Чужая

- Сука необразованная плюс бесчувственная скотина равно космический мерзавец глобального масштаба. Да чтоб тебя чужой отымел!- уже как минут пять непрерывно шипела девушка, избегая встречи с проходившими мимо заинтересованными лицами.       Эмма сердито топала по железной сетке пола, не обращая внимания на нарастающую боль в колене, и твердые шаги громким эхом разносились по коридорам. Иди сейчас напротив неподготовленный человек, он мог подумать, что навстречу ему идет чужой, своими громоздкими лапами отбивая ритмичные удары и неприятный скрежет крепким сегментированным хвостом. Она не собиралась защищать ксеноморфов, просто порой пробивалась к ним такой жалостью, что даже могла бы принести себя в жертву в роли инкубатора. Но всегда останавливала себя, чуть заметив вредоносный поток мыслей. И как ее вообще в космическую колонию взяли?       Постепенно она приближалась к своему любимому месту. Оно было скрыто от глаз, чем ей оно и приглянулось. Эмма может никогда бы и не заметила столь неприметный ход в вентиляционной шахте, если бы не устроила однажды очередную баталию с Тони, за что и была наказана. Ей приказали вымыть восточную сеть шахт, ее ненаглядному противнику - западную. Работа была не из легких и не из самых интересных, но именно благодаря ей она отыскала столь блаженное место: вентиляция вела в просторный отсек, стены, пол и потолок которого были железными. Но она натаскала туда подушек и пледов, гирлянду, книг, и вот - райское место готово. Здесь она могла расслабиться, побыть наедине с собой, отдохнуть. Самое главное – от людей. Здесь ее не достанут, здесь ей не сделают больно.       Человеку вообще необходимо побыть с самим собой хоть часик, чтобы напитаться внутренними мыслями и чувствами, разобраться в них, расставить все по полочкам. Некоторые терпеть не могут одиночества и поэтому избегают его – поистине обделенные люди. Только однажды погрузившись в свой мир, человек больше не сможет жить без него, ведь только там его действительно понимают и принимают таким, какой он есть. Только там человек имеет безграничную власть творить, что захочет, и быть таким, каким он хочет быть, а не каким ему приписало быть общество. Это место бесконечной энергии, бесконечных чувств и созидания.       Путь в ее маленькое логово стало неким подобием ритуала, который необходимо проделать перед тем, как войти в это прекрасное место - как попадают в рай спустя ту гору испытаний на Земле. Как обычно она проползла по тесному ходу, свернула направо, еще несколько ползков налево, и вот она "дома". Как только Эмма неторопливо вылезла из вентиляции, оглядела просторы изобилующей уютом комнаты, в глаза ей бросилось черное пятно, находящееся в противоположной стороне отсека посередине стены. Она долго не могла понять, что это такое и как оно сюда попало, пока пятно не зашевелилось, и не заблестел ряд серых зубов, и не послышалось приглушенное утробное шипение.       Женщина застыла, не в силах сдвинуть с места внезапно потяжелевшее тело. Она не раз вступала в схватку с ними, но сейчас она стоит в трех метрах от порождения зла. Чужой находился с ней в этой комнате, ставшей невероятно маленькой и жаркой.       Рука скользнула по ремню. Пистолета нет. Похоже, забыла его в столовой, когда второпях покидала ее, или оставила на столе в лаборатории во время переодевания, что сейчас было уже абсолютно неважно. Холодный пот стал стекать по побледневшему каменному лицу. Эмму бросало из жары в холод, тело монументом продолжало стоять на месте, а сердце металось в бешеном темпе, боялось невольно стукнуть громче допустимого и потревожить спокойствие чужого. Но не двигался и он. Только сейчас она заметила нечто неестественное во всей этой ситуации.       Чужой стоял боком, повернув к ней свою громоздкую слепую голову, и настораживающе шипел. Убедившись, что опасность ей пока не угрожает, Эмма стала детально разглядывать его и комнату: слой потолка был расплавлен и сталактитом спускался вниз, острым краем он пронзал панцирь спины существа, проникая в дыхательные трубы, и резко загибался вверх, образуя подобие крюка. Как такое могло случиться, оставалось только гадать, что она и запланировала делать в ближайшее удобное время.       