Черная кровь, белая плоть

      Я сорвала голос. Я металась по берегу, не переставая звать Брукса по имени, пока парни обшаривали прибрежные кусты. В воду никто не лез. Было слишком темно, и среди нас не было самоубийц. Все по очереди задавали нам с Эриком вопросы о том, что случилось, но я вообще говорить не могла. Я только, не прекращая, повторяла имя Брауна и носилась, как всполошенная курица по кромке воды. Я не могла понять, куда парень делся, ну не утонул же? Если я выплыла, как мешок, набитый фекалиями, ну точнее, Эрик вытащил меня за шкварник, то Брукс, который по словам белой, как мел, Майли имел какой-то там разряд по плаванию, просто не мог утонуть. Не мог утонуть!!!       Словно сквозь толщу воды, я услышала обреченный голос Дилана: — Мы просмотрели все, что могли. Дальше идти нет смысла, нужно ждать утра. Ну если все совсем…плохо, то есть шанс найти… Нет, я не хочу даже думать об этом!       В следующий момент я просто рухнула, как подкошенная, не веря в то, что тут случилось. Я — зло, настоящее зло, неистребимое, вечное, приносящее людям боль и страдания. И если я послужила причиной того, что Брукс пропал…навсегда, то я не должна находиться среди людей. Я должна закрыть себя в какой-нибудь келье и замаливать свои грехи тайные и явные, чтобы хоть немного высветлить черные пятна, покрывающие душу.       Незаметно для себя я свернулась клубочком, прижала к себе мокрый гипс, и принялась тихо выть на одной ноте, перемежая вой всхлипами. Страх за Брукса перерастал в настоящий панический ужас, сковавший меня по рукам и ногам. Внезапно подумала, что лучше бы я пропала, а он выплыл. Потому что он лучше меня во всем. А я… Обливаясь слезами, я начала тихо-тихо бубнить: — Пожалуйста, Господи, пусть он будет жив…       Рядом кто-то остановился, затем присел на корточки и меня довольно грубо встряхнули за плечо. Я не пошевелилась. Не трогайте меня, только не сейчас. Я просто хочу сдохнуть тут от оглушительного чувства вины и давящего страха. — Вставай, чертова размазня! — узнала злой голос Харриса. — Хватит ныть! Быстро пошла в палатку!       Как он зол. Я машинально отметила, что, наверное, это из-за обстоятельств, которые предшествовали трагическому исчезновению Брукса, но ничего не ощутила. Разве сейчас это важно? Разве важно, почему, зачем и как? Нет, не важно. И если Эрик хочет, он может бросить меня тут, или избить ногами — мне хуже уже не будет. Я была так виновата… — Ариана, пожалуйста, — сменил Харрис тактику, нежно гладя меня по мокрым волосам. — Ты простудишься, пойдем со мной. — Я хочу умереть, — простонала я совершенно севшим голосом. Харрис понимающе хмыкнул: — Твое желание вполне может сбыться, но я не позволю этому случиться. Тебе нужно согреться, иначе ты свалишься с температурой. Пойдем, у меня есть кое-что для тебя, — он с натугой приподнял мою безвольную тушку и кое-как помог мне встать. Ватные ноги, словно бескостные руки — конечности болтались, будто я была марионеткой, которую какой-то шутник дергал за нитки, заставляя выделывать нелепые коленца.       Лагерь был практически пуст. У осиротевшего костра стояла одна Сьюзан в развевающихся белых одеждах. Она простерла руки на манер целительницы и шептала что-то наподобие: — Раньше не было ни неба, ни земли, ни пыли — ничего. Забыли все. Было небылью, да стало былью, река остыла, и вода застыла в ничто…*       Господи, похоже, что подруга окончательно поехала кукушкой. Она вызывает дракона, что ли, чтобы тот нашел Брукса? Эрик только покачал головой и втащил меня в нашу палатку, в которой в беспорядке валялось скомканное одеяло. Он зажег тусклый светильник, висевший на кольце под потолком и заставил меня поднять на него взгляд. — Ариана, я не буду сейчас спрашивать тебя, как ты и Брукс оказались в воде вдвоем, но не думай, что я забуду. Как только ситуация прояснится, мы вернемся к этому разговору. А сейчас раздевайся!       