Долгая дорога домой

Спустя еще сутки они стояли на продуваемой всеми ветрами площадке перед входом в храм дракона. К ним никто не вышел, в храме было темно, словно тут уже давно никого не было. Огромная арка входа, вырезанная прямо в скале, колонны, стремящиеся ввысь. Барнс задрал голову, чтобы посмотреть, где они заканчиваются, но видно не было. И дорожка, ведущая куда-то в сторону и вверх от главного входа. Погода была отличная, хоть и ветренная, снега, похоже, не выпадало довольно давно, потому что тут все было частично утоптано, а частично расчищено. Да и дорожка, которая, как Барнс разглядел, превращалась в лестницу, тоже была чистой. Невероятно чистой. — Знаешь, мне кажется, что нам туда, наверх, — предположил Барнс, указывая рукой на дорожку. — Похоже, по ней ходят. Или ходили. Странное место, очень странное. Хорошо хоть тут не так тихо, как в Озерном крае. Бррр, как вспомню эту хвостатую, аж мурашки по коже. Они с Броком больше об этом не говорили, вообще ни слова друг другу не сказали о произошедшем на озере, и Барнс не знал, нужно ли об этом говорить, или все и так нормально. Он не умел о таком говорить, не знал, как это делается. Нет, у него были отношения, Брок был не первым, кого он страстно желал, но вот любил так сильно Барнс впервые, и не представлял себе всех правил, подводных камней и прочего. Он надеялся, что у них и так все хорошо, без лишнего обсуждения моментов, которые оказались неимоверно тяжелыми, травмирующими для обоих. — Потому я от баб и отказался, Детка, — оскалился Брок. — От них всякой хуйни ожидать можно, и ты не угадаешь, за что прилетело: за разбросанные носки, случайную улыбку официантке или овца в созвездии Козерога. — Приобняв Барнса за плечи, он бросил взгляд вверх, туда, где вершина терялась среди густых белых облаков, хмыкнул и коротко прижался губами к его виску. — Пойдём, закончим с последним испытанием, соберем книги и свалим уже домой. Нагулялся я что-то. На третий час подъёма Брок остановился перевести дух и попить воды, оглянулся назад, на все сто процентов уверенный, что они до сих пор топчутся на первых ступенях, потому что сколько бы они ни топали вперёд по вполне себе таким новеньким ступенькам, пейзаж нисколько не менялся. — Может, тормознемся, и ты нормально отдохнёшь? — спросил Барнс, когда Брок остановился. Они как раз подошли к небольшому балкону. — Как думаешь, зачем эта лестница, куда она нас приведет? — Детка, — усмехнулся Брок, вытянул из сумки один из плащей и постелил его прямо на каменную плиту балкона, сел и похлопал ладонью рядом с собой. — Мы идём к дракону, — прищурившись начал, как маленькому, объяснять он. — Дракон живёт наверху. Лестница ведёт наверх и, ребята, какой вывод мы можем из всего этого сделать? Брок устал, и даже не физически, а скорее именно морально. Все эти скачки по незнакомому миру, неизвестные им правила и условности, всё это прилично давило на психику, не позволяло нормально расслабиться, отдохнуть. Хотелось и дальше нестись вскачь, лишь бы всё это наконец закончилось. — Я тебя понял, — невесело отозвался Барнс, садясь так, чтобы Броку было удобно облокачиваться на него. — Но докуда она ведет? Не думаю, что без перил мы так просто доберемся до самой вершины. Лестница становится уже и уже, заметил? Это почти незаметно сейчас, но если так пойдет дальше, скоро мы будем идти друг за другом, а потом и вовсе по стеночке. И, заметь, стена-то гладкая. Я не знаю, к чему тут страховку крепить. Колья вбивать я могу и в эту породу, но их тоже конечное число, значит, их надо будет выдирать и перебивать, и все это мне придется делать самому, у тебя просто сил не хватит. А как это реализовать, я не знаю. И когда будет следующий балкон, чтобы можно было отдохнуть? Заметь, это первый. Зря он так. Брок привалился к плечу Барнса и понял — перегнул. Усталость и раздражение, копившиеся последние дни, не стоило вываливать на единственного, кому так же не все равно, что происходит вокруг, куда они идут и когда вся эта ебанистика закончится. — Прости, Детка, — повинился он, прижавшись губами к шее Барнса. — Заебался, а наехал на тебя. Прости, сейчас посидим и подумаем. От Ангуса про драконов ничего толкового они добиться так и не сумели. Маг, получив новую тему для исследований, снова ушёл в себя и на внешние раздражители не реагировал. Даже Анника никак не могла добиться от него чего-то. Брок поднял взгляд, мысленно