Ты будешь моим, Ангелочек

Если бы у академии был титул «Самое неподходящее место для внезапных встреч», его бы с гордостью носила лестница между вторым и третьим этажом башни Старых Заклинаний. Юнги ненавидел это место. Оно пахло пылью, старой магией и надеждами первокурсников, которые тут же терялись в лабиринте коридоров и умирали где-то в том же месте. Он шёл, уткнувшись в конспект, пытаясь хоть на секундочку забыть все повороты не туда, которые сегодня повернулись. Гнев бурлил в сердце альфы, задетая гордость ныла неподъемной ношей на груди, а уголки губ от недовольства еще чуть-чуть и коснутся каменного пола. От мысленного составления списка обид на несправедливую вселенную, друга, Пака, кошку, да и вообще там всем досталось, его отвлекла тень под высоким стрельчатым окном. От неожиданной встречи он вздрогнул так, что пергамент чуть не выпал из рук. — Мин Юнги, — голос прозвучал бархатно и негромко, словно шорох дорогой ткани по мрамору. — Какая неожиданная, но приятная встреча. Перед ним стоял Ким Сокджин. Не просто стоял — он находился. Занимал пространство так, будто это была его личная гостиная. На нём была не мантия профессора, а тёмно-бордовый кафтан с причудливой серебряной вышивкой, подчёркивающий плечи и узкую талию. Он улыбался. Улыбка была идеальной, обезоруживающей и на сто процентов фальшивой. Клыки блестели так, что Юнги видел в них свое отражение, зуб дает. — Профессор Ким, — выдавил Юнги, быстро собравшись. Он не доверял этому вечно улыбающемуся вампиру. Особенно после истории с Намджуном, которая была секретом Полишинеля для всех, у кого были глаза, нос и уши, для сбора самых грязных слухов. — Вы… стояли в тени? — Размышлял, — Джин сделал лёгкий жест рукой, будто отмахиваясь от пустяка. — О бренности бытия, о красоте лунного света на витражах… и о небольшой проблеме, которая требует твоего своеобразного таланта. У Юнги похолодело внутри. «Своеобразных талантов» у него было немного — зубрить днями и ночами, а еще ругаться с Паком. — Я очень занят, — попытался отказаться Юнги, демонстративно постучав ногтем по конспекту. — Имперская история, третий том. Десять футов текста про таможенные пошлины эпохи Тёмного Рассвета. Веселье на неделю, а рассказывать профессору Киму его завтра. — О, я уверен, ты справишься за вечер. — Джин не моргнул глазом. — Видишь ли, у нас случилось маленькое… происшествие. Пропажа. Нашего нового, такого колоритного адепта. Ким Тэхена. Юнги почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха за того идиота, а от нехорошего предчувствия, что пнуло его на вздохе в солнечное сплетение, оцените весь ужас сложившейся ситуации. — И что? Сбежал домой, обратно в аул, из которого вылез? — пренебрежительно бросил он. — Если бы. Его вещи частично собраны. Комната пуста. Но главное — исчез бесследно для систем слежения академии. И для моего, скажем так, внимания. — Джин произнёс это с лёгкой обидой, будто лично оскорблённый гость на званом ужине, которого проигнорировали. — Это либо мастерское похищение, либо… он находится под очень мощной, целенаправленной защитой. Такой, которая скрывает его от любопытных глаз. — И вы думаете, я его похитил? — Юнги скрестил руки на груди. — После того как он облил меня овсянкой? У меня есть вкус к мести, профессор, но он простирается дальше кулинарного позора. Джин рассмеялся. Звук был приятным, музыкальным и совершенно неестественным в этой пыльной лестничной клетке. — Нет, конечно. Ты — последний, кого я заподозрил бы в сентиментальном укрывательстве. Ты бы, наверное, привязал его к дереву на Чудовом поле в назидание другим. Но у тебя есть иные таланты. Ты умеешь быть… настойчивым. Проницательным. И, что важно, тебя все боятся. Или раздражаются. В общем, обращают внимание. — Спасибо за лестную характеристику, — прошипел