Киприот

Глава 4. Небо становится ближе Утром я наконец попила нормальный кофе с нормальными сливками. И то, и другое купила вчера в Ларнаке перед отъездом. И запаслась тоником на несколько дней. В качестве тёплой одежды взяла с собой «тоторовку». На самом деле это толстовка с капюшоном, серая, на ней – изображение персонажа из моего любимого мультфильма Миядзаки. Тоторо на моей толстовке улыбается во всю пасть, отсюда и пришло название. В половину девятого к нашей вилле подъехал серебристо-серый микроавтобус «Мерседес». Из кабины вышел Георгий. - Доброе утро, - поздоровался он. – Дверь на посадку с левой стороны, сейчас открою. В микроавтобусе я заняла место во втором ряду, за спиной Георгия. Отсюда хороший обзор не только по сторонам, но и вперёд. Дядя и тётя устроились позади меня. - Все пристегнулись? – Георгий обернулся, оглядев нас. – На Кипре ремни безопасности обязательны, и не только в первом ряду. - Это мы знаем, - отозвался дядя. – И про штрафы тоже. - Ну что, в путь, друзья! – Георгий тронул автобус с места. Когда мы выехали на автобан, наш водитель-экскурсовод заговорил: - Друзья, по дороге вкратце изложу историю Кипра. Но сначала передам ответ Андреаса на вопрос Ирины. - Вы же вчера ответили на вопрос Ирины, - удивился дядя. - Я только в общих чертах, - пояснил Георгий. - Андреас дал точный ответ. Изображение Крестителя в виде ангела действительно редкое. И носит символический характер. Оно имеет специальное название: «Иоанн Предтеча – Ангел Пустыни». В основе такого изображения лежат священные тексты, в которых Иоанна Крестителя сравнивают с ангелом. В ветхозаветной книге пророка Малахии содержится такое пророчество: Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною. В Новом Завете пророчество соотносится с фигурой Иоанна Предтечи. Впервые этот образ появился в Византии. Самый ранний пример относится к концу XIII века. В русскую иконопись он проник начиная с XV века. Андреас дал мне ссылки на примеры, я вышлю Ирине по ватсапу. - Спасибо Андреасу за такую развёрнутую информацию, - поблагодарила я. Георгий улыбнулся в зеркале заднего обзора: - Я и сам к нему порою обращаюсь с вопросом. Он прекрасно бы вёл экскурсии в свободное от основной работы время. Однако ему нужен напарник – человек, чтобы водить группу. Я предлагал Киприоту работать вместе, но он сказал, что его напарником станет именно союзница, если таковая появится. «Ну вот, что и требовалось доказать, - подумала я, ловя себя на лёгком чувстве досады. – Какой из меня напарник экскурсоводу на Кипре? Можно сказать, вопрос отпал». *** Пока мы ехали до Никосии, Георгий излагал историю Кипра. Это и доисторический Кипр, и античный период с греко-персидскими войными, когда остров переходил то к одной, то к другой стороне. Затем Кипр стал римской провинцией, а после распада Римской империи на западную и восточную части он оказался под властью Византии. В VII веке Кипр захватили арабы, но византийская и арабская стороны установили соглашение, и на острове существовало двоевластие. Однако в X веке Византия захватила остров полностью. В XII веке Кипр перешёл под власть крестоносцев – Ричард Львиное Сердце захватил остров во время Третьего Крестового похода. Военную помощь Ричарду оказал его вассал, король Иерусалимский Ги де Лузиньян. Ричард продал Кипр тамплиерам, а Ги де Лузиньян выкупил у них остров. Так началась эпоха Лузиньянов, продлившаяся три столетия. Однако последняя королева из династии Лузиньянов была вынуждена после смерти мужа уступить права на остров венецианцам. В 1489—1571 годах Кипр использовался венецианцами в качестве бастиона против османов для защиты своих коммерческих и стратегических интересов. В 1570 году 60-тысячная турецкая армия захватила Кипр и устроила резню греческих и армянских христиан. До 1914 года Кипр входил в состав Османской империи. Связи Кипра с Европой были прерваны, а западная духовность изгнана. Но в это время греческая православная церковь, подавляемая ранее династией Лузиньянов и венецианцами, вернула себе независимость. Когда в 1869 году открыли Суэцкий канал, стратегическое значение Кипра возросло, так как в этом случае Великобритания могла контролировать морской путь в Индию. В 1878 году в рамках прошедшей в Берлине конференции Великобритания поддержала