пересчитал ступеньки уходящие наверх. — Мне почему-то кажется, что к дракону ходили, к примеру, паломники. Не зря же выстроили целый «драконий» храм, да и лестница такая добротная. Самому дракону она без надобности, значит, ходили люди. Может, это что-то типо испытания верой? — Так или иначе, радует одно — не придется спускаться, — без особой радости заметил Барнс, погладив Брока по щеке живыми пальцами. — Если лестница станет совсем узкой, пойдешь вниз, а наверх я один пойду. Только гранату мне дашь. И не надо со мной спорить, просто сделай так, как я прошу. Паломники — не паломники, но кто-то к этому дракону ходил. Наверное, Брок был прав, это было что-то вроде испытания веры или нечто подобное. Барнс не был ни архитектором, ни математиком, чтобы посчитать, когда именно лестница станет только для одного, и как высоко они при этом поднимутся, но то, что она сужалась, он чувствовал. Брок хмыкнул. — Вниз не пойду, а буду на лестнице ждать, — заявил он. — Что мне внизу делать? Но мне кажется, не понадобится. Каким бы идиотским ни был этот мир, бесполезного я тут не видел. Они перекусили, посидели ещё немного и снова поползли вверх. Если Брок правильно прикинул, то следующий балкон показался через примерно такое же расстояние, и ступени и правда становились уже. Это уже заметил и он сам, но пока не критично. Пока крепить себя к стене было не нужно. Они оставили за собой какое-то бесконечное количество ступеней, но, казалось, так и не приблизились к цели. Ветер выл, но пока еще не срывал их с лестницы, а на них опускался вечер, мягко накрывая серыми сумерками, а вскоре и темнотой. Барнс не собирался идти по темноте, но нужно было добраться хоть до какого-нибудь балкона или карниза, чтобы заночевать. Когда ему казалось, что уже ничего подобного не будет, они вышли на очередной балкон и поняли, что лестницы дальше нет. А есть арка, из которой словно выливалась густая тьма. — Отдохни, — предложил Барнс, видя, что Брок не просто устал, он вымотан. Нужно было действительно отдохнуть, а не пытаться забраться сегодня куда-то дальше. — А я пока гляну, что там. Достав из бездонной сумки дрова для костра и магический факел, Барнс развел огонь, что получилось далеко не с первого раза, так задувал ветер, накинул на Брока еще один плащ, потому что с наступлением темноты резко похолодало, и оставил его готовить ужин из чего он там набрал, а сам пошел обследовать арку входа и прилегающие к ней территории. — Не шляйся там долго по темноте, — крикнул ему вдогонку Брок. Ветер громко победно завывал, то взвивая ярко-оранжевые языки пламени в чёрное беззвёздное небо, то прибивая к самой земле. Брок поёжился, натянул плащ повыше, с тоской наблюдая за булькающей в котелке похлёбкой. Что бы он ни говорил в самом начале, всё-таки цивилизация ему была намного ближе. Ни одна операция не затягивалась настолько, сколько они шлялись в этом мире. И эти “полевые условия” уже ему страшно настопиздили. Ветер рванул капюшон плаща. — Хрен нам, а не палатка, — буркнул он, помешивая похлёбку. Барнс, держа факел высоко над головой, подошел к арке и сунул туда факел. Ничего не произошло, но это еще не значило, что не произойдет, если туда войдет он. Но Барнс увидел там площадку, достаточную, чтобы они могли устроиться, и какой-то столб посередине. Он пригляделся, и понял, что это винтовая лестница внутри горы, что их больше не будет сбивать ветром, а подъем наверх продолжится в более комфортных, по сравнению с завывающим ледяным ветром, условиях. Войдя, Барнс убедился, что это что-то вроде перевалочного пункта с одной лестницы на другую. Тут можно было отдохнуть, помещение было достаточным для этого, оставалось только перетащить сюда костер, потому что отопления тут не было и в помине. Но лучше так, чем под завывающим ветром. Да и тут было явно теплее, чем на улице. — Брок, — позвал он. — Сладкий, я нашел путь наверх. Барнс понадеялся, что этот путь приведет их к вершине, но представления не имел, сколько туда подниматься. В одном он был уверен — это короче, чем вокруг горы. Припасов у них было дней на десять, так тут все было схвачено, оставалось только понять, будут ли там такие же площадки для отдыха, или только лестница, только хардкор. — Давай, иди сюда, я сейчас костер перетащу, — подошел Барнс к Броку. — Иди, устраивайся. Там никого и ничего нет. Непроглядная темнота, только на несколько метров вокруг