Гарри Поттер
7 декабря 2018 г., 08:53
Глава 3. «Будет – не будет», — прочитал он, — Что за идиотское название?
Гарри Поттер громко храпел.
— Ну, наконец-то, — обрадовался Сириус, — Гарри Поттер, сейчас мы всё про тебя узнаем.
Он почти четыре часа просидел на стуле у окна своей комнаты, глядя на темнеющую улицу, и в конце концов уснул, прижавшись щекой к холодному оконному стеклу. Очки у него съехали набок, рот был широко раскрыт. Затуманившееся от его дыхания стекло искрилось в оранжевом свете уличного фонаря за окном. При искусственном освещении лицо его казалось призрачно-бледным под взлохмаченными черными волосами.
— Взлохмаченные чёрные волосы, кого-то мне это напоминает, — Сириус ехидно подмигнул Джеймсу.
По всей комнате были раскиданы вещи вперемешку с мусором. Пол усыпан совиными перьями, яблочными огрызками и обертками от конфет, учебники кучей свалены на кровати вместе с мятыми мантиями, а в круге света от настольной лампы вольготно расположился целый ворох газет.
— А он не утруждает себя уборкой, — одобрительно кивнул Джеймс.
— Это передаётся по наследству, — скорбно улыбнулась Лили.
Заголовок одной из них кричал:
ГАРРИ ПОТТЕР — ИЗБРАННЫЙ?
— Избранный? — удивился Джеймс, — Кем избранный?
Не стихают слухи по поводу недавних беспорядков в Министерстве магии, во время которых снова был замечен Тот-Кого-Нельзя-Называть.
— Опять Министерство магии! — неодобрительно вздохнул Ремус, — Как маги могут уважать правительство, если там такие беспорядки?
— И не говори, — фыркнул Сириус, — Не Министерство, а проходной двор.
— Ни о чем не спрашивайте, нам запрещено говорить об этом, — сказал вчера вечером у выхода из Министерства сильно взволнованный Стиратель памяти, пожелавший остаться неизвестным.
— Но если люди не будут знать правду, они будут додумывать сами, — заметила Лили.
— И что они додумают — неизвестно, — поддержал Ремус.
Однако высокопоставленные источники в Министерстве подтверждают, что в центре беспорядков оказался легендарный Зал пророчеств.
— Думаю, это связано с тем пророчеством, о котором говорилось ранее, — задумчиво пробормотала девушка, взглянув на ребят из-под чёлки.
Хотя официальные представители Министерства до сих пор отказываются даже подтвердить, что такое место существует, значительная часть волшебного сообщества убеждена, что Пожиратели смерти, отбывающие ныне срок в Азкабане за незаконное вторжение и попытку ограбления, хотели похитить некое пророчество. Никто не знает, в чем суть пророчества, но многие полагают, что оно касается Гарри Поттера — единственного человека, насколько мы знаем, сумевшего выжить после Смертоносного заклятия
— Не может быть!!! — хором воскликнули ребята.
— Но выжить после Смертельного заклятия невозможно, — убеждённо заявила Лили.
— Наверное, этот Гарри Поттер — суперсильный волшебник! — восхищённо заявил Сириус.
— Может, поэтому Пожиратели хотели объединиться вокруг него? — Джеймс обвел всех взглядом, — Помните? Снейп говорил.
и, как нам стало известно, присутствовавшего в Министерстве в ночь, когда произошли беспорядки.
— Вы не думаете, — осторожно начала Лили, — Что беспорядки в Министерстве и твоё убийство, — виноватый взгляд на Сириуса, — произошли одновременно, в один день?
— Вполне может быть, — кивнул Джеймс, — Не думаю, что Волан-де-Морт с Пожирателями ежедневно шляются по Министерству, хотя кто его знает, что там могло произойти в этом странном будущем.
и Кое-кто даже именует Поттера «Избранным», полагая, что, согласно пророчеству, только он один способен избавить нас от Того-Кого-Нельзя-Называть.
— Ого, — Сириус округлил глаза.
— Глупости, — неуверенно сказал Джеймс, — Гарри ещё школьник, что за бред? Они же не могут всерьёз думать, что ребёнок сможет сделать то, что не может Министерство и отряд авроров?
Несмотря на свой авантюризм и жажду приключений, парень понимал, что такой судьбы он не то что своему ребёнку, а вообще никому бы не пожелал.
Где сейчас находится пророчество, если оно на самом деле существует, неизвестно, однако (продолжение на стр. 2, ст. 5)
Рядом лежала другая газета со статьей под заголовком:
СКРИМДЖЕР - ПРЕЕМНИК ФАДЖА
— Ну, это мы и так знаем, — ухмыльнулся Блэк.
Большую часть первой полосы занимала крупная черно-белая фотография человека с львиной гривой густых волос и лицом, говорившим о жизни, полной тяжелых испытаний. Человек на фотографии махал рукой, указывая на потолок.
Руфус Скримджер, ранее возглавлявший Управление мракоборцев в Отделе обеспечения магического правопорядка, сменил Корнелиуса Фаджа на посту министра магии. Большинство волшебников горячо приветствовали это назначение, несмотря на то что в первые же часы после вступления Скримджера в должность поползли слухи о разногласиях между новым министром и Альбусом Дамблдором, недавно восстановленным на посту Верховного чародея Визенгамота.
Представители Скримджера признают, что он встречался с Дамблдором немедленно по принятии высокой должности, но отказываются комментировать обсуждавшиеся при этом темы.
— Эти официальные представители Министерства – хороши! «Отказываются прокомментировать», «отказываются подтвердить» — передразнил Джеймс, — Чем они тогда занимаются?
Как известно, Альбус Дамблдор (продолжение на стр. 3, ст. 2)
Слева валялась еще одна газета, сложенная так, что видна была статья, озаглавленная:
МИНИСТЕРСТВО ГАРАНТИРУЕТ БЕЗОПАСНОСТЬ УЧЕНИКОВ
Недавно назначенный министр магии Руфус Скримджер в своем сегодняшнем выступлении говорил об усиленных мерах безопасности, принятых Министерством для охраны учеников, возвращающихся этой осенью в Хогвартс, школу чародейства и волшебства.
— По вполне понятным причинам Министерство не может познакомить общественность с подробностями новых планов усиленной охраны, — сказал министр, однако источник в Министерстве сообщает, что эти планы включают защитные чары и заклинания, сложную систему контрзаклятий и небольшой отряд мракоборцев, специально выделенный для охраны школы Хогвартс.
Судя по всему, большинство волшебников удовлетворены энергичными мерами Министерства по обеспечению безопасности учеников. Вот что сказала нам миссис Августа Лонгботтом:
— Мать Фрэнка, — обрадовались ребята знакомому имени.
— Мой внук Невилл
— У Фрэнка, походу, сын родился, — обрадовался Джеймс.
— Интересно, кто его мать? — заинтересованно спросила Лили.
Роман Фрэнка Лонгботтома и Алисы Стоун бурно развивался на её глазах уже два года. Взбалмошная, весёлая и эмоциональная Алиса и спокойный благоразумный Фрэнк как нельзя лучше дополняли друг друга и собирались пожениться сразу после школы.
— А у тебя есть сомнения? — Сириус склонил голову на бок, — И нюхлеру понятно, что это Стоун. Мне больше интересно, — с ухмылкой посмотрел он на девушку, — Кто мать Гарри Поттера?
Блэк говорил с явным намёком, и Лили почувствовала, как вспыхнули щёки:
— Ты так уверен, что Гарри — сын Джеймса? — спросила она, пряча покрасневшее лицо за волосами.
— Без вариантов, — уверенно ответил парень.
