Наследник великого рода Поттер

Башня заучек и ассоциативных личностей была одной из самых малозаселенных в Хогвартсе на протяжении всего его существования. Распределяющая Шляпа не первое столетие очень точно разбиралась в аурах, мыслях и даже душах будущих волшебников, распределяя их туда, где они и в самом деле смогли бы раскрыть свой талант. Факультет Когтеврана имени великой ученой Ровены содержал в себе будущих ученых, мыслителей и аналитиков, разработчиков новых рун, нумерологических расчетов и создателей заклинаний. Каждый здесь был индивидуалистом, который работал сам по себе, не мешал другим и просил не мешать себе. Гарольд был таким же, воплощая идею постоянного познания и поиска истины. Посему… Легкий мелодичный перезвон над кроватью ознаменовал утро для будущего Лорда Поттера. Открыв глаза, волшебник, чуть прищурившись, выдохнул, а затем начал свой утренний моцион. Привыкший сначала, благодаря деду, а затем духу факультета, вставать в половину шестого утра, Гарольд получал для себя бесценное время для получения знаний, которые манили его сильнее, чем бутылка огневиски алкоголика. Устроившись через полчаса за одним из рабочих столов в гостиной факультета, Гарольд продолжил свои изыскания насчет руны Автономного поиска жизни. Да, без практики, но работать с чертежами никто не мешал. И Поттер был не единственным в своем научном порыве. Еще через минут десять стали появляться старшекурсники и его одногодки, выбирая себе самые удобные места для чтения, подготовки домашнего задания или выполнения проектных работ по факультативным занятиям. Тихое пожелание друг другу доброго утра был единственным шумом, не связанным с перьями, бумагами, книгами и пергаментами. Сверяя очередной угол наклона шестого витка руны «Жизнь», чтобы руна «Познание», «Воздух», «Земля» и «Чувство» смогли соединиться в единый конструкт, заключенный в стабилизационный круг, который не позволит распасться конструкции, Поттер на секунду задумался, вспоминая вчерашний разговор с Игнотусом. Глава Рода был очень категоричен, желая женить внука на подходящей кандидатуре. Не то, чтобы Гарольда это на самом деле сильно расстраивало или злило, но жесткая, граничащая с жестокостью, диктатура очень часто привносило кучу неудобных для юноши моментов. Впрочем, без этой жестокости Род бы давно прекратил свое существование. Но жениться… жениться пока Гарольд не хотел. И не только с точки зрения собственных желаний, но и с точки зрения репутации. Все-таки изнасиловать в порыве гнева или похоти чистокровную ведьму не в первом десятке поколения было, мягко говоря, очень неприлично. Да, то, что не позволено быку, позволено Юпитеру, но зачем подставлять себя и, главное, свою семью, образуя своим поведением нелицеприятные слухи. А слухи могли объявиться, так как Гарольд знал свой характер и свои недостатки. А еще — не так давно он познал свой настоящий грех, за который, если бы он был верующим магглом или настоящим святым клириком папского престола, его бы точно низвергли в Ад. И этим грехом оказалась похоть. Нет, не так. ПОХОТЬ. Раньше, до начала полового созревания, от повышенной агрессии или раздражения, которыми мальчик подвергался из-за гигантского объема магии и жизни, он находил отдушину в дедушке, чтении и познании. Дед привил своему внуку железную дисциплину и самоорганизованность, а книги и знания отвлекали от внешнего мира, погружая во вселенную неизведанных знаний и возможностей. Эту страсть поддержал в нем личный Наставник, Том Марволо Риддл, который разглядел еще на первом курсе не огранённый алмаз, и дал ему огранку и ярчайшее сияние. Но вторая страсть стала наравне с первой. Похоть овладела молодым волшебником с ног до головы. Сначала книжный интерес к строению противоположного пола возрос до желания обладать противоположным полом. А затем апогеем похоти стал конфликт с Грейнджер и ее порабощение. Ощущение власти, магической связи и полной зависимости симпатичной русоволосой студентки от его воли, слова и магии вызвали в маге эффект взрывного магического выброса, который был сродни зеленой пыльце, на которую сажали неблагополучных магов. Легкий мелодичный перезвон, пронесшийся по общей гостиной, которую по какому-то недоразумению не назвали читательским залом, обозначал скорый завтрак. Вот так быстро полтора часа времени пролетели, чуть ли не мгновенно. Собрав в сумку свой инструментарий с записями, Гарольд поправил галстук с мантией и отправился на завтрак. В семь утра Общий зал был практически пуст. Лишь несколько студентов Пуффендуя и Слизерина уже вошли в пустующий зал, чтобы начать неспешный и тихий завтрак. Ну а за столом Когтеврана уже сидела… — Доброе утро, Хозяин. — с легким придыханием и румянцем на щеках поприветствовала его Гермиона. — Доброе утро, Котенок. — погладив по голове девушку, Поттер принялся медленно и с расстановкой поглощать яичницу-глазунью. Зардевшаяся еще сильнее гриффиндорка сама принялась за завтрак, благо утром любой студент любого факультета мог завтракать с теми, с кем ему нравится. — Вчерашний