Долгая дорога домой

Приглушённо выругавшись, Брок прикрыл голову ладонями, когда очередной порыв ветра сорвал с самой верхушки горсть хрустальных листьев и щедро сыпанул их вниз. Они уже час лежали за прозрачной корягой, наблюдая за — Брок даже толком не знал как назвать то, что они видели — какими-то ритуальными «плясками» полуптиц-полубаб. Они взмахивали огромными крыльями, взмывая на метра два над землёй, верещали и падали вниз, прижимаясь голой грудью к странным конструкциям из прозрачных веточек, очень напоминающих то ли гнезда, то ли плетёные корзины. — А сиськи ничего так, красивые, — Брок жестом обрисовал в воздухе круги, помял воображаемые груди руками. — И соски остренькие. — Сиськи, значит? — злобно рыкнул Барнс. — Тебе, значит, сиськи подавай? Он злился, и даже не на Брока, который разглядывал гарпий во все глаза, а на ситуацию в целом. Они уже полдня шлялись по этому Хрустальному лесу. За это время он изрядно потерял в романтичности, магическом очаровании и прочем, потому что тут было действительно шумно. Даже когда ветра не было, листочки колотились друг о друга и создавали фоновый шум. Найти гарпий удалось далеко не сразу, и сейчас, когда они на них наткнулись, у чертовых крылатых баб были какие-то ритуальные пляски, и соваться к ним Барнс совершенно не собирался. — А чем тебе сиськи не угодили, Детка? — совершенно натурально удивился Брок. — Крепенькие, кругленькие, смотри как подпрыгивают. И жопы у них ничего такие, хвостики миленькие. Интересно, они их распушать умеют? Тут же словно ответом на вопрос ближайшая из «птичек» встопорщила длинные пёрышки на хвосте, открывая молочно-белые гладкие ягодицы на всеобщее обозрение. Брок аж языком цокнул, хоть что-то красивое было в этом настопиздевшем за день лесу. Барнс перевернулся на спину. Эти гарпичьи вопли и танцы ему порядком надоели, хотя смотрели они на них всего-то час. Сорвав росшую рядом красивую стеклянную ромашку, он машинально засунул ее себе за ухо, даже не подумав, что делает. — Давай просто дождемся, когда они закончат, я совершенно не хочу на них смотреть, — признался Барнс, которого уже даже эстетическая привлекательность гарпий не радовала. Крылья, сиськи, хвосты, жопы и лапы. У них были огромные птичьи лапы со здоровенными когтями на них. — Но ты, если хочешь, смотри. Я надеюсь, что моя задница и член нравятся тебе больше сомнительных птичьих прелестей. Что радовало, говорить тут можно сейчас было свободно. Крики, шорох, хлопки крыльев, звон листвы — все это перемешалось в такую какофонию, что услышать за всем этим не орущих во всю глотку Брока и Барнса было проблематично. — Детка, ты вне конкуренции, — не глядя на него, отозвался Брок, погладил его по плечу. — Просто в них есть что-то животное, первобытное. Танцы, вопли, пение. Мне вот что интересно — где там может быть вторая книга или не книга. Но дамочки все же хороши. — Жаль, их ритуальные пляски там же, где, похоже, центр и сокровищница их селения, — Барнс вертел ромашку в руках, то вытаскивая ее из-за уха, то вставляя снова. — Так бы я прошвырнулся по их закромам и кладовым. Не знаю я, что это может быть, давай предположим, что тоже книга, только легкая очень? Брок тоже перевернулся на спину, улёгся удобнее устроив руки под головой. — А что, если она и не на земле, это же книга воздуха, точнее, не совсем на земле. Там бабы эти то взлетают то падают, а предводительница их висит себе и гравитации сдаваться не стремится. И она единственная одетая там. Правда, в лифчик к ней лезть при всём племени неудобно как-то. Какие есть идеи? — Может, она у них где-нибудь в гнезде? — начал размышлять Барнс. — Ты же видел эти огромные аэродромы в кронах? Давай, пока они тут прыгают, может, успею хоть в одно гнездо слазать? Ладонь Брока поползла по бедру Барнса, гладила ласково, выводя круги на внутренней стороне, чуть-чуть не доходя до паха. — Сползай, — кивнул Брок, будто бы и не делал ничего такого, всё так же безмятежно вглядываясь в небо. — А я за этими пригляжу, если что, гранату им в костёр кину. Барнс поднялся, не особо скрываясь, и скользнул к дереву, гладкий ствол которого отчетливо говорил, что легко не будет. Легко и не было, Барнс только силой удерживался на стволе, пока добрался хоть до одной мало-мальски приличной ветки, за которую можно было ухватиться. Дальше пошло веселее, и он уже был в кроне, стоял на одной из толстых веток и уже собирался залезть в гнездо, такое стеклянное, выстланное пушистым коричневым пухом, пахнущее молоком, как одна из гарпий его заметила. Барнс не знал, как она его услышала, А может, просто повернула голову невовремя в его сторону, но она заорала, да так пронзительно, что у Барнса чуть не заложило уши. Не зная, что делать, он замер, понимая, что это не поможет. Нужно было срочно придумывать план. Хоть какой-нибудь план, но плана не было. А были разъяренные гарпии, которые устремились к нему. Ещё недавно эти пернатые бабы вовсю веселились, танцевали, если можно было назвать танцами их странные ритуальные подпрыгивания с воем и зависанием в воздухе на несколько мгновений, но стоило одной из них изменить тональность, завизжать сиреной, указывая крылом в сторону Барнса — веселье кончилось. Они сгрудились вокруг стеклянного дерева, шипя и щеря в злобном оскале мелкие острые зубки. — Бляди, — взвыл Брок, подскочил на ноги и заорал. — Чего вылупились, курицы? Мужика красивого не видели? А ну иди, блядь, сюда! Вырвав чеку из гранаты, он швырнул ее в один из костров, самый дальний, чтобы Барнса даже случайно не посекло стеклянным крошевом. Рвануло так, что даже готовый к взрыву Брок присел на