— один из близких друзей Гарри Поттера,
— Наверное, вы дружите семьями, — опять ухмыльнулся Сириус.
Лили опустила голову ещё ниже. Даже в глубине души она боялась себе признаться, что уже не имела ничего против такого развития событий. Джеймс между тем легонько пнул друга и показал ему внушительных размеров кулак, но тот в ответ лишь улыбнулся.
между прочим, вместе с ним сражался с Пожирателями смерти в Министерстве в июне этого года и...
— Этого года, — передразнил Джеймс, — Какого этого?
— Ну, по крайней мере, мы теперь знаем, что в июне Пожиратели и Волан-де-Морт сражались с подростками в Министерстве магии, среди этих подростков были Гарри и Невилл, предположительно тогда же и погибает Сириус, — подвёл итоги Ремус.
— Сногсшибательное будущее, школьники сражаются с Пожирателями Смерти, даже мы так не веселимся, — саркастично протянул Джеймс и продолжил чтение.
Остаток статьи заслоняла стоявшая на газете большая птичья клетка. В клетке сидела великолепная полярная сова. Ее янтарные глаза царственно обозревали комнату. Время от времени сова поворачивала голову, чтобы взглянуть на своего храпящего хозяина. Раз или два она нетерпеливо прищелкнула клювом, но Гарри спал крепко и ничего не слышал.
— Джеймса тоже и пушками не разбудишь, — улыбнулся Ремус, он тоже уже не сомневался, что Гарри — сын Джеймса.
Посреди комнаты стоял большущий чемодан с откинутой крышкой. Он словно только и ждал, когда его загрузят, но внутри было почти совсем пусто, если не считать небольшого количества грязного белья, конфет, старых пузырьков из-под чернил и сломанных перьев для письма; все это едва покрывало дно чемодана.
— После того, что я сегодня здесь увидела, — пробормотала Лили, — Я тоже почти уверена в вашем родстве, — девушка осуждающе посмотрела на парней.
— Эй! — обиженно воскликнул Джеймс, — Мы же не знали, что ты придёшь.
— И вообще, для парней это самое обычное дело, — поддержал друга Сириус.
Рядом на полу лежала роскошно оформленная фиолетовая брошюра:
Издано по приказу Министерства магии
КАК ЗАЩИТИТЬ СВОЙ ДОМ И СЕМЬЮ ОТ ТЕМНЫХ ИСКУССТВ
В настоящее время волшебному сообществу угрожает организация, называющая себя Пожирателями смерти.
— Организация, — фыркнул Ремус, — Как пафосно!
Соблюдение несложных правил безопасности поможет вам защитить себя, свой дом и свою семью.
1. Старайтесь не выходить из дома в одиночку.
2. Будьте особенно осторожны в темное время суток. По возможности распределяйте свое время таким образом, чтобы завершить любые путешествия до наступления темноты.
3. Тщательно проверьте меры безопасности в своем доме, убедитесь, что все члены вашей семьи знакомы с экстренными приемами самообороны, такими, как Щитовые чары и Дезиллюминационное заклинание, а несовершеннолетние члены семьи владеют навыками парной трансгрессии.
4. Договоритесь об условных знаках с друзьями и родственниками, чтобы исключить возможность использования их облика Пожирателями смерти при помощи Оборотного зелья (см. стр. 2).
5. Если у вас возникло впечатление, что кто-то из членов семьи, коллег, друзей или соседей ведет себя необычно, немедленно обратитесь в Группу обеспечения магического правопорядка. Возможно, вы столкнулись с человеком, находящимся под действием заклятия Империус (см. стр. 4).
6. При появлении Черной Метки над жилым домом или любым другим строением НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ВХОДИТЕ ВНУТРЬ и немедленно обратитесь в Управление мракоборцев.
7. По неподтвержденным сведениям, существует возможность, что Пожиратели смерти используют инферналов (см. стр. 10). При встрече с инферналом НЕМЕДЛЕННО сообщите об этом в Министерство.
— А вот это мне нравится! — захохотал Джеймс, — Если встречу инфернала, попрошу его подождать, пока я выполняю свой гражданский долг.
— Он что, создает инферналов? — Лили передёрнуло от омерзения.
— Что ещё можно ожидать от этого ублюдка, — Сириус пожал плечами, — Хотя в газетах пока про это ничего не пишут.
— Сам знаешь, как верить газетам, — Джеймс досадливо поморщился, — Вечно приукрашивают и перевирают всю информацию, пытаясь обелить Министерство.
Гарри что-то пробормотал во сне и чуть ниже съехал щекой по стеклу, так что очки сильнее сбились набок, но он так и не проснулся.
— Просыпайся скорее, — Сириусу не терпелось «познакомиться» с Гарри.
Будильник, который он починил несколько лет назад, громко тикал на подоконнике, показывая без одной минуты одиннадцать.
— Утра? А он горазд спать, — Ремус одобрительно кивнул.
Рядом под расслабленной рукой Гарри лежал листок пергамента, исписанный тонким косым почерком. Гарри столько раз читал и перечитывал это письмо, пришедшее три дня назад, что оно сделалось совершенно плоским, хотя было доставлено в виде туго свернутого свитка.
— Может, от его девушки, — предположил Джеймс. Если бы Лили хоть раз написала ему письмо, он и тысячу раз его перечитал. Парень мечтательно улыбнулся, надеясь, что у него всё впереди.
Дорогой Гарри!
Если тебе удобно, я зайду за тобой в дом номер четыре по Тисовой улице в ближайшую пятницу в одиннадцать часов вечера, чтобы сопроводить в «Нору»,
— На любовное письмо не похоже, — с видом знатока констатировал Сириус.
— Что за Нора? — заинтересовалась Лили.
— Кроличья, наверное, — пошутил Ремус.
куда тебя приглашают провести остаток школьных каникул.
Если ты не против, я также был бы рад твоей помощи в одном деле, которым рассчитываю заняться по пути в «Нору». Подробнее объясню при встрече.
Большая просьба прислать ответ с той же совой. Надеюсь увидеться с тобой в пятницу.
Искренне твой, Альбус Дамблдор.
— Почему Дамблдор должен забирать Гарри из дома? — удивился Ремус. — И чем это, интересно, подросток может помочь директору?
— Похоже, Гарри с директором очень близки, — Лили задумалась, сама она видела Дамблдора лишь в Большом зале за столом преподавателей. В фаворитизме и неформальных отношениях с учениками директор замечен не был, так зачем ему сопровождать Гарри в Нору?
— Если идёт война, и Гарри в ней одно из ключевых лиц, — задумчиво протянул Ремус, — То, может, Нора — это штаб Ордена Феникса, и он сопровождает его туда на собрания.
Другого объяснения ребята не видели.
— Если я погиб, — Джеймс поморщился от странного словосочетания, — То с кем живёт Гарри?
— С матерью, наверное, — Сириус бросил на Лили ехидный взгляд, чем опять смутил девушку.
Гарри выучил письмо наизусть, но все равно украдкой поглядывал на него каждые пять минут, начиная с семи часов вечера,
— Зачем ему учить письмо наизусть? — изумились ребята, — Так ждут только чего-то поистине приятного.
— Может, его только приняли в Орден, и он просто очень возбуждён, — предположил Джеймс.
— А что, — Сириус согласно кивнул, — Я бы чувствовал тоже самое.
когда он занял свой пост у окна, из которого открывался довольно приличный вид в обе стороны Тисовой улицы. Свое согласие Гарри сразу же отправил с совой, доставившей письмо, и теперь ему оставалось только ждать: придет, не придет.