разбиваемая светом факела, откровенно напрягала. Брок специально выбрал место у стены, подальше от входа, но чтобы он всё же серым пятном оставался в зоне прямой видимости и спина худо-бедно была защищена. Хотя в этом мире ожидать можно было уже чего только угодно. Расстелив шкуры прямо на каменном полу, они оба устроились на них плечом к плечу. Почему-то совершенно не хотелось отодвигаться и казалось, что только так они хотя бы в относительной безопасности. Глухая тишина и чернильная густая темнота вокруг настораживали. Хорошо хоть на улице всё так же голодно завывал ветер. Хоть и шли они весь день, Броку спать совершенно не хотелось. Он сел, опираясь спиной на стену, притянул к себе Барнса, укладывая на грудь, и так и сидел, бездумно гладил его по распущенным волосам, глядя куда-то перед собой. Барнс прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями, слушая стук сердца Брока, ветер за аркой прохода и тишину искусственной пещеры, в которой они оказались. Он был уверен, что тут нет никого и ничего живого, они тут совершенно одни, и казалось, что они одни в целом огромном мире. — Тебе надо поспать, — тихо сказал Барнс. — Я не знаю, сколько нам еще идти и будет ли возможность нормально отдохнуть, а здесь никого нет. Спи. У них бывали разные миссии, и в каждой из них нужно было выкладываться по полной, вот только не было таких, чтобы целый день идти по лестнице под завывающим ветром, а потом еще и не отдохнуть хотя бы несколько часов ночью. Это был какой-то экстрим. С одной стороны, Барнс понимал, что по этим ступеням поднимались, и не раз, потому что кто-то же их сделал, и они были хоженые, отполированные тысячами ног, и он не был уверен, что сюда ходили подготовленные спецназовцы. Значит, путь преодолим, если только где-то там наверху не обвалился пролет или два. Да даже это не помеха. Но отдых нужен любому человеку, даже он вымотался, пересчитывая целый день древние ступени. А еще было холодно, Барнс это чувствовал, и знал, что Брок терпеть не может холод, что плохо переносит его, и пытался согреть, как мог. — Просто закрой глаза, — попросил Барнс. — Я же рядом. Укрывшись сразу тремя плащами, Брок коснулся губами макушки Барнса и закрыл глаза, думая, что всё равно не уснёт, но его сморило почти мгновенно. Уставший организм сдался, отпустил тревожно звеневшую натянутой тетивой природную осторожность и отключился. Проснулся легко. Открыв глаза, Брок не сразу понял, где он, лишь спокойное размеренное дыхание Барнса, уткнувшегося носом ему в шею и обнявшего чуть ли не всеми четырьмя конечностями, мгновенно успокоило. В пещере было сумрачно. Серый утренний свет разбивал темноту не очень-то хорошо, но так хоть что-то удавалось разглядеть. Погладив Барнса по голове, Брок выбрался из-под него, укрыл сонно посапывающего суперсолдата потеплее, поумилявшись про себя, но тут же нахмурился, напомнив, что давно вышел из возраста восторженной влюблённости, и вообще хоть кто-то должен оставаться суровым и взрослым. Костёр догорел ещё ночью, угли давно успели остыть. Брок потянулся, поднялся, и не зажигая факела, дошёл до выхода из пещеры или что это вообще такое. На храм, по крайней мере, похоже не было, стены особо никто не обрабатывал. Занималось утро, на востоке огромным огненным шаром поднималось красное, непривычно огромное солнце, словно они приблизились к краю мира и там, за не таким уж и далёким краем горизонта не было уже ничего. — Знаешь, а мы могли бы спать в теплой кроватке, — не открывая глаз сказал Барнс, не спеша выбираться из-под плащей, он тоже был не фанат холода, хотя и переносил его гораздо лучше. — А что, площадку ты бы запомнил, вернулись бы сюда утром, проспав у Ангуса ночь. Портал — это удобно. Но потом все же выбрался, просыпаясь окончательно. Порталов у них осталось не так много, и еще не известно, на что их придется потратить, вдруг будет непреодолимое препятствие, которое можно просто обойти с помощью портала, или еще какая хрень. Хотелось тепла, и Барнс принялся разводить костер. Благодаря бездонной сумке они смогли взять с собой целую телегу дров, поэтому экономить Барнс не видел смысла, тем более, что хотелось тепла, и не только для себя, но и для Брока. Он привык заботиться. Сначала сестренки, потом Стив, потом снова Стив, а теперь вот Брок, которому, каким бы он ни был крутым перцем, тоже нужна была забота, и ее нужно было еще больше, чем Стиву, потому что