месте, закрывая лицо и шею. Гарпии сыпанули в стороны, испуганно вереща, спотыкаясь на месте, стараясь взлететь, спрятаться за разваливающимися с тонким противным звоном гнёздами, кто-то пытался влезть на деревья, кто-то и вовсе попадал на землю, нелепо распластав крылья. Только предводительница, чёрная как смоль, громадная по сравнению с остальными, все ещё тянулась к замершему на ветке Барнсу. Барнсу внезапно стало жаль деревьев. Такие красивые, словно не выросшие из земли, а произведения стеклодува, они не ломались, осыпались стеклянным крошевом вниз, на землю, вместе с гнездами гарпий, такими же стеклянными. В воздухе летал пух, сыпалось на землю стекло, стояли страшными острыми обломками несколько деревьев. — Брок! — заорал Барнс, чтобы убедиться, что Брок жив и, если и ранен, то не сильно. Ловить, кроме главной гарпии, было некого и нечего, и Барнс прыгнул, хватая крылатую тварь за горло. Та заверещала, но Барнс ухватил ее хорошо — не вырваться. — Живой, — рявкнул в ответ Брок, правда, боясь пошевелиться. Засыпало его стеклянным крошевом основательно, соорудив своеобразное поблескивающее в солнечных лучах надгробие. Тяжело не было, но вот как вылезать, он даже представить себе не мог. — Ты мне лучше скажи, чего так тихо? Где эти пернатые гадины? Передохли, что ли все? Не хотелось бы участвовать в геноциде реликтовых пернатых. Он не мог видеть, как гарпии замерли на тех местах, где были, стоило Барнсу приземлиться на их предводительницу, застыли, пораскрывав рты, нелепо выпучив чёрные, без светлых пятен белков, глаза, пристально следя за каждым его движением. — Крррам, — каркнула чёрная, дернулась, вскинув крылья, старательно пытаясь скинуть Барнса с себя. — Ну нет, голубушка, — прошипел Барнс, схватив гарпию за шею так, чтобы хорошо держать, чуть придушивая, но не задушить. — А ну, говори, где у вас артефакт? Барнс был уверен, что много артефактов у них быть не может, неоткуда в зачарованном лесу иметься груде артефактов. Но один — один должен быть. — А ты уверен, что она понимает вообще, зачем ты обниматься полез? — поинтересовался Брок, кое-как выбравшись из-под осколков. Оглядевшись по сторонам, он лишь присвистнул. Когда-то красивая, даже сказочная полянка представляла собой побоище в лавке стеклотары. В грудах бесформенных осколков невозможно было узнать тонкие резные листочки, ажурные переплетения веточек и сложные конструкции гнёзд. — Обалдеть, вот это я порезвился. Ещё больше его удивили гарпии, они словно выключились, перейдя в стайно-спящий режим, даже дышали все в унисон, следя за своей королевой. — Эй! — Барнс знатно тряхнул свою добычу в руках. — Ты меня понимаешь? Очень хотелось, чтобы понимала. Не хотелось устраивать еще и геноцид, пока они только гнездовье расколотили, и Барнс был уверен, что яиц там не было. Это радовало. Но они поступили ужасно. Жаль было стеклянного леса, крошевом валяющемся у их ног. — Брок, зачем гранату? — спросил Барнс так, что стало ясно, не плачет только потому, что мужик, и плакать не приучен. — Леса ему жалко, птичек жалко, а себя нет? Они бы тебя сожрали и кости на тех же самых разных деревьях гирляндами поразвешивали бы! — возмутился Брок, кивнув на ожерелье чёрной предводительницы, слишком явно сделанное из чьих-то реберных костей. — Нет, ты, конечно, можешь птичку выпустить, и пусть кушает, но тогда домой можешь не приходить. — Ты. Меня. Понимаешь? — раздельно спросил Барнс, еще раз тряхнув главную гарпию. Он вдруг задумался, а какой диссонанс они успели внести в этот мир? Убили древнее животное, которому скармливали детей. Разрешили войну, которая шла несколько десятилетий, в две недели. Разнесли одной гранатой кусок леса и гнездовье полуразумных существ. И это они еще до русалки и дракона не добрались. — Мнаю, — неожиданно кивнула королева, вперив чёрные провалы глаз почему-то ровно Броку в лицо. — Кра мнаю. — Смотри-ка, вполне разумная пигалица, — хмыкнул Брок, всё ещё немного злясь на Барнса за обостренную тягу к прекрасному и полное отсутствие чувства самосохранения. Не долго думая, Брок полез в сумку и вытянул оттуда каменную книгу. Глаза королевы расширились, она что-то полузадушенно чирикнула и покосилась на самое большое гнездо, всё ещё висящее на верхушке самого большого стеклянного древа. — Нам туда? — проследить за взглядом глаз без белков и зрачков было тяжело, но у него получилось. Гнездо находилось высоко, и ни оно, ни исполин, на котором оно находилось, не пострадали. Барнс огляделся и только сейчас понял, что стало очень-очень тихо. Это было так странно после постоянного мелодичного перезвона и воплей гарпий, что Барнс даже не сразу осознал, что настала тишина. Но заострять на этом внимание он не стал. — И что там, книга? — Кига! Перро! — каркнула королева и встопорщила перья сильнее, становясь совсем уж похожей на встревоженную ворону. Брок задрал голову вверх, оглядел дерево и присвистнул. При всём своём желании он туда добраться не сможет, слишком гладким выглядел стеклянный ствол. Он бы Барнса не пустил, появись у них какой другой вариант, но валить ещё и этого исполина не хотелось совершенно. И так Брок не знал, как извиняться перед супругом за порушенную красоту вокруг. — Детка, давай я пообнимаюсь с этой красоткой, — предложил Брок, вытягивая из ножен свой клинок. — Заодно за подружками ее присмотрю, слишком они притихли, а ты пока наверх сползаешь. Если что, гранаты ещё есть, — сказал он, подкинув одну из них на ладони, от чего гарпии аж в стороны шарахнулись. — Давай, — пожал плечами Барнс и передал гарпию Броку, словно тот мог также легко держать ее за горло, как он