Гарри так и не собрал вещи в дорогу. Такое везение казалось невероятным — чтобы его забрали от Дурслей всего лишь через две недели общения с милыми родственниками!
— Дурсли? Кто такие Дурсли? — спросил Сириус, но ребята только пожали плечами.
— Почему он живёт с ними? — недоумевал Джеймс.
— Может, это приёмные родители? — осторожно предположил Ремус.
— Но тогда это значит… — Джеймс не договорил, но и так всё было понятно. Если Гарри живёт с приёмными родителями, то значит он — единственный оставшийся в живых Поттер.
Он не мог отделаться от чувства, что обязательно что-нибудь пойдет не так. То ли его ответ Дамблдору затеряется по дороге, то ли Дамблдору не одно, так другое помешает за ним явиться, то ли окажется, что письмо вообще не от Дамблдора, что это или чья-то шутка, или вражеская ловушка.
— Видимо, не очень ему живётся с этими Дурслями, — Ремус покачал головой. Сириус кивнул: он мог понять Гарри, то же самое он чувствовал на каникулах, отсчитывая дни, оставшиеся до поездки в школу. Хвала Мерлину, он сбежал из этого ужасного места.
Если Гарри упакует вещи, а потом все придется опять распаковывать, он этого просто не выдержит. Он сделал только одно для подготовки к возможному путешествию: запер в клетку белоснежную сову Буклю.
Минутная стрелка будильника добралась до цифры двенадцать, и точно в этот момент за окном погас фонарь.
Гарри проснулся, как будто наступившая темнота была звонком будильника. Он торопливо поправил очки, отлепил щеку от окна и вместо этого прижался к стеклу носом, вглядываясь в ночь. По садовой дорожке к дому приближалась высокая фигура в длинном развевающемся плаще.
— Дамблдор? — взволнованно прошептал Джеймс.
— Ну, вообще-то, высокой фигурой в длинном плаще может быть кто угодно, — ради справедливости заметил Ремус.
— Ой, не гунди, — отмахнулся Блэк, — Спорить готов, это наш директор.
— Да я и не спорю, — Люпин пожал плечами.
Гарри вскочил, словно его ударило током, и, опрокинув стул, принялся хватать вещи с пола и как попало швырять их в чемодан. В ту секунду, когда он метнул через всю комнату школьную мантию, две книги заклинаний и пачку чипсов, прозвенел дверной звонок.
На первом этаже в гостиной дядя Вернон заорал:
— На арене появился какой-то Вернон, — перебил Сириус.
— Если быть точнее, дядя Вернон, — поправил Ремус.
— Кой черт тут трезвонит на ночь глядя?
— Я вижу, он сама вежливость, — Лили покачала головой.
Гарри застыл на месте с медным телескопом в одной руке и парой кроссовок в другой. Он совсем забыл предупредить Дурслей, что Дамблдор может прийти!
— Среди волшебников Дурслей точно нет, — Джеймс поправил очки и с надеждой глянул на Лили.
— Я тоже первый раз слышу эту фамилию, — девушка пожала плечами.
Чуть не расхохотавшись, несмотря на состояние, близкое к панике, он перелез через чемодан, распахнул дверь своей комнаты и как раз успел услышать глубокий звучный ГОЛОС:
— Добрый вечер. Вы, вероятно, мистер Дурсль. Полагаю, Гарри предупредил вас, что я приду за ним?
Гарри скатился по лестнице, прыгая через две ступеньки, и резко затормозил, немного не дойдя донизу, поскольку долгий опыт приучил его по возможности не приближаться к дядюшке на расстояние вытянутой руки.
— Что это за опыт такой? — гневно произнес Сириус.
— Не знаю, — Джеймс растерянно взъерошил волосы, — Дядюшка же не может его... — он переглянулся с Блэком, друг в ответ криво улыбнулся.
В дверях стоял высокий, худой человек с длинными, до пояса, серебряными волосами и бородой. Он был одет в длинный черный дорожный плащ и остроконечную шляпу, на крючковатом носу сидели очки-половинки. Вернон Дурсль с такими же густыми усами, как и у Дамблдора, только черными, одетый в красновато-коричневый домашний халат, уставился на гостя, словно не веря своим крошечным глазкам.
— Если этот Вернон не знает Дамблдора, значит, директор, возможно, пришёл сюда первый раз, — задумчиво пробормотала Лили.
Вернон Дурсль — это имя она слышала первый раз. Кто это мог быть? А что, если это девичья фамилия матери Гарри? В сердце неприятно ёкнуло, читая книгу, она в глубине души уже привыкла считать себя матерью мальчика. И теперь совсем не могла понять себя: неужели она хотела стать женой Джеймса Поттера, взять его фамилию, родить ему ребёнка. Но ведь ещё год назад она его ненавидела. Что изменилось теперь? Почему в какой-то момент парень стал для неё так важен? Почему она постоянно думает о нём? Не значит ли это, что ей нравится Джеймс Поттер?
«Нравится, еще как нравится!» иронично прозвучал внутренний голос.
— Судя по вашему потрясенному виду, Гарри не предупредил вас о моем приходе, — учтиво заметил Дамблдор. — Тем не менее давайте будем считать, что вы гостеприимно пригласили меня войти в дом. В эти трудные времена неразумно слишком долго задерживаться на пороге.
Он стремительно шагнул вперед и закрыл за собой входную дверь. — Давненько я здесь не был,
— Нет, походу, он уже сюда приходил, — вставил Ремус.
— Может, Вернону стирали память? — предположил Блэк.
— Заметьте, не смотря на то, что директор поинтересовался, мистер Дурсль это или нет, своего имени он не назвал, как будто они всё же знакомы, — заметила наблюдательная Лили.
— сказал Дамблдор, глядя сверху вниз на дядю Вернона. — Смотрите-ка, ваши африканские лилии отлично цветут.
Вернон Дурсль упорно молчал. Гарри не сомневался, что дар речи вернется к нему, и очень скоро — пульсирующая жилка на виске дядюшки предупреждала об опасности,
— Странный этот Дурсль, — фыркнул Сириус.
— Ведёт он себя, по крайней мере, очень подозрительно, — согласно кивнул Ремус.
— Правила гостеприимства для него точно не писаны, — Джеймс улыбнулся и взлохматил себе волосы.
— но что-то в облике Дамблдора, как видно, временно угасило его боевой дух. Может быть, виной тому была явная, вопиющая волшебность всего его обличья, а может, дядя Верной просто почувствовал, что перед ним человек, которого очень трудно запугать.
— Это уж точно, Дамблдор — он такой, — согласился с прочитанным Сириус.
— А, добрый вечер, Гарри, — сказал Дамблдор, взглянув на него сквозь полукружья очков с самым довольным выражением. — Отлично, отлично.
От этих слов дядя Вернон как будто проснулся. Очевидно, с его точки зрения, если человек способен при виде Гарри произнести «отлично», то с этим человеком ни в коем случае невозможно договориться.
— Да этот Вернон ещё тот придурок, — разгневался Сириус, — Гарри-то что ему сделал?
— Ещё и мальчик не подходит к нему на расстояние вытянутой руки, — добавила Лили.
— Кто вообще такие эти Дурсли? И почему Гарри живёт с ними? — негодовал Джеймс, — Почему он не живёт с матерью? — он украдкой бросил полный надежды взгляд на девушку.
— Не хочу показаться невежливым...
— Ха! — вскрикнул Сириус, — Ты уже показался, дурень.
— начал он тоном, который прямо-таки дышал грубостью в каждом слоге.
— Однако, увы, отступления от вежливости случаются настолько часто, что это уже внушает тревогу, — серьезно закончил его фразу Дамблдор. — Лучше уж ничего не говорите, мой милый.
