Билет в один конец

      Мужчина за спиной Шерлока улыбнулся. Детектив не мог быть в этом уверен, но именно так расценил движение губ у своего уха. А потом ощутил как обе его руки скользнули вниз и принялись медленно расстёгивать ремень. Голова незнакомца при этом очень уютно устроилась у Шерлока на плече.       Холмс понимал, что его больше не держат. Пожелай он развернуться… возможно ему даже позволят это сделать. Он волен решать, позволить случиться тому, что ему предлагают или нет. Но было ясно, что говорить с ним человек не намерен, чтобы не дать никаких зацепок о своей личности. Ни голоса, ни запаха, только тактильные ощущения. И эти ощущения ему нравились. Возможно сейчас это было то, что ему нужно, чтобы как-то пережить что кипело в сердце и в душе. Как-то отвлечься, хоть не надолго и таким непривычным способом.       Незнакомец придержал брюки детектива чтобы не дать им упасть на пол туалета. Шерлок переступил, позволяя снять их с себя. Свернуть и протянуть ему. Холмс уложил штаны на крышку унитаза. Рубашку на нём расстегнули до конца, но снимать не стали.       Шерлок ощутил сквозь ткань несколько легких поцелуев в спину и плечи, в то время как сильные ладони скользили вдоль его тела, а затем слегка огладили бёдра и прошлись по самому чувствительному месту. Раз, другой. А затем стали поглаживать живот, вверх и вниз. Детектив мог бы увидеть руки своего таинственного любовника, если бы посмотрел вниз. Он не стал этого делать. Он только коснулся их, заставив замереть. Пробежал пальцами, как по клавишам фортепиано.       — Мы ведь знакомы, правда? — спросил Шерлок.

