Покров земного чувства

Джек проснулся рано утром, взбудораженный и возбужденный. Люсинда еще спала, тихо посапывая в подушку. Джек поднялся, привел себя в порядок и заметался по комнате. Ночью! Сегодня ночью! Хоть бы у них все получилось! Хоть бы отец не ужесточил охрану во дворце! Когда Томасина доставила завтрак, Джек уселся в кресло и постарался совладать с лицом. Никак нельзя было показать, что что-то изменилось. Что он изменился. Он поел, прочитал от корки до корки все свежие газеты. Ничего нового. Король открыл музей современной истории Гильбоа. Королева сегодня вечером будет присутствовать на премьере «Щелкунчика» гастролирующего Мариинского театра. Принцесса Мишель объявила о скорой организации очередного благотворительного фонда. Капитан Шепард выступил на пресс-конференции, посвященной годовщине заключения мира с Гефом. Джек почитал международные новости. Наплыв беженцев из Сирии в Германию и Францию. Рождение ребенка в королевской семье Великобритании. Светские сплетни. Швеция закупает мусор для переработки в соседних странах. Ему хотелось что-то делать, куда-то бежать, хоть как-то подготовиться, но вместо этого Джек взял «Божественную комедию» Данте и начал читать, стараясь отвлечься. Его никогда не увлекали описания рая. Другое дело ад. Правда, ни в ад, ни в рай Джек все равно не верил. *** Баки метался по взлётной площадке Башни Старка, перетаскивая в джет всё, что им может понадобиться, всё, что пригодится, и так, на всякий случай, всё остальное. — На ПМЖ собрались? — прищурился наблюдавший за ним Старк. — Кнопочку автопилота потом не забудь нажать, чтобы джет домой вернулся. — Не глупее тебя, — огрызнулся Баки, сверяясь с собственным списком. Он не боялся что-то забыть, память никогда его не подводила, но так проще было сосредоточиться, не обращая внимания на шляющегося следом Старка, заглядывающего через плечо и пытавшегося давать советы там, где его помощь не требовалась. — Так куда летите? — В свадебное путешествие, — отмахнулся Баки, проверяя, как ходит затвор у винтовки, не надо ли смазать, пока есть время. — И заодно захватить какую-нибудь страну третьего мира? — усмехнулся Старк, уворачиваясь от объятий подошедшего только что Стива. — Помяни моё слово, Роджерс, завтра мы всё узнаем в новостях. — Баки? — Стив нахмурился, сложив руки на груди. — Это ведь не то, о чём я думаю? — Не начинай, — Баки закатил глаза. — У нас дружественный визит и выкуп невесты, — и улыбнулся недобро. Старк передёрнул плечами и поспешил удалиться. Брок сел в кресло второго пилота, пристегнулся и внимательно смотрел, как Баки задает курс. — Стелс-режим и четыре часа полета, — сказал он. — Может, поспим, как высоту наберем? Беспокоюсь я, как там Джек. Баки задал нужные показатели, со щелчком отстегнул ремни безопасности и, развернув кресло второго пилота к себе, стёк на пол, погладил колено Брока через тактические штаны. — Не усну, не смогу, слишком волнуюсь, — ответил он, смотря на Брока снизу вверх, провёл ладонями по бёдрам к паху. — Я тоже, — признался Брок, разводя колени. — Смотри на это как на обычную миссию по освобождению заложника на чужой территории, — посоветовал он. Облизав губы, Баки расстегнул на Броке штаны, высвобождая пока ещё мягкий член, наклонился, облизал головку, взял в рот, пососал, не опуская взгляда, смотря Броку прямо в глаза. Ладони гладили, мяли бёдра, юркий язык Баки прошёлся по уздечке. Брок прикусил губу, чувствуя разгорающееся возбуждение. Он развел колени шире, запустил пальцы в волосы Баки, взлохматил их. — Ненасытный… Утром ведь только… — Вкусный, — мурлыкнул Баки, радуясь, что ещё не успел натянуть на себя тактический костюм. Он сосал, пропуская до глотки, гладил, чуть сжимая, тяжёлые яйца Брока, урчал горлом, чувствуя, как дрожь передаётся Броку. Поднявшись, Баки быстро скинул с себя одежду, удобно