— Дамблдор тот ещё тип, — рассмеялся Джеймс, — По–моему, он специально выводит Дурсля из себя.
Ага, это, должно быть, Петунья.
Лили ели сдержала удивлённый вздох. Петунья — её старшая сестра. Значит, это она, Лили, является матерью Гарри, но если её сын живёт в семье сестры, то, значит, она… Лили зажмурилась.
Что за будущее их ждёт? Как так получилось, что они почти все мертвы? Её сын остался сиротой, и Лили даже боялась представить, что его ожидало в доме сестры, которая ненавидит магию.
Ощущать себя матерью было необычно. Вот так живёшь, учишься, готовишься к экзаменам, а у тебя оказывается взрослый сын. Девушке захотелось быстрее прочитать эту книгу, чтобы знать о Гарри всё: какие его любимые предметы, любимое блюдо, любимый цвет, чем он похож на неё, а чем на Джеймса, в отцовстве которого уже тоже не приходилось сомневаться. Значит, всё-таки Джеймс — самый главный позёр Гриффиндора, один из самых завидных парней школы, парень с тёплыми лучистыми глазами и восхитительной улыбкой, замечательный друг. В Поттере, казалось, сочеталось несочетаемое: вот он унижает Снейпа, а вот уже с доброй улыбкой помогает первокурснику. И он к ней неравнодушен, и, похоже, серьёзно, раз в будущем у них родился сын.
Джеймс Поттер всегда умел добиваться своего, добился и её, к тому же, девушка не думала, что она сильно и сопротивлялась.
Справедливости ради, стоит заметить, что в последнее время он изменился в лучшую сторону: стал меньше задирать слизеринцев, стал серьёзней, ответственнее, и это не говоря о внешних данных. Женская половина Хогвартса сходила по нему с ума, даже слизеринки строили ему глазки, а он смотрел только на неё, и Лили только сейчас поняла, что этот фактор делает её необыкновенно счастливой. Она промолчала про Петунью, пока нужно узнать, что будет дальше.
Дверь кухни отворилась, и за ней показалась тетушка Гарри в резиновых перчатках и халате, накинутом поверх ночной рубашки — очевидно, она, как всегда, протирала на сон грядущий все горизонтальные поверхности в кухне. Ее лошадиное лицо не выражало ничего, кроме сильнейшего потрясения.
— Это ещё кто? — недоумённо спросил Сириус.
— Ну, по логике вещей, Петунья — жена Вернона, — ответил Ремус.
— Писаная красотка, — усмехнулся Сириус.
— Альбус Дамблдор, — представился Дамблдор, поскольку дядя Вернон явно не собирался знакомить с ним жену.
— Лунатик, ты как всегда угадал, — Джеймс хлопнул друга по плечу.
— А ей он представился, — заметил Ремус.
— Мы с вами, конечно, переписывались. — Гарри подумал, что это слишком сильно сказано, ведь Дамблдор всего лишь прислал однажды тете Петунье взрывающееся письмо,
— Ну, Дамблдор фрукт, — засмеялся Сириус, — Как он уделывает эту семейку!
— Зачем он присылал им громовещатель? — удивилась Лили, а про себя подумала, что в книге, наверное, имелась в виду та переписка, которую они вели до поступления Лили в Хогвартс, но Гарри об этом знать не мог.
но тетя Петунья не стала спорить. — А это, должно быть, ваш сын Дадли?
Дадли только что выглянул из-за двери гостиной. Его большая белобрысая голова, торчащая из полосатого воротника пижамы, как будто висела в воздухе отдельно от тела, раскрыв рот от удивления и страха.
— Он немного не того? — полюбопытствовал Сириус.
— Мне кажется, они жутко боятся Дамблдора, — задумчиво протянул Ремус.
— С чего бы? — Джеймс недоумённо взлохматил волосы, всё больше вопросов и загадок. И никаких намёков на мать Гарри. Последний аспект интересовал Джеймса сильнее всего, даже больше, чем его вероятная смерть. Пусть это будет она, Лили, пусть она только согласится — он не мог представить любую другую девушку рядом. А за неё и умереть не страшно.
Дамблдор выждал минуту или две — видимо, на случай, если кто-то из Дурслей пожелает что-нибудь сказать, но, поскольку все молчали, Дамблдор улыбнулся:
— Будем считать, что вы пригласили меня в гостиную? Дадли шустро отскочил в сторону,
— Чем директор мог их так запугать, он же сама доброта? — удивился Сириус.
— Чего не скажешь о Дурслях, — проворчал Джеймс.
когда Дамблдор проходил в дверь. Гарри одолел последние ступеньки, все еще сжимая в руках телескоп и кроссовки, и тоже вошел в гостиную. Дамблдор расположился в кресле у огня и осматривал комнату с выражением благожелательного интереса. Он выглядел здесь удивительно неуместно.
— А мы... мы разве не уходим отсюда, сэр? — с тревогой спросил Гарри.
— Да, безусловно, уходим, но прежде нам необходимо обсудить кое-какие вопросы, — сказал Дамблдор. — А я предпочел бы не делать этого посреди улицы. Придется нам самую малость злоупотребить гостеприимством твоих дяди и тети.
— Задержаться здесь собрались, вот как?
Вернон Дурсль вошел в гостиную, Петунья выглядывала у него из-за плеча, а позади нее топтался Дадли.
— Да, — просто ответил Дамблдор, — немного задержусь.
Он так быстро взмахнул волшебной палочкой, что Гарри едва мог уловить ее движение. От этого взмаха диван рванулся вперед и подсек всех троих Дурслей под коленки, так что они кучей повалились на сиденье.
Ребята рассмеялись.
— Нет, я всё больше уверяюсь в том, — сквозь смех пробормотал Сириус, — Что директор делает это специально.
Еще один взмах — и диван скакнул на свое обычное место.
— Давайте уж устроимся с удобством, — любезно промолвил Дамблдор.
Когда он убирал волшебную палочку в карман, Гарри заметил, что рука у него почернела и сморщилась, как будто обгорела.
— Сэр... Что у вас с рукой?
— Потом, Гарри, — сказал Дамблдор.
— Что у него с рукой? — заволновалась Лили.
— Может, ничего страшного, — в надежде протянул Сириус.
— Если ничего страшного, он бы давно уже всё залечил, — засомневалась Лили.
— Надеюсь, с ним всё будет в порядке, — Ремус потянулся, разминая затёкшие конечности. Друзья согласно кивнули.
— Сядь, пожалуйста.
Гарри сел в единственное свободное кресло, стараясь не смотреть на Дурслей, от изумления снова лишившихся дара речи.
— Я мог бы ожидать, что вы предложите мне что-нибудь выпить, — сказал Дамблдор дяде Вернону — но, судя по всему, такое предположение грешит излишним оптимизмом.
— О, директор теперь мой кумир! — возбуждённо воскликнул Сириус. — Никогда бы не подумал, что у него так хорошо с чувством юмора.
— А вот Гарри совсем не удивлён, — заметила Лили.
— Наводит на соответствующие выводы, — Ремус посмотрел на девушку.
Еще одно легкое движение волшебной палочки — в воздухе появилась запыленная бутыль и пять бокалов. Бутыль наклонилась и щедро плеснула в каждый из бокалов жидкости медового цвета, после чего бокалы поплыли по воздуху к сидящим в комнате людям. — Лучшая медовуха мадам Розмерты, выдержанная в дубовой бочке, — сказал Дамблдор и поднял бокал, салютуя Гарри.
Тот поймал в воздухе свой бокал и чуть-чуть отпил. Он никогда ничего подобного не пробовал, но ему страшно понравилось.