интересы Турции, поэтому позже было подписано тайное соглашение с Турцией о передаче правления острова Великобритании, а в 1925 году Кипр был объявлен колонией британской короны. В 1960 году в результате четырёхлетней освободительной войны Кипр стал независимой республикой. - На этом пока прервёмся, - предложил Георгий. – К новейшей истории перейдём, когда будем осматривать северную часть. А сейчас после того, как преодолели Никосию, сойдём с автобана и начнём подниматься в горы. *** Дорога действительно перешла в серпантин, поднимавшийся по горным склонам. Впрочем, по словам Георгия, это так – предгорья. По пути встречались небольшие городки, называемые «деревнями». Но в целом Троодос не оставлял впечатления густонаселённого места. Первый храм, у которого мы сделали остановку – Панагия тис Асину. Как пояснил Георгий, двускатная черепичная крыша – типичная черта церквей на Кипре. Предание гласит, что название церкви происходит от древнегреческого города Асин, из которого в эти места переселились греки-ахейцы в XI веке до н.э. Здесь до XVII века существовал и монастырь, но сейчас от него осталась только эта церковь. Георгий предупредил, что внутри фотографировать нельзя, и пожилой смотритель сидит на деревянном стуле так, чтобы держать под обозрением всё небольшое помещение церкви. И тут я поймала себя на мысли, что мне бы – абсолютную память живого крыла. Чтобы «фотографировать» одним лишь взглядом. А посмотреть было на что! Я узнавала Богоматерь, апостолов и святых. Но меня поразили яркие, живые цвета фресок. Как будто художники только вчера завершили работу. Хотя... Под некоторыми фресками открывался более старый слой, потом, видимо, закрашенный. Но, по крайней мере, можно сфотографировать то, что снаружи – само здание церкви и лесистые горы, поднимавшиеся за ним. А мы ведь, кажется, находимся ещё не очень высоко в горах. И конечно же, я фотографировала небо... *** После недолгого осмотра мы поехали дальше. Взбираясь выше и выше по серпантину, вившемуся вдоль горных склонов. Горный серпантин, как бусины ожерелья, унизывали деревушки. И удивительное ощущение: только что проезжали через деревню, по узким улочкам, где двум машинам приходилось разъезжаться очень осторожно – и вот эта деревушка уже далеко внизу. В одной из деревушек я увидела, как растёт киви. Оказывается, это лоза, как виноград! Я даже видела деревянную террасу с крышей, заросшей киви и виноградом. Сфотографировала из окна микроавтобуса, но фотография получилась не ах – фотографировать на ходу не умею. Мы посетили ещё пару небольших храмов с хорошо сохранившимися – или прекрасно восстановленными фресками. Там фотографировать было можно. Только я старалась делать фотографии без вспышки, в крайнем случае подсвечивая фонариком. *** Особенное впечатление на меня произвёл монастырь Иоанна Лампадиста. - Святой Иоанн, в честь которого назван монастырь, происходил из деревни Лампада в горном массиве Троодос, - рассказывал Георгий перед тем, как мы зашли в храм. - Его родители, иерей Кириак и Анна, долгое время были бездетными. После того как они дали обет посвятить своего ребенка Богу, родился мальчик, которому дали имя Иоанн. Он с детства отличался благочестием и проявил удивительные способности в учении. Кириак и Анна, мечтавшие о продолжении рода, забыли данный Богу обет и решили женить сына. Однако, предпочитая браку монашество, Иоанн расторг помолвку. Оскорбленные родители невесты попытались отравить его. Юноша выжил, но лишился зрения. Он стал монахом и обосновался в ближайшем монастыре святого Ираклидия, где и умер в возрасте 22-х лет. Несмотря на свою недолгую жизнь и краткое пребывание в монастыре Иоанн приобрёл в окружающей местности славу чудотворца. Это и послужило причиной его канонизации и переименования монастыря в его честь. *** В монастырском храме фотографировать запрещено, поэтому я ходила и смотрела фрески, стараясь запомнить всё, что можно. Жаль, что у меня нет абсолютной памяти, как у живых крыльев. Как кусочек памяти об этом месте, я унесла из монастыря купленный в тамошнем сувенирном магазине компакт-диск с песнопениями, которые слышала во дворе. *** Мы продолжали подниматься выше в горы, чтобы навестить последнюю цель нашего сегодняшнего путешествия. Небо тем временем затягивала