Юнги. — Но я не сыщик. — А вот и нет. Тебе не нужно быть сыщиком. Тебе нужно быть собой. — Джин сделал шаг вперёд, сократив дистанцию. От него пахло холодным цветочным ароматом, как от букета, забытого в склепе. — Слухи ползут. Студенты шепчутся. Намджуна это бесит, директор делает вид, что ничего не происходит, а я… я просто беспокоюсь о бедном потерявшемся омеге. Нужно всё уладить тихо, без паники. Найти его, понять, что случилось, и… вернуть в лоно академии. Или туда, где ему будет лучше всего. И для этого мне нужна пара глаз и ушей, которые не являются официальными. Юнги уже открывал рот для очередного отказа, но Джин продолжил, и его голос потерял часть бархатистости, обнажив стальную основу. — И, конечно, тебе понадобится помощь. Кто-то, кто может втереться в доверие, задать вопросы там, где твой взгляд лишь заморозит собеседника. Кто-то обаятельный, настойчивый и… как бы это сказать… эмоционально вовлечённый в эту историю. Юнги потихоньку начал осознавать весь пиздец сложившейся ситуации, его прокляли, по-другому никак не объяснить этот джингл белс. — Чимин… — Бинго! — Джин щёлкнул пальцами, будто только что вспомнил. — Я же говорю, ты очень умный адепт, Юнги. Пак Чимин. Он, кажется, успел проникнуться к нашему гостю симпатией. Или, по крайней мере, интересом. А ещё он обладает замечательной способностью выводить тебя из равновесия, что, как ни странно, делает вас отличной командой. Ты — холодный рассудок. Он — горячий беспорядок. — Он — рыжая катастрофа! Мы убьём друг друга в первый же час! — Тем интереснее будет наблюдать, — безжалостно парировал Джин. — Считай это… внеучебной практикой. По конфликтологии. И за это, разумеется, будут бонусы. Например, я могу поговорить с профессором Хван о твоём «незачёте» по магическому этикету. Или закрыть глаза на некоторые твои опыты с некромантией в неположенном месте. Как думаешь, что с тобой будет, если наш любимый директор узнает о твоей кошечке?.. Юнги стиснул зубы. Чёртов вампир всё знал. Он играл на его слабостях с изяществом виртуоза. — А если мы откажемся? — О, Юнги, — Джин покачал головой с гиперболизированным сожалением. — Ты же не откажешься. Потому что, во-первых, ты хочешь знать, куда делся этот омега не меньше моего, а если не хочешь, то придется захотеть. А во-вторых… — он снова улыбнулся, и в этот раз в уголках его глаз заплясали искорки настоящего, почти хищного веселья, — потому что я попросил так мило. И я редко прошу дважды. Угроза витала в воздухе, сладкая и тягучая, как патока. Юнги понимал, что это не просьба. Это приказ в бархатной перчатке. Отказываться было себе дороже. — Ладно, — выдохнул он, ненавидя весь мир и особенно улыбающегося вампира перед ним. — Но он слушается меня. Никаких самодеятельностей. — Естественно, — Джин сделал шаг назад, растворяясь в тени так же внезапно, как и появился. Его голос донёсся уже как будто из пустоты. — Удачи, детективы. И, Юнги? Постарайся не покусать своего напарника. Ребята, давайте жить дружно. – И он исчез. Юнги остался стоять на лестнице, сжимая конспект так, что бумага пошла волнами. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Теперь он должен быть нянькой для этого рыжего беса и искать какого-то дебила в малиновой футболке. И всё это под чутким руководством ушлого вампира-шантажиста, к которому доверия ноль без палочки. Жизнь, блин, боль. Он развернулся и зашагал прочь, уже строя в голове планы, как максимально дистанцироваться от Чимина в этом унизительном хоррор квесте. Но мысль о том, чтобы снова оказаться рядом с тем, чей поцелуй всё ещё жёг губы как несмываемое клеймо, вызывала не только ярость. Что-то глупое и предательское ёкнуло в самом низу живота. Юнги яростно прогнал это чувство. Это всё из-за стресса. Только из-за стресса. Надо настой на травках попить – успокаивает.