тот в какой-то момент просто привык, что лучший друг Баки у него есть, а у Брока, насколько Барнс знал, не было никого. И теперь, став для него важным, хотелось, чтобы ему было хорошо. Винтовая лестница уходила высокой спиралью куда-то далеко-далеко вверх, не разглядеть было ее конца и края, да Барнс особо и не пытался, принимаясь сооружать завтрак. Не все же Броку корпеть над котелком. — Из тёплой постельки, в которой есть ты, я согласен выбираться не раньше полудня, Детка, — ухмыльнулся Брок, вернувшись к костру, с благодарностью принял сэндвич и флягу с водой. — Но тогда, я боюсь, со всем этим мы разгребёмся ещё ой как нескоро. Когда доели и собрали свой импровизированный лагерь, солнце уже лениво выползло из-за горизонта, осветив первыми лучами нижние ступеньки убегающей вверх винтовой лестницы. Брок достал факел, запалил его и поднял высоко вверх. — Что-то мне кажется, там балкончиков не будет. Лестница, насколько хватало света от факела, абсолютно прямой стрелой убегала вверх и терялась в темноте. Поднимались молча, чтобы не тратить лишние силы и не сбивать дыхание. Барнс шел впереди, смеху ради действительно считая ступени, но на пятисотой сбился и плюнул на это дело. Они останавливались отдохнуть пару раз, но балконов и площадок, чтобы можно было лечь и вытянуть ноги, не было. Слишком долго не было, и Барнс уже думал, что они так до конца будут подниматься и подниматься, когда наверху увидел площадку. — Спим здесь, я не знаю, сколько сейчас времени, но мы отдыхаем, жрем и спим именно здесь, — заявил Барнс, когда они поднялись, и он уселся на пол, потому что устал. И физически тоже, просто он переносил усталость иначе, чем обычные люди. — Давай, сладкий, посиди у меня на ручках. Спорить Брок не стал. Молча достав шкуры и, расстелив их на полу, указал жестом на них и только когда вконец вымотанный Барнс перебрался туда, так же без разговоров оседлал его бёдра, притёрся к груди, обнял обеими руками за шею. Ему было всё равно где они. Кто может за ними наблюдать, сейчас хотелось прикасаться, целовать любимые губы даже без какого-либо намёка на дальнейший секс. Слишком они оба устали. Просто целовать, прижиматься, гладить, и Брок не стал себе в этом отказывать, вылизывая сладкие мягкие губы Барнса. На ночлег устроились тут же, даже осматриваться не стали, просто поели и завалились на шкуры, как и прошлой ночью в обнимку, укрывшись плащами. Судя по механическим часам Брока, они поднимались трое суток, останавливаясь поспать на редких площадках в темноте и тишине, которую нарушали только их гулкие шаги, голоса, дыхание. Казалось, тишина давно отвыкла от того, что что-то может ее нарушить, и тяжело давила, чтобы звуков не было, они были не для этого места. Когда они поднялись на последнюю площадку, на которой лестница заканчивалась, Барнс даже удивился. Он уже привык тупо переставлять ноги, ступень за ступенью поднимаясь все выше и выше, и сейчас, когда лестница кончилась, он даже забыл обрадоваться. Они стояли вконец вымотанные, с желанием только лечь и сдохнуть, но не идти никуда, и Барнс, оглядевшись, увидел дверь. Большую, окованную железом дверь куда-то, незнамо куда. — Мы спим тут, и только потом куда-то дальше идем, — посмотрел он на Брока, который стоял, привалившись к стене, и тяжело дышал, и принялся разворачивать их маленький лагерь. И снова всё как по сценарию: шкуры, трескучий костёр, запах осточертевшей похлёбки, любимый мужик в объятиях и холод, пронизывающий до костей, вырывающий дыхание белым облачком пара. Сегодня, несмотря на усталость, Броку поспать толком не удалось, да и Барнс непрестанно возился, не в силах найти удобное положение. То замирал на месте, вжимаясь щекой в грудь Броку, то переворачивался, приваливаясь спиной к его боку. В воздухе слишком явственно ощущалось напряжение, давило на нервы. Никто из них не знал, что за той дверью и есть ли там вообще хоть что-то. Но взгляд что Брока, что Барнса нет-нет да съезжал в её сторону. — Так, — не выдержал Брок когда едва перевалило за три часа ночи. — Всё равно не уснём. Чаю хочешь? Мне Анника заварку и чайник с чашками сунула на всякий случай. И у меня есть, — он вытянул вперёд руку и раскрыл ладонь, где ярким фантиком в скупом свете костра поблёскивала конфета, одна из тех, что Брок нашёл в своём кармане ещё в самом начале, но берёг их до последнего. — Не хочу ничего, — отмахнулся Барнс, забирая у