Так чужой был пойман в собственную ловушку, расплавив своей ядовитой кровью пол, скорее всего, чтобы спуститься вниз. Возможно и то, что возникла ссора, но с кем: чужой решил полакомиться свежим горячим мясом невинного человека или чем-то не угодил собрату, чем и вызвал недетскую драку. И Эмме срочно надо бежать рассказать остальным колонистам, тогда они поймают его и убьют, а может решат пустить на опыты, чем несказанно обрадуют лаборантов. Но, так или иначе, ни тот, ни другой вариант ей не понравился: каким бы жестоким это существо не было, люди не должны варварски относиться к другой жизни, будь она невинным насекомым или все уничтожающей живностью.       Осторожно шагнув вглубь комнаты, она принялась обсматривать потек со всех ей доступных сторон. По виду крюк приносил чужому массу боли, потому как только он испугался приближавшейся женщины и решил предпринять попытку освободиться от ловушки, та с раздражающим скрежетом рвала его грубую кожу, и он визгливо шипел, нервно махая хвостом и раздирая пол своими когтями. Ноги чужого дрожали, дыхание было хриплым и прерывистым - похоже, он стоит так уже не первый час.       Эмме невольно стало жаль его. Кислота желтыми струйками спускалась по инопланетянину и с зловонием разъедала пол. Вот оно! Она непременно должна как-то вытащить крюк, иначе нижний этаж зальет кислотой, и энергетический блок, что отвечает за вентиляцию, сгорит. Ну, так по крайней мере она оправдывала свои действия, точно не припоминая, был ли действительно под вентиляцией энергетический блок.       Осторожно подойдя к существу, который с каждым ее шагом повышал голос, Эмма решила, что так он скорее проткнет ее свободным от всяких помех хвостом, чем она спасет его. Необходимо зафиксировать хвост, но как? Поблизости не было никаких ремней или веревок, одни подушки и одеяла. Да как она сразу не догадалась!       Если она сможет окутать копьевидный конец ксеноморфа пледом, то тот хоть и ударит ее, но больно от этого уже не будет. Скорее будет ощущение, что попал на пижамную драку подушками, и одна из приглашенных, испытывающая лютую ненависть к превосходящей ее во всех планах девушке, вдруг решила забить противницу хлопковой подушкой до смерти… Однако если Эмма подойдет к нему, несмотря на обезоруженный хвост, он может схватить ее своей когтистой лапой, от которой ей вряд ли удастся уклониться. Необходимо отвлечь существо…       Она медленно зашагала назад, к выходу из помещения. Чужой стал нервно махать хвостом и рычать, и с новой силой принялся за свое освобождение. Эмма как можно быстрее шмыгнула в вентиляцию и исчезла в темноте хода.

*****

      "Человек заметил меня, - проносилось в голове ксеноморфа, когда женщина вошла в вентиляционный отсек. - Он уходит. Хочет позвать своих сородичей? Не смей! Я не собираюсь умирать здесь, в этом замкнутом чужом месте. Это ужасная смерть! Погибнуть от собственной глупости… я оскорблю Королеву и свой род, дав человеческому роду шанс на победу. Надо быстро выбираться и бежать в гнездо, рассказать все Королеве. Надо же было мне отвергнуть ее приказ и убежать. Но я ведь прав! Как вы могли даже подумать, что я предам вас и уйду строить семью. Когда-нибудь вы оцените мою жертву и, когда поправитесь, несомненно выберете меня своим пассией.       Почему вы заболели, моя Королева? Без вас племя мало чего стоит, как бы прискорбно это не звучало. Проклятые люди... Это все из-за вас. Гр-р! Это не просто больно, этот клин режет мои трахеи. Если я отрежу одну из них, рана сильно мне повредит, а если больше, то не смогу нормально дышать и стану слабаком и обузой в племени, если не сдохну здесь в ближайшее время. Позор, я не могу допустить этого. Проклятый человек, не смей звать людей, иначе я убью тебя! Я убью вас всех! Сородичи, услышите мой зов!", - вопил чужой, обессиленно и разъяренно метая хвост и ударяя им о стены. Душераздирающий писк гремел в камере, но за ее пределами никто не слышал его зов.       Буквально через десять минут в вентиляции послышался шум, и вскоре в темном отверстии хода появилась чья-то голова с копной черных волос. Эмма вылезла из вентиляции, проползла немного на четвереньках и встала напротив чужого. Тот с презрением посмотрел на нее сверху вниз, если можно это так назвать, учитывая отсутствие глаз у ксеноморфов. Вторая челюсть вылезла из его рта и угрожающе раскрылась так, что Эмма не сомневалась в предостережении чужого проломить ей череп, если она подойдет к нему ближе, чем требуется.       