Ты будешь моим, Ангелочек

Тишина после ночного разговора была обманчивой. Она не принесла покоя — лишь временное перемирие с самими собой, ну и с Чонгуком немного. Когда первые лучи утреннего солнца, фильтруясь сквозь высокие стрельчатые окна, коснулись мраморного пола апартаментов Чонгука, Тэхен уже бодрствовал. Он лежал на спине, уставившись в потолок, и чувствовал незнакомую тяжесть в груди — не страх, а скорее, решимость, странную и хрупкую, как первый лёд на луже. Он был предателем. Он был аномалией. И он, кажется, не на сто процентов, но потихоньку начал принимать это. Из кабинета донесся звук передвигаемой мебели. Чонгук тоже не спал. Тэхен ощущал его присутствие как ровное, интенсивное жужжание на краю сознания — будто мощный трансформатор работал за стеной. Он встал, пошёл на кухню, автоматически потянулся к шкафу, но вспомнил запрет и отдернул руку. Вместо этого нашёл воду, умылся ледяной влагой, пытаясь смыть остатки ночных мыслей. В зеркале над раковиной на него смотрело бледное лицо с тёмными кругами под глазами. «Ким Тэхен – аномалия межпространственного разлива». Хм, звучало… гордо. Почти как оружие массового поражение какое-то. — Ты планируешь там закаменеть, любуясь на свою физиономию, или мы начнём? — раздался голос с порога. Чонгук стоял, прислонившись к косяку, уже полностью одетый в простые тёмные штаны и серую рубашку с закатанными по локоть рукавами. Он выглядел так, будто не ложился вовсе, но в его глазах горел тот же сосредоточенный огонь, что и вчера у камина. — Я не любовался! — буркнул Тэхен, отпрыгивая от зеркала. — Я оценивал ущерб данного мира на мое лицо… — На твое лице можно еще кое-что другое… — отрезал Чонгук, входя на кухню и открывая тот самый запретный шкаф. Он достал две простые миски, пакет с овсяными хлопьями и кувшин с чем-то белым, похожим на молоко, но пахнущим… орехами? — Что например? – фантазия подкидывала смущающие картинки, не уж то Чонгук шутить научился или ему показалось? — Леща, чтоб не втыкал. – Тэхену все-таки показалось, лучше б вместо дневников сумасшедших, книжки нормальные почитал, на стендап сходил. Альфа поставил перед Тэхеном миску с уже залитой чем-то овсянкой. Тот скептически покосился на неё. — Это безопасно? Или тут тоже магия для обрядов? — Это миндальное молоко и овёс, выращенный на полях к востоку от столицы, — сказал Чонгук, садясь напротив с собственной миской. — Иногда вещи просто являются тем, чем являются. Ешь. Тебе понадобятся силы. Они завтракали в тишине. Овсянка, к удивлению, Тэхена, была вполне съедобной — не такая, как у отца, но нормальная. Эта будничность, это простое совместное действие — завтрак — было странным после ночной исповеди. Как будто они прыгнули через несколько ступеней: от неприкрытого раздражения к взаимному признанию чего-то, отдаленно напоминающее неуклюжее сосуществование. Чонгук доел первым, отставил миску и посмотрел на Тэхена изучающе. — Первое упражнение. Элементарно. Я буду сидеть здесь. Ты — в гостиной. Мы закроем глаза. Твоя задача — не думать. Не генерировать эмоции. Просто существовать и не доставлять проблем. А моя — отфильтровывать твой фоновый шум от всего остального. Цель — добиться, чтобы я чувствовал не «Тэхена в панике» или «Тэхена в тоске», а просто «Тэхена». Как ощущение присутствия. Точку на карте. — Что-то вроде GPS-трекера? Или приложухи, что женские месячные отслеживают? — уточнил Тэхен, доедая последнюю ложку. — Боже, Тэхен, твоя задача — не мешать. Что для тебя, как я понимаю, миссия не выполнима. Пошли. Они расположились, как и договорились: Чонгук на кухне, Тэхен — на диване в гостиной. Дверь между комнатами была открыта. — Закрывай глаза. Дыши ровно. Не думай ни о чём, — скомандовал Чонгук. Тэхен закрыл глаза. И сразу же подумал: «Не думать». Потом подумал: «Ой, я думаю». Потом попытался представить чёрный экран. На чёрном экране появилась надпись: «НЕ ДУМАТЬ». Он застонал внутренне. Через связь донёсся резкий, раздражённый импульс, похожий на щелчок по лбу. — Ты уже думаешь о том, как не думать, — прозвучал голос Чонгука из кухни, сухой и ровный. — Это тоже думание. Прекрати. — Я не могу просто перестать! — выдохнул Тэхен, открывая глаза. — Никто не просит тебя остановить мозг. Просили — не генерировать эмоции. Сейчас от тебя несёт фрустрацией и тупизной за сто километров, соберись, лапуля. Тэхен снова закрыл глаза, обижено надув губы, дальше ругаться с Чонгуком настроения не было. Лучшей идеей было переключить свое внимание на что-то другое. Он вспомнил, как мыл посуду дома. Тёплая вода, запах средства для мытья посуды «Лимон», вид из окна на соседний дом. Скучно. Обыденно. Никаких эмоций. И вдруг он почувствовал. Не эмоцию. Ощущение. Лёгкое, едва уловимое присутствие. Не в комнате. Где-то на задворках собственного сознания. Тихое, сфокусированное, холодноватое. Как будто кто-то аккуратно постучал в дверь его разума и теперь ждал, не заходя. Это был Чонгук. Не его голос, не его образ — его суть, переданная через эту странную связь. — Хм, — раздалось с кухни. Голос звучал задумчиво. — Лучше. Это приемлемо. Мыло? Лимон? — Средство для мытья посуды, — автоматически ответил