Брока конфету и убирая ее себе в карман. — Давай свернемся и пойдем, не думаю, что нам много осталось пройти. Но если за дверью еще лестницы, я застрелюсь на хуй, невозможно же. Он коротко поцеловал Брока и принялся сворачивать все, что они успели разложить, но костер трогать не стал, все равно тут нечему было гореть. Хотелось оставить Брока здесь, пойти разведать обстановку, понять, что там, за дверью, и только после этого тащить самого дорогого на свете человека непонятно куда, но у Брока было свое видение на этот счет, и сейчас Барнс очень жалел, что Брок не тонкий мальчик, игравший в стрелялки только на компьютере, а трупы видевший по телевизору. Такие клеились к нему, даже с виду опасному, но он всегда отшивал, никогда не любил подобный тип юношей. Такого запросто можно было оставить ждать, и он бы безропотно сидел. А Брок сидеть не будет, не будет ждать, когда знает, что там может быть опасно. А может, и не быть, вот в чем весь вопрос. У самой двери Брок остановился, коснулся створки, провёл по её резной поверхности. — Детка, пообещай мне не лезть дракону в пасть. Магия магией, но ты не огнеупорный. Сказав это, он толкнул дверь, уже готовый скривиться от скрипа давно не смазанных петель. Дверь поддалась легко, беззвучно отворяясь. Брок осторожно заглянул внутрь и присвистнул. — Нихуя ж себе! Сколько хватало взгляда, огромная зала утопала в золоте, сверкающем в свете магических факелов, установленных в специальных скобах на стенах, и поверх всего этого сияющего великолепия возлежал дракон. Если бы не вздымающаяся грудная клетка, можно было бы подумать, что на золоте лежит искусно сделанная исполинская золотая статуя, а не живое существо. Барнс посмотрел вперед, понимая, что тихо пройти не получится вообще никак, золото зашуршит, зазвенит под ногами, посыпется, и все. А если ящерица не проснется, то они могут искать эту долбаную книгу тут очень-очень долго и все равно не найти. — Эй! — позвал Барнс, кидая подобранной монетой в нос дракону, словно он был бессмертный, но другого способа обратить на себя внимание да так, чтобы тварь не подумала, что они ее грабить пришли, он не нашел. — Эй, просыпайся! Несколько секунд ничего не происходило, а потом поднялось тяжелое чешуйчатое веко обращенного к ним глаза, зрачок которого вертикальной чертой делил пополам радужку цвета расплавленного золота. — Ко мне дошли люди? — раздалось удивленное вопрошание словно из-под высокого свода пещеры. — Давненько вас не было. Вы принесли мне подношение? — Нет, — удивился Барнс, глядя на Брока. — Мы за книгой огня. Юлить не было смысла, ведь им нужна была книга, а не сокровища дракона, да и не было у них с собой ничего, что можно было ему предложить. Гранату только. Убойная сила у нее была достаточная только для человека, дракона даже ранить не должна была, с такой-то чешуей. А чешуя переливалась в магическом теплом свете, когда дракон поднялся на когтистых лапах и потянулся, показывая себя во всей красе, распахнул и сложил кожистые крылья. И, зевая, распахнул свою огромную пасть, ярко-красную с огромными зубищами и раздвоенным языком. И улегся обратно. — Книга огня, — разнеслось задумчивое. — Герои, значит. — Ну как герои, — усмехнулся Брок. — Скорее, искатели приключений, и домой нам очень хочется. Дракон был красивым классическим таким ящером. Хоть в чём-то книги, так любимые Броком в юности, сходились единогласно, и сам дракон прекрасно соответствовал созданному в литературе образу. Три предыдущие испытания, если уж быть совсем честным, были на редкость долбанутыми. Шли к голему, нарвались на соскучившегося по человеческому обществу некроманта, отдавшему книгу за так. В стеклянном лесу обнаружились вполне себе хищные гарпии, и снова обошлось без жертв среди местного населения. Барнс даже мелкую пикси пригрел. Хорошо хоть еле-еле уговорил писклявую пафосную мелочь остаться у Ангуса и не портить Броку и так не самое радужное настроение. Про третье и вспоминать не хотелось. Озёрная девка попортила крови немало им обоим, но опять-таки, если не считать напрочь испорченные нервы, обошлось без жертв. А вот как с драконом будет, неизвестно. — Я чувствую, что вы полны магии, — разносилось по пещере. — Но сами вы не маги. Значит, герои. Иномиряне, которых предсказывают, и иногда предсказания сбываются. А иногда и нет. Вы хотите артефакт большой силы, но ничего не принесли взамен, с чего мне отдавать вам