Десятиклассники

Прошел час, два, три… И никаких вестей от Тимура. Данила сидел, словно недвижимое изваяние, испепеляя взглядом телефон. А когда аппарат, наконец, завибрировал, то увидел, что его побеспокоил вовсе не Асадов. Звонил Иванов. После нескольких секунд раздумья, Исупов решительным жестом сбросил входящий. Нет, он определенно не желал сейчас общаться с Ивановым, ведь отлично понимал, что именно тот намеревался ему сообщить, и поэтому ненавидел парня заранее. Однако вскоре дисплей телефона вспыхнул вновь. Игорь упорно пытался до него дозвониться, да и понятно, зачем — чтобы в очередной раз гадостей наговорить. Исупов опять сбросил вызов и, более не медля, занес сей номер в черный список. Вот это, пожалуй, будет самым правильным решением. Словно величественный и гордый снежный король, Данила поклялся оберегать себя от той грязи, которую намеревался вылить на него соперник. Он обо всем давно и сам догадывался, так зачем же лишние слова? Однако, вестей от Тимура так и не поступало, и Данила медленно умирал в ожидании звонка. Что же случилось? Зайдет ли Асадов, объяснит ли что-нибудь? Или между ними всё кончено? В голову лезли самые страшные мысли. И вот, наконец, раздался звонок в домофон. Данила сразу понял, что это Асадов — больше заявиться было некому. Он стремительно подорвался с кресла и нажал на кнопку, запуская гостя. А сам надел тапки и вышел в подъезд. Двери лифта раскрылись, и навстречу шагнул Тимур. Мрачный, словно туча. Отлично осознавая свою вину, парень даже в глаза не смотрел. Но такой невероятно красивый и родной… — Что расскажешь? — холодно усмехнувшись, поинтересовался Данила. — Давай, не стесняйся, выкладывай все пикантные подробности. Кто и куда, у кого и сколько раз? — Рассказывать нечего, — потупив черные глазищи, отрезал Асадов. — А ты что подумал? Или Иванов уже успел позвонить и наплести небылиц? Дань, не верь! Ничего не было. — Говоришь, не было? — задрожав от ярости, эхом отозвался Исупов. — Ах, ты же… Да я убью тебя сейчас. Так и знал, что ты при первой же возможности изменишь, и тебя нельзя спускать с поводка! И с этими словами Данька бросился к Тимуру и несколько раз сгоряча ударил его кулаками по плечам и в живот. Тот даже не пытался сопротивляться или отстраниться, лишь лицо отвернул, чтобы случайно не попало. Смешно, но от трёпки, которую Асадов получил от друга, ему стало щекотно, и он даже не на шутку возбудился. И член его в штанах воспрял колом. — Ай! — вдруг пронзительно вскрикнул Данила. — Придурок, я об тебя руку сломал! И он со стоном схватился за запястье. — Вот и успокойся, пока окончательно не покалечился, — с усмешкой осадил его Тимур. — Без причин устраиваешь бурю в стакане. Ничего не было, говорю же тебе. Мы посмотрели видосики с Кулаковым. Иванов попытался пристать, но я бортанул его, послал, куда подальше. — Хоть мне не ври, — устало отозвался Даня. — Я тебя насквозь вижу. У вас что-то было, иначе Иванов не стал бы названивать мне, как бешеная истеричка. Видать, счастьем спешил поделиться. — О счастье у всех нас понятия разные, — живо возразил Тимур. — Я рад, что смог вернуть парня на путь истинный тем, что дал понять, что в штанах у мужиков ему делать нечего. — То есть, вы всё же добрались до штанов! — негодующе взвился Исупов. — Так я и знал! Ну, тогда выслушай мой вердикт. О, черт, рука болит, сломал, наверно… — Видимо, кулачные бои — немного не твое занятие, ты об этом не задумывался? — с ироничным смешком слегка подколол его Тимур. Данила, услышав это, ещё больше разошелся. — Ах, так, значит? Всё!!! Отныне будешь знать свое место и впредь являться только по вызову, чертов блядун! Стану использовать тебя исключительно по прямому назначению, как безмозглую секс-машину, в обмен на помощь в учебе, за домашку или реферат! На большее ты не годишься! — А разве у нас до этого не так было? — рассмеявшись, нагло поинтересовался Асадов. — Я… — побледнел от обиды Исупов. — Да ты… Ненавижу тебя, скотина! Уходи и не смей больше являться без приглашения. Убирайся! Ты растоптал все мои святые чувства и уничтожил нашу любовь. Не сомневайся, я найду способ, как тебе отомстить! — Ухожу, ухожу. Пока, до завтра. Дань, зря ты, в самом деле так расстроился. Уверяю, что оно того не стоило. Данила в бессильной ярости наблюдал, как за Тимуром закрылись двери лифта, а сам, весь раскрасневшийся и до крайности возбуждённый залетел в квартиру. Дома он сел за компьютерный стол и бездумно уставился в светящийся монитор. Итак, чего же он добился, с чем остался? Побил