Тэхен и тут же испугался, что сбил упражнение. Но раздражения не последовало. — Интересно. Попробуй найти меня. Не глазами. Тем, чем ты почувствовал моё присутствие секунду назад. Тэхен попытался. Он изо всех сил «вслушивался» в то странное внутреннее пространство, где только что ощущал Чонгука. Там была пустота. Тишина. Он начал волноваться, что не получится, что он подведёт. — Не надо, — тут же последовал комментарий. — Ты снова фонишь беспокойством. Успокойся. Ищи не «напрягаясь». Расслабься и прислушайся к тишине. К той её части, которая не совсем пуста. Почувствуй меня, Тэхен. Тэхен сделал глубокий вдох, пытаясь сделать то, что просили. Расслабиться и искать — казалось несовместимым, особенно когда Чонгук ТАК говорит, теперь нет ни намека на спокойствие. — Тэхен, блять, угомони фантазию… — спокойный тон Чонгука изменился на игривый и насмешливый. Реакция Тэхена на слова альфы была вариантом нормы для Чонгука, но несгладимым «позором» и ударом по достоинству для омеги. — Да я не можу, оно само, не говори так! – верещит омега пряча лицо в ладони, попытки успокоиться не приводят к положительному результату. Он слышит страдальческий вздох из комнаты, где находится альфа, а потом тяжелые шаги. Крепкие руки аккуратно обхватывают омежьи плечи. — Тэхен посмотри на меня… Боже, дыши пожалуйста… — Внезапная тишина между ними стала осязаемой, как тончайший шёлк, натянутый в пространстве. Глаза Чонгука, обычно холодные и непроницаемые, встретились с глазами Тэхена. В них не было ни сарказма, ни привычной отстранённости — только игривые смешинки, которые постепенно замирали, будто испугались, что их поймали с поличным. Тэхен замер, чувствуя, как этот взгляд касается его не как прикосновение, а как тихое признание. Он видел в этих тёмных глазах, то, что Чонгук считал не своим. Он говорил о многом, в отличие от своего обладателя. И в этом мгновенном, безмолвном отражении друг в друге не было необходимости в словах. Было только понимание. Хрупкое, как первый ледок на луже, и такое же неизбежное. Они смотрели друг на друга, и тишина звенела на новой, незнакомой ноте — не пустотой, а предчувствием. — Все… Мне лучше… — еле прошептал Тэхен – давай продолжим… Он представил, что его сознание — это тёмная комната, а он просто стоит в ней, позволяя звукам и ощущениям приходить самим. Сначала ничего. Потом опять оно. То же присутствие. Но на этот раз более чёткое. Он мог бы описать его как тёмную, плотную сферу из прохладного бархата, висящую в углу той воображаемой комнаты. От неё веяло спокойствием, контролем и лёгкой, едва уловимыми искорками возбуждения. — Нашёл, — прошептал он. — Описывай, — мягко сказал Чонгук. — Если я комок нервных нервов на ножках, то ты клубок бренности бытия… - На кухне на секунду воцарилась тишина. — «Клубок бренности бытия», — повторил Чонгук без интонации. — Как в твоей чудо-голове умещаются такие сложные слова – съязвил альфа – Ладно. Принимается. Важно, что ты нашёл и идентифицировал. Теперь следующий этап. Удерживай это ощущение. Я буду менять состояние. Попробуй уловить разницу. Тэхен сосредоточился на ощущениях. И вдруг по его телу пробежала лёгкая, почти невидимая рябь. Как будто кто-то дотронулся до поверхности спокойного пруда. Затем в груди слегка сжалось, чувства стали более плотными, острыми. От него повеяло уже осязаемым интересом. — Ты сосредоточился на чём-то? — неуверенно спросил Тэхен. — На мне? На упражнении? – Потом, откуда-то из его глубины, возникло новое ощущение. Оно было похоже на вспышку очень чистого, холодного света — не слепящего, а яркого и резкого. И за этим светом шла волна. Не жара, а чего-то энергичного, направленного, почти яростного. Но сдержанной яростью. Контролируемой. — Приблизительно, — наконец сказал Чонгук, и в его голосе слышалось лёгкое, невероятное удивление. — Это была фрустрация, переведённая в целеустремлённость. Ты уловил суть. Неплохо. Для первого раза — отвратительно, но с намёком на потенциал. На сегодня достаточно. Мозг — мышца, его нельзя перегружать с непривычки. Особенно такой мозг, как у тебя. Тэхен не мог сдержать глупой улыбки. Он что-то сделал правильно. Не просто не опозорился, а получилось. Он чувствовал странную опустошённость, но и странное удовлетворение. Они наконец-то начали двигаться дальше — У нас точно все получится? — спросил Тэхен, останавливаясь в дверях. Чонгук мыл миски у раковины, его спина была напряжена. — Если ты перестанешь задавать идиотские вопросы и будешь практиковаться, то возможно, мы сможем снизить «шум» на сорок процентов и увеличить чёткость передачи простых сигналов, — ответил Чонгук, не оборачиваясь. — Этого будет достаточно для базовой координации в бою. Для чего-то большего потребуется время. Которого у нас, вероятно, нет. – Он вытер руки и повернулся. Его взгляд был оценивающим. — Теперь отдыхай. Час. Потом займёмся физической стороной. Если Орден придёт, им будет мало твоих слёз — нужно уметь хотя бы увернуться. – На лице Чонгука не было улыбки, но уголок его рта дёрнулся — почти неуловимо. Это было настолько непохоже на него, что Тэхен на секунду застыл, все-таки не такой уж и безнадежный.

