Ты будешь моим, Ангелочек

Если бы существовал конкурс на звание «Самого неловкого утра после ебли с коллегой», Намджун выиграл бы его с сухим, безоговорочным счетом. Да, знаю, это что-то да напоминает, не будем говорить, что конкретно, но наши герои любят участвовать в конкурсах, тем более, когда тамада хороший. Он лежал на спине, уставившись в потолок своей спальни, и пытался припомнить, в какой именно момент всё пошло по пизде. Вписка? Джин в этом чёртовом кафтане? Или тот злополучный тост «за импотенцию», который, как оказалось, был чертовски эффективным газом для одного конкретного тормоза? От тела рядом исходило неестественное для вампира тепло, как змеюка нагрелся что ли? Джин спал, уткнувшись холодным носом ему в плечо. Одна нога бесцеремонно заброшена на бедра. Он храпел. Тихо, почти музыкально. Намджуну хотелось осторожно сбросить его на пол и сделать вид, что ничего не было. Но, во-первых, вампир проснётся и устроит такую истерику, что стены рухнут. Во-вторых… в-третьих… чёрт, не было вторых и третьих. Была только эта дурацкая, непрошенная теплота в груди и полный раздрай в голове. Он осторожно, как сапёр с миной, приподнялся на локте. Джин хмыкнул во сне и прижался ближе. От него пахло диким похмельем в смеси с холодными цветами и… им самим, Намджуном. Это смущало больше всего. – Ким Сокджин, – прошипел Намджун. – Просыпайся и сваливай. У меня дела. Джин приоткрыл один глаз. Красный, затуманенный сном, но мгновенно наполняющийся привычным ехидством. – Утро доброе, солнышко, – проскрипел он хриплым от сна голосом. – Какие дела? Планируешь новые блины-убийцы готовить? Или решил наконец прочитать инструкцию к своему… э… стручку? Намджун зарычал. Низко, по-звериному. В горле запершило – верный признак, что контроль над формой слабеет. – Вставай и убирайся. Это не значит, что что-то изменилось. – О, изменилось, – Джин потянулся с кошачьей грацией, обнажая изящную линию горла. На бледной коже чётко выделялись два аккуратных, тёмных синяка. Укуса. Намджуновых, что за пиздец? – Например, теперь я знаю, что ты не импотент. А ты знаешь, что я не… какой я там был по твоей версии? Ладно, не важно, ничего не изменилось, я все еще шикарен. – Заткнись, – Намджун сполз с кровати, натягивая первые попавшиеся штаны. Спина болела приятной усталостью, что злило ещё сильнее. – Это была ошибка. Алкоголь, стресс, твои идиотские провокации… – И твоё похотливое альфье нутро, которое три года пялилось на меня как на кусок мяса, – да, приукрасил чуток, но видимо в цель. Джин приподнимается на руках, садясь в кровати. Простыня сползла, обнажив плечо, усыпанное такими же синяками. Он выглядел опустошённым. И довольным. Самое противное сочетание. – Не парься, я не требую продолжения банкета, пока… Если твоя кусачка на моей шее пройдет в ближайшие недели, то можешь дальше с клубочком играть, шерсть по углам раскидывать. А если нет, то придется жениться. – омега злорадно улыбается, наблюдая за реакцией в момент побледневшего альфы. – Лучше расскажи, куда подевался наш общий горе-проект? Русоволосый, с глазами как у потерянного щенка и интеллектом таракана? Намджун замер у комода. Всю ночь ему было не до Тэхена. А теперь, сквозь похмелье совести и тела, пробился холодный укол тревоги. – Почему ты спрашиваешь? – Потому что мимо моих окон сегодня на рассвете пронёсся твой любимый ученик, принц Чонгук, – Джин играючи обвил пальцами край простыни. – Лицо – как у призрака, глаза горят. Пронесся, как угорелый, к своей башне. А потом, минут через двадцать, я почуял… очень интересный всплеск магии. Не нашей. Не академической. Старой. Противной. Пахло пустотой и пылью. И овсянкой, но это, думаю, совпадение. Лёд пробежал по позвоночнику Намджуна. Он резко обернулся. – Где Чонгук сейчас? – В своей башне. Не выходит. Защита усилена до максимума. Пахнет обсидианом и паранойей. – Джин поднялся с кровати, совершенно не стесняясь наготы, и подошёл к окну. – Что случилось, Джун? И почему твой бывший подопечный, пахнет страхом за километр? И не только