Чужая

      Канализационный смерд ударил в нос, стоило только Эмме прийти в себя. Она зашлась в кашле, пытаясь хоть как-то облегчить подступающую тошноту. Мерзкий запах словно проник в глотку и стекал все ниже, пачкая все на своем пути.       Руками она стала искать бутылку воды. Но ее не оказалось, как не оказалось и постели, и металлической тумбы, и прохладных простыней, которые все ускользали от нее во сне. Рука шлепнула по чему-то мокрому, и женщина заинтересованно подняла голову. Не могла же она пустить столько слюней. Вокруг была невероятная темнота, кое-где освещаемая красными лампами. Разобрать что к чему не представлялось возможным, из-за чего она запаниковала. Где она? Что произошло?       Стала подниматься, как голову словно ударили обухом, и Эмма вновь упала, и на этот раз в какую-то лужу. Женщина в отвращении поторопилась встать, как почуяла соленый запах. Только одно может так пахнуть. Резко поднявшись на ноги, поднесла руку к свету: с ладони багровым потоком стекала кровь, человеческая кровь со вкусом металла. И ее здесь было немерено.       Только тогда Эмма замерла в своей ужасающей, холодящей сердце догадке. Она лихорадочно поворачивалась, осматривая помещение, но не могла увидеть ни одного окна, ни одного свободного на полу и стенах места. Все было облеплено в черствую темную массу, извивающуюся по стенам лозами. Было довольно тесно, как в шахтерских туннелях. Было бы здорово очутиться на месте добычи какой редкой руды, но ничего подобного быть не могло. Потому что это гнездо. И единственная руда, которую здесь можно найти, это отвратительные коконы с человеческими мумиями и ожидающими сосуда лицехватами.       Недавние события, которые могли быть как час назад, так и несколько дней, благополучно возвращались к ней. Сколько времени прошло с ее попадания сюда?       Резкий скрежет эхом раздался по инопланетным туннелям, и профессорша немедля спряталась за первым попавшимся выступом. Она жива – единственная утешительная новость. На груди на веревке висела ключ-карта, а за спиной по-прежнему в чехле лежал нож.       Но почему она жива? Почему ее не завернули как и всех остальных в этот отвратный кокон и не всадили зародыш чужого? У нее что, VIP-персона, которую перед смертью необходимо в меру напугать и погонять по коридорам? Отчего Том умер, а ее оставили жить? Это несправедливо. Ужасно несправедливо по отношении к маленькому человеку! Том недостоин смерти. Нет, это смерть недостойна Тома.       Но так даже лучше. Том бы все равно не смог радоваться жизни, как раньше, а Эмма сама хотела недавно пуститься прямиком в эпицентр проблем человечества. Вот, получите и распишитесь. Все же с желаниями, даже с непроговорёнными, стоит быть очень внимательной. Тетенька судьба не Санта Клаус – подарки приходят не по расписанию.       Но сейчас не до философских рассуждений: необходимо как можно быстрее выбраться отсюда. Или, может, воспользоваться шансом и найти Королеву? Убить ее? Ее здешний визит будет прекрасным шансом исполнить ее план, раз колонисты сами не хотят спускаться в гнездо. Но стоит ли рисковать, когда из оружия у нее один только нож? Эмма мотнула головой и украдкой выбралась из засады. Конечно же стоит! Кто еще, как ни она, сделает столь безумный поступок?       Хоть Малоун и рассуждала так дерзко, за спиной мурашки уже ходуном ходили. Встретиться с самой великой из всех чужих вселяло ей непосильный ужас и интерес. И к ее сожалению, страх пока побеждал.       Глазам не пришлось долго привыкать к царящей в гнезде темноте, уже скоро проявились все выступы на полу, извилистые трубы, уходящие высоко вверх, туда, где сейчас готовятся к бою колонисты. Только сейчас Эмма поняла, насколько жарко здесь было. Скинув с себя халат, она и сама не заметила, как аккуратными размеренными шажками скользила в предполагаемую сторону с лифтами. Но механической клетки все не было. Одни темные лабиринты, коконы с завернутыми в твердую массу людьми. Люди эти, смертельно бледные и грязные, замерли каменными изваяниями с обезобразившими их измученными лицами.       