Ты будешь моим, Ангелочек

Последний раз Тэхен так выл в подушку, когда в восемь лет ему подарили на день рождения не игровую приставку, а энциклопедию «Удивительный мир грибов». Сейчас повод был посерьёзнее. Видение оставило после себя не просто осадок. Оно оставило полноценный психический похмельный синдром. Тэхен чувствовал себя так, будто его пропустили через мясорубку, собрали обратно, но забыли вставить пару важных болтов. Спина ныла тупой, глубокой болью, где крыльев-то никогда и не было. В глазах стояли слёзы, которые он стыдливо вытирал краем малиновой футболки, уже запачканной следами предыдущих приключений. Чонгук же превратился в статую «Размышляющего демона». Он стоял у холодного камина, спиной к Тэхену, его плечи были неестественно прямыми, как будто он боялся, что если расслабится, то развалится на части. Тишина в комнате была густой, тягучей, нарушаемой только прерывистым дыханием Тэхена. Тишину разорвал Тэхен, всхлипнув в очередной раз. — Ебанный хуй, что это только что было… — Тэхен попытался говорить, но голос сорвался в писк. Он откашлялся. — Ты тоже это видел? У нас коллективный психоз? Что за 11D кинотеатр онлайн бесплатно и в хорошем качестве… Чонгук медленно, как робот, повернул голову. Его взгляд был пустым, лишённым привычной насмешливой остроты. — Молчи, — выдавил он. Голос звучал глухо, словно сквозь вату. — Просто… молчи. Он оттолкнулся от камина и сделал несколько шагов по комнате, не глядя на Тэхена. Казалось, он пытался физически уйти от ощущений, которые ещё секунду назад были его. Ярость. Бессилие. Жгучее желание что-то сломать, чтобы добраться… добраться до… — Это не должно было произойти, — проговорил он скорее для себя. — Я не понимаю почему? Совместные видения… такого не бывает? Это не просто эхо прошлого. Как будто наши сознания синхронизировались. — Отлично! — фальшиво-радостно выдохнул Тэхен, понемногу приходя в себя. — Я всегда мечтал синхронизироваться с красивым незнакомцем! Вдвоем больше шансов склеить цыпочек. Знаешь же? Золотое правило клуба, чтобы девочка дала бери с собой симпатичного друга… Чонгук проигнорировал сарказм. Он остановился и наконец посмотрел прямо на Тэхена. Не свысока, а изучающе, почти с научным интересом, смешанным с брезгливостью. — Такая связь — это маяк не только для «цыпочек», лапуля. — Он произнёс это слово с презрением, как нечто абстрактное и пафосное. — Для всего, что чувствует магические аномалии. Для духов болота, для бродячих артефактов с дурным характером, для каждого любопытствующего мага в радиусе десяти миль. Ты и так светился, как ёлка на красной площади. А теперь ты светишься в стерео, с моим голосом на фоне. Тэхену стало не по себе. Он, сгорбившись обнял себя, стараясь казаться меньше. — То есть… стало хуже? — В геометрической прогрессии. — А… а что со мной будет? — Тебя, скорее всего, либо разорвёт на кварки следующее же сильное эхо, либо съест первый же голодный дух, привлечённый твоей… свежестью, — констатировал Чонгук с убийственной прямотой. — Академия полна магических сущностей. Общежитие омег защищено ровно настолько, чтобы вы не устроили оргию и не спалили здание. От магических угроз — никак. Тэхен почувствовал, как по спине побежали мурашки, на этот раз свои, родные. — И… и что делать-то? — спросил он еле слышно. Чонгук снова начал ходить. В его движениях появилась целеустремлённость. — Нужно изолировать тебя от внешних воздействий. И наблюдать. Чтобы понять природу этой связи и как её разорвать, пока она не разорвала нас самих. — Он сказал «нас». Не «тебя». Это было важно. — То есть? — Ты переезжаешь ко мне. В мои апартаменты. Защитные чары здесь самые сильные в академии, не считая кабинета директора. Стены пропитаны обсидианом и серебром, они глушат большинство внешних магических колебаний. В голове у Тэхена всё смешалось. Паника, облегчение и стыд – три подружки без которых не обходятся встречи Чонгука и Тэхена. — Погоди! Ты не можешь просто взять и поселить меня у себя! Это же… это похищение! Я тебе не игрушка! — Ты — аномалия, — холодно напомнил Чонгук. — Я — ответственный адепт высшего курса, наделённый полномочиями от семьи и, по совместительству, единственный, кто после этого… инцидента… может чувствовать твоё состояние на расстоянии. Если тебе станет плохо, я это узнаю первым. Это не похищение. Это карантин. И научное наблюдение. — Научное… — Тэхен повторил с горькой усмешкой. — Значит, я теперь твоя лабораторная мышь? В красивой, чёрно-белой клетке? — Если угодно, — парировал Чонгук без тени смущения. — Но у этой, как ты выразился «мыши», теперь есть шанс не быть съеденной кошкой. В нашем случае, призраком, троллем или собственными неконтролируемыми видениями. Выбор за тобой. Остаться здесь и надеяться, что нападающие на тебя твари окажутся вегетарианцами. Или принять мою… опеку. Слово «опека» далось ему явно тяжело. Он сказал его так, будто оно было горьким на вкус. Тэхен сидел, обхватив голову