устроившись на коленях Брока, сжал ладонью вместе их члены, провёл вверх-вниз, дразня. Брок огладил его ладонями по крепким бокам, подал бедрами вверх. — Может, ты еще и смазку прихватил? Прогнувшись назад, почти что встав на мостик, Баки пошарил среди вещей и выудил припасённую на всякий случай смазку. Разогнувшись, выдавил изрядное количество на пальцы живой руки, завёл её за спину, быстро себя растягивая. Ему не хотелось нежного домашнего секса. Сердце грохотало в ушах, пропуская удары, мышцы, явно чувствуя, как сходит с ума нервная система, периодически скручивало судорогой. Баки горел и больше всего хотел почувствовать в себе крепкий член Брока, насадиться, выбить, вытрахать из головы все глупости. Брок направил в него член и зажмурился, чувствуя, как его сжимает нежное, тесное, атласное, горячее. Погладил мощные бедра, запрокинул голову и поцеловал Баки. Сжал ягодицы и подал бедрами вверх. — Давай, мой хороший, — сказал он. — Укроти мустанга. Баки хохотнул и повёл бёдрами, пропуская Брока глубже, застонал, запрокинув голову. Привстав на коленях, почти выпустил член Брока полностью из себя, опустился, насаживаясь. Задав бешеный ритм, Баки схватился за спинку кресла, чтобы случайно не сломать ничего Броку. Мышцы горели. Баки стонал, урчал, подаваясь вниз, ластился к груди, зажав свой член между их животами. Брока тоже захватила эта бешеная скачка. Он сжимал бедра и задницу Баки до синяков, таранил его членом, и ему все казалось, что этого мало, недостаточно, надо еще и еще! Баки вскрикнул, чувствуя, как по телу прокатывается волна удовольствия, как запульсировали мышцы, бешено сокращаясь, подавшись вперёд, он сжал зубы на сгибе шеи Брока, кусая сильно, до крови, задрожал, кончая. Брок втиснулся в него и тоже кончил, больно прикусив Баки кожу на груди. У них это было обычным делом — кусаться во время секса, оставлять метки, сжимать друг друга до фиолетовых синяков. С Баки все сходило за два-три часа, а вот Брок носил свои метки неделями, гордо, как ордена. Тихо урча, Баки уронил тяжёлую голову Броку на плечо и принялся зализывать место укуса. В голове было тихо и пусто. Он не думал, не хотел думать, надеясь, что, как только его ноги ступят на землю Гильбоа, Зимний Солдат вытеснит Баки Барнса, займёт его место, лишая сожалений и сомнений, чтобы он, не колеблясь мог убить любого, пусть дракона короля, пусть ту женщину, что за три года так и не смогла понести от принца, их принца. — А ну как ему не понравится, что мы кусаемся? — Брок за волосы оттянул от себя тяжелую голову Баки. — Хотя он, наверное, во сне и так все разглядел, как думаешь? Если бы Баки не был когда-то Зимним, видевшим, похоже, всё дерьмо мира, возможно, ему хватило бы благоразумия покраснеть, но в глубине души он надеялся — разглядел. Ну, а вдруг напугается? Это они с Броком крепкие и иногда боли немного не хватает для остроты ощущений, а с Джеком так не хотелось. Пожав плечами, Баки свернулся клубком на груди Брока, совершенно не интересуясь, удобно ли тому и, сложив ладони под щёку, смежил веки. *** Джек все-таки задремал после обеда и молча, ни на что не отвлекаясь, смотрел на безудержный, безумный секс, слушал последующий разговор. Но спал он совсем недолго — Люсинда разбудила. Опять. Выслушав ее вопли и кое-как ответив на них, он устроился в кресле, закинув ногу на ногу, и задумался. Он не знал, нравится ли ему жесткий секс. В его жизни секс с теми, кого Джек по-настоящему хотел, случался достаточно редко, и ему было не до изысков. Страсть Брока и Баки друг к другу впечатляла и возбуждала. Джек в подробностях представил, как это было бы с ними вдвоем и не выдержал — ушел в ванную дрочить, потому что член стоял как гвардеец на посту. Оргазм словно вынул из Джека все кости, а ведь он всего-то вспоминал увиденное во сне. Каково же это будет в реальности? Если