он. Намджун молчал. Вот вампир не понимает, что любопытной Варваре нос на базаре оторвали, или как? И когда успел шпионов к Чонгуку приставить. Скользкий тип. Доверять Джину нельзя, потому что ни минуты в своей жизни альфа не мог понять, о чем тот думает. Вроде рядом 24/7, вроде говорит постоянно, но что-то не то, как будто у вампира есть план, и он его придерживается. Намджун не мог рассказать про видения, про связь. Но он мог рассказать про угрозу. – За Тэхеном охотятся, – хрипло проговорил он. – Не просто какие-то твари. Организация… Я думаю, что это Культ. Джин медленно повернулся. Вся игривость слетела с его лица, как маска. Остался холодный, острый интерес хищника. – Орден Кровавой Луны, – не спросил, а констатировал он. Ты знаешь? – Всякая нечисть в этом мире знает про них. Демоны-пуритане. Считают, что мир нужно очистить от любых следов Света. Скучные, предсказуемые, опасные. – Джин скрестил руки на груди. – И они положили глаз на нашего мальчика? Интересно. Почему? – Это… долго объяснять. И вообще тебе это зачем? – Намджун еще больше насторожился от их непонятного диалога с Джином, тот вынюхать что-то пытается, да и сам информацией какой-то обладает. Информацию, которую можно получить от Тэхена Намджун, конечно же не учитывает, младший тот еще партизан – за конфетку все что хочешь сдаст. – У меня есть время. И, судя по твоему виду, ты не особо мне веришь, но… Как ни крути, а мы с тобой теперь… – он сделал паузу, подбирая слово, – …сообщники. В самом буквальном смысле. И я не собираюсь позволить каким-то вырожденцам с дешевой татушкой устраивать охоту на моей территории. Я не какое-то там космическое зло, Намджун. Особенно если их жертва – ребёнок. – В его голосе прозвучала неподдельная, почти отеческая забота. Намджун удивился, но все равно не стал списывать актерский талант омеги. – Ты… беспокоишься о нём? Как сказал один крутой дядька, не верю. – Беспокоюсь о стабильности, – отрезал Джин, но не смог удержать лёгкую усмешку. – Он же как метеорит. Упадёт – и кратера на пол-академии не оберёшься. Проблема каких поискать, а мне здесь жить. И… – он посмотрел на Намджуна, как хищник на добычу – детей воспитывать. Альфа сглотнул. Этот разговор заходил слишком далеко. – Что предлагаешь? – Во-первых, прекратить делать вид, что вчера ничего не было, – Джин подошёл вплотную. – Это случилось. И, чёрт побери, это было хорошо. Во-вторых, нам нужно поговорить с Чонгуком. Выяснить, что произошло сегодня ночью. И в-третьих… – он положил ладонь Намджуну на грудь, прямо над сердцем, – …тебе нужно решить, будешь ли ты бежать от этого. От нас. Или примешь правила новой игры. Где я – шикарный красавчик. А ты – не бесполый стручок. Он повернулся и начал одеваться с неприличной для утра скоростью. – Я иду к Чонгуку. С тобой или без. Но с тобой, – он метнул взгляд через плечо, – будет веселее. И безопаснее для него. Что скажешь, котенок? Намджун смотрел на его спину, на следы своих зубов на плече, и чувствовал, как мир, такой понятный и строгий, окончательно летит в тартарары. Но вместе со страхом пришло и странное облегчение. Он был не один. Рядом был этот невыносимый, опасный, ушлый вампир-шантажист. И они оба были в одной лодке. Лодке под названием «Тэхен и его бесконечные проблемы». По крайней мере Намджун хотел так думать. – Ладно, – прохрипел он. – Но только по делу. И… без намёков при посторонних, то, что, между нами, мы еще не решили, вернемся к этому потом, как время поспокойнее будет. Джин обернулся, и его улыбка была ослепительной, как первый луч солнца в вампирском склепе. – Обещаю только то, что могу нарушить с чистой совестью. Пошли, герой. Наших мальчиков нужно спасать. Опять. И, выходя из спальни, Намджун подумал, что, возможно, самая страшная битва в его жизни только началась. И происходила она не с монстрами, а в его собственной душе, где суровый оборотень и только что проснувшийся, смущённый мужчина вели ожесточённый бой за право просто позволить себе быть счастливым. Хотя бы на время этой чудовищной, безумной охоты.