Пока он все это говорил, я кивала, как болванчик, на последнем предложении вздрогнула, но осталась сидеть истуканом. Эрик это заметил: — Ты в озере мозги отморозила? Тебя надо растереть, я сказал — раздевайся. И не думай, что если ты в ступоре, я не применю силу. Раздевайся, Коулман, твою мать!       Пальцы здоровой руки не слушались, я принялась отдирать от себя прилипшую майку, но у меня это плохо выходило. Эрик, который, очевидно, сильно злился, окончательно психанул. Он с силой швырнул меня на матрас, затем потянулся куда-то в сторону, я услышала тихий щелчок. — Не дергайся, — сквозь зубы прошипел он, затем схватил мою майку и сделал резкий взмах рукой. Раздался треск ткани. Парень отшвырнул в сторону…выкидной нож, которым только что разрезал на мне одежду, и просто разорвал мокрую ткань пальцами. Апатию как рукой сняло. Я истерически взвизгнула: — Ты что творишь, маньяк недоделанный?! Это была единственная майка, которую я взяла с собой в этот сучий поход! — Ожила, наконец-то? — недобро ухмыльнулся Харрис, и тень от лампы, плясавшая на его лице, сделала его еще более зловещим. — Думать надо было, прежде чем в воду лезть! Штаны, быстро! — Да пошел ты, мудак! — огрызнулась я и просто легла на спину, даже не подумав снять с себя половинки разорванного белья. — Так-то лучше, сучка, чем когда ты воешь, словно раненая волчица, — рыкнул Эрик, и я внезапно осознала, что он…ревнует. Похоже, что его совершенно не волновала судьба бедного Брукса, который сейчас мог быть где угодно, а бесил тот факт, что я так сильно убивалась из-за его пропажи и неясной судьбы.       Разозлившись, я рванула завязки на спортивках, развязывая их, затем одной ладонью потащила мокрую ткань вниз. Грубиян Харрис принял обе штанины в руки и рванул их с такой яростью, что они слетели с меня, как шелуха с семечки. — Дальше! — приказал он мне, а я уставилась на него сузившимися глазами. — Что ты пялишься, как кобра? До гола раздевайся! — Да подавись ты, урод! — напряжение, злость, страх — все в одном флаконе вылилось из меня водопадом слез, брызнувших из глаз. Я стянула с себя тонкий спортивный топик, поддерживающий грудь, с силой швырнула этот мокрый ком в морду Эрика — он уклонился, и продолжила вынужденный неуклюжий стриптиз. Когда наконец с покрытого холодными пупырками зада была снята последняя деталь, делающая меня человеком, Эрик опять подал голос: — Лежать! — Может сразу повернуться и хвост задрать?! — съязвила я, но послушно растянулась на матрасе, ежась от холода. Предательские соски моментально встали, как по команде, и Эрик, конечно же, остановил на них хищный взгляд. — Даже не думай, — дрожащим голосом предупредила я, сильно испугавшись, что этот садист сейчас меня тут натянет, не взирая на ситуацию. Но Эрик лишь молча посмотрел мне в глаза — долгим тяжелым немигающим взглядом, от которого я съежилась и заткнулась. Больше мы не разговаривали. Он порылся в рюкзаке и достал оттуда небольшую бутылочку с чем-то прозрачным. Откупорил крышку и по палатке сразу разнесся тяжелый спиртовой дух. Эрик с минуту смотрел на мое обнаженное тело, вытянувшееся в струнку на полу, затем, видимо, плюнул на все это дело и, намочив руки спиртом, принялся растирать меня сильными болезненными движениями, заставляя кожу моментально вспыхивать там, куда ложились его ладони. Он не обошел вниманием ни единый сантиметр, разве что не стал лезть между ног. Соски пощипывало, хоть он едва ли касался их, но чем больше старался обходить полусферы грудей стороной, чем чаще возвращался к ним, а я все сильнее колотилась сердцем.       