***

Их покой длился недолго. Примерно через два часа в дверь апартаментов постучали. Не настойчиво, но твёрдо. Три чётких удара, прозвучавших как выстрелы в тишине. Чонгук, сидевший в кабинете с дневником Вергилия, мгновенно поднял голову. Тэхен вздрогнул и сел на диване. Через связь он почувствовал, как спокойное, сфокусированное присутствие Чонгука сменилось настороженностью, готовностью к действию. — Не двигайся, — мысленно, но очень чётко донеслось до Тэхена. Это был не голос, а скорее, приказ, вложенный прямо в сознание. Тэхен замер. Чонгук вышел из кабинета, его шаги были бесшумными. Он подошёл к двери, не открывая. — Кто? — его голос за дверью прозвучал ледяно и властно. — Открой, принц, прежде чем я начну волноваться о состоянии твоего заложника — раздался снаружи сладковатый, игривый голос, который Тэхен узнал сразу. Сокджин. — Чонгук, открывай. Мы знаем, что он тут. – И более низкий, раздражённый бас. Намджун. Чонгук вздохнул — это был звук глубокого, личного страдания человека, которого только что лишили покоя. Он щелкнул пальцами, и сложные замки на двери отключились с тихим щелчком. Дверь отворилась. На пороге стояли они. Намджун, огромный и мрачный, в своей обычной практичной одежде, с лицом, на котором читалось сочетание беспокойства и дурного настроения. И Сокджин — в изящном тёмно-синем кафтане, который, казалось, был создан для того, чтобы подчёркивать каждую линию его тела, и с сияющей, ядовито-сладкой улыбкой на бледном лице. От него пахло холодными цветами и опасностью и Намджуном… — Какая милая встреча, — пропел Сокджин, проскальзывая внутрь, словно у него не было костей. Его алые глаза сразу же нашли Тэхена, свернувшегося на диване. — А вот и наше пропавшее сокровище! Жив, здоров, не распотрошен! Сумма для выкупа невесты уже определена? Принимаю только наличку. — Заткнись, Джин, — проворчал Намджун, входя следом и захлопывая дверь. Он окинул комнату взглядом, будто оценивая угрозу, и уставился на Чонгука. — Что происходит, принц? Почему он здесь? И что за всплеск магии был прошлой ночью? Весь второй этаж западного крыла пахнет серой и разбитыми зеркалами. Чонгук не двинулся с места, блокируя им путь дальше в комнату. — Он здесь, потому что здесь безопаснее, чем в общежитии омег, которое «защищено от всего, кроме сквозняка и плохих сплетен». А прошлой ночью на него было совершено нападение. Зеркальная ловушка. Это явно дело рук Ордена Кровавой Луны. Последние слова он произнёс отчётливо, наблюдая за реакцией. Лицо старшего альфы стало каменным. Сокджин потерял на миг улыбку, в его глазах вспыхнул острый, хищный интерес. — Орден? — прошипел Намджун. — Ты уверен? — У меня есть дневник одного из их агентов. Профессора Вергилия. — Чонгук говорил спокойно, но каждое слово было отчеканено из стали. — Они знают о Тэхене. И, как выяснилось, — его взгляд скользнул по лицам гостей, — я тоже нужен им для чего-то для чего пока не понятно. – Чонгук не стал раскрывать преподавателям все карты в своем рукаве, в приоритете их с Тэхеном безопасность. Тишина в комнате стала густой. Сокджин медленно обошёл Чонгука, подходя к Тэхену. Тот невольно отодвинулся. — Бедняжка, — сказал вампир, присаживаясь на край дивана без приглашения. — Тебя действительно как фарфоровую куклу в тире поставили. И принц тут твой верный плюшевый мишка, да? Защищает. — Он не мой — начал Тэхен, но Чонгук перебил: — Академические меры безопасности смехотворны против такого противника. — Ох, бравый рыцарь защищает неуклюжую малышку-принцессу! — Сокджин приложил руку к сердцу. — Как трогательно. И как удобно. А мы тут с Намджуном, его законными наставниками, волновались, строили теории. Не злодей ли ты, а тут вот оно как… — Мы ничего не строили, — угрюмо буркнул Намджун, но его взгляд был прикован к Чонгуку. — Ты прочитал дневник? Что ещё там? Как вообще он у тебя оказался? — Урвал на аукционе на черном рынке. Достаточно, чтобы понять: что все принятые мной меры были правильными и необходимыми, — Чонгук посмотрел на Тэхена, и в его взгляде было предупреждение. — Мы начали тренировки. Учимся контролировать связь. — Связь? — Намджун нахмурился. — У них образовалась эмпатическая синхронизация, — с фальшивым сочувствием пояснил Сокджин, не отрывая глаз от Тэхена. — Романтично и крайне непрактично. — Это можно превратить в инструмент, — холодно возразил Чонгук. — В систему раннего оповещения и координации. — Или в идеальную ловушку, ты взял на себя слишком много, принц. Он — моя ответственность. Я привёл его сюда. — парировал Намджун, подходя ближе. Он смотрел на Чонгука как на младшего, но опасного соперника. — И оставил в общежитии, где его чуть не утащили в зеркальное измерение, — смухлевал Чонгук, не сказав о том, как все было на самом деле. — Здесь у меня есть ресурсы. Защита. И, что важнее, теперь я тоже в списке целей. Наша безопасность взаимосвязана. Он сделал паузу, давая словам проникнуть. Комната напряглась, будто перед грозой. — Предлагаю перестать меряться, чем бы вы там не мерялись, — сладко вставил Сокджин, — и начать действовать как союзники, мы не враги друг другу, здесь все за мир и баланс. Если Орден вышел из тени, значит, они близки к своей цели. Нам нужна информация. И нам нужно понять, как их бить. — Я изучаю дневник, — сказал Чонгук. — Но в нём только общие указания. Имена высших чинов, детали некоторых ритуалов — всё это будет в их главном архиве. Который, по намёкам Вергилия, находится не где-то далеко, а здесь, в академии, в Запретном фонде. Намджун застонал, проводя рукой по лицу. — Запретный