сам. — Полез я. Ствол был слишком гладким и толстым, чтобы по нему можно было легко забраться, и Барнс выбрал дерево рядом, но тоньше, у которого ветки начинались ниже, стянул ботинки, носки и полез наверх, упираясь в ствол босыми ногами. Так лезть было удобнее, чем в ботинках, Барнс довольно быстро добрался до нижних веток и полез наверх, чтобы оттуда, из самой притихшей кроны прыгнуть, достать до нижней ветки исполина, на вершину которого ему предстояло забраться. Прыжок, и Барнс зацепился за нужную ветку. Раскачался, подтянулся и прыгнул дальше, снова подтягиваясь. Он лез и лез вверх, дерево казалось просто бесконечным, пока не добрался до настолько тонких веток, что было не ясно, как они держали гнездо, сам он опасался на них ступать, хотя и понимал, что в гнездо ему залезть придется. Прежде чем лезть в неизвестность у себя над головой, Барнс посмотрел вниз, на Брока, хотел убедиться, что у него все хорошо. — Кни-га, — по слогам произнёс Брок, удобно устроившись на одном из поваленных стволов. Королева гарпий сидела у его ног, высоко запрокинул голову, открывая беззащитное горло острому лезвию ножа, прижатому к тонкой шее. — И-ига, — протянул она, кося на своего пленителя чёрным глазом. — Кни-га, — терпеливо повторил Брок. — Кни-иа. — Вот дурища пернатая. Кни-га! Блядь! — Блядь, — достаточно чисто повторила она и ощерилась. — Все бы только хуйней страдать, — крикнул Барнс с дерева и, выдохнув, залез в гнездо, которое оказалось больше похоже на яйцо, чего снизу видно не было, и пришлось вваливаться в круглое отверстие, хорошо хоть пролез. В гнезде было сумрачно, но прозрачные веточки пропускали достаточно света, чтобы и обычный человек, не говоря уже о суперсолдате, увидел что-то похожее на книгу, только обложка была из крыльев мотыльков. Множество маленьких крылышек переливались в солнечном свете, который падал через вход. Недолго думая, Барнс попытался взять предмет, но не тут-то было. Обложка взвилась странными маленькими, крылатыми существами, которые что-то заголосили все разом, завизжали тонко, пронзительно, так, что, казалось, лопнут, не выдержав, даже суперсолдатские перепонки. И вся эта орава крылатых тварей, которых Барнс даже не мог разглядеть, напала на него. Эти маленькие крылатые человечки с острыми когтями и зубами рвали на нем одежду, пытались выдергивать волосы, так растрепав прическу, что шпильки просто выпали из пучка, пытались выцарапать глаза, оставляя на веках моментально заживающие, но неприятные порезы. Барнс только и мог, что отмахиваться и закрывать голову руками. Он весь сложился, свернулся в плотный комок, закрывшись руками, чувствуя, как рвется кожа куртки на спине, на плечах. Сидел так и ждал, что будет дальше, вдруг они успокоятся и можно будет поговорить хотя бы. Или просто перестанут верещать. С левого плеча отвалился рукав, и все моментально прекратилось. Визг оборвался, остались слышны только шуршание крылышек да шепот, который нарастал и нарастал, из удивленного становясь пораженным, а потом и вовсе торжественным. — Герой-герой-герой-герой-герой… — доносился со всех сторон шепот. Барнс чувствовал, что его обступило это крылатое воинство, но теперь не решается дотронуться, и он поднял голову, убеждаясь, что крылатые тварюки окружили его плотным кольцом. — Герой! — услышал наконец уверенное утверждение Барнс, только кто это сказал, он не знал. — Прости-прости-прости-прости-прости… нас-нас-нас-нас-нас… — зашелестело кругом. — Прости нас! — снова торжественно сказали словно все сразу, но как один. — Да ничего, — осторожно сказал Барнс, садясь на пятки, выпрямив спину. Он посмотрел на то, во что превратилась его одежда и броня, и порадовался, что в жезле починки остались еще заряды. Не все они извели на носки. — Ты-ты-ты-ты-ты… — Ты! — Пришел-пришел-пришел-пришел-пришел… — Пришел! — За книгой-за книгой-за книгой-за книгой? — За книгой? Разговаривать с тварюками было невозможно, они сначала обязательно шелестели то, что хотели ему сказать, словно коллективный разум пытался договориться сам с собой, но приходилось терпеть. — Да. Я пришел за книгой, — подтвердил Барнс, обалдевая, как легко пока доставались им артефакты, потому что он рассчитывал на выбивание их из рук, держащих всем, чем только можно, а тут всего две гранаты, четыре пачки болтов и куртка. — Возьми-возьми-возь… — Взять, я понял, где? — не стал дослушивать шелестение Барнс. Маленькие существа расступились, открывая его взгляду книгу. Обложка, казалось, была сделана из перьев, на которых был словно выжжен узор. Как показалось Барнсу, еще один раппорт того же узора, который был на каменной книге. Барнс взял в руки легкую, словно она ничего не весила, книгу и открыл. Страницы были словно сотканы из паутины и пусты. — Спасибо, — поблагодарил Барнс. — Свобода-свобода-свобода-свобода-свобода! — зашелестело со всех сторон и рой крылатых человечков, стрекоча, шелестя и шурша вылетел из гнезда широкой волной, устремившись куда-то в деревья. — Свобода! — повторило существо, единственное, которое осталось в гнезде, и Барнс увидел, что у нее сломано крылышко. — Это я тебя? — безрадостно спросил Барнс. Ему почему-то было очень жаль маленькое крылатое создание, похожее на девочку, только с ладонь высотой. — Ай-Ли воин! — гордо сказала та и горестно вздохнула. — Ай-Ли не может летать. Ай-Ли оставили. — Эх, — вздохнул Барнс. — Пойдешь со мной, я знаю мага, который может вылечить твое крыло. — Герой возьмет Ай-Ли с собой? — удивилась Ай-Ли. — Ай-Ли напала на героя. — Возьму, — уверенно сказал Барнс, запихивая книгу за пазуху. Ему было жаль маленькое существо, и он чувствовал