Ты будешь моим, Ангелочек

День прошел, число сменилось – нихуя не изменилось! Солнечный денек на нашем болоте сменился другим. Для резиденции Чонгука, вечно утопающей в ночных туманах и предрассветных сумерках, это было событие из ряда вон выходящее. Лучи желтого урода нагло пробивались сквозь витражи, раскладывая на полу цветные пятна, и даже старые портреты предков на стенах выглядели менее угрюмо, милашки блять. Чонгук сидел в кресле у окна в малой гостиной и читал доклад. Вернее, делал вид, потому что настоящим чтением это назвать было нельзя: он перечитывал один и тот же абзац в третий раз и ничегошеньки не запоминал, ибо глазки то и дело возвращались к подоконнику, на котором устроилась главная проблема века – Тэхен, для того, кто забыл. Тот сидел, поджав ноги, и смотрел в сад, как зверушка домашняя. Солнце подсвечивало его волосы, делая их похожими на одуванчик. Дубина, ты либо работай, либо иди тренируйся — подумал он без особой тревоги. Минутку руминации прервал Чимин, который буквально влетел, чуть не споткнувшись о ковёр. — Народ! Джин нашёл в подвале бильярдную! Там ещё карты есть, стол, бар — всё, как у людей! Айда играть, пока Намджун снова не утащил Джина в библиотеку «сверять источники»! – последние слова он сопроводил пальцами, изображающими кавычки. Из коридора донёсся голос Джина: — Во-первых, не нашёл, а вспомнил, что она там есть. Во-вторых, не в подвале, а в восточном крыле. В-третьих, Чимин, если ты будешь так носиться, я тебя заставлю сверять источники с Намджуном лично. — Я не поддерживаю свингерство! — Чимин ничуть не смутился. Намджун, появившийся следом, густо покраснел и сделал вид, что рассматривает узор на шторе. Бильярдная оказалась именно такой, какой и должна быть в старом особняке: тёмное дерево, зелёное сукно, кожаные кресла у камина, стойка с графинами и, конечно, карточный стол на шесть персон. — Красота, — выдохнул Тэхен, оглядываясь. — У нас в мире такое только в кино показывают. — В вашем мире вообще ничего не показывают, кроме этих ваших... ютубов? — Джин элегантно опустился в кресло. — Ладно, рассаживайтесь. Кто во что играет? — В покер, — немедленно влез Чимин. — Я буду крупье! То есть шулером! То есть всех обыграю! Готовьте жопки, товарищи! — Ты будешь молча сдавать карты, — Юнги бесшумно возник в дверях, держа в руках книгу, которую тут же отложил. — И не ори. — А чего это ты мне указываешь? — Чимин надулся, но быстро забыл обиду. — Ладно, я сегодня добрый, но твою жопку приберегу на десерт. Тэхенчик, садись рядом, будешь моим талисманом! — Талисманом чего? — уточнил Тэхен, садясь. — Проигрыша, скорее всего, — хмыкнул Джин. Намджун сел напротив Джина, Чонгук — рядом с Тэхеном, Юнги — в уголке, откуда было видно всех. Чимин суетливо раздал карты. — Итак, правила простые, — начал Джин тоном лектора. — Ставки фишками. У кого фишки кончатся — тот выполняет желание победителя, в разумных пределах. — А чьи пределы считать разумными? — подозрительно спросил Намджун. — Мои, конечно, — Джин ослепительно улыбнулся. Игра началась. Чимин проигрывал с катастрофической скоростью. Каждую раздачу он комментировал так громко, что Юнги через пять минут заявил: — Если ты ещё раз скажешь «у меня фарт», я тебе лично этот фарт в глотку засуну. — Хамло! — обиделся Чимин, но на минуту заткнулся. Джин выигрывал с видом человека, которому сам факт победы важнее, чем выигрыш. Он