***

После зеркального кошмара апартаменты Чонгука перестали казаться просто стерильной тюрьмой. Они стали убежищем. И, как в любом убежище, там было чертовски скучно. Чонгук, мрачный и сосредоточенный, заперся в своём кабинете, как муха злорадно потирая лапки. Тэхену же он, в качестве «успокоительного», вручил очередной толстенный том. На этот раз — «Основы государственного устройства Сомракса: от Теократии к Империи Тьмы». — Читай, — сказал Чонгук без предисловий. — Если уж ты здесь, ты должен понимать систему, в которой оказался. Чтобы не спрашивать, почему у ректора в кабинете висит портрет дяденьки с рожками. Тэхен вздохнул. Чтение было не его коньком. Но делать нечего. Он устроился в углу дивана, подложив под себя тот самый, уже постиранный носок, он теперь был его талисманом на случай важных переговоров, и начал листать. Книга была до тошноты скучной. Перечисление династий, указов, налоговых реформ… Глаза слипались. Он уже почти клевал носом, когда его взгляд упал на иллюстрацию в середине главы под названием «Эпоха Заката: Падение Светлого Престола». Это была не схема и не портрет. Это была гравюра. На ней изображалось то самое поле из его первого видения, но в момент кульминации. Ангел, уже не просто на коленях, а поверженный, пригвождённый к земле светящимся копьём. Его крылья, одно белое, другое — обугленное и сломанное, были раскинуты в неестественной позе. А вокруг стояли не просто люди. Стояли существа в тёмных, изысканных одеждах, с лицами, скрытыми тенью или масками. Их руки были подняты в едином жесте, а над ними в кровавом небе сиял полумесяц, обрамлённый шипами. Тэхен замер. Ледяной комок страха снова начал расти в желудке. Он хотел отвести взгляд, отогнать воспоминания, но не мог. Его пальцы сами потянулись, чтобы коснуться изображения ангела, почувствовать шероховатость бумаги на месте раны…

***

«Удар. Боль. Не его. Чужая. Всепоглощающая, разрывающая боль от предательства. Не от копья. От того, что те, кого он защищал, смотрели на его гибель с холодным одобрением. Воздух вырвался из его лёгких. Он услышал хруст собственных костей — нет, не своих, его костей, ангела. Увидел мир глазами того, кто падал: мелькающие лица с каменными выражениями, чёрные одежды с вышитыми серебром полумесяцами, и где-то вдалеке, за стеной стражников, яростный, безумный взгляд демона в доспехах, который рвался к нему, но его крылья магией прибили к кровавой земле. «НЕТ! НЕ ЕГО! ОСТАВЬТЕ ЕГО!» — крик разорвался в его собственной голове на два голоса. Его собственный визг и низкий, хриплый рёв ярости и отчаяния. Демон невзирая на адскую боль, с диким ревом рвался к любимому ангелу. Крылья, не выдерживая напряжения, образовавшегося от силы демона, которую он прикладывал, начали трещать, а затем вырываться вместе с кожей, оставляя голое мясо на мощной спине…»