облачность. И вот мы въехали в полосу густого тумана. Так уж лучше и сказать – в облако. Причём облако встретило нас дождевыми каплями на переднем стекле. - Сейчас мы, как в самолёте, проходим через облачный слой, - пошутила я. – Да мы уже, наверное, на высоте самолёта! Георгий улыбнулся и взял микрофон. Держась левой рукой за руль, правой он покопался в каких-то настройках, и мы услышали усиленный голос нашего экскурсовода: - Дамы и господа, вас приветствует капитан сухопутного лайнера «Мерседес» компании «Крыло и парус». Мы сейчас находимся на высоте около километра над уровнем моря, скорость – какая позволяет погода и дорожное покрытие. Место назначения – церковь святого Николая под крышей в деревне Какопетрия. Ожидаемое время прибытия – десять минут, если только перед нами не случится ДТП с каким-нибудь из туристических автобусов. Температура за бортом – восемнадцать градусов и продолжает падать. Так что рекомендую при высадке взять с собой ветровки, толстовки и тоторовки. А также съёмочную аппаратуру, там съёмки разрешены. - А как насчёт погоды на обратном пути? – что-то туман с дождём и отдалённое погромыхивание меня забеспокоили. - Возможны грозы с ливнями, - ответил Георгий. – Но не беспокойтесь, посадочную глиссаду до автобана наш сухопутный лайнер проведёт хорошо, даже если ему придётся на время стать амфибией. - Скажите, Георгий, - я чуть пригнулась к экскурсоводу-водителю, когда он отложил микрофон, - это Киприот вас так учил общаться с пассажирами? Георгий снова улыбнулся. - Мы с ним общались подобным образом, когда садились в грозу. Пассажиров Андреас не беспокоил подобными комментариями, он умеет приземляться в любую погоду. *** Церковь, как объяснил Георгий - единственное оставшееся от ныне разрушенного монастыря XI века строение. Впрочем, такое случалось со многими монастырями – оставался только храм. Крыша была достроена над куполом в XIII веке, чтобы защитить церковь от плохой погоды. Конечно, я фотографировала фрески. Распознавала библейские сюжеты. Но ловила себя на чувстве, что хочу запечатлеть увиденное не столько на фотокамеру или смартфон, сколько в память. *** Георгий верно предупреждал о непредсказуемости здешней погоды. Едва мы вышли из храма святого Николая под крышей, как хлынул ливень. С грозой! Причём такой грозы я давно не видела. Молнии сверкали электрическими дугами между тучами и землёй. Я с ужасом думала – а что, если такая молния попадёт в нас? Нашего экскурсовода апокалиптические молнии, казалось, не волновали совсем – он аккуратно вывел микроавтобус с горного серпантина, превратившегося почти в ручей, на автодорогу. Гроза преследовала нас до Никосии, где мы ненадолго застряли в пробке. Но после Никосии ливень и молнии оставили нас в покое. Когда мы подъезжали к Ларнаке, дорожное покрытие было совершенно сухим. В Перволии вовсю светило солнце. Георгий остановил микроавтобус возле нашей виллы. Открыл нам дверь, и мы выбрались из пассажирского салона. Попрощавшись с гидом, мы направились к вилле, но Георгий неожиданно меня остановил: - Простите, Ирина, я вас ненадолго задержу. Это по поводу фотографий. Тут остановился и дядя Витя: - Мы снимали что-то запрещённое? - Нет, - успокоил Георгий. – Турбюро иногда просит туристов поделиться фотографиями. Конечно, с сохранением авторских прав. Но фотографии могут использоваться в блоге турбюро, рекламных буклетах. «Ни фига себе! - удивилась я. – Но ведь Георгий не видел ни одной моей фотки!». - Пройдёмте в автобус, - предложил экскурсовод, - я объясню вам подробнее. С некоторым удивлением, я вернулась в микроавтобус и села на ближайшее сиденье. Георгий присел на ступеньку, ведущую в салон, и негромко проговорил: - Ирина, мы иногда просим фотографии у наших туристов, но у вас особый случай. Вы ведь фотографировали небо? - Да, - кивнула я, - и много. Оно сегодня такое разное. - Вы не будете против, если я попрошу у вас эти фотографии? Для Андреаса. Вообще-то это его просьба. Я ему сказал, что вы любите фотографировать облака, и он заинтересовался. Я несколько растерялась от такого поворота: - А... что ж вы не сказали утром? Я бы фотографировала больше для Андреаса. - Андреас соблюдает приватность в ряде вещей, - пояснил Георгий. – Личные просьбы он предпочитает озвучивать лично. Либо через