— Ещё бы! — хором вздохнули Джеймс с Сириусом, — Медовуха мадам Розмерты — это что-то.
Лили удивлённо приподняла брови, но промолчала, лишь покачав головой.
Дурсли, испуганно переглянувшись, попытались проигнорировать свои бокалы, хотя это оказалось нелегко, так как бокалы мягко постукивали их по голове. У Гарри появилось сильное подозрение, что Дамблдор от души наслаждается происходящим).
— Я уверен, наслаждается, — закивал Джеймс.
— Итак, Гарри, — сказал ему Дамблдор, — возникла одна трудность, которую, я надеюсь, ты сможешь для нас разрешить. Говоря «для нас», я имею в виду Орден Феникса.
— Значит, Гарри тоже член Ордена Феникса, — удивился Ремус, — Не слишком ли он молод?
— Ну, если учитывать его заслуги, — протянул Сириус, — То вполне возможно.
— Не понимаю, зачем обсуждать это при Дурслях? — недовольно спросила Лили.
Но прежде всего я должен сообщить, что неделю назад было обнаружено завещание Сириуса и что он все оставил тебе.
— Ого! — воскликнули ребята.
— Это было мило, Сириус, — подколол друга Джеймс.
— О, заткнись! — отмахнулся тот. — Кому я ещё мог всё оставить, как не твоему сыну? Видимо, в будущем я так и не обзавёлся семьей.
Дядя Вернон встрепенулся на диване, но Гарри на него не смотрел и ничего не придумал сказать, кроме:
— А, понятно.
— В целом, тут все очень просто, — продолжал Дамблдор. — К твоему банковскому счету в «Гринготтсе» прибавится еще некоторое, довольно значительное, количество золота, а кроме того, к тебе переходит вся личная собственность Сириуса. Но одна часть наследства вызывает небольшие проблемы...
— Его крестный помер?
— Крёстный, — Сириус посмотрел на Джеймса, — Это тоже довольно мило.
Джеймс закатил глаза:
— Этот Дурсль начинает выводить меня из себя.
— громко спросил дядя Вернон со своего дивана.
Дамблдор и Гарри дружно обернулись к нему. Бокал медовухи настойчиво толкался в висок дяди Вернона, тот попытался его отпихнуть.
— Помер, значит? Крестный его?
— Идиот, — пробормотал Джеймс, не прерывая чтение.
— Да, — сказал Дамблдор, не спрашивая Гарри, почему он не рассказал об этом Дурслям. — Наша проблема, — продолжал он, обращаясь к Гарри, как будто их и не перебивали, — состоит в том, что Сириус оставил тебе, среди прочего, дом номер двенадцать на площади Гриммо.
— О! Зачем я оставил ему этот ужасный дом? — Сириус вдруг резко помрачнел и задумался.
— Ты чего? — Джеймс заметил перемену настроения друга.
— Раз я смог завещать Гарри целый дом, это значит, что ни моих родителей, ни Регулуса уже нет в живых, — Сириус вздохнул и благодарно улыбнулся, почувствовав руку друга на своем плече, — Читай давай уже.
— Он получил в наследство целый дом? — жадно спросил дядя Вернон, сощурив крохотные глазки, но никто ему не ответил.
— Смотри не задохнись от зависти, — зло хмыкнул Блэк, — Не представляю, как Гарри может жить с таким недоразвитым.
— Можете и дальше держать там свою штаб-квартиру, — сказал Гарри. — Мне все равно.
— Да там теперь штаб-квартира Ордена, — удивился Джеймс.
— Хоть на что-то этот дом сгодился, — Сириус равнодушно пожал плечами.
Забирайте его, он мне не нужен.
Гарри хотелось никогда в жизни больше не входить в дом номер двенадцать на площади Гриммо. Наверное, его теперь всегда будет преследовать образ Сириуса, мечущегося по темным пустым душным комнатам, запертого в стенах дома, откуда он всю жизнь так страстно мечтал вырваться.
— Почему я был там заперт? — недоумевал Сириус.
— Может, в нём ты скрывался от Министерства, — предположил Ремус, вспомнив разговор Фаджа с маггловским премьер-министром.
— Как будто в этом мире мало мест, где можно залечь на дно, — недовольно пробурчал Блэк.
— Ты очень щедр, — сказал Дамблдор. — Но нам пришлось временно освободить здание.
— Почему?
— Видишь ли, — сказал Дамблдор, как будто не замечая бормотания дяди Вернона, которого упорный бокал медовухи теперь уже довольно сильно постукивал по макушке,
— Пресвятой гиппогриф, — закатил глаза Сириус, — Да возьми ты уже этот стакан, долбанный придурок.
— Действительно, — кивнул Джеймс, — Создается впечатление, что ему нравится получать стаканом по голове.
— согласно семейной традиции Блэков дом всегда переходил по прямой линии к очередному наследнику мужского пола, носящему фамилию Блэк. Сириус был последним в роду, поскольку его младший брат Регулус умер раньше него и ни у того, ни у другого не было детей.
— Вот и прервался род Блэк, благородный, древнейший и бла-бла-бла… — хмыкнул Сириус, впрочем, голос его был наполнен скорее сарказмом, чем печалью.
В завещании четко указано, что он хочет передать дом тебе, но тем не менее дом может быть каким-то образом заколдован, чтобы им мог владеть только чистокровный волшебник.
Гарри живо вспомнился вопящий, брызжущий слюной портрет злобной матушки Сириуса в прихожей дома номер двенадцать на площади Гриммо.
— Они не сняли её портрет, — изумился Сириус.
— Может, его невозможно снять, — предположил Ремус.
— Ну да, — кивнул Джеймс, — Не ты один у нас знаешь Заклятие вечного приклеивания.
Он сказал:
— Ну еще бы!
— Гарри тоже заценил твою матушку, — вставил Поттер.
— Вот именно, — согласился Дамблдор. — И если дом действительно заколдован, право владения им, скорее всего, должно перейти к старшему из ныне живущих родственников Сириуса, то есть к его двоюродной сестре Беллатрисе Лестрейндж.
— Да пусть забирает — не жалко, — буркнул Сириус, — Мне он и даром не нужен.
Гарри сам не заметил, как вскочил на ноги; телескоп и кроссовки, лежавшие у него на коленях, покатились по полу. Беллатриса Лестрейндж, убийца Сириуса, получит его дом?!
— Ни за что!
— А Гарри другого мнения, — констатировал Ремус.
— Гарри, наверное, скучает по тебе, — грустно произнесла Лили, глянув на Сириуса.
— Само собой, мы бы тоже предпочли, чтобы дом ей не достался, — спокойно сказал Дамблдор. — Ситуация складывается сложная. Мы не знаем, продолжают ли еще действовать наши заклинания, например, то, благодаря которому дом не может быть отмечен ни на каких картах и планах. В любой момент на порог может ступить Беллатриса и предъявить свои права. Естественно, мы не можем там собираться, пока положение не прояснилось.
— Видишь, Сириус, всем нужен твой дом, — Джеймс отвесил другу шутливый подзатыльник, — Глядишь, — мечтательно произнес он, — Разверзнутся баталии, достойные какого-нибудь великого гоблинского восстания.
— На самом деле, — влез рассудительный Ремус, — Я думаю, дело в том, что дом был штаб-квартирой Ордена, и, понятное дело, никто не хочет отдавать его врагу.
— А как вы узнаете, перешел дом ко мне или нет?
— К счастью, — ответил Дамблдор, — существует простая проверка.
Он поставил пустой бокал на маленький столик рядом с креслом, но больше ничего не успел сделать, потому что дядя Вернон заорал:
— Да уберете вы от нас эти поганые штуковины?!
