Amor caecus

Капли воды стекали с пальто, обуви и даже волос Мелани, собираясь в небольшую лужицу на полу. Несмотря на озноб и дрожь во всем теле, девушка ни на секунду не жалела о том, что выкинула подаренный зонт в ближайшую мусорку. Стоило ей только закрыть дверь на два - хоть и ветхих и старых, но дарящих такое нужное чувство защищённости - замка, как девушка опустилась на пол, облокотившись спиной на дверь и обхватив коленки руками. В голове эхом звенит одна единственная мысль. Что теперь делать? Раз за разом попытка успокоиться и взять себя в руки терпит фиаско. Освальд закрывает глаза, откидывая голову чуть назад, и начинает считать. Вдох. Три. Десять. Сто. Выдох. Помогает. Гнев сменяется на нечто другое - более привычное и такое необходимое. Равнодушие словно холодное озеро после палящего солнца, обваливает все тело, даря покой. Через чёрт знает сколько минут или часов - отрешенность напрочь вытеснила чувство времени - студентка поднимается, бросает мокрую одежду на пол в надежде, что потом не забудет ее собрать и идёт под контрастный душ. Она прекрасно осознаёт, что такими стараниями может слечь с простудой на недельку-другую, но ставит здоровье психическое выше здоровья физического. Исключительно в этот раз. Безразмерная пижама небесно голубого цвета и супер мягкие тапочки дарят едва заметный уют. Зелёный чай с травами и без единой ложки сахара и порядком потрёпанный том под названием «Меланхолия», написанный в одном единственном экземпляре, всегда помогали Мелани обрести внутренний покой. В такие минуты она словно возвращается во времена детства, когда была ещё неоперившимся птенцом, предпочитающим проводить время наедине с книжками, нежели с вредными сверстниками. Кажется, именно с тех пор и тянется ярко алым клубком её интровертность. Вдыхая давно знакомый запах трав и старой бумаги, студентка едва заметно жмурится и приподнимает уголки губ в печальной, но тёплой улыбке. Её мать - Анна Освальд - удивительная писательница, пишущая под псевдонимом «А. Джонсон». Вернее была такой до свадьбы. А после... Впрочем, это не так уж важно. Свою последнюю книгу Анна начала написать будучи на четвёртом месяце беременности. Конечно же, в тайне от мужа, которого она безмерно любила, но который считал дело ее жизни пустой тратой времени. Она писала о маленькой девочке, по имени Меланхолия, которая была влюблена в городскую библиотеку и соседского мальчика-хулигана по имени Джимми. Мелани грустно улыбается, вспоминая, как мама читала ей эту сказку перед сном. Как рассказывала, что поняла, что писала не о простой девочке, а своей дочери, стоило только увидеть младенца, закутанного в мягкую простынку. Как твердила, что несмотря, как записана в «этих ваших скучных документах», ее настоящим именем будет «Меланхолия». Дождь за окном все не унимается, приятной мелодией барабаня по крышам и окнам. Впервые за долгие две недели Мелани, наплевав на рефераты и курсовые, позволяет себе залезть под одеяло и полностью погрузиться в эти страницы, строчки, слова, которые она уже знает чуть ли не наизусть. Чуткий - скорее даже неспокойный - сон приходит где-то на двенадцатой главе.

***

«Завтра в 17:00 около центрального входа в Сент-Джеймсский парк.

М.»