его? — Эм… — Барнс даже растерялся. — А что ты хочешь взамен? — То, чего у меня нет, — разнеслось под сводом. — Хочу равнозначную замену. Штучный товар, редкость, диковинку. Удивите меня. Брок выматерился в голос. Как ему надоели эти реликты. Всем что-то да надо и обычно для них с Барнсом такие вот просьбы ничем хорошим не заканчивались. — Давай я тебе гранату подарю. Вот уж точно штучный товар. Их всего две на ваш мир, — огрызнулся Брок, сам понимая полную абсурдность ситуации, но он настолько заебался уже бодаться с этим миром, что бы готов эту самую гранату в жопу драконью засунуть и посмотреть что будет. — Гранату? — разнеслось удивленное. — Всего две? А что они делают? А ты отдашь мне обе? Чтобы они были только у меня? Похоже, что дракона очень заинтересовал столь редкий предмет, а Барнс вздохнул. — Она создает взрыв огненного шара, но не только обжигает, а еще и поражает осколками, шрапнелью, — попытался объяснить он. — Очень смертоносная штука. — И как я узнаю, что вы мне не врете? — разнеслась довольно логичная мысль. Вздохнув, Брок влез в сумку и достал обе гранаты. — Тут у тебя два пути: либо поверить на слово и получить обе в безраздельное пользование, либо… — Брок задумчиво пожевал губу. — Мы на одной покажем, как она работает. Дракон задумался, наблюдая из-под прикрытых век за своими гостями, и думал он долго. Барнс уже начал беспокоиться, что он уснул, но тут глаз открылся снова. — Я вижу, что того, что ты держишь в руках, в нашем мире нет. Человек, ты позволишь заглянуть в твои мысли, чтобы я увидел, как работает этот предмет? — спросило из-под купола. — Негоже просто так, ради показухи, расходовать столь ценный предмет, каким он мне кажется. — Я точно не готов, чтобы в мою голову кто-то лез, — повернулся к Броку Барнс. — Но если ты не хочешь... Пойти ради Брока на смерть было легко, но вот решиться впустить в свой разум кого-то… Барнс не знал, сможет ли он на это пойти, если Брок откажется, но дракон предложил хороший вариант. И без показухи, и ему счастье, и им не так важно, две у него гранаты будет, или одна. Хмыкнув, Брок кивнул и сделал шаг к гигантскому ящеру. — Заглядывай, — пожал он плечами. — Но если ты причинишь вред, хоть и ненамеренный, моему мужу, не погляжу, что ты редкое животное и тебя беречь надо, и вскрою от хвоста до глотки. Брок знал, что в его голове какого только дерьма не накопилось за достаточно долгую жизнь, знал обо всех страхах, тревогах и маниях, но и успел со всеми ними смириться, сжиться. Брок ничего не почувствовал. Вообще ничего, зато Барнс ощутил ток магии, а потом дракон удивленно поднял голову, прямо посмотрев на них своими невероятными глазами, и взгляд этот выражал крайнее удивление. — Действительно мощное оружие, — раздалось вокруг. — И невероятное. Я готов отдать вам за него книгу. За обе «гранаты», — незнакомое слово прозвучало с небольшой задержкой. Дракон развернулся очень ловко и плавно для своих размеров и веса, зашуршало золото, рассыпаемое им, покатилось, тяжелой волной рухнув к ногам Брока и Барнса, а потом дракон протянул им огромную лапу, в которой был небольшой сундук, выстланный бархатной подложкой. — Положи их сюда и закрой, — попросил дракон. Там же, Брок заметил, лежала и книга, сделанная словно из застывшего пламени. — Раз я получил два артефакта, а вы один, можете взять золота из сокровищницы, сколько поместится в ваш кошель. Барнс хмыкнул, забирать в бездонную сумку можно было долго, и пока Брок отдавал дракону гранаты, он просто взял и черпанул, сколько зачерпнулось, но исчезла там небольшая горка драгоценностей. Барнс подумал, что они этими деньгами смогут расплатиться с Ангусом за постой и озолотить Раду на всю оставшуюся жизнь не только ее, но и ее детей. Но, пока дракон отвлекся, он черпанул еще, много золота в этом мире явно не было. Дракон ими больше не интересовался, он вернулся на свое золото и принялся разглядывать гранату, держа ее аккуратно в длинных бритвенно-острых когтях. Морда его сейчас выражала крайнюю степень озадаченности пополам с восторгом. Барнс даже не представлял, что в мире, полном магии, обычная осколочная граната могла произвести такой фурор. — Ну, мы пойдем? — напомнил о них Барнс. — Идите, — донеслось из-под свода. — Удачи вам найти то, что вы ищете, последние герои нашего мира. Оказавшись снова на площадке перед лестницей, теперь уже уводящей вниз, Брок обернулся на закрытую