Гарри оглянулся: трое Дурслей, пригнувшись, закрывали головы руками, а бокалы подпрыгивали у них на макушках, расплескивая свое содержимое во все стороны.
— Бедный Гарри, — покачал головой Поттер, — Как можно жить с такими идиотами?
— Ах, прошу прощения, — вежливо сказал Дамблдор и снова поднял волшебную палочку. Все три бокала исчезли. — Но, знаете, воспитанные люди их бы все-таки выпили.
— Это уж точно, — ребята засмеялись, даже Лили хмыкнула. Похоже, что вся неприязнь, которую испытывала Петунья к магическому миру перешла в полной мере к каждому члену её семьи.
Похоже было, что у дяди Вернона просились на язык сразу несколько весьма нелюбезных ответов, но он сдержался и молча откинулся на спинку дивана рядом с Дадли и тетей Петуньей, не сводя своих поросячьих глазок с волшебной палочки в руке Дамблдора.
— Ну как же мы боимся, — ехидно прокомментировал Сириус, возведя глаза к потолку.
— Что им такого сделали волшебники? — недоумевал Джеймс.
— Может, на них напали Пожиратели, и им еле удалось спастись? — предположил Ремус.
— Но они должны понимать, что Дамблдор — светлый волшебник, — не убедили слова Ремуса Поттера.
— Ради справедливости, — возразила Лили, — Следует заметить, что директор со своими шуточками тоже хорош!
— Над такими идиотами грех не пошутить, — не был согласен с девушкой Сириус, — Даже вести себя прилично не могут.
Лили не стала спорить с парнем, поскольку в глубине души понимала его правоту. Лично она ничего сестре не делала, а Петунья её просто ненавидит, и, судя по тому, как в их доме относятся к её сыну, прошедшие годы ничего не изменят.
— Понимаешь, — Дамблдор снова обратился к Гарри, как будто дядя Вернон не вмешивался в их разговор, — если завещание вступило в силу, тебе в наследство, кроме дома, достался еще и...
Он в пятый раз взмахнул волшебной палочкой. Раздался громкий треск, и на пушистом ковре Дурслей появился скрюченный эльф-домовик с вытянутым носом-рыльцем, громадными ушами летучей мыши и большущими глазами в красных прожилках, одетый в какие-то засаленные тряпки.
— Кричер, — с отвращением выплюнул Сириус, — Наш сумасшедший домовик, он просто обожал мою мать.
Тетя Петунья испустила леденящий душу вопль: на ее памяти в этом доме никогда не появлялось такой грязи. Дадли оторвал от пола большие розовые босые ноги, задрав их чуть ли не выше головы, как будто боялся, что непонятное существо может взбежать по пижамной штанине, а дядя Вернон заревел:
— Это еще что за чертовщина?
— Кричер, — закончил фразу Дамблдор.
— Ага, так они всё и поняли, — прокомментировал Джеймс.
— Кричер не хочет, Кричер не будет, Кричер не будет! — прохрипел домовик так же громко, как и дядя Вернон, заткнув уши и топая длинными корявыми ступнями. — Кричер принадлежит мисс Беллатрисе, о да, Кричер принадлежит Блэкам, Кричер хочет к новой хозяйке, Кричер не будет служить этому щенку Поттеру, не будет, не будет, не будет!
— Как видишь, Гарри, — громко сказал Дамблдор, заглушая хриплые крики Кричера «не будет, не будет, не будет!», — как видишь, Кричер не выражает особого желания перейти в твое владение.
— Да мне все равно, — снова сказал Гарри, с омерзением глядя на корчащегося, топающего ногами эльфа-домовика. — Нужен он мне!
— Гарри тоже не нравится этот домовик, — с наслаждением потянулся Сириус.
— Кому бы он понравился? — Джеймс не нуждался в ответе на свой вопрос.
— Не будет, не будет, не будет, не будет...
— Ты предпочитаешь передать его Беллатрисе Лестрейндж? Зная, что он целый год провел в штаб-квартире Ордена Феникса?
— А вот это уже серьёзно, — сказал Ремус.
— Надо было мне в будущем сразу его выгнать, — Сириус, задумавшись, посмотрел на друзей, — Зачем проводить собрания в доме, где постоянно тырчится сумасшедший домовик, так и желая подслушать и открыть все тайны Пожирателям смерти?
— Может, тебе стало его жалко? — предположила Лили, — Всё же он — живое существо.
— Мне – жалко? — Сириус рассмеялся, — Да он всё детство ходил за мной по пятам, а потом всё докладывал матери. Я его с тех пор просто не выношу.
— Не будет, не будет, не будет, не будет...
Гарри уставился на Дамблдора. Он понимал, что Кричеру нельзя позволить уйти к Беллатрисе Лестрейндж, но противно было даже думать о том, что этот урод может стать его имуществом.
— Как я тебя понимаю, Гарри, — Сириус одобрительно кивнул книге, словно надеясь, что книжный Гарри его услышит.
— Прикажи ему что-нибудь, — подсказал Дамблдор. — Если он перешел в твою собственность, он будет тебя слушаться. Если не будет — нам придется придумать какой-нибудь другой способ не пустить его к законной владелице.
— Да всё нормально будет, — Сириус пожал плечами, — Никто дом не заколдовывал, матушке просто не могло прийти в голову, что домом будет владеть не Блэк. И вряд ли с того момента что-то изменилось.
— Не будет, не будет, не будет, НЕ БУДЕТ! Голос Кричера поднялся до визга.
Гарри не мог придумать, что бы такое ему приказать, и ляпнул:
— Кричер, замолчи!
На мгновение ему показалось, что Кричер сейчас задохнется. Домовик схватился за горло, глаза у него выпучились, губы неистово шевелились. Несколько секунд он судорожно хватал ртом воздух, потом повалился ничком на ковер (тетя Петунья тихонько заскулила) и принялся колотить по полу руками и ногами в исступленной, но абсолютно беззвучной истерике.
— Что ж, это все упрощает, — жизнерадостно проговорил Дамблдор. — Похоже, Сириус знал, что делал.
— Конечно, знал, — с негодованием фыркнул Сириус.
Ты — полноправный владелец дома номер двенадцать на площади Гриммо, а также Кричера.
— А что, я должен все время держать его при себе? — спросил Гарри в ужасе, глядя, как Кричер бьется в конвульсиях у его ног.
— Действительно сумасшедший, — пробормотал Джеймс, — Если бы он не знал столько много об Ордене, Гарри мог просто отпустить его.
— Ну, Гарри не обязательно держать его при себе, — Ремус пожал плечами.
— Да нет, — ответил Дамблдор. — Если позволишь дать тебе совет, можно было бы отправить его в Хогвартс, пусть работает на кухне. Тогда другие домовые эльфы смогут за ним присматривать.
— Ага, — обрадовался Гарри, — ага, я так и сделаю. Э-э... Кричер... отправляйся в Хогвартс, будешь работать там на кухне вместе с другими домовиками.
Кричер, лежа на спине с задранными кверху руками и ногами, бросил на Гарри взгляд, полный глубочайшего отвращения, и исчез с громким треском, как и появился.
— Прямо не эльф, а чистокровный сноб, — неодобрительно вздохнул Сириус. — Он и в детстве был противным, но с годами его дебильный характер ещё больше трансформировался в худшую сторону.
— Ну, теперь он принесёт пользу Хогвартсу, — философски заметила Лили.
— Фамильный эльф Блэков на кухне Хогвартса, — с издевкой произнес Джеймс, — О времена! О нравы! — он с серьёзным видом покачал головой, потом не выдержал и рассмеялся.