будет… Но они уже в самолете, во сне Джек понял, что они уже летят, включив автопилот. Значит, совсем скоро. Джек считал минуты до ужина. После ужина их с Люсиндой никогда никто не беспокоил до следующего утра. Люсинда… Тоже ведь проблема. Она может помешать. Ее надо нейтрализовать, и так, чтобы у Баки — он был кровожаднее Брока — не было повода ее убить. Джек оглядел ванную, заметил маленькое полотенце для рук и кивнул: сойдет как кляп. А связать можно разорванными простынями. Только сначала придушить, чтобы потеряла сознание, тогда не будет сопротивляться и орать. Так он и сделает. *** Баки надел маску и расхаживал последние пять минут, вертел в руках тактические очки, готовый на манер Стива шагнуть в неизвестность, не обращая внимания, что лететь до назначенного места каких-то пять минут, пять бесконечно долгих минут. Он трижды за время полёта перебрал снайперскую винтовку, почистил и подточил и так идеальные ножи, упаковал снайперку обратно в чехол и решил не брать, иначе и правда кого-нибудь пристрелит. Руки тряслись. Баки сел, удивлённо уставившись на свои ладони, но потом вспомнил, что он таким же был, когда вытаскивал Брока из-под развалин Трискелиона, не обращая внимания на снующих тут и там людей с нашивками ЩИТа на плече, на зависшие над местом крушения хелликэрриеров вертолёты прессы, на Роджерса, упорно старавшегося оттащить его. Стиву тогда не слабо в зубы прилетело, так что он разом заткнулся и принялся помогать. Вот и сейчас в груди, тревожно сжимаясь, бухало сердце, руки ходили ходуном. Никак не получалось отвлечься. Автопилот пискнул о том, что джет достиг отмеченной точки. Баки нацепил тактические очки, отключаясь от действительности. В мозгу что-то щёлкнуло, вымораживая все мысли. Он вытянулся по стойке смирно. — Командир. — Солдат, — отозвался Брок. Джет в стелс-режиме мягко коснулся травянистой лужайки в одном из парков Шайло, всего в двух кварталах от королевского дворца. Зимний в три движения вскрыл первую попавшуюся машину: серый неброский минивен как нельзя кстати подходил для тайной операции. Просчитывая все свои шаги вплоть до минуты, Зимний без разговоров впихнул командира в салон, сам заняв место за рулём и завёл двигатель. Шины тихо шелестели по асфальту. Машин в такой час, как и прохожих, видно не было. Зимний остановился, чуть не доезжая до главных ворот, так, чтобы автомобиль не попадал в обзор камер слежения. — Ходу, — бросил через плечо, не оборачиваясь. Машину закрывать не было смысла, кому она нужна в стране с почти нулевой, по официальным данным, преступностью, да и Зимнему ничего не стоило угнать хоть танк вместе с танкистом внутри. Они вошли во дворец через вход для прислуги, вскрыв немудреный механический замок. Брок мысленно сверился с картой и двинулся по освещенным только дежурными лампами коридорам на юго-запад. Первого же встретившегося охранника — толстяка с золотистой бородкой, который с мечтательным видом еле передвигал ноги, — Брок вырубил ударом в шею и оттащил в ближайшую пустую комнату. Следующий охранник открыл было рот, но его вырубил Зимний. Дальше до самых апартаментов принца им не встретилось никого. В апартаментах у двери стояли прислоненные к косяку автоматы, а парни-охранники дремали в креслах. Зимнему было бы проще убрать помехи с пути, ликвидировав, но в мозгу чётко засел приказ от него самого — без лишних жертв, а потому, чуть пережав сонную артерию сначала одному, а потом и второму охраннику, он споро их связал и оттащил к окну, прикрыв для надёжности тяжёлыми портьерами. Автоматы передал на хранение командиру. Замок на нужной двери был не таким уж и мудрёным. Щелчок, второй, третий — и дверь поддалась, тихонько скрипнув, открылась вовнутрь. Зимний поднялся одним движением и, отстранив командира, сделал шаг в комнату, выставив перед собой нож. Джек вскочил с кресла, едва