дверь. — И это всё? — сам не зная у кого спросил он. Нет, он не был против того, что всё разрешилось настолько просто, но именно простота последнего задания и обескураживала. Брок как раз и откладывал огненное задание до последнего, думая, что больше всего проблем им должен доставить именно исполинский огнедышащий ящер, а на деле… — Барнс, слушай, давай домой, пока никакой хуйни не произошло. Перевезем Раду в город и продолжим разбираться с книгами. Барнс не возражал. Они шагнули в портал, возвращаясь в дом Ангуса, оказываясь там глухой ночью. Барнс так вымотался за эти несколько дней, что они провели на горе и в горе, что кинул все вещи на пол, и принялся раздеваться, стаскивая с себя теплую одежду, кожаную броню, кевлар. Он хотел поскорее забраться в кровать, прижать к себе Брока, чтобы согреть его, и спокойно уснуть, а вымыться можно было завтра. Все можно было завтра, кроме Брока и кровати. Брок и вовсе не особо помнил, что было после того, как они шагнули в портал и оказались в комнате для гостей. Он осознал себя дома лишь в тот момент, когда открыл глаза, уставившись в узорчатый потолок спальни, полностью выспавшись. — Детка, охуеть, мы справились! — хохотнул он. — все четыре Книги у нас! — Да, а еще у нас полсумки золота, и я не знаю, как его оттуда вытащить, — несколько нервно отозвался Барнс, дыша Броку в затылок, поглаживая его бионикой по животу. Рука не чувствовала тепла и приятной бархатистости кожи, но ему нравился сам процесс. — Если честно, вроде бы ничего не делали, но я так устал, словно мы не за неделю, или как-то так, управились, а полгода по пересеченке бегали в полной выкладке. Вставать не хотелось, шевелиться не хотелось, но нужно было вымыться и принести Ангусу последнюю книгу. А ведь их еще как-то нужно было соединить, чтобы можно было прочесть. И сколько Ангусу понадобится, чтобы их прочитать? — Мне кажется, что самое сложное нам только предстоит, — признался Барнс. — Сплюнь, — всполошился Брок. — Хватит с нас всего этого мира. Он перевернулся на бок, так чтобы оказаться с Барнсом лицом к лицу. Во многом его супруг был прав: им ещё надо было узнать, как сложить все книги, что дальше делать, не выдадут ли им ещё пачку квестов, чтобы жизнь мёдом не казалась. Ведь хотелось простого человеческого отдыха со своим мужиком. Спать, жрать, заниматься любовью, и так, чтобы мир не пытался ворваться в их спальню и настучать по головам. Брок погладил Барнса по щеке, коснулся большим пальцем губ. — Давай смоем с себя вчерашний день, пожрем, отнесём книгу Ангусу, пусть он думает, а сами в Заречье. У Радки дня два проведём, на сеновале. — Ты считаешь, что сеновал — это романтично? — вздернул бровь Барнс. — А вдруг мы понадобимся Ангусу, чтобы сложить книги? И ты уверен, что Рада будет рада нам? И, кстати, а она-то хочет в столице жить? Просто мы с тобой с легкой руки решили перекроить ее жизнь, а, может, ей оно не надо совершенно. Да и ей там работники нужны, а я в сельском хозяйстве не понимаю совершенно ничего. — Детка, — Брок удивлённо вскинул брови. — Давай решать проблемы по порядку? И вообще, не замечал за тобой такой суетливости. Он поднялся, потянулся всем телом, быстро собрал скинутую вчера прямо на пол одежду и определил ее в одно из кресел. — И вообще, да, мне нравятся сеновалы. Ангус может нас и подождать, сколько эти книги пылились, день-два ничего не изменят. Раду мы же не насильно в город потащим, не захочет — оставим в покое. Не будет рада — уйдём тут же порталом, — ответил на все вопросы Брок, поскрёб отросшую щетину. — И если никуда не хочешь — отдохни дома. До Заречья я и один сгонять могу запросто. — Вот и вали, — Барнс обиделся и отвернулся от Брока, забравшись с головой под одеяло. Брок растерялся, так и застыв посреди комнаты с трусами в руках, совершенно не понимая, что вот сейчас произошло такое. Сколько они с Барнсом проработали вместе и в “Гидре”, и потом в Мстителях и уже здесь носились как угорелые по миру, но вот такой вот реакции на совершенно невинные слова он не ожидал. Проговорив про себя весь их диалог по второму разу, Брок понял, что всё равно не понимает. — Детка, — Брок навалился на комок из одеяла и Барнса сверху, прижал его к постели. — Это вот сейчас что такое было? Детка, ты меня что… ревнуешь? — Я обиделся, — подумав, буркнул Барнс из-под одеяла. — Ты хочешь оставить меня здесь одного, чтобы потусоваться в деревне даже не у