***

Найти Чимина не составило труда. Он был там, где всегда в это время — в оранжерее при кафедре природной магии, где среди буйства тропических растений стояли два столика, и подавали чай с волшебными печеньями, которые меняли вкус в зависимости от настроения пьющего. Чимин сидел, откусывая «голову» от печенья в форме котёнка, и смотрел, как маленькая, радужная птичка колибри пьёт нектар из цветка. Выглядел он как иллюстрация к книге «Беззаботная жизнь фей или как взбесить в себя любого». Юнги, чёрный и острый как шило, смотрелся на этом блевотно-радужном фоне инопришеленцем. — Ну, здрасьте, приплыли, — сказал Чимин, не поворачивая головы, когда тень Юнги упала на его столик. — Пришёл за добавкой? Или просто полюбоваться, как я наслаждаюсь жизнью, в отличие от некоторых угрюмых личностей? – омега хитро улыбнулся, послав альфе воздушный поцелуйчик. — Вставай, — наступив себе на горло, проскрипел Юнги. — У нас работа. Улыбка на лице Чимина стала еще шире, еще насмешливее и еще противнее. Ох, как Юнги держится, от того, чтобы не подарить омеге черепно-мозговую. — Работа? У нас? О, это звучит многообещающе. Мы наконец будем подмешивать яд в еду милым овечкам? Или составлять чёрные списки неугодных? Чем там еще злюки-буки типа тебя занимаются? — Мы будем искать того придурка, Тэхена. Он исчез. Ухмылка сползла с лица Чимина, сменившись искренним удивлением, а потом — азартным интересом. — Пропал? Серьёзно? А я думал, он просто залёг на дно после приколюшки с овсянкой. Хотя… с его-то везением, он мог и в другое измерение провалиться. Опять. — Профессор Ким считает, что его либо похитили, либо он под мощной защитой. Нам поручено выяснить что, где и почему в академии стало так тихо. — Нам? — Чимин приподнял изящную бровь. — Кому это «нам»? Ты же меня на дух не переносишь, я не продолжаю свой род только потому, что боюсь проклятий, которые ты на меня ночами накладываешь в своей мантии с черепушками. – поражаясь своему остроумию, отпивает цветочный чай омега. — Сокджин, преисполнился познанием, этот мир ему абсолютно понятен, поэтому в своей вампирской мудрости, решил, что мы идеальная команда. Ты — располагающее, болтливое лицо. Я — угрожающая, молчаливая тень. Вставай. – Чимин откинулся на спинку стула, изучающе глядя на Юнги. — А что мне за это будет? Помимо сомнительного удовольствия твоего общества. – заливаясь смехом по буквам промурчал рыжий. — Плюшки от Джина. И шанс доказать, что ты не только умеешь целоваться с кем попало в коридорах. – Цвет лица у Юнги не изменился, он и так был бледным, но по его скулам прошла едва заметная судорога. Чимин же расцвёл, как мак на крови. — Ой, кто это ещё вспоминает тот поцелуй? Неужто любовь с первого поцелуя, Мин? Хочешь повторения? Могу со скидкой как напарнику. На сушки Джина мне все равно, но перспектива бесить тебя 24/7 меня очень манит. Сам понимаешь неразделенная любовь – она такая… — Ещё одно слово, и я превращу тебя в ту самую сушку, о которой ты так мечтаешь, — голос Юнги упал до опасного шёпота. — Мы работаем. Ты делаешь, что я скажу. Никаких импровизаций. Никаких контактов с подозреваемыми без моего ведома. Понятно? — Понятно, капитан Угрюмость. Куда идём первым делом? На место преступления? В его опочивальню? — В его комнату. И да, это не игра. Если он правда в беде, и мы будем дурака валять, нам обоим несдобровать. - Что-то в тоне Юнги заставило Чимина на секунду сбросить клоунскую маску. Он кивнул, уже более серьёзно. — Ладно, ладно. Веди, о великий сыщик. Только чур, если найдём труп, я первый кричу «Ай, бяка!» и прячусь за тебя. – подмигивает омега, щелкая альфу по носу. Они вышли из оранжереи — Чимин чуть быстрее, чтобы не получить за свою выходку, почти подпрыгивая от любопытства, а Юнги — еле плелся, словно нес на плечах гранитную плиту. Так началось их вынужденное партнёрство. А мы с вами копим Мин Юнги на психолога.