друзей. Своими контактными данными он тоже не спешит делиться, так что пересылать придётся через меня. Скиньте мне фото в ватсап, я ему перешлю. - Хорошо, - согласилась я. – Но к чему такая секретность? - Живые крылья становятся всё более популярны среди туристов. Андреас не хочет, чтобы кто попало лез к нему в душу. Особенно если дело касается важных для него вещей. Ну вот, загадка на загадке. - А... чем ему важны мои фотографии? – спросила я. - Он хочет увидеть небо с земли не только из аэропорта, - пояснил Георгий, как мне показалось, с нотками задумчивости. – Ладно, вышлю что есть. Жаль только, молнии снять не удалось, в движущейся машине это невозможно... Георгий, неужели Андреасу никто не показывает небо с земли? - Нет, - отозвался гид. - У него нет союзницы. - Но он уже шесть лет работает в аэропорту, - удивилась я. – Мне говорили, живые крылья заключают Узы раньше. Они вообще взрослеют быстрее, чем мы. Это я помнила из рассказов Чайки. Но Чайка сама рассказывала со слов знакомых союзников. - У Андреаса есть свои, скажем так, пожелания к возможной союзнице, - пояснил Георгий. - Ему важно, чтобы союзница любила Кипр, интересовалась историей и культурой нашей страны. Более того, он хотел бы смотреть на Кипр не только с неба, но и с земли. Глазами союзницы. И переживать вместе с ней то же, что переживает она. - Да, судя по всему, высокие требования, - проговорила я, почувствовав, что снова невольно примериваю их на себя. – А знаете, это правильно на самом деле. Я дважды расставалась с мужчинами, потому что для них не имело значения то, что важно для меня. - Главное, чтобы это было важно для обоих, - заметил Георгий. – Ладно, Ирина, не буду вас задерживать. До завтра! *** Перед ужином я позвонила маме. Вкратце рассказала о поездке по горным монастырям. Я старалась держать свои рассказы короткими. Ведь маме, наверное, обидно, что по состоянию здоровья она не может путешествовать с нами. А главное – поговорить о своём мама может не в любое время вечером, а только во время телефонных разговоров. Вот и сегодня мама сказала, что до моего возвращения ещё целая неделя. И я опять закончила разговор с чувством вины - за то, что позволяю себе роскошь, которую не может позволить себе мама. За ужином мы просматривали мои сегодняшние фотографии Троодоса. - Что именно ты вышлешь в турбюро? – спросила тётя Люба. - Сегодняшняя тема обозначена как «Горы и небо», - ответила я. – По теме что-нибудь и отберу. - А как же фрески? – удивилась тётя. - Это же главное, что мы сегодня видели! – поддержал дядя. – Горы, конечно, тоже красиво, но не за ними мы туда ездили. - Ну... не знаю, - отозвалась я и тут же нашлась: - Фотографии фресок требуют обработки. А тут, наверное, понадобилось что-то срочное. Для фотоблога, например. *** После ужина я вымыла посуду – как правило, эту обязанность в путешествии я брала на себя. Дядя засел с ноутбуком в гостиной готовиться к завтрашней поездке, тётя ушла в «красную» комнату. Прибирая со стола, я заметила недоеденные рыбные консервы в банке. Можно, конечно, поставить в холодильник. Но я решила вынести в сад, для беспризорных кошек. Кажется, вчера по дороге из Ларнаки я видела одну. Вернувшись в «синюю» комнату, я запустила ватсап – сначала на смартфоне, затем на ноутбуке. Два сообщения. От Чайки – что она легла спать, ей завтра на работу. И от Георгия, неожиданное. «Ирина, вы говорили, что вам не удалось заснять грозовое небо на Троодосе. Андреас передаёт вам фотографии грозы в Ларнаке две недели назад. Его рейс был задержан на час». Похоже, гроза прошла ночью – ярко-белые зигзаги молний на фоне тёмного неба, да и сам аэропорт в ночных огнях. И кажется, Андреас снимал с длительной экспозицией, ведь на каждом фото пойманы несколько молний. Меня тронул этот жест внимания со стороны живого крыла. Но всё же... Если он хочет обмениваться фотографиями, почему бы не делать это напрямую? Не напрягая Георгия? Ладно, ему виднее, решила я и начала отбирать фотографии. К половине двенадцатого фотографии были отправлены. Я умылась и почистила зубы. И уже перед сном всё-таки написала Чайке: «Привет! Как самочувствие? Слушай, я Киприота не понимаю. Он начал обмениваться со мной фотографиями, но своих контактов не даёт. Только через нашего гида. Я перестала его понимать».