вечер прошел без происшествий? — Вейла не буянила, никому не жаловалась. После посещения ужина, вернулась в отведенную башню для отдыха. — Хорошо. — приняв информацию, Поттер продолжил размышлять. Невеста, невеста… интересно, кого ему выберут? Уживется ли он с ней? — Наследник Благородного рода Поттер, доброго вам утра и здравия. — чуть растянутый, полный собственного величия и превосходства, прозвучал голос слева от Поттера. Гарольд, знающий этот голос уже на протяжении десяти лет, начиная от официального приема на Сайман, заканчивая ежемесячными раутами и приемами Великих родов, ну и в Хогвартсе, конечно же. — Наследник Благородного рода Малфой, доброго вам утра и здравия. Капелла, ваша красота, как всегда, не умалима. Сияйте также, как сияют звезды на небосклоне. Встав изо скамьи, Гарольд поздоровался с Малфоями. Драко, как всегда, был с иголочки одет в мантию светло-серых цветов своего рода, хоть и без вычурностей. Высокий однокурсник Гарольда был похитителем не одного сердца магглорожденной или аристократки. Их старались часто сравнивать друг с другом, но Малфой предпочитал не вмешиваться в личное пространство Гарольда, а Гарольд просто не поддерживал в школе никаких отношений, даже приятельских. Любую политику, экономику и взаимоотношения родов можно будет обсудить на очередном приеме. Рядом с высоким блондином стояла не менее красивая блондинка, даже затмевающая своего брата. Капелла Малфой пошла в свою мать и тетю Гарольда, Нарциссу. Нежная утонченная блондинка, на два года младше своего брата, выглядела, словно принцесса из маггловской сказки. Ярко-белая радужка глаз, белоснежные волосы, светлая кожа… практически альбинос. В совокупности с хрупкостью и не очень высоким ростом… еще пара лет, может три-четыре, и никакая вейла не сравнится с красотой Капеллы, названной, по традиции семьи Блэк, в честь звезды Капеллы, одной из самых ярких звезд на небосводе. И эту звезду, словно самое дорогое сокровище, Драко оберегал, полностью оправдывая свое имя — как дракон. И не зря. Ведь девочка и в самом деле стала настоящим рогом изобилия для своего рода, ознаменовав ослабление проклятия, из-за которого род Малфоев насчитывал всего четырех-пяти членов, так как более одного наследника появиться на свет не могло. Впрочем, необычайная магическая мощь, контроль торговых и финансовых потоков пятой части магический Британии и десятой части магической Африки, а также предрасположенность к боевой магии и магическим ядам позволили самому малочисленному роду выжить и даже не сильно потерять в позициях почти за триста лет действия проклятия. — Благодарю Вас. Приятного дня. — формальные расшаркивания были завершены, и Гарольд вернулся на свое место. Стоящая рядом Гермиона, которая все время молчала и в поклоне смотрела в пол, тоже вернулась на свое место. После промывки разума, у юной маглорожденной больше не было желания припираться с аристократами. Если, конечно, этого не прикажет сам Хозяин. — А вот и наша птичка… --- --- Сказать, что Флэр плохо спала — не сказать ничего. После сильного оргазма и потери сознания, следующий раз француженка очнулась посреди ночи, в мокрой от пота постели. Замерзшая от мокрых простыней спина в совокупности с жаром убивали на корню хорошее самочувствие. Очистив с помощью магии простыни, вейла привела себя в порядок в душе, чтобы потом снова попытаться уснуть. К сожалению, попытка также не увенчалась успехом. Стоило девушке закрыть глаза и попытаться уснуть, перед волшебницей тут же возникало ставшее ненавистным зеленое сияние, которое мельтешило перед глазами и не давало провалиться в спасительный сон. Слава Мерлину, она больше не возбуждалась за эту ночь, но сам сон не шел никак. А зелье… можно было принять зелье Сна без сновидений, но медиведьма явно не будет на месте посреди ночи. А ее случай явно несрочный. Утром, с трудом дойдя на Общего зала, девушка еле смогла дойти до своего места, не давая повода задуматься на счет ее самочувствия. Никто не должен знать о ее проблеме, кроме мадам Максим и ее отца. Но сначала — нужно доесть и дойти до кабинета директрисы. И вот, стоило ей покинуть зал, как… — Куда-то собралась, сучка? — ненавистный голос Поттера вызвал волну гнева и… возбуждения. Она ощущала, как резко намокли ее трускики, набухли половые губы, а клитор болезненно заныл. Жар проник по всему телу, дойдя до груди и рта, вызывая небывалую сухость. — Не ваше дело, Гарольд. У меня свои дела, как у Чемпиона Турнира. — Боюсь, вспоминая вчерашний инцидент между нами, у меня есть к вам дело. Благо до занятий осталось еще сорок минут, нам хватит этого времени. За мной. — приказ, сопровождаемый магической волной, выбил весь дух и смелость из девушки. Через три минуты, недалеко от лестницы в сторону подземелий, пара завела вейлу в обширный и явно старый класс, который не сильно пользуется популярностью, только если у влюбленных парочек. — Сейчас, мадмуазель Делакур, мы решим между нами все возможные вопросы и проблемы, в том числе и те, из-за которых вы явно не смогли нормально выспаться.