорогой свело, — соврал он, — можно я отдохну? — Хорошо, — одобрительно кивнул ему учитель. — Эх, Тимур, шел бы ты по спортивной части! Сдал бы нормативы на юношеские разряды. Глядишь, и толк из тебя бы вышел! — Спасибо, я над этим подумаю, — бросил ему Тим. Сейчас его не волновало ничто в этом мире, кроме как их отношения с Данилой, поэтому он, оторвавшись от учителя, нарочито прихрамывая, поспешил в раздевалку. Так и есть, Данила там сидел один, листая учебник. Тим плотно прикрыл за собой дверь и, пользуясь замешательством одноклассника, метнулся к объекту своей страсти. — Дань, — страстно забормотал он, встав перед ним на колени и неловко обхватив обеими руками. — Дань, прости за вчерашнее. Люблю! Люблю, в самом деле! Клянусь тебе в этом. Хочу принадлежать тебе полностью, и ради этого на всё согласен. Так люблю, что жить без тебя не могу. И он вскинул на юношу своё пылающее лицо, преданно заглядывая ему в глаза, а потом продолжил. — И я не баловства какого-то хочу, не каких-то мимолетных развлечений, а отношений. Поэтому и сбежал вчера, предложив взять паузу, чтобы ты хорошо подумал. Я хочу, чтобы всё было серьёзно. Раз и навсегда. Ты и я. Если ты согласишься, то сделаешь меня самым счастливым человеком. А если сомневаешься, то сразу лучше пошли меня куда подальше! И с этими словами Тимур приник лицом к его животу, жадно вдыхая запах и крепко прижимая к себе. — Тима! Тима! Встань, пожалуйста! — такой порыв Асадова Исупова скорее напугал, чем обрадовал. Вид Тимура на коленях заставил Даню совсем растеряться. К подобному он не был готов. Хоть и приятно было слышать слова любви, отчего сердце заколотилось в бешеном ритме. Он и не надеялся от него их услышать, по крайне мере не сегодня и тем более не сейчас. А правильнее сказать, он вообще больше ни на что не надеялся. И хотелось узнать, что на Тимура нашло? Может, хочет, чтобы он позанимался с ним теперь и математикой? — Прошу тебя, встань немедленно! Сюда могут войти. Это ты так тройке за диктант обрадовался, что ли? Ведь Исупов почти смирился с тем, что его просто использовали. И молил бога о том, чтобы чувства поскорее прошли. И как же больно было прощаться с тем, что только зародилось. Поэтому он был рад остаться один в раздевалке и никак не ожидал подобного шквала эмоций, да ещё плюс признание. И как к такому относиться? Но когда Тимур заговорил об отношениях, и насколько для него всё серьёзно, на сердце у Дани будто отлегло. Данила, откинув книжку в сторону и подхватив друга под мышки, принялся насильно поднимать с пола. Слава Богу, тот понял, чего от него хотят и сам встал на ноги, но Даню из рук не выпускал. — И что вчера на тебя нашло, а, Тима? Если что, знай, я в порядке! — спрашивая это, он сам прижался к Тимуру плотнее. Но после вчерашнего не знал, как вести себя далее. Тот его совсем запутал. То бежит от него, как от прокаженного, то на колени кидается и в любви признаётся. — Я ведь тоже хочу отношений. По-твоему, я похож на ветреного мальчика? Знал бы ты, как мне вчера плохо было после твоего ухода. Я думал, ты это… То ли по прикалывался надо мной, то ли себя испугался. Чего ты испугался? Трудностей? Своего возбуждения? Так я тебя обрадую — трудности всегда будут. И возбуждение было не у тебя одного. Знал бы ты, в каком меня состоянии оставил! Придурок ты! Но если мы будем вместе, то мы справимся. И с трудностями, и со всем остальным. Обещаю! Только больше не убегай от меня, как вчера. Пожалуйста. Даня не вытерпел, сам его крепко обнял, прижав Тимура к себе всем телом. Насколько позволяли силы. И плевать, если кто войдет. Тимур — его оруженосец, защитит от всех нападок. — Да вот, нашло, — неохотно нахмурившись, отозвался Тимур. — Себя я испугался, кого же ещё. Полагается же вроде букетно-конфетный период, а не так, сразу. Я, хоть ты можешь и смеяться, весь в комплексах, и никогда ни с кем у меня ничего путёвого не было. А тут вдруг ты… Я даже и мечтать не смел ни о чем подобном, хоть на парней всегда заглядывался. А ты… Такой красивый, само совершенство. И умный. Совсем другой, не такой, как все, и не такой, как я. И умеешь прощать, с тобой весело и легко. Они так и сидели в раздевалке на лавке, тесно прильнув друг к другу, даже вцепившись так, что просто не растащить. Из спортивного зала гулким эхом доносились голоса одноклассников, звуки ударов мяча, оклики учителя, но сейчас их ничего не волновало, они были одни в целом мире. — Кстати, Дань, мне отец разрешил, чтобы ты бывал у меня. Я даже удивился, что это с моим зверем случилось? Но он весь в собственном романе и, подозреваю, что ему просто наплевать на меня, лишь бы у него самого проблем не было. Он поглаживал Даньку по шелковистой голове, уткнувшись носом ему в шею и судорожно вздыхая от охватившего его счастья. Вместе. Теперь он никогда больше не будет один, они будут вместе! Всегда. Вопреки всему и всем. Невероятное везение, что Данила ответил взаимностью, и уж он-то точно парня никому не отдаст! — Кстати, я, согласно нашей мусульманской религии, обрезан, — застенчиво поведал он. — Это так, к слову, вдруг… Чтобы… Господи, что я несу! И он тихо рассмеялся и потянулся, чтобы его поцеловать, но тут, как назло, грянул звонок и послышался топот их одноклассников, возвращающихся в раздевалку. Парни резко отпрянули друг от друга, и Тимур с горечью подумал о том, что вот так, видимо, им и придется постоянно скрываться. — Пойдем после школы ко мне на пару часов, до детского садика, — скороговоркой проговорил Асадов. — Я здесь совсем рядом живу. Ну пойдем, а то ведь я умру…