Когда Эрик велел мне перевернуться, я вздохнула с облегчением, смешанным с ноткой разочарования, подставив ему тыл. Там Харриса особенно сильно заинтересовали ягодицы. Конечно, им досталось больше всех, они, наверное, были так же холодны на ощупь, как и мои сиськи, поэтому им требовалось уделить максимум внимания. Когда, наконец, парень закончил меня «реанимировать», я чуть ли не обливалась потом. Повернувшись к нему передом, успела увидеть, как он повязывает себе на пояс толстовку, которую снял до этого, при том повязывает так, чтобы прикрыть им пах.       Я понимающе хмыкаю, а Эрик недовольно смотрит на меня, поясняя: — Что? Я же живой человек, а ты…ничего. — Ты меня облапал! — обвиняюще ткнула в него пальцем, на что Эрик снисходительно улыбнулся: — Это курсы первой помощи, тупица! А теперь одевайся! — он швырнул в меня бельевой комок, который распался на штаны и рубашку с длинными рукавами. — Еще кое-что внутрь и под одеяло. — Я не смогу уснуть, — тихо призналась я, с трудом облачаясь в сухие шмотки, пока Эрик откуда-то выудил фляжку, затем от души набулькал туда спирта, закрыл, потряс и протянул мне. — Ты хочешь, чтобы я сдохла? — уточнила я. — Ариана, тебе нужно отдохнуть. Эта доза не убьет тебя, всего лишь расслабит и поможет уснуть, кроме того, там не чистый спирт, я разбавил его травяным настоем. Не спорь, просто выпей и ложись, — он смотрел на меня с какой-то горечью, словно я очень сильно разочаровала его, но сдерживался, чтобы не обрушиться с обвинениями.       Я вздохнула, чувствую внутри щемящую пустоту, словно из меня вытащили очень большой и важный кусок, но покорно взяла фляжку и приложилась к ней. В горло потекла вязкая, сильно пахнущая чем-то мятным струя, которая обожгла глотку и огненной лавой поползла вниз. Я сделала еще один глоток, чтобы уж наверняка меня срубило, и отдала тару Эрику. По телу, и без того горевшему огнем, как мне показалось, поползли самые настоящие языки пламени. Я ощутила слабость в затылке — первый удар алкоголя всегда приходится на гипофиз, затем слабость перешла на руки и ноги. Я растянулась на матрасе и потянулась за одеялом. Эрик подоткнул его под меня, затем прилег рядом и, подперев голову рукой, уставился на красное лицо. — Что произошло между вами с Бруксом? — тихо, напряженно спросил он.       Воспоминания о пропавшем и, возможно, уже неживом бывшем снова вызвали слезы. — Ничего, Эрик, ему было просто очень плохо, он сидел у костра один, а я вышла, чтобы найти запасной спальник — ты оставил меня без одеяла.       Эрик помолчал, затем тихо уточнил: — Выходит, это я виноват в том, что случилось? — Ты дурак или где? — всхлипнула я. — Никто не виноват, ну может быть я. Не нужно было к нему подходить, тревожить его своим появлением. — Ладно, Ари, поспи, хватит с тебя на сегодня, — сжалился Харрис, погладил меня по щеке и погасил фонарь над нашими головами, погрузив палатку во тьму.       Поняв, что он пополз к выходу, я взмолилась: — Не уходи, страшно оставаться одной, картины в голове одна другой ужаснее.       Эрик послушался, хотя явно тяготился моим обществом. Наверняка его грызла обида, но я не могла сейчас на самом деле быть одна. Мне нужно было чье-то человеческое тепло, плечо, живое бьющееся сердце. С огромным стыдом я поняла, что сейчас мне нужен был Брукс — целый и невредимый.       Харрис обнял меня, положив голову на грудь, а я, ласково перебирала его короткие волосы, так не похожие на волосы Брауна, и, наконец, забылась тяжелым сном, где меня захлестывали огромные черные волны.