элегантно сгребал фишки и надменно комментировал: — Намджун, ты сейчас смотрел на карты так, будто они тебе должны денег. Расслабь лицо, это игра, когда-нибудь и тебе хоть в чем-то повезет. – Намджун, который действительно смотрел на карты с трагическим выражением, только вздохнул. Юнги не проигрывал и не выигрывал — он просто существовал за столом, время от времени поднимая бровь на очередной выкрик Чимина. Чонгук играл спокойно, расчётливо, выигрывал чаще других и никак это не комментировал. Только раз, когда Тэхен случайно сбросил хорошую карту, он тихо сказал: — В следующий раз смотри, что делаешь. Карты — это стратегия. — А я думал, это удача, — вздохнул Тэхен. — Удача — для тех, кто не умеет считать, — Чонгук посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое и нежное. — Но ты пока просто учись. Тэхен поймал этот взгляд, в груди что-то неприятно завопило. Он понял, что другого момента может не быть. Все увлечены игрой, Чимин орёт на Юнги, Джин подкалывает Намджуна. — Чонгук, — тихо сказал он, наклоняясь ближе. — Нам надо поговорить, молю… Чонгук посмотрел на него, потом на шумный стол, где Чимин как раз вскочил с криком «Да как ты это делаешь?!» в адрес невозмутимого Юнги. — Сейчас? — Чонгук говорил спокойно, без раздражения. — Тэхен, посмотри на них. Это не та обстановка, где можно говорить серьёзно. Давай вечером, когда все разойдутся. Сейчас мы отдыхаем – это тоже важно. Он ласково коснулся плеча Тэхена, провел кончиками пальцев вдоль шеи и бережно огладил скулу. Омега покорно кивнул, но внутри бушевал ураган из чувства вины и стыда. Вечером. Опять вечером. А вдруг потом снова что-то помешает? Чимин проиграл все фишки к тому моменту, когда Джин объявил: — Ну всё, Чимин, ты банкрот, давай желание. — Какое желание? — Чимин сделал круглые глаза. — А можно не надо? — Нельзя, — Джин задумался. — Хм… Хочу, чтобы ты рассказал свой самый страшный секрет, сочинил балладу и спел об этом. Прямо сейчас. — Чего? — Чимин покраснел. — Я не умею! — А мы потерпим, — улыбнулся Джин. Чимин, кряхтя, встал, изобразил распевку, чем-то похожую на крики умирающего лебедя, чем вызвал взрыв хохота у всех, включая Юнги, который позволил себе лёгкое подобие улыбки. — Может сойдет? — спросил Чимин отдышавшись. — Это отвратительно, баллады я не вытерплю. На сегодня — всё, — милостиво разрешил Джин. Чимин завёлся. Проигрыш жег самолюбие, и он решил отыграться на чужой репутации. — Намджун, — сладко запел он, подсаживаясь к оборотню, — а расскажи, как вы с Джином вчера «источники сверяли»? Долго, видимо, сверяли, раз до утра не выходили. Намджун побагровел. Джин поднял бровь: — Чимин, ты лезешь не в своё дело. — Ой, да какие там дела, — Чимин отмахнулся, но в его голосе появилась злая нотка. — У вас вечные непонятки. Может, хватит уже кошки-мышки играть? — А ты бы в свои отношения лучше заглянул, — Джин уже не улыбался. — Что у вас с Юнги за драм кружок постоянный? Юнги дёрнулся, но промолчал. — У нас с Юнги ничего нет! — Чимин вспыхнул. — Мне просто нравится играть на его нервах! — О, как… Своей личной жизни нет, ты в чужую лезешь? — Джин пожал плечами. — Да пошли вы все, — Чимин вскочил, но не ушёл. Вместо этого он развернулся к Намджуну: — А ты вообще молчишь, как рыба, возьми на себя хоть какую-то ответственность, ты альфа как никак. — Чимин, заткнись, — тихо сказал Намджун. В его голосе послышались металлические