фонд, естественно. Потому что просто так быть недостаточно. Нужно лезть в самое пекло. — Ты знаешь туда путь? — спросил Чонгук. — Знаю. Но попасть туда — это не просто открыть дверь. Там защиты, ловушки, стражники-автоматы. И ключ от главного шлюза есть только у директора и у хранителя фонда — старого эльфа-демона по имени Элрандор. Который не любит посетителей. — Значит, нужно попасть туда без ключа, — заключил Чонгук, как будто речь шла о прогулке в парк. — Ночью. Когда активность минимальна. — И как мы это сделаем? — Намджун скептически посмотрел на него, потом на Тэхена. — С ним на буксире? — Я иду, — тихо, но твёрдо сказал Тэхен. Все повернулись к нему. — Это про меня. И я могу быть полезным. В зеркалах я заметил то, что Чонгук нет. Может, и тут, у меня обязательно получится. — О, как повзрослел наш птенец! — воскликнул Сокджин, хлопая в ладоши. — Рвётся в бой! Я обожаю энтузиазм перед неминуемой гибелью. — Он идёт, — подтвердил Чонгук, и в его тоне не было места обсуждению. — Связь может помочь внутри. А вам двоим, — он перевёл взгляд на Намджуна и Сокджина, — нужна другая задача. Наружное прикрытие, отвлечение, сбор слухов в академии. У Ордена должны быть глаза и уши среди студентов или преподавателей. Найдите их. Намджун и Сокджин переглянулись. Между ними пробежала целая молчаливая дискуссия, полная старых обид, раздражения и понимания, что выбора нет. — Ладно, — вздохнул Намджун. — Мы займёмся внешней разведкой. Но если вы попадётесь. — Мы не попадёмся, — просто сказал Чонгук. — А когда этот цирк? — спросил Сокджин, уже строя планы. — Сегодня ночью. Чем меньше времени на подготовку у них, тем лучше для нас. — Прекрасно! Свидание при луне! Прям как в романах! — вампир подмигнул Тэхену. — Только вместо шампанского — пьянящее чувство страха, а вместо поцелуев — вероятность быть пойманным и препарированным. Очаровательно. После их ухода в апартаментах снова воцарилась тишина, но теперь она была иной — заряженной целью. Чонгук развернул перед Тэхеном чертёж нижних уровней академии, который, видимо, достал из своих запасов. — Вот маршрут. Запомни. Здесь — часовой механический страж. Реагирует на звук и чужую магию. Здесь — коридор с отражающими плитками, которые создают иллюзии, основанные на страхах. А здесь... — он ткнул пальцем в глухую зону на схеме, — по дневнику, должен быть вход в сам фонд. Защищён заклятием, для которого нужен пароль или ключ-артефакт. — А у нас есть пароль? — спросил Тэхен, с трепетом глядя на сложные линии. — Нет. Но у нас есть ты. И наша связь. Если защита основана на магии или психическом воздействии, возможно, мы сможем её обойти. Слиться с фоном. Или ты почувствуешь слабое место. — Ты веришь, что я смогу? — Я верю в данные. Данные говорят, что ты способен на нестандартное восприятие. Этого может быть достаточно. Остаток дня прошёл в подготовке. Чонгук заставил Тэхена выучить маршрут до автоматизма, провёл с ним ещё две короткие сессии по контролю связи — теперь они пытались передавать друг другу простые образы (цвет, геометрическую фигуру). Получалось плохо, но какой-то прогресс был. Тэхен научился чуть лучше «чувствовать Чонгука» и даже различать в нём оттенки — лёгкое раздражение, концентрация. Когда за окном окончательно стемнело, Чонгук достал два чёрных плаща с капюшонами — простых, без вышивок, из ткани, поглощающей свет. Они переоделись. Чонгук вооружился несколькими мелкими артефактами — кристаллами, которые, как он объяснил, могли ненадолго ослепить или оглушить. Тэхену он дал один — плоский чёрный камень. — Если что — брось его на пол и беги. Он создаст вспышку тьмы и звуковой удар. Должно хватить на несколько секунд. — А ты? — Я разберусь. Твоя задача — не отставать и не паниковать, самое главное не создавать проблем. Они вышли из апартаментов, когда в коридорах академии воцарилась глубокая ночная тишина, нарушаемая лишь гулом магических энергий в стенах. Чонгук двигался бесшумно, как тень, и Тэхен изо всех сил старался повторять его движения, приглушая шаги. Их путь лежал вниз, по служебным лестницам, в подвалы, где хранились запасы, котлы отопления и, как поговаривали, нечто большее. Воздух становился холоднее, пахнущим сыростью, пылью и озоном. Светильники горели тускло и редко. Чонгук останавливался перед каждым поворотом, прислушиваясь и «ощупывая» пространство своей магией. Тэхен, следуя его примеру, пытался идти тихо и не создавать проблем. Наконец они подошли к массивной, ничем не примечательной металлической двери, вделанной в каменную стену. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины — только гладкая поверхность с едва заметными мерцающими прожилками. — Первый страж, — прошептал Чонгук. — Механический. Он за дверью. Реагирует на вибрации и чужую магическую сигнатуру. Мы пройдём быстро и тихо. Думай о чём-нибудь скучном. Он приложил ладонь к двери. Металл беззвучно поплыл, образуя арку. За ней была темнота. Чонгук шагнул внутрь, Тэхен — следом, задержав дыхание. Комната за дверью была небольшой и пустой. В центре, на низком постаменте, стояла фигура, напоминающая рыцаря в готических доспехах, но без лица — только тёмная щель в шлеме. Оно не двигалось. Они стали осторожно обходить его по краю комнаты. Тэхен старался ступать как можно тише, но его нога наткнулась на незаметный выступ в полу. Раздался тихий скрежет. Лицо рыцаря-стража мгновенно повернулось в их сторону. В щели шлема вспыхнули два красных огонька. — Беги! — крикнул Чонгук, отталкивая Тэхена к противоположному выходу. Страж поднял руку, и из ладони вырвался сноп искр, складывающихся