дверь открылась в неурочный час. На кровати в путах подергивалась связанная, с заткнутым ртом Люсинда. — Баки? — неуверенно спросил Джек. — Брок! Он бросился к ним навстречу и замер, не дойдя шага. Зимний цепким взглядом окинул помещение, сунулся в ванную комнату и замер у двери, пропуская внутрь Брока. — Чисто, командир. Брок вошел и обнял Джека, прижал к себе. — Мы здесь, — сказал он. — Мы пришли. Не обращай внимания на Баки, он на миссиях переходит в режим Зимнего Солдата. Я тебе потом расскажу, что это такое, или он расскажет. Ты готов? Пойдем. Джек спинал с ног тапки — бежать быстрее босиком. В последний раз оглядел место своего заточения, посмотрел на Люсинду, на Баки, на Брока. — Да, — уверенно сказал он. — Пойдем. Зимний шёл первый, чуть пригнувшись, он почти стелился по земле, сливаясь с ночными тенями, прислушивался, но вёл уверенно, он помнил, где перемахнуть забор так, чтобы оказаться сразу рядом с машиной. Стоило Броку взобраться на острые зубцы, Зимний подхватил не ожидавшего ничего подобного Джека и подкинул, передавая на руки Броку, сам перепрыгнув смешное для модификанта препятствие, мягко приземлился по ту сторону и принял на руки принца. Погони не было, никто и не понял, что только что прямо из королевского дворца был похищен принц Джонатан Бенджамин. Как только Джек был пристёгнут в кресле джета, а автопилот запущен на возвращение, Зимний притёрся к Броку. — Миссия прошла успешно, командир. Джек совершенно ошалел от скорости, с которой они покинули дворец, от немереной силы Баки, а главное — от их наглости. Они вошли вдвоем в самое охраняемое здание королевства и просто выкрали его! Они оставили джет на лужайке Королевского парка, чуть ли не на любимой клумбе королевы, и его никто не заметил! Джек сидел и ухмылялся, как полный идиот. Он даже не почувствовал взлета, не успел надышаться апрельской зеленью, не успел взглянуть в небо! Так быстро! Такие бойцы! Он подошел к Баки и обнял его изо всех сил. Метка на левой руке полыхнула жаром, который тут же сменился мягким, успокаивающим теплом. Метка на правой руке тоже грела. Джек закатал рукава, показывая метки Броку и Баки. — Вот, — растерянно сказал он. Брок показал ему левую руку, на которой красовалась точно такая же метка, как и у Джека на правой. — А у Баки левая рука — сам видишь, так что метка проявиться не смогла. Баки отпустило, как только Брок легко коснулся ладонью шеи под волосами и прошептал: — Вольно, Солдат. Охнув, Баки прижался к Джеку, уткнувшись носом в волосы на макушке, вдыхая наконец запах без какой-либо возможности надышаться. Тело горело странно-знакомым жаром, тянуло левую ключицу, концентрируя очаг именно там. Огонь потёк по металлу руки, к запястью, полыхнул особо сильно, разогревая пластины докрасна. Баки закатал рукав и уставился на невозможное — на тонких пластинах запястья филигранным тонким узором была выгравирована точно такая же метка. — Ох ни хуя ж себе… — выдавил Брок. — Как? Он посмотрел на Джека. Джек так же ошарашенно посмотрел на него. — Я всю жизнь думал, что соулмейты — это сказки для романтических девушек, — признался он. — Мне отец говорил, что это просто шрамы. — Мудак твой отец, — рявкнул Брок. — Пусть спасибо скажет, что жив остался! — А вы бы серьезно?.. — спросил Джек. — Вы не… — Ты просил, так что мы «не», — Брок криво ухмыльнулся. — Не переживай, ты еще сможешь попортить ему кровь. Джек только кивнул. Он осмотрелся. Летательных аппаратов, подобных этому, он не видел никогда и даже не слышал о них. — Что это? — спросил он. — Что-то совсем новое? А откуда? — Это квинджет Тони Старка, — ответил Брок. — Взяли покататься. — Вот так просто взяли? — не поверил Джек. — Того самого Тони Старка? Который Старк Индастриз? Вы знакомы? Баки солнечно улыбнулся, расстёгивая ремешки и застёжки на тактической броне. — Так сказать, есть