руками. Варианты, как всегда, были хуже некуда. Но один включал в себя красивого, хоть и невыносимого, демона, который, по крайней мере, был сильным и, кажется, не хотел его смерти прямо сейчас. Второй — полную неизвестность и вероятную смерть от чего-то с клыками и без чувства юмора. — Ладно, — сдался он, звуча так, будто подписал себе смертный приговор. — Но условия! Чонгук скрестил руки на груди, дав понять, что слушает из вежливости. — Какие ещё условия? — Во-первых, у тебя тут ничего человеческого нет! Мне нужна нормальная еда! Хлеб! Молоко! Хотя бы печенье, которое не пахнет погребом! — Без б, готовить будешь сам. — Во-вторых, мне нужна кровать! Не диван, не ковёр, а кровать! С нормальным матрасом! — О, это не проблема, «Магикэкспресс» плюс пять минут и твоя раскладушка будет. — В-третьих… — Тэхен замялся, краснея. — В-третьих, если у меня опять будут эти… видения, или я буду кричать ночью… то ты не будешь считать меня «не мужиком», смотреть как на дурочка и тд. Последнее он выдал почти шёпотом. Унижение было слишком свежим. Мужчина не должен плакать, даже когда очень хочется. Чонгук несколько секунд молча смотрел на него. В его взгляде не было насмешки. Была усталая серьёзность. — Я не стану смеяться, — сказал он на удивление просто. — Это не смешно. А смотреть буду именно как на дурачка, потому что ты им и являешься. Но не из-за видений. А из-за футболки «та ещё ягодка». Это нельзя оправдать даже межпространственным попаданием. Тэхен фыркнул, но внутри что-то дрогнуло. Это было почти… по-человечески. — Договорились, — пробормотал он. — Дальше всё было быстро и буднично. Чонгук велел ему собрать вещи — ту самую жалкую котомку. Сам вышел куда-то, видимо, чтобы обеспечить их незаметный переход. Тэхен, оставшись один, тупо смотрел на свои пожитки. «Карантин. Научное наблюдение». Звучало как диагноз. Он представлял себе эти стерильные комнаты, часы под пристальным взглядом Чонгука, который будет что-то записывать в блокнот: «Дорогой дневник, объект «Омега-Идиот» сегодня снова споткнулся о собственные ноги и разнес кухню. Выделения слёзные в норме». Когда Чонгук вернулся, он просто кивнул. «Пошли». Их путь напоминал не столько шпионский триллер, сколько побег двух неудачников. Они шли не коридорами, а какими-то служебными ходами, где пахло пылью и старой магией. Чонгук двигался бесшумно, Тэхен — как слон в посудной лавке, то и дело наступая на грабли невидимых магических следов. — Ты делаешь это специально? — прошипел Чонгук, когда Тэхен в пятый раз чуть не уронил со стены старый факел. На нервах Чонгука, как на балалайке – играется хорошо. — У меня нет твоего кошачьего чутья! — оправдывался Тэхен. — Я привык, что пол не пытается меня съесть! Наконец они оказались у той самой неприметной двери. Ритуал с ладонью, синий свет, беззвучное скольжение. Тэхен замер на пороге. Слишком бело, слишком чисто, слишком бездушно. Как операционная. — Твоя комната там, — указал Чонгук. — Правила просты. Не трогай ничего, что блестит, шевелится или пахнет магией. Не пытайся варить зелья из моих запасов. Не включай приборы, назначения которых не знаешь. И, ради всего святого, не ходи по мрамору в носках — упадёшь и расшибешь голову, а мне отчёты писать. — А что можно? — спросил Тэхен с вызовом. — Сидеть тихо. Читать. Спать. И ждать, когда я решу, что с тобой делать дальше. — Еще че? – вопрос не достиг своего получателя, Чонгука как будто ветром сдуло. Вечер первого дня прошёл в гробовой тишине. Тэхен сидел у себя на кровати, щупая матрас (действительно хороший, пытаясь не думать о том, что его жизнь теперь свелась к этим четырём стенам. Чонгук что-то делал в гостиной. Раздавался скрип пера, шелест страниц. Однажды Тэхен услышал короткий, резкий вздох раздражения — видимо, Чонгук тоже не в восторге от сложившейся ситуации. Голод заставил Тэхена выбраться. Он, как истинная лабораторная мышь, прокрался на кухню и начал осмотр. Всё было пусто, чисто и недружелюбно. В холодильном шкафу (магическом, без шума) лежали какие-то странные коренья, пакеты с жидкостью цвета мха и… о чудо! Завёрнутая в пергамент булка тёмного хлеба. Он потянулся к ней. — Если ты тронешь этот хлеб, я использую твою же руку, чтобы вымести весь пол, — раздался голос за спиной. Тэхен взвизгнул и отпрыгнул. Чонгук стоял в дверях, держа в руках… вторую такую же булку и глиняный горшок с чем-то, что пахло мёдом. — Этот — для обрядов, — он кивнул на хлеб в шкафу. — А этот — для еды. — Он положил свою ношу на стол. — Ешь. И не рыскай больше по шкафам. Следующий раз можешь найти не хлеб, а что-то, что найдёт тебя само. Тэхен молча взял предложенную булку. Она была тёплой. Простой жест, но в этой ледяной атмосфере он казался актом невероятной щедрости. — Спасибо, — пробормотал он. — Не благодари. Мне нужен объект наблюдения в живых и более-менее адекватном состоянии. Голодный истерик мне не нужен, — отрезал Чонгук, но отвернулся не так быстро, как обычно.