себя очень виноватым, надеясь, что Ангус сможет помочь Ай-Ли. Барнс снова замотал волосы в пучок, зацепил их спицами и посадил Ай-Ли себе на голову. — Сиди там, — сказал он и почувствовал, как Ай-Ли устраивается у него в волосах. Путь вниз был коротким и простым. Барнс просто съехал по стволу, даже кожу не сжег. — Ну, что у тебя тут? — спросил он, оказавшись внизу, и понял, что Ай-Ли в его прическе спряталась, и никому ее не видно. Брок, все ещё не убирающий нож от шеи главной гарпии, хлопнул ее по плечу второй рукой. Она подняла на Барнса чёрные бездонные глаза. — Н-ну и муда-ак ти Зи-ми-ий, — с трудом выговорила королева и оскалилась, Брок гордо выпятил грудь. — Ну и придурок ты, Рамлоу, — заключил Барнс. — Оставь в покое птичку, пошли отсюда, я все нашел. По какой-то странной причине Барнсу не нравилась развлекаловка Брока, словно он ребенка обижал, хотя Барнс прекрасно понимал, что королева гарпий — не ребенок, и сама может обидеть так, что мало не покажется. — Ты ещё пожалей и по голове погладь эту гадину хищную, — хмыкнул Брок, поднимаясь. — У нас впервые без трупов обошлось, а ты смотришь на меня так, будто бы я тут насиловал кого. Тебе ли не знать о методах моей работы. Стоило убрать нож от шеи королевы гарпий, как она зашипела, щеря мелкие острые зубки, взвилась вверх, топорща чернильно-чёрные перья, и кинулась на Брока, яростно вереща. За что и получила с размаху от него в лоб, отлетела на добрых пару метров, что-то обиженно зачирикала, защёлкала зубами. Остальное племя все так же безмолвно толпилось в стороне. — Пойдём, защитник обиженных и угнетённых, нас озёрный край ждёт. Сам для себя Брок дракона оставил на самый последний момент, чтобы уж если и убиваться, карабкаясь в гору, то только когда со всеми остальными заданиями будет покончено. — Нам бы к Ангусу в город смотаться, — как-то не очень уверенно сказал Барнс, а потом подставил ладонь к узлу на голове. — Иди сюда, не бойся. Ай-Ли выбралась из волос Барнса и уселась на ладони, натянув на колени желтовато-зеленоватую юбочку. — Вот, — Барнс протянул ладонь Броку. — Я, короче, герой. И спас хрен знает кого от одиночества. Я ей крыло сломал, давай закинем к Ангусу, пусть поправит. Ее Ай-Ли зовут. Барнс никогда не был защитником и спасителем. Не для всех, точно. И сейчас он чувствовал себя даже глупо, но ничего поделать с собой не мог, ему было жаль Ай-Ли, которую ее соплеменники оставили в одиночестве, устремившись на свободу. Брок наклонился к самой ладони Барнса, внимательно разглядывая совсем крохотную крылатую девчушку, цокнул языком. — Значит, слетаем, заодно узнаем, может, он нам что по дракону жизнеутверждающего скажет. Напоминать Барнсу его же слова о том, что либо помогать всем и сразу, либо вообще не соваться в это дело Брок не стал. Нравится ему быть героем, исправляя хотя бы то, что сам же и натворил — пожалуйста. Даже выговаривать ничего не хотелось. Зимний вон спасал котят, так почему бы Барнсу не поработать масштабнее. — Только давай отсюда уберёмся раньше, чем эти красавицы очухаются. — К Ангусу? — спросил Барнс. — К Ангусу, — кивнул Брок, творя портал и внимательно следя краем глаза, как мелкая пикси снова устраивается в его волосах, прячась среди железных спиц. Маг их явно не ждал. Он развалился на диване в собственной библиотеке, рассеянно гладил по голове уснувшую на его груди Аннику и чему-то улыбался. Прерывать его отчаянно не хотелось, слишком умиротворенным выглядел Ангус и отдохнувшим. — Ты, я вижу, совсем по нам не скучаешь? — ухмыльнулся Брок, стоило зеву портала схлопнуться. — Вы уже все достали? — изумился Ангус, но не пошевелился, чтобы подняться. — Нет, — Барнс протянул руку с сидевшей на ладони Ай-Ли ему почти под нос. — Можешь ей крыло вылечить? Ай-Ли воинственно нахохлилась, готовая, похоже, отражать любую атаку, и клацнула острыми зубами, когда Ангус потянулся к ней пальцем. — Я тебе! — шикнул он на Ай-Ли, но та даже бровью не повела. — Да, я могу починить ее крыло. Вернее, я наполню ее магией, а крыло само заживет. Ты пойдешь со мной? — спросил он Ай-Ли. — Герой выбрал Ай-Ли, чтобы сопровождать его. Ай-Ли будет сопровождать Героя! — отрезала Ай-Ли. — Боже, Барнс, и ты ещё про моих знакомых тут что-то говорил, а сам завёл себе анимэшную девочку, — хохотнул Брок, плеснув себе в стакан мутной горько пахнущей травами настойки. — Хранительницу чего-то там. Его разбирало какое-то совершенно неуместное нервное веселье. Все же последнее время и правда было богатым на события, странных личностей и достаточное опасные ситуации, когда на кону оказывалась то его собственная жизнь, то, что хуже, жизнь Барнса. Раньше они хоть ненадолго брали перерывы, оставались только вдвоём, чтобы передохнуть, перевести дух, а сейчас, почувствовав близость дома, рвались вперёд, прыгая из события в событие. — Слушай, Ангус, я ещё что хотел спросить: тебе в приятели некромант не нужен? — Некромант? — удивился Ангус. — Некромант... Маг задумался, поднялся, Анника тоже проснулась, поздоровалась, погладила Ангуса по щеке и упорхнула по своим делам. — Вообще, некромантия официально никогда запрещена не была, но практика эта порицалась, как не принимаемая богами, всеми, кроме бога смерти Векаана, но даже жрецов, поклоняющихся ему, очень мало, так что… Если он вменяемый, в чем я сильно сомневаюсь, то я был бы рад побеседовать с практикующим некромантом. Исключительно в образовательных целях, — тут же добавил Ангус. — Давайте по порядку, а? — попросил Барнс. — Сначала Ай-Ли и ее крыло, потом этот шизанутый Ясон со своим Лукешей. А потом я иду в магазин за боеприпасами, потому что я не