Он чувствовал ее волнение, что подтверждали быстрые удары человеческого сердца, но, сколько бы времени не проходило, она оставалась одна. "Она не ходила за сородичами? Тогда зачем вернулась?" - подумал он и вновь обратился к ней с удвоенным вниманием и подозрительностью. Как же ему хотелось прыгнуть на нее и разорвать эти хрупкие конечности, пустить кровь и упиться ею, но эта ловушка! Даже человеческие сооружения такие же хитрые, как и они сами.       Эмма вынула из сумки кусок мягкого сырого говяжьего мяса, подаренного ей капитаном за сообразительность и верную службу человечеству. В колонии мясо было сложно достать: все в основном питались кашами, овощами и фруктами. Поэтому Малоун было жаль его терять. И скормив его сейчас, она помогала отнюдь не человеку, а его врагу. Идеальная ирония – это так похоже на нее. Женщина подошла ближе, выставив мясо перед собой. Чужой принюхался и учуял манящий сладкий запах свежей плоти. Слюни стали течь из его рта, но хватать его из рук человека он не спешил.       «Разве не разумно было бы отравить мясо, когда перед ней беззащитный чужой, не имеющий пути для спасения?», - горько размышлял он, не в силах оторвать нос от аппетитного, сочащегося соком куска. Если бы Эмма поступила так, тогда кровь бы не вытекла из его тела и не разрушила ничего важного – двух зайцев разом. Однако этой логики ученая отнюдь не придерживалась. - Ешь! – настойчиво приказала она и швырнула кусок ему под ноги.       Чужой не разобрал слов, но догадался об их значении. Ноги предательски становились ватными, голова гудела: он в любом случае не уйдет отсюда целым, если вообще живым. От бессилия он вскоре повалится наземь и срежет металлом себе парочку наружных дыхательных труб или умрет от яда быстрой, а может долгой и мучительной смертью – выбор был не из лучших.       Поддавшись искушению, чужой неуверенно склонился и принялся лихорадочно рвать разогретый кусок мяса, вкушая сочный сладковатый вкус. Женщина решительно воспользовалась открывшимся зверем: резко подобрав с пола подушки, она мигом окутала конец его хвоста и закрепила все веревкой. Чужой бешено закричал, опечаленный собственной беспечностью: как он мог не понять столь очевидного, что этому человеку не надо было его убивать - она хотела взять его живым. Как он мог позволить ей подойти к себе так близко? В ином случае он бы никогда даже на метр не позволил самовольно приблизиться к себе человеку. О, это еще хуже смерти – он предаст Королеву! Неужели глупость - влияние долгого заточения в человеческой ловушке?       Разозленный ксеноморф стал метать хвостом из стороны в сторону, но женщина заслонялась рукой, и удар практически не чувствовался. Паника нарастала в нем. Разъяренный визг оглушал, и, словно разобравшись в его страхе, она прислонилась к его боку, положив руку на продолговатую голову и удерживая ее от резких поворотов чужого. - Я тебя не обижу, - шепотом сказала она, проводя рукой по выступающим металлическим жилам. Эмма старалась говорить как можно более уверенно, но голос предательски дрожал. Один неверный шаг, и она попрощается в этой душной комнатке с жизнью. И ее точно не скоро найдут.       Как и ожидалось, человеческая ласка не подействовала. Наоборот, он еще более дико завопил и замахал лапами и хвостом, дергаясь из стороны в сторону. Кровь ядом брызнула на пол, как вдруг ксеноморф резко остановился. Удивилась этому более не Эмма, а сам чужой. Он бессильно присел, но, почувствовав резкую боль в спине и перехватившее дыхание, сквозь мучения вернулся в стоячее положение.       Эмма не торопилась продолжать начатое. Вместо этого она стала гладить его по голове, словно присевшего к ней на колени большого кота. Очень большого кота. Гладкая поверхность отражала ее лицо, исказившееся нотками страха и интереса. Эмма мечтала узнать чужих не со стороны врагов человечества, а со стороны обычных существ, таких же, как она сама. Она видела в них не мерзких паразитов, а ненасытных животных, не имеющих своего места в природе. Или имеющих?       Когда монстр вновь набросился на принесенный ей кусок, она оторвалась от ксеноморфа и стала запихивать под его ноги все пледы, что были в комнате. Предстояло самое сложное. Осторожно вынув из сумки лазерный пистолет и аккуратно схватив трубу, женщина стала плавить крючкообразный металл на месте начала изгиба вверх.       «Если я отрежу эту часть, то смогу вынуть оставшийся осколок с минимальной вероятностью отрезать трахею», - диктовала себе ученая, все не решаясь на столь отчаянный поступок. Существо заметно нервничало, но было погружено в поедание заветной пищи за долгое время голодания, и ему было далеко не до того, что делает с его спиной человек. Он чуял ее напряженность, страх и надежду. Эти чувства явно не могли быть в человеке, горящем желанием убить. Некая отчаянность и бессильное равнодушие к собственной судьбе заполнили его.       Загнутый кусок металла отпал от крюка. Эмма медленно надавила на чужого вниз, и тот поддался, пригибаясь и постепенно садясь на колени. Зашипела кислота, падающая на скомканную ткань, и зловоние заполнило все пространство, но благодаря интенсивным сквознякам оно не сильно мешало продолжить дело, вызывая лишь легкий зуд в глазах и першение в горле. Половина пути была пройдена, как произошло то, чего она боялась: то ли от передуманного доверия к человеку, то ли от задетого нерва ксеноморф резко задергался и яростно завизжал на женщину. Металл, оставшийся в спине, со скрежетом вышел из тела чужого, напоследок отломив ему две трубки, одна из которых сломалась чуть ли не под корень.       Чужой запищал пуще прежнего и рванул в угол. Эмма же растеряно принялась ловить тканью кислоту, не позволяя той плавить пол. Более половины одеял была испорчена, но это не то, из-за чего стоило грустить и чего бояться. Сейчас перед ней совершенно свободный хищник, накормленный и похоже злой.       Он, замерев, стоял в углу комнаты и грозно "наблюдал" за ее действиями, как тут же сорвался с места и в один прыжок преодолел расстояние между ними. Эмма не выдержала напора тяжелого тела и приближающейся пасти ксеноморфа и повалилась на пол. Сама смерть не пугала ее так, как само воображение себя с разгрызенной глоткой и проломленным черепом. Женщина с зажмуренными глазами отвернулась и не увидела, как дрожат его лапы. Непреодолимый страх прибил ее к полу, не давая здраво мыслить и действовать, и потому она сейчас в ожидании лежала перед своей смертью, уже простившись с друзьями и испустив дух. Но все замерло, словно не было вовсе никакого чужого, а она лежала в своей постели, и сейчас в комнату войдет Рейн будить беспечную ученую. Приоткрыв один глаз, Эмма увидела ксеноморфа, который продолжал висеть над ней и грозить второй челюстью, но не предпринимающий ничего более.       В один миг она сообразила, что чужой сейчас просто на всего свалится на нее и придавит своим непомерным телом, раздавив парочку ребер. Вдруг локти чужого подогнулись, и он упал на них и на колени, громко стукнувшись также упавшей головой об пол, чуть не придавив Эмму. Она которая шмыгнула в сторону, однако ногу он успел зажать, и женщина яростно выдернула ее.       В этом положении ксеноморф замер и перестал обращать даже малейшее внимание на человека, сидящего подле него. Эмма также недвижно сидела на месте и смотрела на согнувшегося будто в молящейся позе чужого, до сих пор не веря в только что произошедшее и раздумывая, что делать дальше.

*****

      Ксеноморф словно выпал из реальности, а когда вернулся, то в спине неприятно зудело и покалывало. Он захотел потрогать место дискомфорта, как его рука столкнулась с чем-то мягким. - Ай!       Ксеноморф круто повернул голову и увидел сзади себя человека. Это был тот самый человечек, который освободил его из ловушки. Он сидел в позе лотоса и держал себя за палец, из которого сочились капельки темно-красной крови. - Замри. Я хочу помочь тебе.       Не поняв ни слова, чужой просто продолжил глядеть на него. Снова острая боль в спине. "Да что этот человек себе позволяет?!", - возмущенно запричитал он, как внезапно ощутил резкий недостаток кислорода. Чужой приподнялся на руках и выдвинул внутреннюю челюсть, как осознал, что она не выдвигается. Не долго раздумывая, он просто схватил ее руку зубами. Женщина закричала и ударила монстра по голове кулаком, и тот ослабленно отшатнулся. - Лежи смирно, если не хочешь сдохнуть! - крикнула Эмма и с силой придавила голову ксеноморфа к полу.       