Она хотела дотронуться до какого-то паренька со светлой копной волос, как отдернула руку. В груди «сосуда» что-то двинулось, несколько выпуклых ребер отразились на его коже. Эмма поспешила уйти – ему уже ничем не помочь. Ей остается лишь выбраться самой, ведь попавшие в сети паука мошки больше не владеют своей жизнью.       Неуверенно, с трудом отвернувшись от мальчика, Эмма продолжила путь, и до слуха вдруг донеслись приглушенные всхлипы, даже рыдания. И, несомненно, человеческие. Рванув к источнику звука, женщина позабыла об осторожности, и быстрыми ловкими шагами приближалась все ближе, звук становился отчетливее и громче. Очередная труба замаскировалась среди черной массы, и Эмма споткнулась об нее, громко чертыхнувшись. Звук пропал, но она уже знала, где скрывается его обладательница. Профессорша завернула за угол. - А-а-а-а! Нет! Не подходите!! – заверещал женский голос где-то сбоку.       На стене висел громоздкий кокон, занимающий чуть ли не всю комнату. Из него торчала женская голова. Она лихорадочно кивала и крутилась, словно норовила отсоединиться от тела и убежать отсюда как можно дальше. - Тише! Не кричи! Я человек.       Голова замерла, после чего боязливо поднялась. Из опустившейся челки выглянула пара черных, блестящих от слез глаз. Рот женщины извивался в рыданиях. - Э-эмма?! Это ты? Ты тоже тут? Это правда ты? - Майна? Да, это я. Прошу, будь тише, я помогу тебе, - тихо сказала Малоун. И пожалела, что пришла сюда.       Майна в коконе, она уже заражена – ей не жить. Зачем Эмма сказала, что спасет ее? Даже если она вытащит ее из кокона, то взять с собой все равно не сможет… А вдруг она не заражена? Тогда Эмма может спасти ее, может привести к Варнеру! «Варнер? О боже, Варнер! Он же сейчас себе место не находит. Ему уже, скорее всего, доложили о моем и Майны исчезновении, о смерти Тома. Ах, вот бы сейчас позвонить ему. Я верю, что он справится с возникшими внезапными трудностями и дождется меня. Я непременно должна выбраться отсюда… Я и сама не осознавала, что хотела выбраться ради него». - Эмма? Так ты освободишь меня? Прошу, спаси! Спаси меня! – взмолилась женщина, и новый поток горестных слез вырвался из нее, желчью разливаясь по сердцу Малоун.       Надо дать ей шанс, не забирать все у Варнера, дать шанс Майне спастись, а Эмме исправиться. «Я должна попытаться, иначе не смогу простить себя. Я просто не смогу взглянуть Варнеру в глаза».       Ловким движением выхватив из чехла нож, при виде которого Майна вздрогнула, профессорша осторожно надрезала густую слизь у основания горла. Высвободила ей руки, и Майна уже сама смогла вырваться из капкана. Неуклюже плюхнувшись на пол, она зашипела от боли. Эмма поспешила поднять ее и осмотреть. Сильно нажав на место, где располагается желудок, пальцы провалились. «Похоже, ее не успели заразить. Вот это удача!».       Радостная улыбка засверкала у нее на лице, как кончиков пальцев что-то коснулось. Майна отбила ладонью ее руку, отпрянув на несколько шагов. - Они запихнули эту хрень в меня, - призналась она подавленно, со сдерживаемой злобой. – Но его ведь можно вытащить, да? Вы ведь проводили какие-то опыты над чужими. - Мы не проводили никаких опытов с ксеноморфами. Пытались вытаскивать чужих из тел, но люди не могут перенести принесенный ими вред и умирают спустя несколько минут. - Нет! Это не может быть! Медицина не может победить какого-то паразита? Я не хочу умирать!! - Понимаю… - Ничего ты не понимаешь! Ты ведь специально меня высвободила, чтобы понасмехаться, да? - Майна, говори тише. Я хочу помочь тебе, но это не в моих силах. Мы выберемся из гнезда: чужой еще на ранней стадии развития. Мы можем попытаться вытащить ксеноморфа еще раз. По крайней мере, ты увидишься с семьей, - на этом месте Эмма споткнулась, осознав, что рано или поздно ей придется рассказать о смерти Тома. – Если захочешь, мы можем усыпить тебя. Тебе совсем не будет больно. - Не нужна мне такая жизнь! Усыпить? Я что, животное? Просто вытащи эту штуку из меня. Это так сложно? Как ты не понимаешь, что я не хочу умирать? А тебе лишь бы сбагрить меня, чтоб Варнер освободился. Ну уж нет, так просто я не сдамся. Точно! Том! Он же совсем один! Немедленно приведи меня к Тому. Он ведь не сможет без матери.       