представляю, что нас может ждать у русалки и дракона. И, Ангус, ты будешь не против, если мы переночуем у тебя? — Ночуйте, — махнул рукой Ангус, — Анника у вас прибралась. Так, крыло пикси. Доблестный воин Ай-Ли, дай мне ручку. Ай-Ли подумала, но протянула магу маленькую ручку, которой Ангус коснулся указательным пальцем, и Барнс почувствовал, как творится магия, хотя ничего внешне не происходило. Но можно было увидеть, как пикси словно обретает цвет, наполняется им, становится яркой, искристой, а крыло срастается. Все закончилось внезапно, крылышки застрекотали, и Ай-Ли взмыла под потолок, пронеслась по библиотеке искристым смерчем, словно рассыпая вокруг себя искорки, и приземлилась Барнсу на голову. — Ай-Ли благодарит Дарующего Жизнь! — торжественно сказала она и снова устроилась у Барнса в волосах. — Теперь Ай-Ли будет лучше защищать Героя. — И что все это значит? — спросил Барнс. — Пикси — магические существа, магия которых без подпитки из их родного подмира слабеет, — пустился в объяснения Ангус. — Они созданы охранять. Похоже, эта пикси охраняла что-то важное, раз так истощилась ее магия. — Да, они охраняли артефакт, — Барнс немного поправил спицы в прическе, чтобы они не задели Ай-Ли. — Все улетели, после того, как отдали книгу мне, потому что я герой. — Для них древние предания — не пустой звук, а прямое руководство к действию. А то, что она выбрала в качестве якоря тебя, когда книга была отдана… Ей повезло, иначе бы она пропала без возможности вернуться в родной подмир напитаться и найти новый якорь в этом мире, — не очень понятно объяснил Ангус. — Ладно, это все на самом деле не важно, дадите посмотреть артефакты? Брок слушал обо всей этой магической хуеверти вполуха, развалившись в уже давно любимом кресле, вытянув гудящие ноги, закрыл глаза, отогреваясь жаркой волной, прокатившейся от глотка настойки. Его радовало, что Барнс решил на ночь остаться в столице даже не сколько из-за нормальной постели, хотя они с этой войной хрен его знает когда спали в человеческих условиях, сколько из-за возможности помыться и никуда не бежать. Да и сумку он так и не перетряс. — Да, погоди, — отозвался Брок неловко поднимаясь, чувствуя, как жжёт и тянет спину, видимо где-то все же задело стеклянным осколком. — И Ясон нормальный мужик, одинокий очень просто, и он же нас не убил, хотя мог наказать за того же Лукешу. Ты подумай, Ангус. На стол перед магом легли обе книги, одинаково большие, но в то же время разные, они были словно противоположностью друг друга. Грубоватая, выточенная из какого-то минерала каменная, тяжёлая, с массивными завитками узора. И лёгкая, ажурная, из тонких разноцветных на свету пёрышек вторая, в точности повторяющая узор, но более мягко, плавно. Но при этом казалось, сложи их вместе, обложка к обложке — и не найдётся отличий. — С водной и огненной, чувствую, та же история получится, — высказался Брок. — Книги были закрыты для своих хранителей, Барнс сумел полистать, но там пусто. — Как пусто? — недоуменно переспросил маг, оттеснил Брока в сторону, не очень удачно попав по одному из порезов. На мгновение боль ослепила, Брок сглотнул, стиснул зубы и отошёл в сторону, чтобы ещё раз ему ни от кого не прилетело. Со всем этим лесом, гарпиями, пикси, с немым осуждением во взгляде Барнса, он как-то и забыл про самого себя, не до того было, да и боль, поначалу едва ощутимая из-за прилива адреналина, сейчас напоминала о себе во всей красе. И не мудрено было — столько стекла вокруг падало сверкающим смертоносным дождем. — Вы тут общайтесь, — оскалился он, приобняв не сильно довольную их возвращением Аннику за плечи. — А я пока купальни освою. Пойдём красавица, составишь мне компанию. Ангус только рукой махнул снова теряя связь с действительностью. — У тебя ведь есть чинилка и палка-заживлялка? — стоило им выйти в коридор спросил Брок, неловко наваливаясь сверху. — От вас сильно кровью пахнет, — всполошилась она, подставила плечо и повела вглубь дома. — Чужая? — Нет, моя. Глядя на уходящего Брока, Барнс решил, что он всё сделал правильно. Они в городе, Брок нормально отдохнёт до завтра, его подлечат. Они вымоются. Просто вымоются, а не будут чиститься магией, после которой хоть и было приятное ощущение свежести, но хотелось именно тепла горячей воды. Ангус больше не был в этом мире, изучая книги, и Барнс хотел бы присоединиться к Броку в купальнях, но маленькая пикси до сих пор сидела в его волосах, и с ней нужно было что-то делать. Не с собой же тащить. — Ай-ли, — позвал Барнс и подставил ладонь, хотя пикси уже летала сама. — Я прошу тебя остаться и следить за книгами. Они очень важны для меня. — Герой прогоняет Ай-ли? — пикси зависла перед его лицом. — Нет, что ты, — почти возмутился Барнс. — Просто хочу, чтобы ты следила за ними, ведь больше никто не может. — Ай-ли будет следить за книгами для Героя, — подумав, согласилась пикси и подлетев, уселась на стол рядом с книгами. А Барнс пошел в купальню, потому что именно туда собирался Брок. Зашипев, Брок дёрнулся и тут же схлопотал от Анники чувствительную затрещину. Всё-таки у помощницы мага рука была тяжелой, а нрав не таким кротким, как представлялось в начале их общения. — Сидите спокойно, вся спина исполосована, а все туда же, — возмутилась она, вытягивая из раны третий осколок и кидая их один за одним в таз с водой. — Вот кто в стеклянном лесу взрывы устраивает? — посетовала Анника. — Убиться можно. А теперь потерпите и не шевелитесь. Она удобнее перехватила лечилку, сосредоточенно глядя на его спину, становясь на удивление похожей на вооружённую автоматом Мэй. Из волшебного лечебного жезла