***

      Рассвет не заставил себя долго ждать. Я очнулась от гула, криков и визгов. Распахнув сонные вежды, с минуту пыталась придти в себя, вспоминая, где я, и что вчера произошло. В палатке, где рассеивался свет, попадавший с улицы, я находилась одна. Едва осознав, что случилось ночью — кажется, Брукс утонул, я собралась было зареветь, как неожиданно в палатку сунулась Майли. Ее лицо было мокрым от слез, она громко всхлипывала, размазывая по щекам соленые капли. Черное предчувствие сжало сердце. — Ари, Брукс нашелся, — Майли совершенно несуразно и счастливо улыбнулась, а я решила, что она свихнулась от горя. — Живой? — уточнила я, замерев на вдохе. — Живой… — выдохнула девушка. — Живой! Живоооооой!!! — завопила она и вынырнула обратно на улицу, а я повалилась лицом в одеяло и очень громко разрыдалась, стуча кулаками по полу. Я ревела, потом смеялась, затем снова ревела, пока не начала икать. И этот факт так сильно меня рассмешил, что я тут же, без перехода, начала кататься по палатке, сжимая заболевший живот руками и повизгивая от судорожного всхлипывающего смеха. В таком состоянии меня и обнаружил Эрик. — Коулман, ты в адеквате? — осторожно уточнил он, ловя меня за плечи и прижимая к полу. Я устремила на него заплаканные счастливые глаза и призналась: — Нет. Где Брукс? Он цел? — Снаружи, — нахмурился Эрик. — Вроде, да. Слушай, Ари, не стоит устраивать сцен, ладно? Будь посдержаннее…       Я не слушала. То, что я пережила, не поддавалось никакому описанию. Мне было срать на сдержанность, на сцены, на публику, на все. Я хотела одного — убедиться, что Брукс жив и невредим. Я выкатилась из палатки, как броненосец, затем вскочила и огляделась. Бледного Брауна я обнаружила в нашей компании, которая обступила его со всех сторон и о чем-то галдела, тормоша его и расспрашивая. Он что-то отвечал, улыбаясь бескровными губами — похоже, что у него ночка выдалась его хуже, чем у меня. И тут наши глаза встретились. С миг я смотрела на него, не дыша, затем по щекам снова хлынул поток, и я ринулась, распихала всех, кто стоял между ним и мной, и без церемоний прижалась к нему, обхватив руками, не обращая внимания на загипсованный палец, и спрятав мокрое лицо на его груди. — Ариана, ну что ты… — услышала я его смущенный голос. — Замолчи, идиот, как ты меня напугал, — шептала я, прижимаясь к парню все теснее. — Я думала, ты погиб. Ты не представляешь, что я пережила! — Прости, — повинился Браун, не зная, куда деть свои руки. Очевидно, находясь под чужими взорами, словно под яркими софитами, ему было очень не по себе. — Это моя вина. Я не должен был тащить тебя в лес… — Вот об этом чуть подробнее! — меня тут же оторвали от Брукса руки Эрика, который, собственно и выдал свое присутствие. — Из-за тебя она чуть не захлебнулась! — Рэб, хорош! — прикрикнул Дилан. — Не время и не место для разборок. Отложи на потом, старик, прошу.       Я не сводила глаз с Брукса, а тот вот свои глаза почему-то отвел в сторону. На плечах по прежнему лежали руки Харриса, сжимая их все крепче. Наконец, я ощутила, как он тащит меня прочь от компании, и послушно поплелась за ним. Когда мы остались одни, уйдя подальше от друзей, Эрик резко развернул меня к себе лицом и прошипел: — Ты не представляешь, как сильно чешутся у меня руки залепить тебе по твоему глупому лбу, Коулман! Быстро собирай шмотки, мы валим отсюда. — Я никуда не поеду! — вырвав руку, я затормозила ногами, оставаясь на месте. — Голос прорезался? Я сказал, поехали, — зло сощурив глаза, Эрик сделал шаг мне навстречу. Собрав в кулак всю свою смелость, я осталась стоять на месте, косясь в сторону кучкующейся компании. — Я хочу узнать, как он спасся. Засунь свою блядскую ревность в задницу, придурок. Неужели нельзя быть менее ядовитым, Эрик? Да, признаю, это мой косяк, что я поперлась с ним в лес, но если собрать всё в кучку, то видеть, как он убивается из-за нас с тобой еще страшнее, чем думать, что он мертв, — я пыталась не кричать и взять свою начинающуюся гневную тираду в узды, но ебучий настрой Эрика выводил из себя. — Полчаса, и мы уезжаем.       