***

Юнги с щелчком взломал простенький замок, открыл дверь, их встретил… беспорядок. Но не хаотичный. Странный. Чимин восхищенно присвистнул. Комната Тэхена в общежитии омег была такой же, как все: маленькой, уютной и насквозь пропахшей ароматами десятков разных людей, трав и чего-то непонятного то ли испорченных сосисок, то ли чебурека с карет-вокзала. — Ну, явно не похищали с боем, — констатировал Чимин, переступив порог. — Ничего не разбито, не перевёрнуто. — Но и не собрался аккуратно, — добавил Юнги, окидывая взглядом комнату. Шкаф приоткрыт, вещи вытащены наугад: одна серая толстовка валялась на кровати, вторая, чистая, — на полу. Недоношенный носок торчал из-под тумбочки. — Собирался впопыхах. Или ему дали мало времени. Чимин подошёл к столу. На нём лежала открытая книга, та самая, скучная, по истории, а на странице засохли… крошки. И капля чего-то липкого, похожего на мёд. — Смотри-ка, — Чимин ткнул пальцем. — Читал и кушал. Не очень-то похоже на панику. Больше на… ленивое воскресное утро. Юнги не ответил. Он прикрыл глаза, делая то, что умел лучше многих — чувствовал. Его магия ведьмака была слабой в заклинаниях, но сильной в восприятии остаточных следов, эмоций, энергии. Комната была насыщена смутным, липким страхом, фоновое состояние Тэхена, как он решил, но не было всплеска ужаса, боли. Было смятение… И что-то ещё. Что-то острое, холодное и чуждое этому месту. Словно в комнату заглянул айсберг. — Здесь был кто-то ещё, — тихо сказал Юнги. — Не омега. Кто-то сильный. Холодный. И этот кто-то, кажется, его… успокаивал? — Успокаивал? — Чимин фыркнул. — Может, это была его мама? Прилетела с того света, прибралась и забрала с собой? — Его «мама» пахла бы пирогами и тревогой, а не обсидианом и сталью, — отрезал Юнги. Он подошёл к окну. Оно было закрыто, но на подоконнике, в пыли, был странный след — не от ботинка, а как будто от подошвы очень лёгкой, элегантной обуви. Или от когтя. — Он ушёл не через дверь. Или не один. Чимин присоединился к нему, и его взгляд упал на что-то под окном, во внутреннем дворике. Что-то маленькое, тёмное, застрявшее в кустах самшита. — Эй, погоди. Что это? Они спустились. Юнги — молча, Чимин — спотыкаясь о каждую вторую ступеньку, с комментариями о архитектурной бездарности строителей. В кустах, среди прошлогодней листвы, лежал… носок. Серый, пушистый, одинокий. — Бинго! — Чимин поднял его пинцетом из двух веточек, с торжествующим видом. — Вещдок номер один! Его второй носок! Тот самый, в котором он прибыл в наш мир! Он явно выпал по дороге. А куда ведёт эта дорога? — Как ты понял, что это тот носок? – с неподдельным удивлением интересуется Мин? — Он воняет. Они оба посмотрели в ту сторону, куда указывала логика и запущенная тропинка от кустов. Она вела к глухой стене академического корпуса, в которой была лишь одна неприметная, усиленная дверь. Дверь в служебные тоннели и дальше — к башне, где располагались апартаменты профессуры и избранных студентов. — Ох, — протянул Чимин, и в его глазах зажглись весёлые огоньки. — Неужели наша ягодка решила перебраться в люксовые апартаменты? Или её туда пригласили? Юнги молчал. Он подошёл к самой двери и едва уловимо, почти выветрившись, почувствовал знакомый шлейф. Персик и базилик. Тэхен. И, переплетаясь с ним, другой — горький кофе, корица и что-то тёмное, глубинное, как ночь. Запах, который он знал. Запах Чонгука. Всё сошлось. Идиот был с принцем. Но почему? Защита? Похищение? Или что-то третье, о чём Юнги даже думать не хотел? Их непонятные взаимодействия в лаборантской вышли на новый уровень, прости Господи. — Что, унюхал что-то, нюхач? — подколол Чимин. — Заткнись, — автоматически бросил Юнги. — Он в башне. С Чонгуком. Глаза Чимина округлились, а потом его лицо озарила такая радостная, такая неприкрыто сплетническая улыбка, что Юнги захотелось немедленно испариться. — Ну надо же! Принц и нищий! Или принц и его сокровище! О, это лучше, чем я думал! Давай, вломимся туда! Спросим, как делишки! — Ты с ума сошёл? — Юнги схватил его за рукав, когда Чимин уже сделал шаг к двери. — Ты не можешь просто так вломиться к Чонгуку! Его апартаменты — территория высшей защиты. Нас просто сотрут в порошок, прежде чем мы постучим. — Ну, может, тогда понаблюдаем? — не унимался Чимин, вырывая рукав. — Вдруг они выйдут? Или он выглянет в окно! Давай спрячемся и подождём! Юнги хотел отказаться. Хотел сказать, что это глупо, не профессионально и ниже его достоинства. Но он и сам хотел знать. Не только ради задания. Ради понимания. Что это самое расчетливое, высокомерное