Свершилось то, чего Эмма боялась больше всего. Она планировала отложить это, пока они не выберутся отсюда, пока не встретят первых людей. Но Майна уперта, она всеми правдами и неправдами добивается желаемого. И чем дольше бьется, тем яростней становится. А врать совсем не хотелось.       Поэтому глубоко вздохнув и вспомнив последнее выражение лица Тома, притаившегося в ее объятиях, Малоун с легкой дрожью начала: - Майна, Тому больше не нужна опека, - мать ошарашенно взглянула на нее, рот скривился в протесте. – Ему больше никто не нужен - он свободен. К-когда я пришла в вашу квартиру, Том был изувечен и не мог ходить. Он просил смерти! Я настояла и повела Тома в бункер, но по пути на нас напали. Прости, Майна… Мне очень жаль. Он не мог смириться с твоей «смертью».       Мать остолбенела: лицо ее выражало ужас, а слезы катились по ее красному лицу. Но вдруг в помутневших глазах женщины загорелся огонек. Яростный и требующий справедливости, наказания виновного. - Ты!... Ничего тебе не жаль! Ведь это твоя вина. Из-за тебя вся моя семья развалилась. Ты ведь этого хотела, да?! Довольна? На, вот мои слезы! Ты мне никогда не нравилась, - она подошла к Эмме и ткнула пальцем ей в грудь. – Но я и подумать не могла, что ты способна на такое… - Я сделала все, что было в моих силах. И прекрати истерику – мы не в том положении, - тихая злость начала кипеть в груди Малоун, но под гнетом осуждающих слов она не могла достойно ответить, так как сама считала себя отчасти виновницей произошедшего. "Но за драму Майна разыгрывает? Итак тошно, а тут она со своими закидонами. Так хочется стукнуть ее чем-нибудь". - Да, ты сделала даже больше, чем требовалось, - с ненавистью прошипела Майна, - О, не обременяй себя, я сама все расскажу. Ты убила моего сына! - Я не убивала его! – Эмма захлебнулась от возмущения. – Я не смогла его защитить, так как чужих был слишком много. Я бы и сама умерла, но они привели меня сюда. - Если бы хотела, то жизнь отдала бы, защищая Тома! Но нет, стоишь передо мной целенькая и невредимая. Я ведь сумела его защитить, хоть и не надолго… - угрюмо произнесла Майна, как новая волна накрыла ее с головой. – Ты всегда все портишь. Наши беды начались из-за тебя! Это ведь ты посоветовала продолжать преследование за чужим две недели назад. Весь отряд погиб, и Варнера выставили убийцей! Когда на самом деле убийца стоит передо мной.       Она оскалила зубы в ядовитой усмешке, и глаза ее блеснули такой ненавистью, которая, казалось, была неподвластна обычному человеку. Взгляд словно сжигал всю уверенность Эммы. - Я сожалею, - выдавила из себя она, - Но я ведь не знала, что такое могло случиться. Никто не застрахован от ошибок! Я лишь дала совет Варнеру, а он лишь его принял – это было его право. - Да! Давай, обвиняй во всем моего мужа! – вскричала женщина, яростно махнув рукой. Малоун невольно отпрянула, будто та хотела ударить ее. – Ты игралась с ним, как с куклой, а наша семья страдала. Тебе ведь это доставляет удовольствие, да? А я пыталась образумить его, указать на твое лукавство, но он мало того, что отвергал это, так еще и меня обвинял. Говорил, что ты милосердная! Ну и где это милосердие? Где оно, когда ты хочешь убить меня, подразнив нормальной жизнью? Где была эта хваленая справедливость, когда ты уводила моего мужа, когда видела, как наша семья рушится. Плевала на нас с Томом! На всех!       И Эмма вдруг представила, как небольшие, короткие руки Майны душат ее, но ничего не могла ни сказать, ни сделать. Лишь с соболезнованием смотрела на нее, на нее обескураженный и жалкий вид в этой разорванной грязной одежде, словно сама жизнь буквально потрепала ее. Малоун не до конца ощущала свою вину в ее словах, за что еще больше корила себя. «У меня не каменное сердце. Я не такая…». Протянула руку, чтобы притронутся к дергающемуся плечу бывшей подруги, но Майна отбила ее руку. - Не прикасайся ко мне! Я тебя никогда не прощу. Теперь, когда я здесь, когда узнала о смерти Тома, я поняла, что еще могу кое-что сделать для колонии – убью ее настоящего врага, который как паразит сидел и не высовывался, скрыто дергал за ниточки и рушил все, что мы построили. Правду Вайлет говорила: ты чужая среди людей!       