нотки. — О, заговорил! — Чимин уже не мог остановиться… Тут не выдержал Тэхен. Всё накопилось: несостоявшийся разговор, общее напряжение, Чиминово кривлянье, которое вдруг стало вызывать отвращение. — А ты вообще кто такой, чтобы лезть? — сказал Тэхен, и его голос прозвучал неожиданно холодно. Все обернулись. — Ты на себя посмотри. Думаешь, никто не видит твой фальшивый цирк? Думаешь, ты один тут весь из себя загадочный и наебал систему? Чимин застыл. Его лицо на секунду стало абсолютно пустым — ни эмоций, ни реакции. А потом в глазах вспыхнуло что-то чужое, тёмное. — Не лезь, куда не просят, попаданец, — тихо, с угрозой сказал он. — Тебя ветром принесло, ветром и унесёт, если будешь много болтать. — Чимин! — рявкнул Юнги, вскакивая. — Замолчи. Но было поздно. Тэхен почувствовал, как внутри всё закипает. Страх, обида, злость на себя, на Чимина, на Чонгука, который не захотел слушать, — всё смешалось в один горячий ком. Он не хотел, не специально, но сила выплеснулась наружу и волной прошлась по каждому. Чимин застыл, глядя в одну точку. Его лицо стало маской — не той, весёлой, а настоящей пустотой. Будто внутри никого не осталось. Намджун вскочил, его зрачки стали вертикальными, он повернулся к Джину, сжимая кулаки. Не напал, но был в миллиметре от этого. Джин отшатнулся, вжался в кресло. На его лице застыл животный страх — для вампира, который не боится почти ничего, это было дико. Юнги замер на полпути к Чимину, его лицо ничего не выражало, но глаза сканировали комнату, оценивая ущерб. А Чонгук? Чонгук просто стоял. С пустыми глазами, расслабленными руками, безвольный, как кукла, из которой вынули стержень. Он не моргал, не дышал почти. — Чонгук! — Тэхен подбежал к нему, схватил за плечи, затряс. — Чонгук, очнись! Пожалуйста! Пожалуйста, очнись! Секунда. Две. Три. Вечность. Чонгук моргнул. В его глазах появилось осознание, потом недоумение, потом — когда он увидел хаос вокруг — понимание. — Что, мать твою, происходит? — начал он, но голос сорвался. — Ты выключил его, — тихо сказал Юнги, подходя к Тэхену. — Полностью выключил. И всех нас — частично. Ты понимаешь это? Тэхен смотрел на свои руки. — Я не хотел. Я не знаю, как… Ебанный цирк… Чимин вдруг ожил — дёрнулся, моргнул, огляделся. Его лицо исказилось ужасом, но он быстро взял себя в руки, натянул улыбку. — Ой, а что это было? Все в порядке? Тэхенчик, ты чего? — Заткнись, Чимин, — Юнги даже не повернулся к нему. — Тэхен, сядь. Но Тэхен не мог сидеть. Он смотрел на Чонгука, который медленно приходил в себя, и видел в его глазах то, чего боялся больше всего: тотальное невдупление. — Мне нужно… — начал Чонгук, и все замерли. — Мне нужно побыть одному… Он повернулся к Тэхену. Голос был ровным, почти спокойным — страшнее, чем если бы он кричал. — Тэхен. Мне нужно, чтобы мы на какое-то время минимизировали контакт. – Тэхен хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Чонгук вышел, закрыв дверь.В комнате повисла тишина. Потом Чимин встрепенулся, подошёл к Тэхену, положил руку на плечо: — Тэхенчик, ты держись. Я с тобой. Могу даже пожить рядом, присмотреть, чтобы не кис, мы ж друзья. Юнги перевёл взгляд на Чимина. В этом взгляде было что-то, от чего Чимин поежился. Тэхен не ответил. Он смотрел на дверь, за которой скрылся Чонгук, и чувствовал, как внутри разрастается пустота. Солнце за окном всё так же светило, но для него мир вдруг стал серым.