Вечная жизнь Свободного города

      Лейла ёжилась от холода. Весна не давала забывать о себе, хотя близилось лето, но почему-то становилось всё холоднее раз за разом. Штормовое предупреждение, насколько можно было вспомнить из новостей.       — Ну, кто там, кто? – недовольно открыла дверь подъезда старушка.       — Я звоню Вам уже минут двадцать! – с таким же недовольством ответила Лейла, поправляя лямку сумки, которая так и норовила сползти с плеча.       — Ну, прости, милая, домофон уж год как не работает! Не увидала б тебя в окно – стояла бы ещё с часок! Тут все свои, с ключами, гости не ходят, — пожала плечами старушка, отвечая уже более мягко.       — Простите, а Вы являетесь тут, ну… как бы главной?       — По этому району – я. Домоуправление давно забило на контроль, контролирую всё я. Да домов-то тут осталось всего-то три, которыми я заправляю, так скажем, — старушка вышла на улицу, придерживая дверь ногой.       — Да, мне это сказали уже, раз десять, наверное.       — Ты обходила тут все дома, прежде чем ко мне заглянуть?       — На Вас, видимо, попала в последнюю очередь, — ласково улыбнулась Лейла.       Чем-то ей стала нравиться эта женщина. Та вдруг к чему-то прислушалась, повертела головой в разные стороны и пробубнила сама себе:       — Мусорщики едут… Эх, опять бы про нас не забыли… — на мгновение воцарилась тишина, — Так, — вдруг опомнилась старушка, — для чего ты искала меня?       Лейла снова поёжилась. Поглядела на пасмурное небо и придумывала на ходу, что бы соврать этой милой старушке, да правдивее соврать, чтоб на враньё и не было похоже. Вдруг вспомнилось, как легко у них с Клодом получалось врать и забалтывать продавцов, пока Клод незаметно прибирал что-нибудь вкусненькое. Вся его молчаливость пропадала в раз. Он улыбался. Да… Теперь же Лейла стояла одна, и уже шесть лет как она никому не врала и не воровала по мелочи в магазинах. Уже шесть лет ей не с кем было поесть потом этой вкусности на крыше небольшого высотного здания, припоминая весь бред, который они до этого сочинили.       — Собираю информацию о живших тут людях, о временах, эм… прошедших. Я, э-э… составляю хронологию обитателей жилых домов Либерти. Город растёт, но никакой истории нет. Это неправильно. На данный момент меня интересует один молодой человек… может, он проживал у Вас?       — Кто же?       — Молчаливый такой, хмурый.       — А-а-а… Лет шесть назад, да?       — Да, да! – радостно воскликнула Лейла.       — Не помню я имени его. Мистером, э-эх… Смитом, он вроде прописался. Не общалась я с ним. Неразговорчивый он был.       — Скажите, как он выглядел? – немного с сомнением, о том ли человеке они говорят, спросила Лейла.       — Да в курточке такой тёмненькой ходил. Кроссовки какие-то, бакенбарды были такие, тёмненький он был. Глазки как угольки… Что-то такое, французское, может, было во внешности. Усталый вечно ходил. Молчал – вот главная черта. Молчал, как рыба. Я уж, что греха таить, думала, он того… Без языка! А нет, однажды выпалил мне парочку фраз.       Девушка кивала головой, и перед глазами всплыл до боли знакомый образ Клода. Да, несомненно, этот разговор был о нём!       — Жил он тут ну с месяца три… А потом на дамбе взрыв произошёл когда, там разбился вертолёт, что ли… Погибло народу, колумбийцы какие-то уж. Я не совалась туда, не интересовалась. Так им и надо, наркотики, всё это от них, проклятые!       — Так что там? – перебила Лейла, предугадав, что старушка переключится с темы Клода, на тему наркобаронов.       — А… Так он с девушкой приехал, та испуганная такая была, но счастливая. Он вещи собрал, да и сказал, что они уедут завтра. И уехали они.       — Куда? Не сказал?       — Да-к… Нет. Но они через два месяца вернулись. Девушка его болтливая такая уж была. Всё-всё рассказывала. Бред в общем-то. Пожили они недельки две. А потом сказал он, что они обвенчаться едут на Стантон в церковь. Ну, так… Уехали, и след их пропал!       — Вещи не забрали?       — Приезжали сюда два парня, в очках, солидные такие. Они вещи собрали, я думала, это он послал их… Друзья там. Но они ничего не сказали. Ну, я таких солидных людей уж не стала останавливать.       Сочетание «солидные люди» Лейле очень не понравилось. Она почти знала, кто это мог быть.       — Ясно-ясно, спасибо Вам. А девушка как выглядела?       — Да такая, в леопардовом вся…       — Всё, ясно, благодарю Вас! – она знала точно, что мания ходить в леопардовом была лишь у болтливой Марии.       — Это всё, хватит этого тебе?       — Вы можете ещё что-то сказать?       — Фотка у меня есть, перед тем, как уехать они сфотографировались тут с моей племянницей. Уж больно он понравился ей. А он кто хоть, актёр что ли? Раз для хронологии нужен?       — Человек весьма необычный… Принесёте фото?       — Да, принесу, племянница уж два года как… Это… Умерла от передоза… Кому теперь это фото? Уроды, сволочи такие! – старушка резко закрыла лицо и скрылась в подъезде.       Лейла заворожено поглядела на небо. Оно всё больше хмурилось. Выходит, Клод и Мария помолвлены… Чёрт! Как обидно, ведь он так просил быть на его свадьбе, если она будет. А Лейлы не было… Похоже, сгущались тучи, и скоро должен был быть дождь.       — Держи, — нехотя протянула фото старушка.       Было видно, что глаза у неё на мокром месте.       — Простите меня. Как звали Вашу племянницу?       — Эми. Эми Браун.       — Обязательно положу ей цветы. Спасибо Вам!       — Иди уж, иди! – старушка громко захлопнула дверь.       На Лейлу подул сильный холодный ветер, отчего капюшон слетел с головы. Не обратив на это внимания, она посмотрела на фото. Долгое время оно, скорее всего, стояло в рамке и протиралось от пыли минимум два раза в неделю. Трепетно и с любовью протирала и прижимала к груди его девушка по имени Эми. Та, которой больше нет. На фотографии это была девушка лет пятнадцати-шестнадцати со счастливыми зелёными глазами, худенькая, хиленькая, но очень довольная. Эми скромно стояла рядышком с Клодом. Клод же был на себя не похож. К его бакенбардам с растрёпанной чёлкой прибавилась щетина и небольшие усики. Чёрная куртка была сменена на коричневую кожанку, болотного цвета штаны – на джинсы. Кроссовки же остались те же. Он, довольно улыбаясь, обнимал Марию. Мария же, не изменяя своему вкусу, была вся в леопардовом. Её причёска уже не идеально уложена, волосы растрёпаны, и на лице меньше косметики. Похоже, она улыбалась искреннее всех. Лица у обоих были усталые и немного взволнованные. Но они не могли показать этого в тот момент. Они фотографировались с девочкой-подростком, которая в последующие года будет молиться на это фото.       По лицу прокатилось что-то. Нет, это были не слёзы. Закапал дождь. Лейла быстро убрала фотографию и побежала к автостраде.