— Сохатый, ты придурок! — провозгласил Сириус, — Как не прискорбно, но мне придётся согласиться с тобой, — он посмотрел на Лили.
— А я что говорила? — фыркнула девушка.
— Хорошо, — сказал Дамблдор. — Теперь еще вопрос с гиппогрифом Клювокрылом.
— Гиппогрифом? — с любопытством спросил Сириус, — У меня был гиппогриф?
После смерти Сириуса за ним ухаживал Хагрид, но теперь Клювокрыл твой, так что если ты хочешь распорядиться им как-нибудь иначе...
— Нет, — ответил Гарри, не раздумывая, — пусть остается у Хагрида. Я думаю, Клювокрыл и сам бы этого хотел.
— Ох, — притворно вздохнул Сириус, — Гарри растранжирил всё моё имущество.
— Я думаю, больше всего тебя занимает печальная судьба домовика, — подколол его Ремус.
— Ну конечно, у меня просто сердце не на месте, когда я о нём думаю, — с нотками трагизма в голосе произнёс Сириус, — Как он там, мой маленький?
— Хагрид будет в восторге, — сказал Дамблдор с улыбкой. — Он так обрадовался, когда снова увидел Клювокрыла. Кстати, мы решили на всякий случай дать Клювокрылу новое имя. Он временно зовется Махаон, хотя, на мой взгляд, едва ли кто-нибудь в Министерстве способен догадаться, что это тот самый гиппогриф, которого они когда-то приговорили к смерти.
— Приговорили к смерти? — возмутилась Лили, — За что?
— Не знал, что тебе нравятся эти животные, — удивился Джеймс.
— Я не говорила, что они мне нравятся, — девушка пожала плечами, — Просто, не смотря на то, что гиппогрифы относятся к опасным животным, они не нападают первыми, если их не трогать.
Так, Гарри, твой чемодан уже собран?
— М-м...
— Не верил, что я на самом деле приду? — проницательно заметил Дамблдор.
— Я сейчас пойду, э-э... закончу собираться, — заторопился Гарри, подхватив с пола телескоп и кроссовки.
У него ушло чуть больше десяти минут на то, чтобы разыскать все необходимое. В конце концов он вытащил из-под кровати мантию-невидимку,
— Это моя мантия, — с восторгом пробормотал Джеймс.
— И хранится она у него под кроватью, а я ведь говорил про разбазаривание имущества, — опять влез Сириус.
— Ребята, если вы не замолчите, то мы не успеем прочитать главу до ужина, — прервала Лили их словесную перепалку.
завинтил крышечку чернильницы с меняющими цвет чернилами, запихал в чемодан котел и кое-как захлопнул крышку. Волоча одной рукой чемодан, в другой держа клетку с Буклей, он снова спустился на первый этаж.
К его разочарованию, Дамблдора в прихожей не оказалось, а это значило, что придется еще раз вернуться в гостиную.
— Как он любит своих родственников, — прокомментировал Сириус, но, увидев лицо Эванс, счёл за лучшее замолчать.
В гостиной никто не разговаривал. Дамблдор тихонько напевал себе под нос, чувствуя себя, по-видимому, вполне непринужденно, но в воздухе ощущалось напряжение, вязкое, словно остывший соус. Гарри сказал, не решаясь взглянуть на Дурслей:
— Профессор... я готов.
— Хорошо, — сказал Дамблдор. — Только еще одно, напоследок. — Он снова повернулся к Дурслям. — Как вы, без сомнения, знаете, через год Гарри станет совершеннолетним...
— Значит, ему шестнадцать, — Эванс уже забыла про все свои недовольства. С ума сойти — её сыну шестнадцать лет, он лишь на год её младше.
— Стало быть, он сейчас на шестом курсе, — пробормотал Ремус.
— Значит, я умру, когда Гарри закончит пятый курс, — с задумчивым видом протянул Сириус.
— А я и того раньше, — вздохнул Джеймс, — А про Лунатика, Пита и Лили вообще ничего неизвестно.
— Так, — прервал их Люпин, — Мы же договорились, что всё изменим, так что хватит хандрить. Джеймс, читай.
— Нет, — возразила тетя Петунья, раскрыв рот в первый раз со времени появления Дамблдора.
— Прошу прощения? — вежливо удивился Дамблдор.
— Нет, не станет. Он на месяц младше Дадли, а Дадли только через два года исполнится восемнадцать.
— Ах вот как, — любезно сказал Дамблдор, — но у волшебников совершеннолетие наступает в семнадцать лет.
— Глупость, — проворчал Сириус, — В восемнадцать лет, почему не в девятнадцать?
— В США у магглов вообще становятся совершеннолетними в двадцать один год, — Лили равнодушно пожала плечами, сейчас её больше интересовало будущее, чем нелепые споры о различиях магического и маггловского мира.
— Ужас, — содрогнулся Сириус.
— Нелепость, — пробормотал дядя Вернон, но Дамблдор не обратил на него внимания.
— Как вы уже знаете, чародей по имени Волан-де-Морт вернулся в нашу страну. Волшебное сообщество находится в состоянии войны. Лорд Волан-де-Морт уже несколько раз пытался убить Гарри, и сейчас вашему племяннику грозит еще большая опасность, чем в тот день, пятнадцать лет назад, когда я оставил его на пороге вашего дома с письмом, в котором рассказывал об убийстве его родителей
— Нет, — шокированно прошептала Лили.
Оказывается, разница между предположением своей смерти и точной уверенности в ней — просто огромная. Умирать не хотелось, девушка даже мысленно не могла представить, что её возможно скоро не будет. Совсем не будет. Не будет ни Джеймса, ни Сириуса, ни её.
— Лилс, — Джеймс неуверенно обнял её, утыкаясь носом в волосы. Он уже года три как мечтал, что Лили Эванс сменит гнев на милость и согласится быть с ним. Он никогда не воспринимал всерьёз эти глупости про: «жили долго и счастливо и умерли в один день». И, кажется, Джеймс Поттер погибнет в один день со своей женой, «пока смерть не разлучит их». И ещё он не понимал, почему так расстроилась Лили. Неужели она в подсознании допускала возможность их брака? Но, если девушка думает об этом, значит, не всё потеряно? Но имеет ли он право, зная какое будущее его ждёт, впутывать в это девушку.
— Всё будет в порядке, — криво улыбнувшись, прошептал он и беспомощно посмотрел на друзей.
Лили уткнулась лбом в плечо Поттеру, закусила губу. Ноздри защекотал приятный запах Джеймса, от него пахло чем-то потрясающим с ароматом цитрусовых и полевых цветов.
— Мы, кажется, договорились всё исправить, — мягко заметил Ремус. — Всего этого не произойдёт.
— Да, и, к тому же, — насмешливо протянул Сириус, — Ты-то чего расстраиваешься? Насколько я помню, ты не собиралась замуж за Джеймса.
Поттер с удовольствием врезал Блэку, но тогда бы пришлось разомкнуть объятия, а этого он позволить не мог. Уж слишком приятно было обнимать Лили Эванс, вдыхать чарующий аромат её волос, чувствовать, как бьется её сердце, поэтому он скорчил другу зверскую физиономию.
— Петунья – моя сестра, — тихо прошептала девушка, шмыгнув носом.
— И ты молчала? — тут же вскочил с кровати Сириус, — Ты же сказала, что не знаешь никаких Дурслей!
— Я и вправду не знаю никаких Дурслей. Возможно, Вернон – будущий муж моей сестры, — Лили неохотно отстранилась от Джеймса и откинулась на спинку кровати.
— Ладно, — Сириус мотнул головой, — Это сейчас не так важно, — он присел и посмотрел на Лили, — Итак, миссис Поттер, как…
— Сириус, заткнись, — Джеймс кинул в него подушкой.