выстрелили сверкающие искры, окутали Брока желтоватым светом, заставив его охнуть и поморщиться. Спину неприятно покалывало, хотелось повести плечами, а ещё лучше почесаться как следует, но под грозным взглядом Анники становилось стыдно и за изрезанные рубаху с курткой, и за спину, и за собственную несдержанность. — Ну вот и всё, — более благожелательно улыбнулась Анника. — С водой вы и сами разобраться сумеете. Отдыхайте. — Спасибо, красавица. — Ты как? — запоздало спросил Барнс, придя в купальню. — Я Ай-Ли оставил с Ангусом. Но, боюсь, так просто она от меня не отстанет. Он подошёл, погладил Брока по плечу, тяжело вздохнув. Он устал уже от этого мира, от приключений. Хотелось домой, съехаться с Броком и спокойно с ним жить. Радоваться, что не нужно никуда бежать, никого спасать, можно просто спокойно жить, как обыватели. — Если все сложится, скоро будем дома, — Барнс сел на пол и обнял Брока за ноги, положив голову на колени. — Я люблю тебя. Давай купим Раде домик здесь? И отдадим все деньги, которые у нас есть? Брок погладил его по голове, вытянул из волос острые спицы, позволяя тяжёлым прядям рассыпаться по плечам. — Это ты хорошо придумал, Детка, — улыбнулся он, не спеша поднимать с пола Барнса, слишком тепло сейчас сделалось в груди и двигаться не было никакого желания. — Я ей денег дал, но как бы чего плохого с ней и детьми местные не утворили. Ещё с подачи муженька. Слишком он мутный. А тут в Верхнем городе домик купим ей, золота ей на всю жизнь на себя и мелких хватит. Выучит их. А вообще, Детка, полезли купаться. — Полезли, — согласился Барнс, не спеша подниматься. — Слушай, может, завтра тоже отдохнем? Я просто не представляю, что от нас захочет русалка. Вздохнув, Брок потянул Барнса за руку вверх и принялся молча раздеваться. Он бы и вовсе навсегда остался в этом мире, купил бы тут им с Барнсом дом, и жили бы они себе спокойно. Хотя с их-то везением… почему-то Броку казалось, что стоит им вернуться, и эти совершенно невозможные отношения закончатся, каждый вернётся к тому, от чего ушёл, а тут какой-никакой, но шанс прожить жизнь вместе. И тут он вспомнил про странную магическую бурю в их последнюю ночь в лагере, про татуировки под браслетами и то, что так и не разузнал у Ангуса, что это всё значило, не верил он в отсутствии взаимосвязи, в случайности. Как там говорила черепаха ушастой зверушке из детского мультика — случайности не случайны. — Давай отдохнём. — Брок кинул в чашу с водой кристаллы. — Заодно вообще про русалок расспросим, какие-то сведения должны быть. Раздевшись, Барнс притянул Брока к себе, прижался грудью к груди, притерся к паху, уложив ладони на поясницу. Хотелось не секса даже, а просто вот так вот завернуться в Брока, чувствовать его рядом, чувствовать его всем собой. — Искупаемся и заляжем в кроватку, — улыбнулся Барнс. — И будем там лежать. Просто лежать. А потом, если захочешь, займёмся любовью. Медленно и нежно. Я буду долго растягивать тебя… Барнс начал заводиться от одних мыслей о том, как они с Броком предадутся разврату. Но хотелось именно медленно и в постели. — Детка, ты сможешь поднять член и у мёртвого, — расплылся в предвкушающей улыбке Брок, чувствуя, как сладко тянет низ живота, скручивая внутренности в ожидании обещанного наслаждения. — Но сначала мыться. Заебался я как-то полоскать тебя в ручьях, хочу комфорта, горячей воды, мыла и свою Детку довольного и распаренного. Русалка и правда озадачивала. Она по определению была разумным существом и, как любая женщина, живущая давно в одиночестве, могла такое придумать, что будет проще вообще плюнуть на это дело и не заморачиваться понапрасну. Тем более, если учитывать их собственную “везучесть”, привычку вляпываться во всё и сразу и опыт общения с предыдущими хранителями артефактов. Одна вон до сих пор за ними таскалась. Устраиваясь удобнее в чаше, Брок поморщился, от мелкой пикси у него уже заранее начинало ломить виски. Что-то подсказывало, что потом хрен ему, а не трахаться на привале с “легендарным героем” влажных феячих снов. Барнс просто влюбился в огромную чашу для купания в доме Ангуса, он забрался в нее, тут же прильнул к Броку, обнимая, устраиваясь между ног, чтобы положить голову на грудь. Ещё совсем немного — и они вернутся домой. Не хотелось думать, что ждёт их там, если это был просто глюк, и на самом деле все прозаично, и Брок, если и не натурал, то явно не про его честь. Поэтому Барнс решил наслаждаться сейчас, пока у него есть такая возможность, чтобы потом всю жизнь помнить, если в их реальности ничего не получится. Он льнул и льнул к Броку, словно того могли отобрать, целовал в плечо, шею, прижимался. В теплой воде было хорошо и спокойно, пока рядом был Брок. — Надо домой такую ванну заказать, — расслабленно выдохнул Брок, наслаждаясь ласковыми прикосновениями возлюбленного. — В стандартную мы так просто не поместимся. Думать о совместном быте за гранью этого мира было неожиданно приятно, хотя Брок и привык жить отдельно, не считая себя таким уж стайным существом, но Барнса себе хотелось принести в дом, как чёртова кота, и оставить на диване, чтобы он сам обживался. — В наш дом? — спросил Барнс. Его мысль о ванне в их общем доме радовала. Но ещё больше радовало то, что Брок тоже думал об их доме. — В каком районе ты хочешь жить? — Нет, если ты, конечно, хочешь дальше с Роджерсом жить — твоё право, золотце, но на выходные я всё равно тебя утаскивать к себе буду, если ты не передумал насчёт моего ухода на пенсию, — беззлобно оскалился Брок, запрокинул голову. — Так что большая ванна мне все равно пригодится. Вот уж давить он не хотел. И