в сеть из молний. Чонгук вскинул руку, и перед ним возник полупрозрачный щит из тёмной энергии. Молнии ударили в него, осыпая искрами. — Выход там! Открывай! — он кивнул на другую дверь, тоже без ручки. Тэхен, дрожа, приложил ладони к холодному металлу. Ничего. Дверь не реагировала. Он отчаянно думал о мытье посуды, о лимоне, о чём угодно, но дверь оставалась немой. А страж уже делал следующий шаг, его механические сочленения скрипели. Через связь Тэхен почувствовал всплеск — не паники, а стремительного расчёта. Чонгук одновременно удерживал щит и мысленно «кинул» ему что-то. Не образ. Чувство. Холодную гладкость металла. Тишину. Отсутствие. Это было ощущение самой двери? Или того, чем она должна быть? Тэхен не понял, но инстинктивно скопировал это чувство, проецируя его на дверь вместе со своей собственной пустотой. Он не просил открыться. Он пытался убедить дверь, что её тут нет. Что она — просто часть стены. Металл дрогнул. По нему пробежала рябь. И он бесшумно растворился, открывая тёмный проход. — Иди! — рявкнул Чонгук, отскочив от нового залпа молний и проскочив в проём следом за Тэхеном. Дверь мгновенно захлопнулась за ними, поглощая грохот атаки стража. Они оказались в узком, низком коридоре. Стены, пол и потолок были выложены чёрными, отполированными до зеркального блеска плитками. — Коридор иллюзий, — сказал Чонгук, тяжело дыша. — Не смотри на стены. Смотри на меня. Иди за мной, не отрывая взгляда. Что бы ты ни увидел — это ложь. Он пошёл вперёд, и Тэхен, буквально впившись глазами в его спину, последовал. Но избежать отражений было невозможно. Из периферии зрения на него смотрели искажённые версии самого себя, Чонгука, мелькали обрывки видений — падающий ангел, плачущий ребёнок, отец, отворачивающийся в разочаровании, шепот заполнял голову: «Не верь ему иди к нам, это не Чонгук, мы поможем». Тэхен чувствовал, как по спине струится холодный пот. Его дыхание сбилось. Он хотел закрыть глаза, но боялся потерять Чонгука из виду. — Не слушай, — пробилось сквозь этот вихрь из осколков. Не голос, точка опоры, твёрдая, холодная, неоспоримая. — Это просто шум. Я здесь. Смотри на меня. Тэхен впился взглядом в тёмную ткань, пока глаза не заболели. Он уцепился за это ощущение — лучик света и надежды в центре хаоса — как за единственный якорь. И ради этого якоря был готов, кажется, на всё. Для большей надёжности он, не отрывая взгляда, протянул руку и схватил Чонгука за запястье. Тот не отстранился. Наоборот — его пальцы тут же сомкнулись над дрожащей кистью Тэхена, сжимая её с силой, которая не была болью, а была обещанием. «Я не отпущу». Тэхена такая надежность заставляла трепетать. На щеках проявились признаки смущения, сердце забилось с дикой скоростью. Надо заставить себя сфокусироваться на чем-то другом, а получается лишь на складках плаща на плечах Чонгука, на движении его лопаток под тканью, на крепкой руке, на мягком поглаживании. Все идет не так. Чонгук с стопроцентной вероятностью все чувствует и никак не комментирует только потому, что сеять панику в Тэхене вариант очень глупый, совсем не в стиле Чонгука. Коридор закончился так же внезапно, как и начался. Они вышли в круглый зал с куполообразным потолком, усеянным светящимися, как звёзды, кристаллами. В центре зала на каменном пьедестале лежала одна-единственная книга в кожаном переплёте, потёртом временем. Больше в комнате ничего не было. — Это архив? — недоверчиво прошептал Тэхен. Он ожидал бесконечных стеллажей, гор пергаментов. — Это вход, — сказал Чонгук, подходя к пьедесталу. — Защита. Книга — не информация. Это страж. — Он внимательно осмотрел переплёт, не прикасаясь. — Здесь должны быть инструкции или ловушка. Тэхен посмотрел на книгу. Никаких надписей. Просто старая кожа. Но что-то в ней было знакомое, не внешне. По ощущению. Такое же чувство древней, затаившейся боли, что витало в их общих видениях, но приглушённое, законсервированное. — Не трогай её, — предупредил Чонгук, но было поздно. Тэхен уже протянул руку. Не из глупости. Его вело то самое «нестандартное восприятие». Он чувствовал, что книга ждёт, не кого угодно, его. Его пальцы коснулись потёртой кожи. Мир взорвался светом. Но не слепящим. Мягким, рассеянным, как в библиотеке. Они стояли не в круглом зале, а среди бесконечных рядов высоких деревянных стеллажей, уходящих вдаль, в туманную даль. Воздух пах старым пергаментом, чернилами и тишиной. Это и был настоящий Запретный фонд. — Иллюзия внутри иллюзии? — пробормотал Чонгук, ошеломлённо оглядываясь. — Нет, — сказал Тэхен с уверенностью, которой сам не ожидал. Он всё ещё чувствовал связь с книгой — теперь она была как тонкая нить, ведущая куда-то вглубь этого лабиринта. — Это пространство памяти. Книга была ключом. Она впустила нас. Потому что я откликнулся на её зов. Чонгук посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения. Тэхен закрыл глаза, пытаясь ухватиться за ту нить ощущения. Она тянула налево, вглубь одного из проходов. Они пошли, их шаги глухо отдавались в торжественной тишине архива. Стеллажи были забиты не только книгами — здесь были свитки, кристаллы, странные артефакты в стеклянных колбах. Воздух гудел от сконцентрированной магии. Нить привела их к небольшой нише, заставленной полками с особенно древними на вид фолиантами. И на одной из полок, отдельно от других, лежала тонкая, неприметная папка из потемневшей кожи. На ней не было названия, только вытисненный знак — переплетённые полумесяц и крыло. — Вот, — выдохнул Тэхен, указывая на неё. Чонгук осторожно снял папку. Внутри были не пергаменты, а