Билет в один конец

      Невозможно узнать человека только по прикосновению к руке. Тем более, если прежде это случилось всего один раз и совсем иначе. Нет… Этого не может быть… только не здесь, только не так…       Рука знакомого незнакомца чуть развернулась, его ладонь соприкоснулась с ладонью Шерлока. Почему-то это движение показалось сыщику ещё более интимным, чем прикосновение к тому, что обычно скрыто бельём.       Несколько секунд их руки просто лежали так, потом плавное движение перевернуло ладони, они поменялись местами — рука Холмса оказалась снизу, а его партнёра — сверху. И довольно сильно сжала кисть Шерлока. Не больно, но крепко и основательно. Показывая, кто здесь главный.       — Предупреждаешь, что будешь «сверху»?       Губы опять дрогнули в улыбке, если детектив верно угадал их движение в первый раз.       Холмс помолчал, обдумывая. Хотя кого он пытается обмануть. Он всё решил ещё когда не стал поднимать шума.       — У тебя есть презерватив?       Шерлок уловил тихое шуршание и в его свободную руку легло что-то маленькое, квадратное и ещё длинное, холодное, твёрдое.       — Полагаю, это защита и смазка, — он, не глядя, швырнул обе вещи поверх снятых брюк, — Может, у тебя и чем завязать глаза найдётся?       Шерлок скорее почувствовал чем услышал тихий вздох, от которого на миг стало горячо, буквально, а не фигурально.       Любовник выпустил его ладонь, от чего стало как-то… одиноко что-ли?       Снова шуршание и у Холмса в руках оказывается кусок довольно приятной на ощупь ткани. Он невольно думает, что такой и задушить вполне возможно. Впрочем, он был готов к подобному исходу ещё в начале их встречи.       Шерлок аккуратно формирует полоску, прикладывает к глазам, расправляет, убеждается что ничего не видно.       — Завяжешь?       Их руки снова соприкасаются. Он просто чувствует волны страсти. Его партнёр не просто вломился, чтобы заняться сексом абы с кем. Он хотел именно его. Высматривал и ждал. Готовился.       Холмс осторожно разворачивается. Теперь они стоят лицом к лицу. Шерлок чувствует дыхание на своих губах.       — Ну давай, — говорит детектив, — если не хочешь чтобы я касался твоего лица. А то ещё сделаю выво…       Договорить ему не дают. Приятно тёплые, но твёрдые губы касаются губ Шерлока, даря ему первый в его жизни поцелуй.       Пусть не так и не там, как он мечтал. Да и не с тем, что уж говорить. Любовник резок и напорист, но не спешит вламываться внутрь. Он хочет чтобы Холмс сам впустил его. Как ни странно, но Шерлоку довольно приятно. Он пытается отвечать, позволяя ласкать себя всё интенсивнее. Сильные руки смыкаются вокруг Холмса плотнее, любовник отрывается от его губ и наверняка просто смотрит в лицо. Шерлок почти на физическом уровне чувствует, что тот хочет что-то сказать, но сдерживает себя.       — Это ведь не можешь быть ты, правда? — тихо спрашивает детектив.