На предплечье зиял кровавый укус от пары челюстей, но она продолжила зашивать кожу тонкой красной проволокой. Вообще, у нее не было уверенности, что это поможет ему, все-таки кожа в данном случае состояла из железа. Но просто сидеть в бездействии женщина не собиралась и не могла, так как знала, что в ее возлюбленном тихом уголке дохнет монстр, который после своей смерти может расплавить все к чертям. А может просто будет гнить, что определенно не успокаивало. Ей было так же интересно понаблюдать за поведением врага человечества, которого все люто мечтают истребить, но которого ей всегда было интересно изучить. Надо было в ветеринарах оставаться с такими замашками, а не в колонию на другую планету лететь, находящуюся в четыреста тысяч световых лет от Земли. Эх, везет же иногда!       Чужого раздражало поведение людской женщины, самость которой он сумел понять по запаху, отличному от мужской особи. Но ощущая ее недовольство, он невольно притих, повинуясь осторожным движениям легкой человеческой руки.       Только сейчас ксеноморф заметил, как сильно трезвонила его голова и ныло тело, словно Королева втащила ему своей "короной" и протащила десяток километров, волоча по каменистому туннелю. Слабость одолевала, но долг вынуждал его не терять бдительности ни на миг. Как только он восстановится, ему непременно надо попасть в гнездо и рассказать про тайный лаз.       В это время Эмма уже закончила и незаметно отползла в противоположную от чужого сторону. Свет в комнате притих, что бывает обычно к четырем часам, когда все принимались за обед и в свете более не было надобности, и потому уже плохо ориентируясь в темноте, ученая включила настольный фонарик.       Его теплый свет мягко лег на кожу, отчего она запылала румяным загаром, хотя лицо ее было по-обыкновению до зеленого бледным. Все же редкий выход на свежий воздух сказывается не только на коже, но и на здоровье: Эмма чувствовала чудовищную усталость и головокружение от всех приключений, что с ней произошли. Сейчас же хотелось прилечь на первый попавшийся плед и заснуть блаженным сном, но присутствие чужого в комнате подобного не позволяло. Поэтому она стала убирать испортившуюся ткань и прочие вещи, исследовала потеки сверху и закрыла дыру на потолке.       За всеми ее действиями внимательно наблюдал непрошеный гость. Он завороженно смотрел на человеческую легкость и энтузиазм, коего не было у него и его собратьев, которые походили больше не на разумных существ, а на машины, что создают люди.       «Вот бы быть похожим на нее… Может она и неожиданно добра ко мне, к тому, кто убивает ее сородичей, я не поддамся этой мягкосердечности. Это все притворство. Не понимаю зачем, но она спасла меня. Возможно, за это она может пожить еще немного… Если сородичи узнают, оклеветят меня предателем. Да они сами предатели! Как они могли засматриваться на людей: искать замену Королеве среди них?! Правильно сделал, что откусил тому лапу: нечего предавать верность матери. Почтенная Королева, я страшусь вашей болезни. Ксеноморфы никогда не болели, так что вы сразу возложили на нас эти сумасбродные обязанности. Вы приказали использовать самок, сестер наших, для продолжения пополнения потомства, но я вынужден не подчиниться. Я ваш первый сын и изволю быть дерзким, ведь мне никто не нужен, кроме вас, моя Королева. И я сделаю все, чтобы вернуться домой», - в отчаянии рассуждал чужой, четко для себя решив как можно скорее выбраться отсюда.       Болезненные мысли пулями пронзали сердце. Да, он сейчас же побежал бы в гнездо, к своей почтенной Королеве, которая, он боялся этого больше собственной смерти, может быть в наихудшем положении, но ноющие мышцы не желали подчиняться его упрямству. Потому вскоре он положил голову на руки и снова принялся следить за деятельностью копошившегося в каком-то мусоре человека, решив, что как только он уйдет, то сможет попытаться выбраться отсюда. Отчего-то лапа не желала подниматься на это маленькое белое тело.       Если бы он был честен с собой, то мог с уверенностью сказать, что люди с их первой встречи всегда интересовали его. У них настолько прекрасное тело, что при мысли, как они беспощадно рвут в клочья его собратьев, он мотал головой от подобного абсурда. Отними у людей их броню, которую они создают из непонятного материала, оружие, которым они как беспощадные монстры истязали их всех и даже не шелохнулись, все это - они станут настолько уязвимы, что любое прикосновение ксеноморфа причинит боль. Он боялся этого. Ему было неприятно от мысли, что из-за них, «чужих», как именуют их люди, хотя они могли бы с уверенностью называть их также, но от собственной деликатности они зовут их как им нравится – людьми. И как они вообще сумели понять, что некие белые существа, которые разбудили их от беспробудного уже как двадцать лет сна, именуют себя «людьми»? Точно, так велела называть их Королева. Люди ничуть не понимают их, в то время как ксеноморфы умеют ощущать настроение, эмоцию, с какой было сказано то или иное слово, пол, возраст, даже здоровье. Да так хорошо, что хоть медицинскую карту составляй!       