Умоляюще смотрю на парня, готовая просить до последнего, лишь бы он не потащил меня за волосы в машину. Задержав на мне злой взгляд темных глаз, Эрик вдруг неожиданно кивнул в знак согласия и, развернувшись, молча пошел к нашему лагерю. Пообещав себе разобраться со всем этим позже, мчусь обратно к компашке, которая, окружив Брукса у потухшего костра, что-то внимательно слушает. — Точно не помню, что было потом, — держа в руках чашку с, видимо, горячим чаем, укутанный в теплый плед Брукс, задумчиво уставился на золу. — Помню, как мы упали вниз, помню, как старался найти твою руку, — он кивнул в мою сторону. — Но потом я почувствовал, как затылком обо что-то ударился и, похоже, отключился. Честно сказать, и сам не знаю, как не утонул, но теперь я всем обязан Саре.       Что, блядь? Саре? Кто это? Ангел-хранитель? О ком он? — Кто это? — Дилан задал вопрос, который начал многих интересовать. — Студентка медицинского колледжа, она отдыхала здесь неподалеку со своими друзьями. Она нашла меня на берегу без сознания, оказала первую помощь. Массаж сердца или искусственное дыхание — не знаю, а дальше..... — Как??? Дыхание… искусственное? — вдруг брякаю я, и все взгляды приковываются ко мне. Тут же заливаюсь краской и затыкаюсь, позволяя Бруксу продолжить рассказ. То есть, его засосала какая-то левая телка, пока он одной ногой в раю был? Ну, это же спасло ему жизнь, так что… Боже, его сосала левая телка, почему меня это так волнует?.. — Ее друзья помогли мне дойти до их лагеря, там я постепенно пришел в себя. Я хотел сразу вернуться обратно сюда, но еле держался на ногах. Простите, что заставил вас волноваться всю ночь. — Боже… Брукс, — не выдержав, Майли тут же кидается к брату, обнимая его, так что из него чуть дух не вышел. Не могу смотреть на эту трогательную сцену без слез, на глаза тут же наворачивается влага. — Ари? — вдруг со стороны послышался мелодичный голос. Семь пар глаз уставились на Сьюзан, которая так же как и вчера, стояла в облике Каспера. Девушка смотрела на меня внимательным взглядом, не мигая, так, будто хотела высмотреть все детали внешности. — Тебе не кажется, что вчерашняя ночь должна была быть для тебя последней? — Все живы, Сьюзан, что ты несешь? — серьезно говорит Брукс, принимая из рук Дилана фляжку, видимо, со спиртным. — Смерть следует за нами по пятам. Вчера ночью она кружила над вашими головами, я чувствовала ее приближение. Ты должна была умереть, Ари, ты обманула ее, — подруга приблизилась почти вплотную, все еще таращась на меня. Отведя взгляд в сторону, девушка поднесла ко рту руки, подышала на них, будто греясь. — Что ты несешь, чертов шаман?! — взвизгнула Майли, намереваясь подбежать к ней. Хватка Дилана остановила ее, прижав тело девушки к себе. Видимо, мнимая смерть брата сильно сыграла на нервах. — Смерть настигнет того, кто от нее бежит, мне жаль, Ари, но ты не сбежишь, — Сьюзан окинула меня печальным взглядом, повернулась, взмахнула своим белым одеялом и, словно призрак, в полнейшей тишине прошествовала куда-то к озеру.       Тишину нарушал лишь сверчок, сидящий где-то в траве. Мрачная речь подруги заставила всех погрузиться в холодные, угнетающие раздумья. В мою открытую варежку чуть не залетела мошка, хорошо, что я вовремя закрыла рот. — Вот это да. Я такую дичь только от сектантов по телеку слышал. Мы все умрем, нам каюк, давайте сигать со скалы. Бред чиканутой Сьюзан, — проводив девушку взглядом, Дилан пнул рядом лежащее бревно. — Старик, я рад что ты цел и невредим. Ну что, собираемся? Хватит с нас отдыха на природе.       Все быстро закопошились, разбегаясь по своим палаткам собирать шмотки. У остывшего костра остались я, стоявшая как дуб, изредка отгоняя от себя мошек, и Брукс, который все так же был закутан в одеяло, неуверенно косясь на меня. — Прости… прости, что так вышло, Ари, я чуть не угробил нас, — наконец, выдал парень, с трудом приподнимаясь. — Я бы ни за что не простил себе, если бы с тобой что-нибудь случилось. — Ерунда, — я махнула рукой, будто бы речь шла о полнейшей фигне, типа, я каждый день с обрыва сигаю. — Главное, ты жив, и с тобой все хорошо. Мы все безумно рады, что ты цел, Брукс, я так боялась, что ты погиб. Какие планы?       Почему-то мне жутко не хотелось заканчивать нашу с ним беседу, я хотела любым образом продолжить ее. — Отдохнуть от отдыха. Потом, наверное, приглашу Сару сходить куда-нибудь, нужно же как-то отблагодарить ее за мое спасение.       