листы какого-то тонкого, почти прозрачного металла, покрытые мелким, бисерным почерком. Он пробежал глазами по первым строкам, и лицо его стало ледяной маской. — Это не просто отчёт. Это протокол суда. Над тем ангелом. И над демоном, который его любил. — Его голос был беззвучным шёпотом. — Здесь всё. Имена судей, причины обвинения и детали казни. А еще процесс ритуала по извлечению силы. Тэхен почувствовал, как по его жилам разлился ледяной ужас. Он потянулся, чтобы взять один лист, но Чонгук резко отстранил папку. — Не надо. Здесь не только слова. Здесь эхо сильное, я чувствую его даже через обложку. Это может спровоцировать видение. Сильнее любого предыдущего. — Но нам нужно знать! — настаивал Тэхен. — Ритуал, слабые места. — Мы возьмём это с собой. Изучим в безопасном месте, с подготовкой, — твёрдо сказал Чонгук. — Сейчас наша задача — уйти незамеченными. Он сунул папку внутрь плаща, закрепив её. Они повернулись, чтобы идти назад, но путь между стеллажами, который только что был пуст, теперь перекрывала фигура. Человек в тёмно-серых мантиях хранителя, с лицом, покрытым тонкой сетью морщин, как старое дерево, и длинными, заострёнными ушами эльфа. Его глаза, цвета тусклого золота, были непроницаемы. Элрандор. Хранитель фонда. — Принц Чонгук, — сказал эльф тихим, сухим голосом, похожим на шелест страниц. — И гость… Вы нанесли визит без приглашения. Чонгук замер, его рука незаметно сдвинулась к скрытому артефакту. — Хранитель. Нам была нужна информация. Касающаяся безопасности академии. — Безопасность академии — моя прямая обязанность, — эльф сделал шаг вперёд. Его взгляд упал на скрытую выпуклость на плаще Чонгука. — И изъятие артефактов из фонда без санкции является прямым нарушением устава академии. — Этот «артефакт» содержит планы организации, которая готовит атаку на саму академию и на меня, как на члена императорской семьи, — холодно парировал Чонгук. — Я действую в рамках своих полномочий по обеспечению безопасности. — Ваши полномочии не распространяются на мои владения, принц, — Элрандор покачал головой. — Оставьте папку. И я, возможно, забуду об этом инциденте. В конце концов, юность и горячность извинительны. Тэхен чувствовал, как напряжение между ними нарастает, сгущается в воздухе. Они не смогут убежать или сразиться — старый эльф источал силу, сравнимую с тихим, глубоким океанским течением. И тогда Тэхен, движимый тем же странным инстинктом, что и с книгой, сделал шаг вперёд, становясь между Чонгуком и эльфом. — Пожалуйста, — сказал он, и его голос, к его собственному удивлению, не дрожал. — Он говорит правду. На нас охотятся люди с полумесяцами, они хотят завершить то, что начали там, в тех протоколах. Если мы не остановим их, они придут и сюда. - Он смотрел прямо в золотые глаза эльфа, не отводя взгляда, и пытался через связь, насколько это было возможно, передать не слова, а ощущение — ту леденящую боль от видений, страх зеркальной ловушки, омега передавал свои чувства в гиперболизированной форме, приправленной личными переживаниями и нарастающей паникой. Элрандор смотрел на него, долго и молча. Его лицо выражало абсолютное ничего, но взгляд от омеги он оторвать не смел. Опасность древняя, глубинная дышала ему в шею со стороны спины, одно неверное движение и ему конец, пред ним энергия, вшитая в систему мироздания, порождение хаоса или же его прародительница. — Прошу прощения, не признал — медленно проговорил эльф, как будто пробуя старое, забытое слово. — Враг был здесь. Долгие годы назад, искал кое-что и не нашел. Потому что то, что они искали, нельзя найти. – На Вашем месте, я бы не наступал на те же грабли… Он отступил на шаг, расчищая путь. — Берегите себя, Богоподобный, и уходите. И постарайтесь не сгореть в том огне, который пытаетесь потушить, иногда пламя — единственное, что остаётся от истины. Чонгук, не спуская с эльфа глаз, кивнул Тэхену, и они быстрыми шагами пошли назад, к выходу из иллюзорного зала. Спиной Тэхен чувствовал взгляд хранителя, тяжёлый, как свинец. Они нашли выход — ещё одну дверь, которая на этот раз открылась для них легко, выводя в знакомый подвал. Путь назад был тревожным, но без происшествий. Они молча двигались по тёмным коридорам, пока не оказались у дверей апартаментов Чонгука. Только когда дверь закрылась за ними, а все защитные чары встали на место, Чонгук позволил себе выдохнуть. Он снял плащ, достал папку и положил её на стол. Его руки слегка дрожали — от напряжения, от адреналина, от чего-то ещё. Тэхен рухнул на диван, чувствуя, как вся энергия разом покидает его тело. Никто не решался начать разговор о том, что сказал хранитель. — Мы получили информацию, — нарушил звенящую тишину Чонгук, но в его голосе не было привычной резкости. Он подошёл к окну, глядя на начинающий сереть предрассветный горизонт. — Ценой огромного риска и благодаря тебе. Как ты это сделал? Да и в принципе… Что ты сделал? Почему он нас так легко отпустил? Тэхен смотрел на его спину и каждой клеточкой тела чувствовал тревогу. Не свою – это беспокойство альфы. — Я сам не понимаю… Это не я — вздохнул Тэхен. — А кто, Тэхен? — Чонгук повернулся, и в его глазах горел холодный огонь, — Мы читаем, узнаём врага. А потом готовимся дать отпор. У нас есть доказательства, имена судей и слабое место ритуала, — он посмотрел на Тэхена, — мы есть друг у друга. Предупреждаю, не скрывай от меня ничего, Тэхен, не давай мне повода усомниться в себе… Он подошёл к столу и открыл папку. Первый луч восходящего солнца упал на металлические листы, заставив старинные буквы сверкнуть. Ночь окончилась.