и неприступное создание во всей академии могло найти в этом дурацком омеге с тупой надписью на футболке? — Ладно, — буркнул он, ненавидя себя за эту слабость. — Но тихо. И если ты издашь хоть звук, я тебя придушу этим носком. Они спрятались в нише напротив, за горшками с вечнозелёным, магически усиленным плющом. Час ожидания стал пыткой. Чимин ёрзал, щёлкал семечками. Откуда они у него взялись?! И строил всё более невероятные теории, от шпионажа до запретной любви. Юнги молчал, пытаясь заглушить внутренний голос, который от длительного ожидания начинал вникать в маразм Чимина. И вот, когда Чимин уже начал засыпать, прислонившись к стене, дверь в башню беззвучно открылась. На порог вышел Чонгук. Он выглядел… обычным. Собранным, холодным, в тёмной, простой одежде. Но его глаза метнули быстрый, сканирующий взгляд по двору, будто проверяя периметр. Потом он стремительно зашагал прочь, в сторону главного здания. — Один! — прошептал Чимин, оживляясь. — Он вышел один! Значит, наша ягодка там, одна! Может, заглянем в окошко? Апартаменты Чонгука были на втором этаже. Окно было высоко, но рядом росла старая, корявая глициния, чьи ветви цеплялись за каменную кладку. — Ты предлагаешь мне лезть, как какой-то воришка? — возмутился Юнги. — Ну, ты же ведьмак! У тебя когти должны быть, или что-то в этом роде! А я… я буду смотреть в оба и сигналить, если кто-то идёт! Это была безумная, стопроцентно идиотская затея. И именно поэтому, скрепя сердце, Юнги на неё согласился. Потому что иначе этот рыжий дьявол полез бы сам и всё испортил. С проклятием на устах, он вцепился в древние ветви и начал медленно, стараясь не шуметь, подниматься. Магия ему помогала — пальцы находили щели, ноги цеплялись за выступы. Вскоре он оказался на уровне окна. Оно было не занавешено. Комната за ним была просторной, почти пустой. Библиотека или кабинет. И там, спиной к окну, стоял Тэхен. Он был жив, цел и просто смотрел в противоположную стену, где висела какая-то карта. На нём были те же серые штаны и какая-то новая, тёмная футболка. Он выглядел не несчастным, а жаль, лучше б Чонгук его похитил и пытал, ну вы не подумайте, по мнению Юнги было сказано. Потом он вздохнул, почесал затылок и повернулся, чтобы уйти вглубь комнаты. В этот момент из-за двери послышался голос. Низкий, неразборчивый, но властный. Тэхен скорчил гримасу, точь-в-точь как ребёнок, которого зовут мыть посуду, и послушно зашагал к выходу, исчезнув из поля зрения. Юнги сполз вниз, чувствуя, как по его щекам разливается жар от унижения и странного волнения. Он всё видел. Тэхен не был пленником. Он был гостем. Или чем-то вроде того. — Ну? — шипел Чимин, когда Юнги приземлился рядом. — Что там? Видел его? Он в цепях? В шелках? Чонгук его кормит с ложечки? — Он там, — коротко отрезал Юнги, отряхивая руки. — И он в порядке. Никаких цепей. Никаких шелков. Почему ты мне не сказал, что Чонгук обратно возвращается? Что было бы если он увидел?! — Значит, добровольное заточение! — Чимин почти подпрыгнул от восторга. — Это ещё лучше! Романтика! Скандал! Да не увидел же! Он, наверное, через другую дверь вернулся, потому что мимо меня ни одна птичка не пролетела. – Искренне недоумевает, Пак. — Никому не слова о том, что здесь было, — рыкнул Юнги, хватая его за плечо так, что Чимин аж присвистнул. — Ты меня понял? Особенно Джину. Пока мы не поймём, что там происходит на самом деле. Это не игра, Чимин. Если Чонгук его укрывает, значит, на то есть серьёзная причина. И лезть туда со своими дурацкими теориями — верный способ получить пизды обоим. В глазах Чимина мелькнуло разочарование, но потом — понимание и даже уважение. Он кивнул. — Ладно, молчок. Но только если ты будешь делиться со мной всеми подробностями. И признаешь, что я самый лучший, самый умный и самый обаятельный напарник во всех измерениях, потому что я оказался прав. Это в сто раз интереснее, чем похищение. Юнги фыркнул и отпустил его. Они пошли обратно, и на этот раз тишина между ними была не враждебной, а задумчивой. У каждого в голове крутились свои картинки, свои вопросы.

***

А в окне на втором этаже, в комнате, которая теперь была его клеткой и крепостью, Тэхен пытался объяснить Чонгуку, почему заваривал чай, используя магический кристалл вместо чайника. И Чонгук, слушая эту ахинею, впервые за долгое время почувствовал не просто раздражение, а что-то вроде веселья. Как перед сложной, совершенно новой магической головоломкой. Головоломка была живой, пахла персиком и постоянно попадала в глупые ситуации. И, чёрт побери, это переставало его напрягать.