И Майна с криком бросилась на нее и вцепилась руками в шею, да с такой силой, что перед глазами Малоун засверкало море звезд. Ученая попыталась высвободиться из хватки, ударила в живот ногой, потянула рукой за волосы, но та словно озверела, перестала ощущать боль. Они кубарем свалились на пол, и Майна перехватила ее руку, сама схватив профессоршу за волосы. Она стала бить ее головой о твердую черную массу. Со лба потекла кровь, раскрашивая черноту красным и застилая глаза. Оттолкнувшись руками от перегородки, Эмма вдарила ей головой, и женщина отшатнулась.       А по гнезду к ним тучей надвигался темный рой. Чужие ползли среди черной массы по потолку, по стенам и неровному полу, приближаясь с каждой секундой. Шум, вызванный перебранкой двух женщин, потревожил их и вынудил лично угомонить разбушевавшуюся добычу.       Майна в ужасе закричала и отползла к стене. Дюжина ксеноморфов, если не больше, сомкнулась полукругом вокруг пары, прибив их к стене. Одни раздраженно, другие заинтересованно разглядывали пробудившихся людей. Потирая кровоточащий лоб, Эмма лишь фыркнула в их сторону. - На спектакль собрались? Для безбилетников не выступаем.       По собравшимся чужим прокатилась волна шипения и рычания. Вряд ли они что-то поняли из сказанного ею, но неизвестный говор всполошил их. И вот круг разомкнулся, и в центр вошел отличный от других ксеноморф: Малоун сразу выявила, что он был раза в полтора больше других, имел более жилистое строение и крепкие трахейные трубы. По нашим меркам это трутень – вожак гнезда после Королевы, ее правая рука или лапа.       Он неторопливо подошел к ней, нависая и обнюхивая. Слюна пачкала Эмме ноги, но ей было далеко не до этого. Сейчас перед ней было большое существо, агрессивное и могущественное. Уже не впервые за все свое нахождение в колонии Малоун почувствовала это: ощутила страх смерти.       Она уже прекрасно его распробовала. Горло сдавило, и кислород стал скоропостижно кончаться, всю ее затрясло от холода и наступающего большими шагами страха. Вот смерть, стоит перед ней и прижимает к ее горлу сегментированный хвост, вечно острую косу смерти, которая ледяным лезвием режет артерии, как красные ниточки, что связывают ее с этим миром.       Все это так отчетливо предстало перед ней, что невозможно было ни крикнуть, ни шелохнуться. И отчего у нее такой страх умереть? Что она потеряет, если умрет? Варнера? Да, его она не хотела терять, но после встречи с Майной она снова не может спокойно думать о нем. Имеет ли право на любовь к нему? Неужели все потому, что она боится потерять приобретенную любовь, хоть и не совсем правильным путем, и что почувствовала себя живой? Впервые за долгое время. Отчего же раньше она себя так не чувствовала, что произошло?       Чужой резко выдул воздух из незаметных ноздрей и отпрянул. Не успела Эмма очнуться, как он толкнул ее в живот своей головой. Ответ блеснул перед Малоун в буквальном смысле. Как она могла не заметить эту золотую цепочку на трахейной трубе? Как могла не признать того, к кому так привязалась? - Ты… тот недотепа. Вот это сюрприз.       Наблюдающая за происходящим у стены Майна ошарашено смотрела и негодующе открывала рот, наверное, в желании что-то вставить, возразить, но тут же его закрывала. Когда чужой потянул профессоршу на себя за одежду, она привстала. - Так и думала. Правду о тебе слухи говорят: ты предательница. Общаешься с монстрами как с родными братьями. Хах, тебе в их гнезде самое место. Чтоб тебя там сожрали! – презрительно кинула Майна и вновь впилась в стену, поджав под себя ноги.       Пара чужих кинулась к ней, принявшись поднимать и толкать в сторону коконов. Даже если бы был шанс выпросить помиловать Майну, Эмма не сделает этого. Она лишь обернулась и с соболезнованием посмотрела на нее, на что та обидчиво отвернулась.