Телефон теряется где-то ещё вчера - Мелани слишком часто забывает о его существовании - и уже утром находится среди вороха черновиков и конспектов. Сообщение вызывает жгучее желание закричать, может, разбить что-то, но девушка лишь вздыхает тяжело, вновь и вновь спрашивая себя, что же Мориарти от неё нужно. Мориарти. Джеймс, черт его подери, Мориарти. С тем, как изменились обстоятельства их «встреч», изменилось и её отношение к нему. Во время тех сеансов она с лёгкостью могла абстрагироваться от чувства опасности, исходившего от собеседника. Сейчас же Освальд на каком-то подсознательном уровне понимает, что ни за что не позволит себе рядом с этим мужчиной потерять бдительность - чувство, что она словно с первых секунд своей жизни знала, что с ним лучше не связываться, тугим жгутом обвивает все ее тело. Но он ей любопытен. И в отличие от большинства людей, Джеймс не вызывает у Мелани желание как можно скорее закончить разговор. Он в меру шутлив, остроумен и исключительно гениален. Общение с ним даётся Мелани на удивление легко. И именно это больше всего остального выводит из себя. Идти на свидание с криминальным гением - не лучшая идея. Но еще хуже - игнорировать такого, как Мориарти. И ужаснее всего прочего - она даже не представляет, что именно движет этим человеком. Что за игру он ведёт?