Асадова, выгнал его, а теперь ещё рука в запястье не на шутку разболелась. Но боль душевная терзала его в стократ сильнее. Через пару минут он еле сдержался, чтобы не броситься вслед за Тимуром, но вовремя понял, что этим только мог ещё больше унизиться. Поэтому заставил себя сидеть на месте. С удрученным видом он страдал. С тревогой ощупывал свою не на шутку разболевшуюся руку, недоумевая, как умудрился повредить её. Не иначе, сломал о железные кости проклятого изменщика. А сам не отрывал взгляд от телефона. Не понимал, чего дожидался, но не переставал ждать. На глазах кипели жгучие слезы, и он, порой горько всхлипывая, от них задыхался. Наконец, ближе к полуночи, он получил от Тимура смс и тут же подорвался, схватив телефон и жадно вчитываясь в несколько скупых слов: «Как твоя рука?» Сначала Данила совсем не хотел отвечать, но потом всё же написал: «Тебя не касается. Иди к черту». И он вновь напряженно уставился в экран телефона. А сердце билось так сильно, будто грозило взорваться и навсегда замереть. «Покурим завтра перед уроками на нашем углу?» — вскоре поступил ответ. «Нет, — молниеносно напечатал Даня. — Я бросил курить. И сейчас всерьёз задумываюсь о том, чтобы бросить и тебя». «Данила, ты вправе обижаться, сколько угодно, и я тебя понимаю. Но я не собирался ловить кайф с Ивановым. И этого не случилось. Я послал его. Всё, что я делаю — во имя нашей любви. Все мои прежние попытки отделаться от него обернулись провалом. Но в нынешней я уверен. Он больше в глаза мне не посмеет посмотреть и отстанет от нас раз и навсегда». Более всего Исупова поразило, что такой длинный текст Асадов написал почти без ошибок! У него даже глаза округлились от изумления, а потом он невольно заулыбался. И сразу стало как-то легче. Блин, вот как не поверить этому дьяволу-искусителю? «Хорошо, покурим» — сжалившись над другом, согласился он. А сам… Прижал пальцы к и так воспалённым от слез глазам и беззвучно разрыдался. Потом метнулся с кресла и ничком упал на кровать, не желая больше ничего ни видеть, ни слышать. Каким-то непостижимым образом татарский бес всё же сумел провернуть, что они вроде бы почти помирились. Данила, постанывая, подпихнул больную руку под подушку, немного поёрзал и кое-как пристроился дремать. Спустя ещё несколько часов, худо-бедно скоротав ночь словно в бреду, спешно по пути срезая дорогу, Исупов несся к школе. Он понимал, что неприлично так спешить, и лучше опоздать, но ноги сами несли его, он ничего не мог с этим поделать. Скорее, скорее, скорее — к нему. К желанному огоньку их любви. Лишь бы ещё один раз увидеть и хотя бы переговорить. Тимур ждал его в условленном месте и ринулся навстречу. — Дань, что с рукой? — первым делом спросил он. — Фигня, бандитская пуля, — поведал Данила, демонстративно от него отворачиваясь. — Покажи, — потребовал друг. Данила неохотно протянул ему руку, запястье которой действительно слегка опухло.  — Это моя вина, — быстро заговорил Тимур. — Ты меня ударил в живот, а я в тот момент инстинктивно напряг мышцы пресса, отсюда и травма. Вот, я купил мазь против боли и эластичный бинт. Давай, обработаю. — Это я — психопат, — вяло отмахнулся Данила, отдаваясь на его волю. — Перепсиховал вчера из-за твоих блядок.  — Делать тебе нечего, только по пустякам переживать! Блядок не было. Я создал для Иванова видимость попытки, которая завершилась для него крайне неудачно. И всё. Дань, давай уж раз и навсегда закроем эту тему. Тимур вскользь поцеловал друга в щеку и, дав ему прикурить, склонился вниз, с озабоченным видом занявшись перевязкой. А Исупов стоял, прислонившись спиной к стене, лениво покуривал и просто млел от его трепетных прикосновений, поражаясь напористой наглости своего любовника. И сказать нечего! Оставалось лишь безропотно принимать его ухаживания, ласку, и заботу. — Ты мне противен! — на всякий случай пробормотал он, чтобы Асадов не слишком обольщался и расслаблялся, радуясь легкой победе. — Я и сам себе противен, — улыбнулся в ответ Тим, а потом, внезапно став серьёзным, добавил. — Данила… Черт, достаточно уже меня терзать. Весь мир против нас, и я, как могу, пытаюсь разрулить ситуацию. Клянусь, что больше причин сомневаться во мне у тебя не будет. — Посмотрим-посмотрим. Идем уже, а то скоро звонок. В школе они весь день практически не общались. Тимур, отлично понимая свою вину, сам не подходил, выдерживая паузу, чтобы Данила всё пережил, успокоился и простил. И на большой перемене отправился курить один, не пригласив друга. Едва Асадов покинул кабинет, как