***

      — Надеюсь, ты всё ещё не умираешь.       — Я — нет. Майкрофт, сколько тебе сейчас нужно времени для изучения иностранного языка? Помнится, в последний раз ушло два часа?       — Шерли, это зависит от ряда характеристик, к какой группе относится…       — Я тебе фото сбросил. Оцени.       — Перезвоню через полминуты.       — Так. Есть хорошая новость, этот язык я знаю. Плохая… это что-то медицинское…       — Проблемы с терминологией?       — Нет. Судя по твоему голосу, звонку и фото… проблемы с Джоном, да?       — Ему дают срок примерно до вечера. Если очень повезёт — две недели.       — Шерлок…       — Сколько угодно ужинов с родителями и сколько пожелаешь часов выслушивания про любые билеты и любых таксистов, но ближайшие два часа ты только мой. Перевод как можно быстрее, твои комментарии к прочитанному и консультации ведущих специалистов в этой области.       — Ммм… а что ты обещал врачу за предоставленный материал? Он рискует лицензией, работой, репутацией.       Но в трубку уже летели гудки.       Главврач больницы, по совместительству лечащий врач Джона Ватсона, впервые видел великого детектива за работой. Он был наслышан от своего пациента о необычных способностях этого человека, о бесконечности его Чертогов разума и теперь был одним из немногих, кто мог наблюдать этот великий мозг за работой.       Холмс устроился в центре комнаты, прямо на полу, в позе лотоса. Вокруг него, в только ему ведомом порядке легли бумаги с только ему же понятными записями. Названия всех лекарств что назначали Джону на латыни, курсы проведенного лечения, показатели анализов, средние значения нормы и Бог знает что ещё. Врач почти видел светящиеся и порхающие в воздухе вокруг Шерлока цифры, слова, целые фразы. В какие-то детектив вглядывался, изучал, комбинировал с другими, записывал, откладывал, какие-то навсегда развеивал в дым лёгким взмахом ладони.       Лежащий у него на колене телефон то и дело мигал, извещая о принятых сообщениях. Иные детектив изучал крайне внимательно и так же выписывал, иные удалял, едва взглянув.       В дверь уже пару десятков раз стучали (в первый раз врач тихо вышел и велел беспокоить только в самом крайнем случае, но видимо мнение коллег относительно крайнего сильно отличалось от его), то и дело звонили телефоны, как стационарный, так и личный.       Сидящий на полу человек не реагировал ни на что, полностью погрузившись в работу. Точнее нет, на глазах врача творилась магия. Выстраивался какой-то неведомый алгоритм, призванный спасти жизнь.       Доктор бы совершенно не удивился, если бы бумажки вдруг взлетели в воздух и закружились вокруг Шерлока, складываясь в формулу, объясняющую все тайны бытия.       Когда Холмс вдруг открыл глаза и посмотрел на медика, тот от неожиданности вздрогнул. Шерлок протянул ему одну из бумаг.       — Посмотрите. Это показатели Джона сейчас, с вашими назначениями. Мне подтвердили, что ваши решения были оптимальны в данной ситуации и привели ровно к тому результату, к которому способны привести. Но этот алгоритм не ведёт к выздоровлению.       Врач внимательно изучил запись. На одной стороне листа был английский текст, на другой — его родной язык. Буквы были написаны не очень умело, но вполне читабельно.       — Всё верно.       — Хорошо. Теперь напишите мне показатели анализов, которые будут означать что Джону стало лучше.       — Мистер Холмс…       — Просто напишите. Самый минимум. Увидев который, вы не считали бы его покойником в перспективе, а имеющим хоть какой-то шанс.       — В медицине не всё так просто. Случается человек по анализам уже давно должен быть оплакан и зарыт, а живёт, да ещё неплохо себя чувствует, а бывает — всё в пределах нормы, а он раз — и кончился.       — Скончался.       — «Скон… чился». Но я понял вас. Попробуем. Например, вот так. Готово.       Шерлок внимательно изучил цифры.       — Хорошо. Сейчас я постараюсь подогнать препараты и схему лечения. Суммируя всё что я изучил, реакции пациентов вообще и Джона в частности… — Холмс опять закрыл глаза, жонглируя только ему видимыми данными. Врач боялся дышать, следя за его тонкими запястьями и трепетными пальцами. Он рисковал всем, что так долго выстраивал, к чему шёл практически всю свою жизнь, чуть ли не с пяти лет, когда заявил родителям, что решил стать врачом, но это того стоило. Волшебство личности этого необыкновенного человека, которого он давно мечтал сюда вызвать, слушая рассказы о нём, видя, как в нём нуждается пациент, и сделал бы это, если бы не категорический запрет супругов Ватсон.       — Так. Ваше лечение нужно изменить. Вот план действий на ближайшие сутки.       Врач внимательно изучил протянутый листок. Откашлялся.       — Мистер Холмс…       — Просто Шерлок, прошу вас.       — Шерлок. Это… это противоречит всем известным способам лечения. Это… не будь я свидетелем рождения этой записи, решил бы что это просто бессистемный бре…       Врач, наверняка, сам не заметил как принялся мерить шагами комнату, не отрывая глаз от листка.       — Да? Вы хотели сказать «бред»?       — Эти препараты так не комбинируют, но если именно в таких дозах и под контролем… и с пролангаторами… и… так, что там у вашего друга с лейкоцитами… — он подошел к столу и полистал карту, — Ага. Я… — он поднял голову и опять встретился взглядом с Шерлоком, — Я готов попробовать. Это что-то невероятное. Буду с вами откровенен, не стой ваш друг обеими ногами в могиле… риск был бы не оправдан, но в этом случае уже… мы не потеряемся.       — «Нечего терять».       — Да. Разве что несколько дней. Но Шерлок, есть одна проблема. Джон Ватсон признан не способным принимать решения. А чтобы изменить лечение, требуется письменное согласие пациента. В нашем случае — опекуна. А им является…       — Его супруга.       — Именно. Которая вас… как бы…       — Слушать не станет. Но она станет слушать вас.       Врач вздохнул.       — Шерлок. Я ставлю на кон практически свою жизнь, потому что моя работа и есть моя жизнь. Вы… заворожили меня и я готов пойти на это. Но я не могу сказать опекуну неправду.       — Врачебная этика?       — Нет. Моя.       Шерлок провёл рукой по своим кудрям, таким же непокорным и упрямым, как и он сам.       — Хорошо. Давайте. Придётся еще и красноречием блеснуть.       — Так, почему он ещё здесь?!       — Мэри.       — Я велю вызвать охрану.       — МЭРИ! Две минуты твоего внимания и я уйду! Ради Джона.       — Минута, Шерлок.       — Ты любишь Джона. Но и я люблю Джона. Ты это понимаешь?       — Странные у тебя проявления любви.       — Если бы я мог сейчас отдать свою жизнь чтобы спасти его — сделал бы это не колеблясь, ты в это веришь?       — Верю, что в это веришь ты.       — Я не стал бы предлагать схему лечения, если бы не был готов поставить на кон жизнь, что мне дороже собственной!       — Сколько патетики.       — Я не обещаю что поможет. Медицина и лечение вещи плохо поддающиеся логике и расчётам. Как бы мы не хотели верить в обратное.       — У тебя двадцать секунд.       — То что с ним делают — не даст результата! Дай Джону шанс!       — Десять.       — Джон не должен умирать из-за твоих принципов и нелюбви ко м…       — Время истекло.       Мэри отвернулась от Шерлока и посмотрела на врача. Задала ему какой-то вопрос, на сколько Холмс научился разбираться в интонациях. Доктор что-то ответил.       Мэри задумалась. Шерлок буквально видел, как её мысли ускоряют течение песка в песочных часах по ободу которых написано «Время Джона Ватсона».       Вот Мэри ещё раз взглянула на Холмса.       — А если он умрёт, Шерлок? Из-за твоей самонадеянности? Сразу, как ему введут этот дикий коктейль, что ты тут сочинил?       — Тогда я отойду подальше — чтобы не компроментировать эту чудесную больницу — поднимусь на крышу какого-нибудь здания, этажей на двадцать, чтобы наверняка, и спрыгну вниз.       — Мы оба знаем, что это тебя не берёт.       — Ты же это хотела услышать.       — Я хотела услышать, что ты понимаешь, что мне тоже больно. Что осознаёшь: Джон — моя любовь, моё счастье, и я не из вредности… Просто мне очень страшно, Шерлок…       Врач протянул ей салфетку. Мэри вытерла глаза, отсморкалась. Повернулась к доктору и произнесла какую-то короткую резкую фразу.       — Послала меня к чёрту? — спросил Холмс врача.       — Нет. Спросила, где ей нужно подписать. Не знаю, веруете ли вы, Шерлок… но — молитесь. На кону не только жизнь вашего друга. Не только.