***

Злодей-консультант задумчиво крутит в руке наполовину пустой бумажный стакан с крепким кофе, купленным в ближайшей кофейне. Время - пять часов ровно. Тем не менее, знакомого лица среди толпы прохожих не наблюдает. Она опаздывает. Ничего удивительного. Мужчина предполагал, что она не станет приходить вовремя. Назло ему, разумеется. Он и сам не до конца уверен был в том, что именно собирается сделать. Освальд уже более трёх месяцев не выходила из головы Джеймса. Перед глазами старой, чуть пыльной киноплёнкой пронеслась их первая встреча. Несмотря на то, что был конец августа, сильный - почти свирепый - ветер вынуждал случайных прохожих - число которых с каждым часом все уменьшалось и уменьшалось - кутаться в пальто. Сумерки уже часа три - а может и больше - как опустились над Лондоном. Уже очень долгое у Джеймса не было времени, чтобы просто так прогуляться. И вот наконец появилась возможность отключить телефон и развеяться хотя бы на часок. Чем больше разрасталась его «паутина», тем больше времени и сил нужно было на неё тратить. Причём, чаще всего, это как раз таки скучнейшая бумажная волокита, от которой Джима уже просто наизнанку выворачивало. Еще совсем недавно - только сегодня утром - он наконец нашёл крота, затесавшегося среди его и так не особо верных, но зато исполнительных прихвостней, уже более месяца отравлявшего часть его планов. Этот идиот сам виноват, раз и вправду решился пойти против человека, в преступном мире известного своими крайне жестокими - пожалуй, даже бесчеловечными - пытками. Хоть и делал это отнюдь не часто - он не любитель марать руки. Мориарти не уверен даже, выжил ли тот смертник после часа наедине с ним, но точно знает, что тело его найдут в Темзе в течение следующего дня. Стук сапог об асфальт отвлёк Джеймса от размышлений, переключив все его внимание на ещё одного человека в этом теперь уже почти безлюдном парке. Вернее на девушку, медленно бредущую вдоль аллеи. И что она тут забыла в такое время? Джим не стал подавлять минутный порыв и решил развлечься. Он быстро нагнал её, удовлетворённый, что тусклый свет уличного фонаря позволил подкрасться незамеченным. Даже если она и заметила его, то виду не подала. - Столь молодой леди не пристало гулять в одиночестве в такое время суток, - сказал он нарочито строго, не без наслаждения заметив, как та крупно вздрогнула. Тут же пара удивлённых голубых глаз встретилась его почти чёрными. Но девушка не выдержала и такого короткого зрительного контакта, опустив взгляд куда-то в пол. Словно заметив что-то, она нахмурилась и ещё сильнее напрягалась - теперь походив на натянутую струну скрипки - но все ещё не промолвила ни слова. Мужчина не упустил из виду то, что правая её рука сжалась в кармане пальто. Пистолет? Нет, слишком мало места. Значит, нож. Занятно... - Неужели хотите нанести ножевое ранение какому-то незнакомцу, захотевшему с вами всего лишь пофлиртовать? - больших сил стоило ему сдержать хохот и сохранить спокойное, чуть расслабленное выражение лица. Девушка машинально ещё крепче цепляется на единственное, что она может противоставший этому странному человеку - холодное оружие. Он вроде и не настроен против. Но черт знает этих сумасшедших - а к иным девушка и не могла причислить этого... индивида. Даже проработав долгое время в психбольнице, она до сих пор не поняла ход их мыслей. - Вы не простой незнакомец, и уж явно не обычный человек, - возразила незнакомка, все ещё избегая прямого взгляда. На секунду посмотрев на его лицо, она заметила гримасу - другое слово тут будет просто неуместно - удивления, она поспешила объясниться - Ваша обувь. - И что в ней такого? - вскинул брови Мориарти. «Минутный порыв» набирал все большие обороты, превращаясь в занимательную игру. И это ему определенно нравилось. - Она дорогая. Очень. - девушка ни на секунду не расслабляла руку, в которой покоился нож, в любой момент готовая к тому, чтобы нанести удар и убежать отсюда к чёртовой матери. - Но это не так уж важно. Главное - на ней капли крови. На серой замше алый цвет особенно сильно выделяется. - Может, я поранился? - предложил Джеймс. Он только сейчас обратил внимание, что ее реакция на него была довольно... Ммм, скудной. Именно так. Похоже, она и в жизни такая же неэмоциональная. - Сомневаюсь. - покачала головой девушка, судорожно вздохнув, - Не похоже, чтобы вы были ранены. Тем более распоряжение капель указывает на то, что вы стояли близко к их источнику. И ещё... - она резко оборвала себя, осознав, что и так наговорила лишнего. - Что ж, - кивнул Джеймс, - Очень неплохо. Что ещё можете обо мне сказать? - маска добродушности как нельзя лучше для данной конкретной ситуации. Сейчас главное - не спугнуть зайца в лице - наверняка - студентки, - Не волнуйся, я не кусаюсь. По крайней мере, пока что. Тихий и низкий смех до костей пробирает. Кто бы только знал, как сильно ей хочется скрыться, сбежать, забаррикадироваться. Но продолжает стоять статично, словно статуя какая-то. Этим же и выдаёт свою нервозность с потрохами. - Ладно, - мрачно отвечает «незнакомка», - Как я уже сказала, дорогая - даже слишком - одежда и обувь - вы явно не бедствуете. Бесстрашны и самоуверенны - даже слишком - раз решили заговорить с посторонним человек в таком месте. - Девушка обводит рукой территорию парка. - А ещё у вас на правом мизинце следы чернил - полагаю, последнее время вы в основном занимаетесь бумажной волокитой. Насколько я могу судить по минутному разговору, вам это не очень то и по душе. И, говоря начистоту, ради своей же безопасности я не хочу и думать о том, кем вы являетесь на самом деле. Пока говорит, лихорадочно думает, как бы поскорее свалить. Пока ещё ходить может. Если эта «игра» затянется, такой возможности может и не представиться. Ох, зря она не прошла мимо. Не проигнорировала. Не убежала, на худой конец. Зря. Зря. Зря. - Думаю, мне уже пора, - осторожно добавляет и дышит прерывисто, не привыкшая говорить много. Общение - определенно не ее конёк. Делает осторожный шаг назад и следит за его реакцией - внимательно, стараясь подмечать каждую мелочь. Видя, что тот вроде и не против, поворачивается окончательно, бросает короткий взгляд через плечо, и уходит, саму себя одёргивая, чтобы не начать бежать. - Ещё увидимся - шепчет он, прекрасно зная, что это уже никто не услышит. Интересная личность. И он определенно не собирается оставлять её вот так просто. Вычислить эту теперь уже не незнакомку не составило особого труда - он и раньше с легкостью мог из-под земли достать и более скрытных людей. Да и информацию о ней нарыть тоже дело не из трудных. Ничего примечательного, хоть и есть пара интересных моментов... Мориарти бросил короткий взгляд на наручные часы, убедившись в том, что Освальд опаздывает уже на десять минут. Что ж, он готов ждать столько, сколько потребуется.