хорошей знакомой, а просто у какой-то бабы. Ты бы не обиделся? Расхохотавшись, Брок полез руками под одеяло, старательно выпутывая из него своего супруга. — Детка, ты иногда такой Детка, — смеялся он, целуя туда, куда мог попасть: в плечо, ключицы, упрямый подбородок. — Вообще-то романтику на сеновале я предлагал именно тебе и сбежать отсюда хочу, чтобы Ангус не врывался с очередной “шикарной” идеей в самый неподходящий для этого момент. Так что я не понимаю, где ты там увидел то, что увидел. — Хорошо, — вздохнув, согласился Барнс. — Отдаем книгу Ангусу, а сами устраиваем себе выходные в деревне. Я люблю тебя, Брок, верю тебе, так что давай отдохнем там, где ты хочешь. И я не ревную. Как-то неправильно началось их утро. Брок хотел добавить чуть-чуть романтики, притащить завтрак сюда, в комнату, пока Барнс бы ещё нежился в постели, потом забрать его из воняющей нечистотами столицы поближе к природе, погулять вдвоём, может, даже устроить старое доброе американское барбекю. А получилось чёрт-те-что, и это совершенно не устраивало Брока. — Слушай, если не хочешь, останемся здесь, не неволь себя, — сказал он, оседлав бёдра супруга. — Я хочу завтрак в постель, тебя, а потом можно и к Раде, — озвучил свои хотелки Барнс. Он понимал, что обиделся по глупому надуманному поводу, что Брок его любит и готов отказаться от своих желаний ради него, поэтому не собирался лезть в бутылку и лишать любимого супруга радости, когда ему, в общем-то, было совсем не сложно потусоваться вместе с ним у Рады и даже нарубить доброй женщине дров или наохотить кого-нибудь. — Примерно как-то так и задумывалось, — наклонившись вперёд, в губы Барнса выдохнул Брок, поцеловал жадно, голодно, но тут же отстранился и, подмигнув, поднялся. — Ты лежи, а я на кухню, соображу нам пожрать. По-солдатски быстро одевшись, Брок вымелся в коридор, столкнулся там с Анникой, приложил палец к губам, призывая к тишине, и помчался дальше. Для Барнса хотелось делать что-то сумасшедшее, глупое, романтичное, чтобы он светло улыбался, а серебро глаз оттаивало, наполнялось солнцем. Брок хотел, чтобы самый важный для него человек был счастлив. Барнс лежал в кровати, закрыв глаза, и представлял, что они в Нью-Йорке, что он лежит в их общей кровати в их общем доме и ждет, когда Брок принесет ему что-нибудь вкусненькое, а потом они смогут зарыться в одеяла, обняв друг друга, и смотреть целый день телевизор, какую-нибудь муть про животных, чтобы просто фоном работало, или спортивный канал. Чтобы знать, что завтра никуда не надо, и послезавтра тоже. И вообще, у них будет медовый месяц, когда они будут только вдвоем, и не нужно Барнсу было никакого пляжа с теплым океаном или прочей мутоты, ему нужен был Брок и возможность не отпускать его от себя дальше, чем до сортира несколько дней подряд. Они оба выключат свои телефоны, чтобы никто им не звонил, не писал и не пытался до них достучаться. А еще он хотел прожить с Броком всю жизнь, как сказал Ангус, не меньше ста лет вместе, а то и больше. Он представлял их счастливыми и довольными друг другом, и чтобы больше никакой опасной работы. Никакой. Развернувшись из своего кокона, Барнс распластался на кровати морской звездой, прикрыв пах уголком одеяла, и лежал, бездумно водя живыми пальцами по животу и груди. Брок собрал на кухне всё, что смог найти из того, что можно было включить в понятие “вкусненькое”, красиво составил на поднос и завис над этим делом. Ему не так давно перевалило за полтинник, все отношения, что были после первой поездки в горячую точку, сводились к одноразовому сексу. Ну или любовники, если и задерживались в его постели дольше, чем на пару дней, сбегали сами, обвиняя его в чёрствости и безразличии. Да Брок и не стремился никого удерживать рядом. Незачем было. И только Барнс похерил всю систему одним своим наличием. С ним хотелось пресловутого “долго и счастливо”. Ввалившись в спальню, он застыл на пороге, облизал взглядом идеальное тело супруга. — Детка, ещё немного — и до завтрака дело не дойдёт. — Завтрак ты уже принес, поэтому поесть мы можем и позже, — томно мурлыкнул Барнс, откидывая одеяло с паха, демонстрируя заинтересованный исключительно в Броке, а никак не в завтраке, член. — Да, сладенький? Поднос мгновенно оказался на прикроватном столике, Брок в постели, насаживаясь ртом на стоящий колом член, запоздало подумав, что в их доме смазка должна быть всегда под рукой.