***

Каменный пол, крики, чья-то рука, выхватывающая что-то из его… нет, не его… из руки ангела… Тэхен застонал и сел на кровати, сердце колотилось. Он сидел, дрожа, когда услышал тихий звук за дверью. Не шаги. Просто… присутствие. Кто-то встал с другого конца квартиры и теперь стоял в коридоре. Молча. Охраняя? Наблюдая? Просто слушая? Тэхен не знал. Но почему-то это присутствие, эта молчаливая бдительность в темноте, успокоила его больше, чем любые слова. Он медленно лёг назад и, прислушиваясь к тишине за дверью, на удивление быстро уснул.

***

Утром на кухонном столе его ждала тарелка. На ней — ломоть того же хлеба, намазанный тем самым мёдом, и странный фрукт, похожий на помесь яблока и сливы. Чонгука не было. Тэхен сел и начал есть. Мёд был густым, пахучим, хлеб — деревенским, простым. И в этот момент он понял. Это не карантин. Это не наблюдение. Это что-то другое. Щекотливое, неловкое, состоящее из вздохов раздражения, хлеба, оставленного на столе, и чьего-то молчаливого дежурства за дверью в ночи. Это было начало чего-то нового, страшного и, возможно, не такого уж одинокого. Он отломил ещё кусок и подумал, что, быть может, у демонов с ледяным взглядом тоже бывает своеобразное понятие о заботе. Просто выражено оно в странных, угрюмых формах. Но от этого не становится менее реальным.