***

Холодный ночной ветер гулял по разбитой галерее заброшенной башни, завывая в пустых глазницах окон и срывая рыжую чёлку Чимина со лба. Тот недовольно фыркал, поправляя волосы, и ежился в своём слишком лёгком плаще. — Напоминаю, — прошипел он, прижимаясь спиной к холодному камню, — я согласился на партнёрство, а не на смерть от гипотермии и скуки. Мы уже час сидим тут, как два идиота, и пялимся на чёрный прямоугольник двери в подвал. Я даже не уверен, что это та самая дверь. Я вообще не уверен, что ты знаешь, что мы делаем. Юнги, сидевший напротив в тени арочного проёма, не шевельнулся. Он был похож на каменного горгулья, слившегося с архитектурой. Только глаза, узкие и чёрные, отслеживали каждое движение внизу. Мрак. — Они появятся, — сказал он без интонации. — Если Кровосос прав, и принц действительно решит лезть в Запретный фонд, то сделает это ночью, чтобы сохранить все в тайне. — Меня возбуждает твое задумчивое выражение лица, Мин. Хочешь перепихнемся? – глаза Юнги по пять копеек, рот скривился от возмутительного и абсурдного предложения омеги. — А что, если они уже там? Внутри? Мы же их пропустили. – резко меняет тему разговора Пак, не обращая внимание на шокированного альфу. — Не пропустили, — отрезал Юнги, злобно зыркая на довольного Чимина — Я поставил у входа следовой маячок. Микроскопический. Если кто-то с магическим резонансом выше фонового пройдёт, я почувствую. Пока — тишина. – Чимин с нескрываем удовольствием наблюдал за вредным воробушком. — Ладно, птичка. А когда они появятся, что мы будем делать? Выскочим с криками «Ага, попались!» и потребуем долю в их преступном мероприятии? — Мы будем наблюдать, — холодно сказал Юнги. — Узнаем, выйдут ли они. Если выйдут — с чем. И куда потом пойдут. Информация — валюта. Особенно когда имеешь дело с принцем крови и его питомцем. Он произнёс последнее слово с лёгким, еле уловимым оттенком чего-то, что Чимин не смог идентифицировать. Презрения? Раздражения? Или нет, не может быть. — Тебе не нравится Тэхен, — констатировал Чимин, скорее чтобы позлить, чем из реального интереса, без глупого вопроса было понятно, что он терпеть его не может. — Мне не нравятся идиоты, которые носят футболки с кричащими надписями и устраивают пищевые инциденты в общественных местах, — автоматически парировал Юнги. — Он подпадает под обе категории. — Ага, а я ведь заметил, как ты на него смотрел в столовой. До того, как он тебя овсянкой увенчал. Как на интересную, новую породу таракана. Юнги медленно повернул к нему голову. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора. — А ты заметил, как я на тебя смотрю сейчас? Как на назойливого комара, которого вот-вот прихлопнут. Чимин только рассмеялся. Это была их игра. Вечная, изматывающая, единственная знакомая им обоим территория. — Ой, напугал. Ты же меня целовал, Мин. Со страстью. Помнишь? Или у ведьмаков память короткая? Как у рыбок три с половиной секунды. Напряжение между ними вспыхнуло, густое и острое, как запах озона перед грозой. Юнги замер, и Чимин увидел, как его пальцы судорожно сжались на коленях. Он добился своего. Снова вывел Злючку-колючку из равновесия. Но почему-то маленькая, глупая часть его самой не радовалась, а сжималась в комок ожидания. — Это… было ошибкой, — наконец выдавил Юнги, и его голос звучал хрипло. — И… — Ой да не надо, Пупсик, оставь пустые оправдания для своего чугунного котелка — Чимин склонил голову набок, изображая невинность, провел пальчиком по худому плечу Юнги. В ответ альфа лишь отвернулся, сжимая кулаки, уставился в темноту. Но его спина была неестественно прямой. — Маячок сработал, — внезапно, ледяным тоном сообщил он. — Кто-то прошёл. С мощным резонансом. Все личные стычки были мгновенно забыты. Оба прильнули к краю галереи, вглядываясь вниз. Сначала они увидели лишь сгусток теней, отделившийся от стены. Потом — две фигуры в тёмных плащах. Одна — высокая, уверенная, движущаяся с хищной грацией. Другая — чуть меньшего роста, неуклюже следующая за первой, словно боясь отстать. — И он с ним, — прошептал Чимин, и в его голосе прозвучало неподдельное волнение. — Наш пропавший омега жив-здоров, да в чьей компании, интрига-то какая! Они наблюдали, как фигуры бесшумно скользят к неприметной двери, как она на секунду излучает тусклый свет и пропускает их внутрь. — Они пошли, — констатировал Юнги. Его аналитический ум уже работал на полную. — Значит, информация Сокджина верна. И принц всерьёз взялся за это дело, достаточно серьёзно, чтобы лезть в Запретный фонд ночью. — Он замолчал, обдумывая. — Что может быть там такого важного? — Может, инструкция по эксплуатации