На кой-хер я вообще говорить начала? Теперь мне хочется выблевать все то, что я услышала про эту сучарскую Сару. Конечно, я понимаю, что если бы не она, то он бы, скорее всего, был мертв, но… короче, сойдемся на том, что я — полная идиотка и буду ревновать бывшего ко всему, что движется и дышит. Лучше бы его какая-нибудь русалка спасла или сирена-парень. Недавно я читала, что русалки спасали оказавшихся в море матросов или тех, кто был на грани гибели в воде. Ну почему, почему, почему надо было послать именно Сааааруу?!       Подойдя ко мне ближе, парень как-то неуверенно вздохнул и взял мои ладони в свои. Я слегка вздрогнула и на автомате обернулась назад. Не хватало, чтобы Эрик снова выскочил, как черт из табакерки, и подвесил нас с Бруксом на дереве. — Ариана? Я хочу сказать, что больше не буду лезть к вам с Эриком, все кончено. Эту битву я проиграл, но, к сожалению, я ничего не могу сделать со своей навязчивой любовью к тебе. Это пройдет, надеюсь, — парень слегка сжал мои ладони и отпустил их. Мои руки дернулись, будто бы хотели вновь схватить его ладони, но я сдержала себя. Мне хотелось вырвать из груди сердце и кинуть его на съедение диким зверям, я не хотела больше чувствовать все то, что способен чувствовать человек. — Мы можем хотя бы, остаться… — неуверенно выдавила я, обняв себя руками, с жалостью смотря на лицо парня, которое перекосилось от болезненной улыбки. — Друзьями? Уверена, что хочешь этого? А, ну Харрис, наверное, в полном восторге будет. Не стоит портить любовь дружбой, конец есть конец, — монотонно проговорил парень и пошел к палаткам, оставив меня в полном одиночестве.       Бреду к лагерю, вижу, что Эрик уже собрал палатку и, кинув мне в руки рюкзак, быстрым шагам идет к машине. Без приглашения бреду за ним, оглядываюсь на наших друзей, которые начали потихоньку загружать свои тачки. Вижу, как Брукс, обнявшись с Майли и попрощавшись с остальными ребятами, садится в свою машину и, сорвав ее с места, уезжает прочь, оставив клубы желтой пыли в воздухе.       Залезаю в тачку, захлопываю дверь, пристегиваюсь. Не хочу ни с кем прощаться, мне слишком грустно и почему-то больно от всего этого. А на что я, дура, надеялась? Что такой красавчик будет вечно страдать по мне, идиотке, и быть евнухом? С другой стороны, я должна радоваться, наверное ему станет легче, ведь так? Еще Сьюзан. Неужели я ей что-то пробила, что ее теперь так штырит не по детски? Все эти шаманские наряды, словечки не от мира сего, и вдруг предсказание моей смерти. Да с хуяли это? Я не отношусь к тем людям, которые хотят оборвать свою жизнь, скорее наоборот. Я как таракан, которого смывают в унитаз, готова выбираться из всех ебаных трудностей и жить, жить, жить. — Ну вот теперь и поговорим, — выдает Эрик и, нажав на газ, срывает тачку с места, объезжая стволы деревьев. — Все еще сохнешь по нему?       Не знаю, что ответить. Не могу описать мои чувства к Бруксу, но нет, это точно не любовь. Люблю я, как мне не хочется этого признавать, Эрика, а к Бруксу, скорее всего, привязанность и нежелание отдавать его всяким Сарам. Сама не ам и другим не дам. — Нет, мне нужно отвыкнуть, — качаю головой, смотрю на пейзаж за окном. — Ты можешь отвыкать на расстоянии, а не выпрыгивать из нашей кровати и от меня бежать к нему! — вдруг срывается парень, но, быстро взяв себя в руки, старается принять спокойный вид. Я съёжилась на кресле, все-таки взбешенный Харрис опасен для жизни. — Поняла, — тихо отвечаю я, с опаской перевожу на него взгляд. Его ладонь, оставив руль, ложится на мою ногу, слегка поглаживая. Думаю, этот жест означает, что между нами мир. По крайней мере до моего следующего злоебучего косяка или очередного помутнения, видимо, реально полого мозга. — Умница. Как бы ты не бесила меня своей тупой башкой, ты мне не безразлична, Ари, — повернувшись ко мне, Эрик слабо улыбнулся уголком губ. — Ты мне тоже, — киваю я, стараясь избежать прямого контакта глаз. — Мне кажется, что-то тут не чисто, — вдруг выдает парень, задумчиво пялясь на дорогу. — Ты о чем? — испуганно спрашиваю я, боясь продолжения темы о Бруксе. — Сьюзан — эта девчонка, начинает пугать меня не на шутку, надо быть с ней начеку. Особенно тебе, Ариана.