***

       «Коктейль Шерлока» не убил Джона Ватсона. Он даже спокойно проспал ночь, чего не скажешь о людях, что буквально ловили каждый его вздох. Мэри — сидя у постели, Холмс — на стуле за закрытой дверью палаты, главврач — дома, ворочаясь в кровати, но мысленно явно был с ними.       Результаты анализов, которые врач утром отправил в лабораторию с пометкой «срочно!», показали практически те цифры, что вчера получил Шерлок.       Отказавшись от завтрака — доктор практически силой влил в него стакан сладкого чая, пригрозив в случае отказа уложить под капельницу с глюкозой — Холмс вновь устроился посреди кабинета, получив следующие показатели.       — Если к концу недели выйдем на них — ваш друг будет в могиле не двумя ногами, а только одной.       И они вышли.       На вторую ночь врач позвал Шерлока к себе домой, убедив, что там и работать ему будет комфортнее (не нужно объяснять коллегам, кто этот человек и что тут делает), есть все удобства (о которых врачу приходилось напоминать, приходя домой, ну да ему было не сложно), и не было риска, что Джон увидит или как-то узнает о его присутствии.       Холмс задержался у гостеприимного врача на всё время пока они бились за Джона, что вроде тянулось бесконечным ожиданием, но в то же время промчалось удивительно резво.       Много позже, «метод Шерлока» был как следует прописан, логически обоснован, озвучен на нескольких конференциях, высмеян и назван шарлатанством, вызвал кучу споров в научных кругах как среди медиков-практиков, так и теоретиков, опробован на нескольких безнадёжных пациентах, показал неплохие результаты и, наконец, был признан достойным существования и дальнейшего усовершенствования, чем впоследствии спас множество жизней. Но главное — тогда он спас Джона Ватсона.       Стоя у окна в кабинете главврача, Шерлок смотрел на улыбающегося… да что там, светящегося от счастья друга. Вставать ему пока не позволяли и Мэри возила его на прогулки в кресле-каталке, но на умирающего он больше не походил и похоже сам поверил, что ещё задержится в этом лучшем из миров, ещё порадуется и небу, и ветру, и дорогому человеку рядом.       — Я хочу назвать этот метод лечения в честь вас. Официально. Почему вы противитесь? — в сотый раз спросил врач.       — Потому что я лишь систематизировал предоставленные данные. Назовите метод в честь Джона, если он будет не против, или в честь себя. Вы это честно заслужили.       — Хорошо. Предлагаю нечто среднее. Это будет называться «лечение по методу «SHH». Ваши инициалы, если их поменять местами, совпадут с моими. Скажу коллегам, что это для лучшего звучания переставил. А последняя буква — «надежда» по английски.       — Договорились. Как он теперь, что скажете?       — Присядьте, Шерлок. Вот так. Не буду скрывать, мы с вами сотворили чудо. Вы, я, ваш брат, да и все кто приложили к этому свои руки, знания и старания, но ваш друг не выздоровел. На такой стадии — не выздоравливают. То что у него — правильнее называть длительной (как я надеюсь) ремиссией. Эта дрянь (уж простите мою резкость) страшна тем, что любит возвращаться. Через год, через десять лет. Если всё пойдёт как идёт — Джон вполне может дожить до глубокой старости и умереть, скажем, от пневмонии. При условии регулярных профилактических осмотров (мы ему это обеспечим), соблюдения всех предписаний (он человек военный, приученный к дисциплине, с этим проблем не будет). Здешний климат идеально подходит для таких пациентов. Как мы любим говорить — здесь сам воздух лечит.       — А Лондон?       — С его климатом? Убьёт за месяц. Будем наблюдать обратный процесс, только в ускоренном виде. И самое главное условие, Шерлок. Что так трудно соблюдать при сумасшедшем ритме современной жизни: больше никаких стрессов.       — Никаких стрессов. Да. — Холмс откинулся на спинку стула, — Вся его жизнь со мной была сплошным стрессом, тут Мэри права.       — Думаю за это время я неплохо узнал вас обоих, Шерлок. И я вижу кем вы являетесь для него, а он для вас. Но тут нужно решать: либо он теряет вас, но продолжает жить, тихо, мирно, как простой обыватель с женой; либо возвращается с вами, получает свой драйв, беготню за преступниками, и торжественные похороны со всеми почестями.       — Понимаю. Что ж. Думаю, просить вас сообщать мне как идут дела и в случае необходимости срочно связываться — это излишне?       — Разумеется, — врач протянул Шерлоку руку, — Наше знакомство… не люблю громких фраз, но иначе не сказать, — было тем, что вновь заставило меня поверить, что чудеса случаются. И дело даже не в результате, вы же понимаете.       — Аналогично, док, — Холмс ответил на рукопожатие, — То, что в этом кабинете оказались вы, а не какой-нибудь твердолобый буквоед помешанный на правилах и ставящий их выше человеческих жизней… пусть даже одной жизни — тоже иначе как подарком судьбы не назовёшь.       — Вы уверены что не хотите попрощаться с ним лично? Сказать, что вы были здесь всё это время, что это вы…       — Нет, док. Сами же сказали — никаких стрессов. У меня была куча времени когда я мог, и должен был говорить ему, как он мне дорог, кто он был для меня. Объяснить… вы знаете уже, мне два года пришлось скрываться и числиться среди погибших.       — Да. Это то, что он всегда шептал в бреду: «Почему Шерлок? Почему ты не сказал мне?» Простите. Не стоило этого говорить.       — Да нет, стоило. Я стрессоустойчив вполне. Три человека были под прицелом снайперов в тот день. Джон, миссис Хадсон — наша с ним домовладелица, и Грег, Грегори Лестрейд — инспектор полиции.       — Наслышан обо всех, — улыбнулся врач.       — Для них всех я должен был оставаться мёртвым. Для их же безопасности. Я скрывался не только от Джона. Уверен, нашей домовладелице было не легче: один жилец сиганул с крыши, другой съехал и не звонит. Грег вообще остался один разгребать ту паутину лжи, что наплёл Мориарти, выставив меня обманщиком. А Джон… он был одним из трёх, кого я пытался защитить. И я тогда просто не предполагал что являюсь его лучшим другом. Да что я вообще являюсь чьим-то другом! Он сказал мне это гораздо позже, после моего возвращения, когда попросил стать шафером. — Шерлок взлохматил свои кудряшки, — Я сейчас-то мало смыслю в человеческих эмоциях, а уж тогда — и подавно! Я думал только о том, чтобы сохранить их жизни. У меня не было другого выбора.       — Наверняка, действительно не было. Но почему вы не хотите объяснить всё это Джону?       — Потому что в этом нет смысла. Если он простил меня и так — это ничего не изменит. Если так и не простил… Я это вполне заслуживаю. Думаю, мне пора…       Зазвонил мобильник. Шерлок и врач посмотрели на дисплей. «Джон».       — Вы ведь ответите? — почему-то шёпотом проговорил главврач.       Шерлок подошёл к окну, чтобы видеть друга. Тот сидел в пятнистой тени раскидистого клёна, Мэри бдила за его спиной, обеими руками держась за рукоятки кресла-каталки.       — Здравствуй, Джон.       — Шерлок! Я сказал чтобы ты не ждал звонков, но есть новость, которой я не могу не поделиться!       — Я тебя слушаю.       — Мэри беременна, Шерлок! И знаешь… я уверен, точнее мы почему-то уверены, что будет девочка!       — То есть…       — Да?       — Да, так, ничего. Была идея насчёт имени. Или вы уже придумали?       — Хотим назвать Розамунд. Настоящим именем Мэри. Что думаешь?       — Думаю, что если всё же будет сын, он вам этого не простит.       — Ладно, проблема имени встанет ещё не скоро. Насколько я освоил твою дедукцию, по голосу могу сказать, что у тебя всё в порядке?       — Да, Джон. В полном. Не беспокойся за меня.       — Хорошо. Я… я ещё хотел сказать… я был довольно резким в тот раз. Ты мог решить, что я вообще не хочу тебя больше видеть, но это не так. Ты… можешь навестить нас. Если захочешь.       — В этом не будет смысла. «Для меня отсюда есть билет только в один конец».       — Оу… Но если ты вдруг передумаешь, уверен, Мэри тоже будет… ам… ладно.       — Это действительно были лучшие времена Джон. «И мне некого винить, что они прошли, кроме себя».       — Здесь действительно хороший климат и погода балует.       — Что ты сказал, Шерлок?!       — Говорю, что судьба меня явно балует, Джон. Рад был тебя слышать. Звони в любое время.       — Ты тоже, Шерлок. И береги себя.       Холмс нажал отбой. Ещё полминуты смотрел в окно, пока Мэри не увезла Джона за поворот. Повернулся к хозяину кабинета.       — Ещё раз спасибо за всё, док. Вообще, везёт мне на хороших врачей.       Шерлок набросил плащ и направился к выходу.