у меня точки давления на этого мудака, и да, того самого — великолепного и неповторимого Энтони Старка, — и бросил уже Броку. — Если Стив его под венец потащит, я из семьи уйду! Не желаю День благодарения встречать с поистине старковским масштабом и со страстью к робототехнике. — Господи… — выдохнул Джек, глядя попеременно то на одного, то на другого. — Да кто вы такие вообще? Я думал — спецназ или что-то в этом роде, а вы… — Брок Рамлоу, — представился Брок. — Командир группы огневой поддержки инициативы «Мстители». — Джеймс Бьюкенен Барнс, главная головная боль командира огневой поддержки, модифицированный Солдат, напарник Капитана Америка и прочее-прочее-прочее, — раскланялся Баки. — Ты не голодный? Мне тут Стив сэндвичей нарубал в дорогу. — Стив — который Роджерс? — не веря, спросил Джек. — Капитан Америка? Ты его напарник? Серьезно? — Серьезно, серьезно, — Брок похлопал Джека по плечу. — Я ж говорю, инициатива «Мстители». Дружная, блядь, семейка супергероев. И я примазался со своей паленой рожей. Джек поцеловал Брока в покрытую шрамами скулу. — Вы все равно самые лучшие, — сказал он. — Мы летим в Нью-Йорк? — Да, мы летим домой, — выдохнул Баки, усаживаясь в кресло пилота, притянул Джека к себе на колени. — Пожалуйста, посиди со мной хоть немного. Ему было жизненно необходимо почувствовать Джека, почувствовать тепло его тела, согреть ту часть души, которая тянулась к нему через океан и другие страны. Пусть потом бегает, радуясь свободе, знакомится, общается, но сейчас Баки физически не мог его выпустить из объятий. Джек неловко устроился у Баки на коленях, немного поерзал и расслабился, уронив голову ему на плечо. — Вы все-таки пришли за мной, — сказал он хрипловато. — А я сначала думал, что схожу с ума. Брок устроился в кресле второго пилота, взял Джека за руку, согревая его холодные пальцы в своих. — Это какая-то ебаная магия соулмейтов, — сообщил он. — Если что — ни хрена о ней не знаю, честно. Ты руки порезал, что ли? Что-то мне такое моя прабабка говорила… не помню ни хуя. — Ну да, — кивнул Джек, растекаясь по Баки. — В ванной зеркало было, пластиковое, я его разбил, хотел вены порезать, но не получилось. А потом вы начали мне сниться. Каждый раз, как я засыпал. Я все время спал. Люсинду это страшно бесило. Он стянул с себя грязные носки и поставил ступни Броку на колени. Объяснил: — Замерз, а вы теплые. Баки молча гладил Джека по плечам, по спине, стараясь поделиться всем теплом, которое только мог отдать. Ему было наплевать на магию, на соулмейтов, даже на внезапно обретённую метку. Он знал только одно — Джек свой. Он принадлежит им, а они ему, и никак по-другому. И Баки готов бодаться хоть со всем миром, лишь бы Джек и Брок были счастливы, продолжали, вот как сейчас, тепло улыбаться. И да, Баки Барнс любил всем сердцем Джека Бенджамина, хоть и увиделись наяву они сегодня впервые. Брок принялся массировать Джеку ступни. — Да у тебя зажим на зажиме. Ты ведь боевой офицер, Джек. Как посмотришь на то, чтобы тренироваться с моими ребятами? — Твои ребята меня в хлам раскатают после того, как я три года без движения отсидел, — вздохнул Джек. — Черт, я так счастлив! У меня есть вы! Ни хрена нет — ни сменной одежды, ни обуви, ни документов, ни денег, ни дома — ничего. Но есть вы, и этого мне достаточно! — Все остальное будет, — пообещал Брок, аккуратно вытягивая Джеку пальцы на ногах так, что похрустывали суставчики. — Тебе надо будет прийти в себя, отдохнуть и потребовать политического убежища. Дискриминация по признаку ориентации и все такое. Смешаешь Сайласа с говном в международном масштабе. Наши помогут, я уже договорился кое с кем. — А что с меня за это потребуют? — спросил Джек. — Даром ничего не бывает, а у меня и нет ничего. — Разберемся со временем. Глядишь, пойдешь работать в ЩИТ, там образованные военные всегда