***

Тэхен сбросил книгу на пол, но видение не отпускало. Он схватился за голову, пытаясь выдавить из неё чужие образы. Его сердце колотилось, как птица в клетке, дыхание стало коротким, прерывистым. Комната поплыла перед глазами. Это была не просто паника. Это была паническая атака во всей красе — мир сузился до туннеля, звуки стали приглушёнными, а тело перестало слушаться, заливаясь леденящим потом. Дверь в кабинет с такой силой распахнулась, что треснул косяк. На пороге стоял сгорбленный Чонгук. Его лицо было искажено не гневом, а животным, нефильтрованным ужасом и мучительной болью, идентично тому демону. Он был бледнее обычного, глаза дико блестели. Если он проживает эти видения также, как и Тэхен тяжело представить каково ему. — Тэхен! — его голос прозвучал резко, почти как команда, но в нём слышалась трещина. Он в два шага преодолел расстояние, опустился перед диваном на колени и схватил Тэхена за плечи. — Смотри на меня. Только на меня. Дыши. Вдох… и выдох. Вместе со мной. Его пальцы впились в плечи Тэхена не больно, а твёрдо, создавая точку опоры. Тэхен заметил, как трясутся его руки, как по бледному лицу ручьем льется холодный пот. Он дышал глубоко и нарочито громко, невольно заставляя омегу синхронизироваться. — Я… я видел… они… полумесяцы… Там демон… — выдавил Тэхен, задыхаясь. — Знаю. Я тоже видел. — Глаза Чонгука были тёмными безднами. — Это они. Орден Кровавой Луны. Те самые «лунные ребята». Они не просто существуют. Они… были там. В тот день. Тэхен, всё ещё дрожа, уставился на него. Воздух понемногу начал возвращаться в лёгкие. — Кто… они? — прошептал он. Чонгук, кажется, боролся сам с собой, нижняя губа трясется не в состоянии справиться с мучениями, терзающими его спину. Сказать? Скрыть? Но видение связало их слишком сильно, чтобы лгать. — Фанатики. — Его голос стал низким, металлическим. — Потомки тех, кто стоял на том поле. Кто считает, что сила Света была слабостью, которую нужно было искоренить. Они верят, что мир должен принадлежать только Тьме в её «чистом», беспримесном виде. А всё, что напоминает о Свете… — он запнулся, его взгляд скользнул по Тэхену, но не задержался, — …подлежит уничтожению. Или, что ещё хуже, «очищению» и ассимиляции. — Они… охотятся за тем, что осталось? За… артефактами? — Тэхен спросил, вспоминая слова того чучела из зеркала. — Охотятся за любым следом, любой искрой, — тёмно ответил Чонгук. — А теперь, после того как мы с тобой устроили этот… сеанс коллективного воспоминания… они знают, что искра не погасла. И что где-то есть сосуд, который может её в себе нести. — Он тщательно подбирал слова, избегая прямых аналогий. Он говорил о «сосуде», об «искре», но никогда не сказал «ты». — И что они сделают, если найдут? Этот… сосуд? — голос Тэхена дрогнул. Чонгук замолчал. В его глазах промелькнула тень чего-то древнего и беспощадного. — Ритуал «Кровавой Жатвы». Они попытаются вырвать эту силу, разорвав сосуд на части. Или, что более вероятно для их нынешнего лидера… попробуют перезалить её в более «достойное» вместилище. Используя как ключ кровь того, кто исторически… имел к этому доступ. — Он встал, отходя к камину, как будто не мог больше выдерживать близость. — Зеркальная ловушка — это была лишь проба. Разведка. Теперь они знают, что цель активна и под защитой. Следующая атака будет серьёзнее. Тэхен сидел, обняв колени, пытаясь переварить услышанное. В его сознании смешались образы: ангел на гравюре, боль, полумесяцы на одеждах палачей… и его собственная, странная, непонятная связь со всем этим. Зёрна истины были посеяны. Но они ещё не дали ростков. — Почему… почему ты знаешь всё это? — спросил он наконец. Чонгук повернулся к нему. Его лицо снова стало замком. — Потому что я — наследник одной из тех сил, что пришли им на смену. И потому что долг моей семьи — знать тех, кто хочет переписать историю и перекроить мир заново. А теперь, — его тон снова стал привычно резким, — твоя задача — не лезть в книги с такими иллюстрациями без меня рядом. И запомни раз и навсегда: если увидишь символ красного полумесяца — беги. Или зови меня. Первое предпочтительнее. Он ушёл обратно в кабинет, оставив Тэхена наедине с книгой, валявшейся на полу, и с медленно оседающей в душе тяжестью. Он узнал имя врага. Узнал его цели. Но умная, осторожная часть его сознания ещё не соединила точки. Он был напуган «культистами», которые охотятся за «сосудом». Он ещё не осознал, что он и есть этот сосуд, а боль ангела — это эхо его собственного, ещё спящего наследства. Да и вообще Чонгук сам дал ему эту книгу… У демона девиз такой, наверное, не наорешь – не проживешь.