в их класс бочком проскользнул Иванов. Воровато оглядевшись, он, с мерзкой ухмылочкой на лице, приблизился к Исупову. — Приве-е-ет, — протянул он. — А я пришел, чтобы тебе один видосик показать. — Надо полагать, запись поединка с Кулаковым? Спасибо, не интересует, — высокомерно бросил ему Данила. — Нет, совсем другого поединка. Смотри. И, подсев к Исупову за парту, Игорь придвинул к нему свой телефон. Данила увидел чужую просторную комнату. Асадов, откинувшись, сидел на диване, а Иванов стоял перед ним на коленях. И было отлично заметно, чем именно они занимались! Запись велась откуда-то сверху, видимо, была сделана камерой наблюдения. Даня несколько секунд смотрел, как заворожённый, не в силах оторвать взгляд, а внутри у него вновь всё оборвалось, похолодело и затряслось от ревности и обиды. Но потом он всё же оторвался от дисплея. — Ему не нравится, — издал он смешок. — Что? — ошалело спросил Иванов. — А то, что слышал. Асадову, говорю тебе, не нравится. — Это почему же? — А потому, — медленно, растягивая слова, упоённо пропел Данила, — когда Асадову по кайфу, он обязательно партнера за затылок придерживает и прижимает, чтобы тот с крючка не соскочил. Поверь мне, уж я-то знаю. — А… — Иванов, никак не ожидавший подобного откровенного заявления, захлопал ртом, будто рыба, выброшенная на берег. — Э… Но… — Как же ты мне надоел! — Данила поднял на него усталый взгляд. — Чего добиваешься — непонятно. Наверно, чтобы Асадов тебя отпиздил по всем правилам. Мне ведь стоит только ему слово «фас» сказать… А видос зачётный. Надеюсь, ты уже разместил его в соцсетях на всех своих страницах? И родителям не забудь показать. Вот они обрадуются, когда узнают. — А твои родители знают, что ты со своим татарином спишь? — желчно взвился в ответ Иванов. — Наверно, уже сообщил? Или лучше будет, если это сделаю я? — Мои родители, представь, во всех отношениях люди продвинутые, современные и толерантные. Конечно же, они всё знают, — торжествующе поведал Исупов. — Что, съел? Теперь возьми платочек и утрись. — Так, что здесь происходит? — вдруг раздалось над ними. От неожиданности Игорь дернулся и… Телефон его случайно вылетел из рук, упав на пол и издав подозрительный треск. Тимур, который подкрался к ним незамеченным, злорадно расхохотался. — Мой айфон!!! — взвыл Иванов. — Блядь! Сто семьдесят пять косарей! — Моделька далеко не последняя, давно пора бы обновить, — продолжал покатываться со смеху Тим. — Подбирай свою рухлядь, крыса, и катись отсюда от греха подальше, пока я твой айфон тебе в жопу не запихал. Подобрав разбитый телефон, Иванов смылся из класса с космической скоростью. — Дань, эта была его последняя попытка нас рассорить, — скороговоркой клятвенно заверил друга Тимур. — Всё. Больше он ничего не сможет придумать. Надеюсь, ты на эту провокацию не поддашься. — Да я задолбался уже, если честно. Ни один человек ещё никогда меня так не выбешивал. Уже сам готов его загрызть! — Тогда мир? После школы идем к тебе и уроки делаем вместе? Данила отлично знал, на что надеялся Асадов, предлагая вместе «делать уроки». Но так быстро и просто прощать его не хотелось. — Нет, не мир, — бросил он недовольно. — Ты по-прежнему наказан. Домашку сделаешь сам, а после соскайпимся, и я проверю. — О, у нас ожидается виртуальный секс? Буду ждать с нетерпением. Такого у меня ещё не было. — Нет, не ожидается, даже не надейся. Всё, отвали, Тимур. Не зли меня, пока я тебя опять не побил. — И не сломал вторую руку! — Тимур с обожанием потрепал Данилу по светлой шелковистой шевелюре и отправился за свою последнюю парту. После уроков они вместе вышли из школы. Данька шел впереди, а Тимур, с отставанием шагов на пятьдесят, плелся позади него. Исупов намеренно ускорил шаг, но Асадов не отставал. Наконец, Даниле надоело это преследование, и он с негодованием обернулся. — Асадов, ты русский язык понимаешь? Сказал же — не ходи за мной. Ты наказан. Сегодняшний вечер проводим врозь. И я ещё подумаю, прощу ли тебя. Без году неделя, как я с тобой связался, а уже столько потратил нервов, что убить тебя готов. Короче, катись к чертям! — Да что ты орешь, — шикнул на него Тимур. — Я вовсе не за тобой иду. Нам просто по пути, в одну сторону. Я сейчас встречаюсь кое с кем в парке. — Да и пожалуйста! — отпрянул от него Исупов. — Встречайся с кем хочешь, плевать я хотел! И с этими словами, ускорив шаг, парень ринулся в направлении дома. — Дань, хоть руку родителям покажи, ёбт! — в сердцах выкрикнул ему вслед Тимур. — Доиграешься ведь, что ампутируют, нах!