нужны. Будешь нам боевые операции разрабатывать. — Если что, я могу, — обрадовался Джек. — Я закончил военную академию лучшим на курсе и воевал. — Не волнуйся, — заговорил немного задремавший Баки, потёрся носом о шею Джека. — Никто не заставит тебя делать то, что тебе не по нраву. Положись на нас. — Глянул на Брока ища поддержки. — Мы ведь… семья. А с семьёй счётов не ведут. Ты даже представить себе не можешь, что было бы, поедь с нами Стив. Дворец бы мы покинули под фанфары и с вежливым пожеланием потеряться где-нибудь по дороге, а Стив бы остался наводить свой порядок, сеять разумное, доброе, вечное. Баки касался губами загривка, плеча, сгиба шеи. — С документами разберёмся, а если ещё и ЩИТ включится, то можешь вертеть Сайласом, как хочешь. ЩИТ рука об руку с ООН ходит, а эти с него с живого не слезут за нарушение прав человека, дискриминацию, удержание против воли… Да там обвинений наберётся на несколько жизней вперёд. — Но он король, — возразил Джек. — Гаагскому суду по правам человека это без разницы. Получишь документы и можешь смело подавать иск, — объяснил Брок. Джек вздохнул. В таких масштабах он не думал. Не привык. До сих пор его кругозор ограничивался границами Гильбоа. У него появилось чувство, что перед ним раскрывается целый мир — огромный, сложный, пугающий. — Я сейчас немного побоюсь, — сказал он, — а потом привыкну и начну действовать. Понимаете, я всю жизнь строил, оглядываясь на отца. Три последних года я не мог выбирать, даже что буду есть на завтрак или шампунем с каким запахом мыть голову. Томасина все время приносила мыло с запахом жасмина, я терпеть не могу этот запах, но она его не меняла. Я… — Ты как после тюрьмы, — понимающе кивнул Брок. — Да ты и есть после тюрьмы, Джек. Понадобится время, чтобы привыкнуть к вольной жизни. Ничего, вот через три часа прилетим, найдем тебе хоть кеды и пойдем в какой-нибудь магазин закупать тебе одежду. — Я совершенно отстал от моды, — улыбнулся Джек. — А что в Америке носят, вообще не представляю. И все мои кольца отобрали. Я люблю кольца. — Ты справишься, — хмыкнул Баки, взъерошив волосы Джека. — Ты сильный. Три года держаться и не сойти с ума, и до этого с таким отцом, как Сайлас, врагов не надо. Мне в Аззано хватило месяца, чтобы почти свихнуться, а ты держался. Одежда, кольца — это та малость, которую мы сможем обеспечить тебе без каких-либо затруднений. Чем заниматься, кем быть — полная свобода. Я связался со ЩИТом из-за Брока, да и не умею больше ничего, только убивать, а тут это почти профессия. Тебе не обязательно во всё это влезать. Отдохни, приди в себя, — Баки смотрел прямо в глаза, развернув Джека лицом к себе. — Никто не ограничивает твой выбор, только твоё собственное желание. Мы даже на обществе своём настаивать не станем, — криво усмехнулся он. — Да, — согласился Брок. — В нашей квартире есть гостевая спальня. Можешь занять ее, если хочешь. — А если не хочу? — Джек поцеловал Баки в шею под ухом и ступней погладил Брока по бедру. — Вы правда думаете, что я такой идиот, что откажусь от совершенно замечательных мужчин? Я, конечно, потерял квалификацию, но, думаю, все-таки не безнадежен. Баки аж засветился весь, прижал к себе Джека. — Ты просто не представляешь какой ты, — зашептал он принцу на ухо. — Светлый, родной, смелый, самый лучший, наш. Сумел дотянуться до нас, достучаться. Кому ещё такое удавалось? Мы на всё готовы, ради того, чтобы ты был счастлив. У Джека что-то больно и сладко сжалось в груди, защипало глаза. Он спрятал лицо на шее у Баки, чтобы скрыть слезы. Никто никогда не говорил ему такого. Ни отец, ни мать, ни многочисленные любовники и любовницы. Ни для кого до сих пор Джек не был настолько важен, не значил так много. От этого болело где-то под сердцем. — Мы сделаем все, чтобы тебе помочь, — подтвердил Брок. — Вы уже сделали, — выдавил Джек.