— Ну, мне правда интересно, ты здорово это скрываешь, — он опять повернулся к девушке.
— Что скрываю? — Лили в замешательстве посмотрела на Блэка.
— Свою любовь, что же ещё?
— Сириус, я же просил, — снова начал Джеймс, глядя, как щёки девушки покрываются румянцем.
— Я не знаю, почему вышла замуж за Джеймса, — слегка покривила душой девушка, — Может, это случится лет через десять, — она посмотрела на поникшего Джеймса, — Или через пять, — на этих её словах парень чуть-чуть воспрянул, — Я вообще пока не думала о замужестве, — девушка скрестила руки на груди, показывая тем самым, что разговор окончен.
— Если Гарри шестнадцать, то его родителей убили, когда ему был всего год, — Ремус сменил тему на более актуальные для него самого вопросы.
— С чего ты взял? — удивлённо спросил Сириус.
— Так было написано в книге, — ответила за Ремуса девушка. — Пятнадцать лет назад. Директор, конечно, совсем с ума сошел, оставить годовалого ребёнка на пороге дома. Надеюсь, хотя бы было лето, — Лили возмущённо покачала головой.
— Действительно, очень глупо, — поддержал её Люпин, видя, что Сириус опять собирается что-то вставить, — И почему он написал письмо? Почему не рассказал всё лично?
и выражал надежду, что вы позаботитесь о нем, как о своем родном ребенке.
— Но если Петунья – твоя сестра, — спросил Джеймс, — Почему Гарри так плохо с ней живётся?
— Мы с ней не очень ладим, — печально вздохнула девушка, — И она ненавидит магию и всё, что с ней связано.
Дамблдор помолчал, и хотя он не проявлял никаких внешних признаков гнева, а голос его оставался спокойным и ровным, Гарри почувствовал идущий от него холодок и заметил, что Дурсли на диване теснее прижались друг к другу.
— Вы не выполнили мою просьбу. Вы никогда не относились к Гарри как к сыну. От вас он не видел ничего, кроме пренебрежения, а часто и жестокости.
— Ты извини, Лили, — пробормотал Блэк, — Но родственники твои, конечно...
— Почему он отдал ребёнка именно им? — недоумевала Лили, — Почему не тем же Лонгботтомам? Почему не Сириусу или Ремусу? Они же твои друзья.
— Ты, наверное, забыла, что я сидел в Азкабане, а Ремус... У Ремуса другие причины, — девушка с любопытством глянула на Блэка, но промолчала.
Единственное, что радует — он, по крайней мере, был избавлен от того ужасного вреда, который вы нанесли несчастному мальчику, что сидит сейчас между вами.
Тетя Петунья и дядя Вернон инстинктивно оглянулись по сторонам, как будто рассчитывали увидеть еще какого-то мальчика, кроме Дадли, стиснутого между ними.
— Мы... причинили вред Дадлику?
— Интересно, какой? — опять влез Сириус.
— Ужин через пятнадцать минут, давайте не будем отвлекаться, — взмолился Ремус.
Да что вы тут... — свирепо начал дядя Вернон, но Дамблдор поднял палец, призывая к молчанию, и тут же наступила тишина, как будто дядя Вернон разом онемел.
— Магия, которую я призвал пятнадцать лет назад, дает Гарри могущественную защиту, пока он может назвать ваш дом своим домом. Хотя он был здесь глубоко несчастен, хотя ему здесь не были рады, хотя с ним плохо обращались
По мере перечисления Лили всё больше бледнела, Джеймс подвинулся к ней поближе и робко взял за руку.
— Поверить не могу, что Петунья может быть такой, — девушка грустно посмотрела на парня, — Да, я помню, говорила, что она ненавидит магию, но вымещать всё на беззащитном ребёнке... Я так надеялась, что мы помиримся, когда я закончу Хогвартс, — печально закончила Лили.
Джеймс сжал её руку и ободряюще улыбнулся.
— по крайней мере, пусть и с неохотой, но вы приютили его под своей крышей. Действие магии прекратится, как только Гарри исполнится семнадцать лет, другими словами, когда он станет взрослым.
— Наверное, Дамблдор отправил его туда, чтобы защитить, — предположил Ремус.
— Но он же сам призвал эту магию, почему её нельзя было призвать в любом другом доме? — Сириус пожал плечами.
Я прошу вас только об одном: позвольте Гарри еще один раз вернуться сюда в будущем году. Тогда защита продлится до его семнадцатилетия.
— Бедный, ещё и следующее лето куковать у этих Дурслей, — сочувственно сказал Сириус.
Дурсли молчали. Дадли слегка хмурился, как будто пытался сообразить, какой такой вред был ему причинен. Дядя Вернон словно чем-то подавился, зато тетя Петунья раскраснелась и выглядела странно взволнованной.
— Ну что же, Гарри... Нам пора, — сказал наконец Дамблдор, вставая и расправляя длинный черный плащ. — До новой встречи, — сказал он Дурслям, которые, судя по всему, отнюдь не стремились увидеться с ним вновь. Дамблдор надел шляпу и стремительно вышел из комнаты.
— Пока, — торопливо сказал Гарри своим родственникам и побежал за Дамблдором; тот ждал его, стоя рядом с чемоданом, на котором была пристроена клетка с Буклей.
— Нам сейчас будет недосуг возиться с поклажей, — сказал Дамблдор и снова достал из-под плаща волшебную палочку. — Я отправлю твои вещи вперед, в «Нору».
— Опять эта Нора, — снова перебил Блэк, — Джеймс, кажется, остаток лета твой сын проведёт в норе. Я, конечно, понимаю, Дурсли его достали, но не до такой же степени, — рассмеялся Сириус. Ребята поддержали его.
— Я думаю, это просто название чего-то, — отсмеявшись, сказал Джеймс, — Так как Нора написана с большой буквы и выделена кавычками.
Но я хотел бы, чтобы ты взял с собой мантию-невидимку. Так, на всякий случай.
— Кажется, им предстоит приключение, — предвкушающе протянул Блэк. — Надеюсь, это что-то опасное.
— Директор не такой дурак, чтобы подвергать Гарри смертельной опасности, — менторским тоном произнесла Лили, — Хотя, — задумалась она, — Я уже ни в чём не уверена.
Гарри с некоторым трудом вытащил из чемодана мантию, стараясь, чтобы Дамблдор не заметил, какой чудовищный там беспорядок. Он затолкал мантию-невидимку во внутренний карман куртки, Дамблдор взмахнул волшебной палочкой — чемодан и клетка с Буклей исчезли. Дамблдор еще раз взмахнул палочкой — и входная дверь распахнулась в холодную мглистую тьму.
— А теперь, Гарри, выйдем в ночь и пустимся в погоню за коварной обольстительницей, имя которой — приключение!
— Глава закончилась, — Джеймс захлопнул книгу, потягиваясь.
— Дайте мне пять минут, — Лили вскочила с кровати, — Встретимся в общей гостиной, — девушка выбежала за дверь.
— Ребята, — обратился к друзьям Ремус, — Мне кажется, надо ей рассказать.
— Рассказать что? — уставился на него Блэк.
— Про меня и про вас. Или хотя бы про меня.
— Зачем это? — не понял Сириус.
— Вдруг в книге это будет, — Ремус нервно теребил пальцами бахрому на пологе кровати, — Я бы предпочёл, чтобы она узнала это от меня.
— Может, не будет? — Блэк равнодушно пожал плечами. — И вообще, как она отреагирует — ещё неизвестно.
— Нормально она отреагирует, — буркнул доселе молчавший Джеймс.