Ах, так вот. Ему неприятно, что чужие используют людей для выращивая своего потомства, но у них просто нет выбора. Ему непременно было бы легче воспринимать жизнь, если грудолом не проламывал бы себе путь на волю через брюхо, разрывая мягкую плоть и этим убивая хозяина. А ведь он тоже был выращен в одном из таких, как эта женщина, людей, его хозяине, беспечно заинтересовавшимся лицехватом. Человеческая глупость всегда губила их же самих. В этом чужие их обходят. Хотя, если судить по нему, пойманному в свою же ловушку, то не сильно.       Но все же он с восхищением и завистью смотрел на человека, видя в нем идеал создания, воплощение удобства и некого покоя. У него ни на минуту не бывает покоя: все время надо куда-то ходить, проверять собратьев, добывать пищу, охотясь и испытывая лютую ненависть к людям, бороться за свою жизнь и за жизнь гнезда, исполнять приказы Королевы. Когда этому придет конец?       Вечные войны иссушают его сознание, растворяя его в типичных желаниях крови и мяса. До некоторого времени ксеноморфы думали, что по-другому нельзя, пока не появились люди. Да, они тоже защищают себя и свой народ, но так же у них есть какая-то тайная, никому не известная маленькая жизнь, лично одного человека и больше никого. Вот если у кого-то из ксеноморфов будет что-то интересное, то это будет не лично его - оно общее для всего гнезда. Со стороны, когда нет нашествий и все спокойно, люди кажутся загадочными и веселыми. Они так легко общаются между собой, и не о пропитании, не о защите «дома». О чем-то интересном. Но в тоже время у каждого есть свои секреты, рассказывать которые они вовсе не обязаны. «Почему все так несправедливо? Я тоже хочу так жить».       Грохот вернул чужого в сознание, и тот обратил утраченное внимание на занятую женщину. Та неуклюже пыталась залезть в вентиляцию, заталкивая с собой при этом какие-то вещи, которые настойчиво не желали покидать родную комнату. Чужому это не понравилось, так как догадка пулей стрельнула ему в голову.       Ксеноморф быстро вскочил и громко зашипел, на самом деле от внезапной боли и возобновившего свою карусель головокружения, но человек, судя по всему, обозначил это как недовольство своими действиями. Он медленно отошел от заталкиваемых вещей и зачем-то поднял руки вверх, при этом как-то по-глупому улыбаясь. - Я не хотела тебя тревожить. Просто хочу вынести «это».       Эмма было снова принялась давить на непослушный хлам, как чужой завизжал и, прихрамывая, направился в ее сторону.       «Хочет уйти и доложить обо мне своим сородичам? После того, как вытащила меня, но с тем обезоружив мой хвост. Какая продуманная. Думаешь, я позволю тебе это сделать? Вы, люди слишком наивны. Ты останешься здесь, пока я не поправлюсь и не уйду первым. Иначе я прикончу тебя!», - рычал он как можно отчетливее, словно стараясь донести это до женщины. «Я не понимаю, зачем ты спасла меня, - у вас своя грязь в голове, - но я не собираюсь возвращать тебе долг. Я не просил спасать меня!».       Эмма задрожала. Резкая смена настроения ксеноморфа пугала ее до чертиков: неизвестно, что вдруг придет на ум этому непредсказуемому существу. Она глупышка, раз решила, что все будет так просто: она поможет ему, чужой, возможно, поможет ей, и они мирно разбегутся. Такое только в дешевых фантастических романах бывает. Сейчас же Эмма конкретно сожалела о своем поступке. И как ей только в голову могло прийти вытащить его из ловушки? Надо было прикончить тут же, пока он был так удачно уязвим. Ее бы за это даже похвалили! А теперь остается надеется, что она не будет ночевать на улице, клейменая предателем всего человечества. Ну или хотя бы не умрет.       Женщина с досадой отошла от проема, и чужой притих. Когда она отодвинулась в самый конец комнаты, он совсем замолк и даже лег обратно, но морда по-прежнему пристально наблюдала за ней. - Вот собака, - сквозь зубы прошипела Эмма и постепенно невольно стала погружаться в небытие, еще долго одергивая себя и видя черную слепую голову инопланетного существа, сливающегося со сгущающейся темнотой.