так с браслетами сумбурно все вышло, и Броку до сих пор казалось, что он вынудил Барнса принять подарок и все то что он символизировал, слишком сложным у того лицо в тот момент сделалось и неловкой пауза. Но заморачиваться по данному поводу Брок не собирался. Детка рядом, ластится к груди, целоваться лезет, что ещё для счастья надо? — Нет, я хочу жить с тобой, — отозвался Барнс. Ему сейчас было хорошо и спокойно, так, как нужно. Он провел по бедру Брока, поцеловал ключицу прижимаясь теснее, а потом нырнул, обхватывая член Брока губами. Так хотелось сделать ему приятно прямо сейчас. Выдохнув сквозь плотно сжатые зубы, Брок застонал. Барнс сводил его с ума ласками, прикосновениями, своей запредельной для отмороженного киборга чувствительностью и ебливостью. А ещё Брок в его глазах видел такое, от чего мозг окончательно плавился в горячую сладкую карамель. — Боже, Детка, — выдохнул он, подавая бёдрами, загоняя в глотку Барнса на полную, гладил его по голове, путаясь в водорослях волос. Барнс весь плавился, чувствуя, как хорошо Броку с ним. Он сам стонал, вибрируя горлом, позволяя Броку трахать его в рот, сжимая свой собственный член, практически звенящий от напряжения. Было хорошо, сладко, разум туманился, в нем плавала единственная мысль — сделать Броку хорошо. Чтобы только с ним ему было хорошо, чтобы не помнил больше ни о ком и ни о чем. Барнс гладит языком ствол, играл с уздечкой, посасывая головку, мял поджавшиеся яйца, стянул Брока так, чтобы можно было гладить промежность, добираясь до сжатого кольца мышц. Гортанно застонав, Брок крупно вздрогнул, зажмурился до цветных кругов перед глазами, ещё глубже сполз в чашу с водой. Из него будто бы все кости разом вытащили, тело стало неподъемно тяжёлым, ленивым, расслабленным. Тихо рыкнув, он затянул Барнса себе на грудь, впился в губы жадным поцелуем, сминая их, слизывая собственный вкус, прикусил пухлую нижнюю. — Детка, в постель! Быстро! Мылись быстро. Очень быстро. Барнс весь был в предвкушении, трепетал прямо от того, что скоро они с Броком окажутся близко-близко, хотя это и не было для них чем-то запредельным, особенно после странного безумного секса там, под звёздами. — Брок… — прошептал Барнс, — мой… Не будь моим сном, пожалуйста. Брок притянул его к себе за задницу, прижал к себе, заглядывая в глаза без грамма веселья во взгляде. — Я люблю тебя с первого дня, — признался он. — С первой совместной операции шёл к тому, чтобы увезти тебя, украсть у «Гидры». Жизнь свою подарил Роджерсу, чтобы продолжать хотя бы работать с тобой. И ласково поцеловал, без агрессии, напора, почти целомудренно коснулся губами губ, провёл подрагивающими ладонями по спине, бокам. — Что значит “жизнь подарил”? — не понял Барнс, заглянув в глаза Броку. Дурман желания как рукой сняло. Брок чертыхнулся, отстранился, потёр загривок. — Может, сделаем вид, что ты, Детка, ничего не слышал, и продолжим с того места, где закончили? — без особой надежды, что прокатит, спросил он. — Хорошо, — согласился Барнс, ему не хотелось портить начавшуюся близость, такую долгожданную, хотя, вроде бы не прошло и пары дней. — Ты мне потом расскажешь. А сейчас… Барнс подхватил Брока под задницу, усаживая себе на бедра, принялся вылизывать ключицы и так и понес его в их комнаты, наплевав, что оба они голые. Он хотел Брока сейчас, хотел не просто секса, хотел единения, и ему было плевать на то, как он это получит. По пути им никто не встретился, и Барнс опустил Брока на кровать в их комнате, проходясь руками по бокам, оглаживая бедра, снова лизнул пока еще не очень заинтересованный член и принялся покрывать тело Брока поцелуями. И снова это сумасшествие: жар, разливающийся по всему телу, сердце, выскакивающее из груди, бешеное голодное, словно в первый раз оказались вместе, желание и безграничная любовь, переполняющая, перекраивающая все на свете. Губы, руки Барнса были везде. Брок гнулся в его объятиях, подставляя шею, выламывался в спине, вскидывал бёдра, почти кричал в голос, насаживаясь на длинные хорошо смазанные пальцы, сам хватался непослушными руками за его плечи, прикусывал кожу на шее, оставляя почти сразу же сходящие метки. Между ними искрило, как на поляне за военным лагерем, потрескивали мелкие электрические разряды, и без того воспламеняя кипящую в жилах кровь. Как и обещал, Барнс растягивал долго, отвлекаясь на поцелуи, на ласки. Он чувствовал магию между ними, и если теперь так будет всегда, когда они будут заниматься любовью, он ничего не имел против, потому что это были невероятные ощущения полного погружения друг в друга. Уложив Брока на бок, Барнс прижался к нему, обхватил одной рукой поперек груди, а другой надавил на пах, заставляя чуть прогнуться, и медленно вошел в него, замер, давая им обоим привыкнуть к ярким ощущениям, и двинулся, целуя в шею, теребя соски и лаская член. Барнс бы ласкал всего Брока сразу, если бы мог, растекся бы по нему, укутывая собой, но пока он мог только тесно прижаться к нему, часто, коротко толкаясь в горячее тело. Броку казалось что его сердце бьется в ритме Барнса, его движений, прикосновений, ласк. Сколько бы они ни занимались сексом, то, что творилось между ними сейчас, никак, кроме как любовью, назвать не получалось. И впервые Броку не делалось тошно со всей этой сопливой псевдоромантики, он чувствовал именно так, сам распадался на части от каждого касания, толчка. Жар разливался по всему телу, закручиваясь в подреберье толстыми жгутами, сдавливая гортань до хриплого стона, напрочь отключая мозги. Брок выл, подаваясь назад, насаживаясь на толстый член супруга, правильно растягивающий тугие