По разбитому изумруду

Нориаки не стал ждать, пока Рей соберется. Не хотел, чтоб кто-то провожал его, следил. Только избавился от бесполезного контроля родителей, как прицепились одноклассники. А дождь все не переставал идти. Усмехнувшись, парень расстегнул пальто и засучил рукава. Капли дождя еще больше намочили и без того мокрые от крови бинты на руках. Какёин хотел было поднять голову на небо, но увидел только зонт. — Че?! — Ниче. Будет не очень хорошо, если раны намокнут, — вздохнула Камата. — Ну, зато я смогу наконец-то умереть, — Нориаки расплылся в улыбке. — Почему ты так сильно хочешь покончить с собой? И да, заметь... Сколько бы попыток у тебя не было, ты всё еще жив. Оно и верно. Года два или три тело Какёина украшают шрамы, которые с каждым разом заживают всё дольше. Может даже и раньше, но их вряд ли могли заметить. — Скажу только одно: мне эти ранения не приносят боли. Я её никогда не чувствовал. Короче говоря, непокорная плоть.* — О, даже так... Знаю некоторые происшествия, которые случались из-за подобного. Таких, как сам Какёин не так уж и мало. Только вот, не все живы. Многие выходили подышать свежим воздухом в окно, дабы удостовериться, что боли нет никакой. Но отсутствие боли еще не признак бессмертия, но разве они хотели это понимать? Но он понимал, и всё равно стремился разрушить себя. — Но тем не менее, ты еще жив. — Хочешь сказать, кто-то оберегает? — саркастично поинтересовался парень. — Ну, мы уже выяснили что всевышнего надзирателя нигде нет. Твои предположения? — Знаешь, я бы больше поверил в то, что в этом мире есть Сатана, нежели бог, — Нориаки убрал волосы от глаз и продолжил, — Я, конечно, не отрицаю что в этом мире добрые люди, но... Камата, посмотри, сколько войн, убийств и прочих бедствий. И они всё еще верят в какого-то там Бога, который якобы умер за наши грехи. Не думаю, что он позволил бы всему этому творится. Ангелы врут, что всё в порядке, в то время как... как демоны всё это поддерживают и берегут.** — Ага, то есть ты у нас под крылышком у самого Люцифера? — усмехнулась девушка. — Я давно хочу это всё прекратить. Но так или иначе, про все я тебе говорить не буду. Вот уже и подошли к дому Какёина. Путь, благодаря Рей, был более чем безопасным, парень ни на кого не нарывался и не бросался. Но дома другие планы, и по понятным причинам Камату он не пускал. — Ладно, давай ты оставшуюся часть дня проведешь без увечий, хорошо? — вслед Какёину произнесла она. — Ну уж посмотрим, — пожав плечами, розоволосый скрылся за дверью. Снова эти четыре стены, которые уже так надоели. Каждый чертов день ты пытаешься избавиться хотя бы от этих надоевших обоев, сдираешь их всем, чем только можешь. Ты здесь один, не считая твоих собеседников в голове, так что тебе мешает сделать то, что хочешь? Ломай, рви, истязай себя как можешь. Но какой смысл в этом всём? Что ты можешь сделать, сидя в углу своей комнаты, в которой так сильно пахнет, нет... пасет железом. Что ты можешь сделать, когда один на один с собой ты просто сходишь с ума? Что ты можешь сделать с этими гребаными голосами, что так сильно настаивают сделать что-нибудь? Убей себя, и ты избавишься от голосов, от страданий, которых, по сути, у тебя даже и нет. Но ты избавишься от всего того, что так надоело. Давай, возьми тот нож, который тебе так нравится и просто перережь глотку. Ты даже не почувствуешь, ты знаешь это. — Без увечий, да? — усмехнулся Нориаки, вставая из угла, — А что, интересная идея. Чтобы он не начинал делать, каждый раз блеск ножа или же того же лезвия заставлял его отвлечься. Просто сделай это, ты же можешь. Ты не умрешь, так почему бы просто не утолить желание нанести пару новых шрамов? Кто человек перед своими внутренними демонами, которые им же и управляют? Как с ними быть, как отвязаться от них? Только поддавшись им. Новые шрамы на ногах, пара на плече. Парень уже просто лежал на кровати, закрыв лицо руками. Знал бы кто, как ему сложно дается просто прожить один час, что уже говорить о дне? Но его берегут его демоны, он всё еще жив. Но как же он ненавидит этих демонов, когда с ним разговаривает кто-то другой, сидящий в его черепушке. Когда-нибудь это кончится. Но идея дня без увечий очень нравилась. Сойти с ума и улететь в дурку всяко лучше, чем бессмысленно ранить кожу.