к нашему милому омеге? — предположил Чимин. — Я вот что думаю… Если они так рискуют, значит, ставки огромные. Больше, чем какая-то там студенческая шалость с магией. Они замерли в ожидании. Минуты тянулись мучительно долго. Чимин начал ёрзать, рисовать что-то пальцем на пыльном полу. Юнги сидел недвижимо, но его взгляд метался от двери к окнам башни, к звёздам, будто высчитывая вероятности. — А что, если они не выйдут? — тихо спросил Чимин, нарушая тишину. — Что, если там ловушка? Или этот хранитель… — Тогда нам придётся сообщать Сокджину, что его инвестиция пропала, — безжалостно ответил Юнги. — И нам не заплатят. — Ты действительно думаешь только об оплате? — Чимин посмотрел на него с неподдельным удивлением. — Там же люди. Ну, один человек и один демон. Они могут погибнуть. Юнги ничего не ответил. Он снова отвернулся. Но его молчание было красноречивее любых слов. Чимин ухмыльнулся про себя. Он знал. Он всегда знал, что под этой коркой льда и цинизма прячется что-то ещё. Что-то, что заставило маленького черноволосого мальчика когда-то поцеловать разбитую коленку рыжему засранцу и пообещать жениться на нём. Глупость. Детская глупость. Но она никуда не делась. Она просто зарылась глубоко и теперь вылезала наружу в виде раздражения, сарказма и этой… неестественной заботы. Прошло ещё полчаса. И вдруг дверь снова излучила слабый свет. — Выходят, — напрягся Юнги. Две фигуры выскользнули наружу. Они двигались быстрее, но всё так же осторожно. Чимин присмотрелся. — Кажется, целы. Оба. — Интересно, что они стащили? Они проследили, как фигуры растворяются в тени главного корпуса, направляясь, очевидно, к башне Чонгука. — Ну что, сыщик? — Чимин поднялся, отряхивая колени. — Докладываем Джину? Или у нас есть свой, тайный план? Юнги тоже встал. Он выглядел задумчивым. — Мы докладываем, что видели их возвращение целыми и невредимыми. Но не упоминаем про добычу. Пусть Сокджин сам догадывается или выпытывает у них. А мы… — он посмотрел на Чимина, и в его взгляде мелькнула искра того самого азарта, который когда-то заставлял их вместе попадать в неприятности, — мы продолжаем наблюдение. Теперь за ними двоими. Если они что-то нашли, то скоро начнут действовать. А когда они начнут действовать, тогда и начнется настоящая игра. И нам нужно решить, на чьей мы стороне. — На стороне, которая платит больше? — с ухмылкой спросил Чимин. — На стороне, которая выживет, — мрачно поправил его Юнги. — И приведёт к наименьшему количеству разрушений. Идём. Здесь уже ничего нет. Они молча спустились по шаткой винтовой лестнице башни. На обратном пути, в тёмном переулке между корпусами, Чимин не удержался: — Значит, продолжаем быть партнёрами? — К сожалению, — буркнул Юнги, ускоряя шаг. — Отлично! — Чимин догнал его и намеренно шагнул так, чтобы их плечи соприкоснулись. Юнги вздрогнул, но не отстранился. — Значит, завтра снова вместе? — Завтра я попытаюсь выяснить о том, что они стащили, в открытых источниках, — сухо сказал Юнги, избегая смотреть на него. — А ты… можешь попробовать выведать что-то у других омег, о Тэхене, о том, что они о нём думают, любые слухи. — Шпионить за своими? О, я обожаю эту часть! — Чимин почти подпрыгнул от восторга. — Буду самым милым и болтливым другом! Все тайны выспрошу. — Главное — не переиграй, — предупредил Юнги, и в его голосе прозвучала странная, несвойственная ему нота — почти забота. — Если есть угроза, то их уши могут быть где угодно, в том числе и среди «своих». Самое главное, не попадись Чонгуку. Чимин остановился, и Юнги, пройдя пару шагов, тоже обернулся. — Слушай, Мин… — Чимин внезапно стал серьёзным. Его игривость куда-то испарилась. — Это же правда опасно, да? Юнги смотрел на него, и в его тёмных глазах отражался бледный свет далёкого фонаря. — Да, — сказал он просто. — Опасно. Ты можешь отказаться, если хочешь, я постараюсь уладить этот вопрос с вампиром. Чимин нахмурился, будто такая мысль ему даже в голову не приходила. — Как ты мог такое подумать?! – фальшиво оскорбился Чимин – Я с тобой хоть в магазин за хлебом, ведьмочка. Вдруг кто-то кроме меня посмеет омрачить твой день? Ни за что. – Уголок губ Юнги дёрнулся. Почти неуловимо. Это было максимальное проявление эмоций, на которое он был способен в этот «трогательный» момент. — Как хочешь, — он повернулся и снова зашагал. Чимин рассмеялся и поспешил нагнать Юнги. И пошли товарищи, если их можно так назвать, дальше — рыжий вихрь и чёрная тень, — каждый со своими тараканами. Никто, включая их самих, не знает, к чему приведет это неофициальное расследование. Главное, несмотря на все стычки двигаться в одном направлении.