мышцы, попадающий каждым движением точно в цель, кроша выдержку и самообладание, заставляя тонко скулить и умолять не останавливаться. — Да-да-да-а, — подвывал Брок прогибаясь в спине, насколько это было вообще возможно, стонал. — Детка, да-а! Барнс уложил Брока на живот, накрыл собой, чтобы совсем потеряться в ощущениях. Он чувствовал сейчас очень тонко и весь буквально пылал. Хотелось продлить этот момент практически полного единения, но удовольствие не хотело ждать, заставляя двигаться резче, сжимать в объятиях сильнее. Задрожав, Брок вскинул руки, завёл их за спину, сильнее вжимая в себя возлюбленного. — Мой… только мой, — шептал он, приподнимая бёдра, подаваясь назад с каждым толчком все резче, сильнее, пока не выкрутило окончательно. Вспыхнувший слепяще-яркий свет ударил по глазам. Брок заорал, сжимаясь на члене. Подступающий медленно, оргазм накрыл внезапно, как цунами, сметая все, оставляя только удовольствие, которое било по обнаженным нервам. Барнс еще вбивался в Брока, стараясь прижаться к нему как можно теснее, целовал плечи, шею, а потом уткнулся в загривок и замер, тяжело дыша. И хотелось вот так вот пролежать несколько часов, а может, и дней, когда в голове пусто, в теле гуляет посторгазменная нега, и любимый человек рядом, но Барнс скатился с Брока и притянул к себе для поцелуя. Тело не слушалось, отказываясь реагировать на команды выжженного почти дотла мозга. Брок расплылся в совершенно идиотской, по его мнению, улыбке, слепо ткнулся губами в губы Барнса, собирая его дыхание, и повалился сверху, распластался на его груди. — Если сдохнуть прямо сейчас, то я подохну самым счастливым человеком, — просипел он и прижался губами в шее Барнса. — Никуда не хочу завтра, вообще двигаться не буду. Бля-ядь, как же охуенно с тобой Детка. — А ты хочешь домой? — спросил Барнс, устраиваясь удобнее, гладя Брока по спине, и накинул на них покрывало. Было спокойно и хорошо, словно все их проблемы отошли на второй план. Только Барнс помнил о том, что Брок сказал в купальне, и сейчас он собирался еще понежиться, а потом задать свой вопрос снова. Но позже, не сейчас. — Я хочу быть с тобой, а где — это уже дело десятое, — Брок потерся щекой о его плечо и расслабленно выдохнул. Сколько у него всего было в жизни и дерьма, и относительно неплохих моментов? Сколько он падал, поднимался, сбивая в кровь колени, стёсывая ладони до мяса? Сколько в его постели перебывало народу? Сколько он самолично приставлял холодное дуло к своему же виску и почему-то не нажимал на спусковой крючок? Сколько раз он считал, что жизнь удалась, а потом блевал от ненависти к самому себе? Много-много-много… бесконечно много раз. Сколько влюблялся? А полюбил лишь однажды и счастлив только сейчас, только с одним человеком. — Так что там у тебя со Стивом? — напомнил Барнс. Сейчас, когда оба они расслаблены, Брок должен был ответить, не запираясь, по крайней мере, Барнс на это очень надеялся. Нащупав правую руку Барнса, Брок положил его ладонь себе на загривок, ровно на небольшой, всего-то с пятицентовую монету размером, шрам — Брок специально просил не убирать его, чтобы служил напоминанием о тупости влюблённых людей. — Роджерс за тебя боялся. Очень боялся, и условием моей работы рядом с тобой какая-то нано-хрень в стволе спинного мозга, спасибо Старку. Одно нажатие кнопки — и спасибо, Брок Рамлоу, вы были хорошим другом и бойцом, но мы с вами прощаемся. Вас потом наградят посмертно. — Вернемся и вынем из тебя эту штуку, — уверенно сказал Барнс. Стив не был ромашкой, как ошибочно считали некоторые, видя в доблестном Капитане Америке только эту пресловутую доблесть, честь, совесть и преданность стране. Стив мог убить Брока и не испытывать по этому поводу угрызений совести, спокойно спать по ночам, но для этого ему нужна была действительно веская причина, поводом он бы не стал прикрываться. Но зная, какие теплые чувства питает Капитан Америка к своему другу, Брок мог быть уверен в том, что его могли пустить в расход за любой косяк. Барнс погладил Брока, забрался пальцами в короткие волосы, прижав его голову к своей груди, и поцеловал в макушку. — Я не дам Стиву тебя обижать. Брок расхохотался. — Детка, не родился ещё человек, способный меня обидеть и не огрести таких последствий, что сам не рад будет, но тут я на стороне Роджерса. — Он погладил Барнса по шрамам, змеящимся от бионического плеча. — Я — агент «Гидры» с не самым последним допуском. Много лет водил смешливого сержанта Баки Барнса на поводке и хуярил шокером за любой проеб и своё плохое настроение. Роджерс читал все отчеты по все-е-ем твоим хендлерам. И то, что чего-то нет в моих отчетах, не значит, что я чист и светел, как пупс с крыльями. Детка, он о тебе беспокоился, и я вообще жив только потому, что привёл тебя к нему, а не попытался скрыться или прикрыть собственный зад. Так что не еби себе мозг, тем чем не надо, красавица. Давай лучше поспим. — Ты мне сейчас что этой речью сказать хотел? — спросил Барнс, потому что действительно не мог догнать, что имел в виду Брок. — Что ты гад ползучий, и держать тебя надо на коротком поводке и в строгом ошейнике? — Что на месте Роджерса я бы без разговоров свернул бы шею за такое прошлое, даже не стал бы разбираться. А насчёт ошейника... — Брок широко лизнул шею Барнса. — Мы можем обсудить, но потом и немного в другом контексте. Никак не касающемся Роджерса. Броку хотелось смеяться, слишком хорошо и светло было на душе. День не омрачал даже чуждый им мир, со всем пиздецом, магией и людьми-идиотами. Они были вместе, рядом, принадлежали друг другу на каком-то мистическом глубинном уровне.