*****

- Капитан Варнер! – в комнату для совещаний ворвалась пара солдат. Вид у них был крайне испуганный и растерянный. – Том, ваш сын, он там… в коридоре. - Том? Что с ним? Говорите, не тяните же!! – недоговоренность еще больше пугала Варнера, и он в приступе охватившего его ужаса подскочил к ним навстречу. - Он мертв, сэр, - неуверенно проговорил один из них, подавленно глядя на капитана.       Солдаты чувствовали на себе некую ответственность за свои слова, будто именно они убили его сына этими словами. Поэтому чтобы разъяснить ситуацию, более для себя, чем для него, колонист принялся торопливо рассказывать. – Когда мы проверяли отправку жильцов в бункер, то обнаружили опущенные шлюзы. За ними мы нашли тело вашего сына, растерзанного чужими. От него осталась только голова, да живот. Рядом был пистолет Профессора Эммы. В квартире номер 14… никого не оказалось.       Варнер стоял в ступоре некоторое время, как тяжело обрушился на стоящий позади стул. Не будь его там, он, возможно, упал бы. Слова долетали до него как сквозь толстую пелену, голова вероломно закружилась, к горлу подкатила тошнота.       «Том мертв? Эмма мертва? Майна… мертва?... Нет… Нет, нет, нет! Не может быть! Это просто невозможно. Эмма же только недавно стояла передо мной, живая и целеустремленная. Майна и Том погибли… они…», - Варнер все повторял эти слова и не верил им. Да он бы вскочил сейчас и заявил, что это все ложь, что это просто невозможно, абсурд!       Но это не утопия - здесь реальная жизнь, а в жизни могут происходить приятные и неприятные сюрпризы, совершенно внезапно. Но почему именно сейчас, почему именно с ним? Все повторяется в точности, как и с прошлым капитаном. Было бы неплохо все скинуть на какое-нибудь нелепое проклятие должности капитана. Но такого не бывает.       Солдаты молча уставились на капитана, не в силах сказать ему больше ни слова. Да ему и не нужны были слова, не нужны были сожаления и приободрения. Его глаза были пусты. Руки мелко тряслись и холодели. Спустя минуту молчания Варнер негромко произнес: - Ясно. Я понял. Спасибо, что сказали, это… Вы можете идти заниматься подготовкой и… Идите. Надо подготовиться, да. - Есть! – отчеканили они и медленно удалились, все оглядываясь назад на опущенную голову капитана.       Пару разбил прошедший к Варнеру крупный загорелый солдат. - Что случилось, Варнер? – поинтересовался Тони, пригнув голову, чтобы увидеть его выражение лица.       Капитан поднял голову, и Тони опешил, заметив слезы. Глаза его неуверенно забегали, но он осек себя. – Семья на тот свет сбежала? Ни че… Все своих теряют, но вот - живы здоровы. И Эмма от тебя сбежала, так что ты один за нее отдуваться будешь. - Тони, ты что несешь?! Заткнись, иначе я сам заткну тебя!! – в ярости Варнер схватил мужчину за грудники, но тот лишь усмехнулся.       Вытащив из кармана пистолет, Тони приложил дуло к горлу капитана, и тот осторожно отстранился. – Что ты делаешь? Сейчас не время для розыгрышей! - А это никакой и не розыгрыш. Самая настоящая реальность, капитан. А, Варнер, какого быть поганым изменником человечества? – спросил Тони, и оглянулся на замерших колонистов.       Варнер заметил, с каким равнодушием они смотрели на него, с какой издевкой и с требованием наказания преступника. Но совсем не замечал их растерянных лиц, скорбящих и сожалеющих. Он преступник?       Выпустив из хватки воротник Тони, Варнер вопрошающе окинул солдат, но никто не ответил на его просьбу. Одни смотрели в пол, другие твердо на него. Тогда он увидел стоящую в дверях Рейн, с испугом наблюдающую за происходящим. Когда она заметила, что Варнер смотрит на нее, то выскочила из помещения и скрылась из виду.       В руке Тони блеснул пистолет Макарова с глянцевой деревянной рукояткой и звездочкой сбоку. Варнер фыркнул. - Берешь чужое оружие… Кто еще из нас поганый предатель?