Ледяной свет

Всё-таки мир живых — очень необычное место. Каждый раз, приходя сюда, Тоширо чувствовал, как начинает запутываться в себе. Каждый раз, когда он спускался в Генсей, случалось что-то, выбивающее его из колеи, заставляющее отступиться от своего обычного скудного набора эмоций и почувствовать себя почти человеком. В каком-то смысле уязвимым, а в каком-то — наоборот. Он прекрасно понимал, почему его бывший капитан так быстро смирился со своим заточением на земле и почему у него так быстро прошла тоска по прежним временам. Здесь все отказывались называть его «капитан Хитсугая», здесь он мог валяться в кровати хоть до полудня, мог пойти погонять самый обычный мяч, мог прогуляться и почувствовать себя почти беззаботным. В Обществе Душ он не имел права позволить себе подобное. Некоторые капитаны, правда, умудрялись постоянно делать себе послабления, но этому способствовал их опыт, значительно превосходящий его, и, в большинстве случаев, ответственные и трезвомыслящие лейтенанты. Тоширо же был самым молодым капитаном в строю Готей-13, и к тому же имел самого ленивого заместителя за всю историю Сейретея. Ему пришлось рано повзрослеть, принять ответственность за свою силу, а после — и за весь отряд. После войны с Айзеном Хитсугая много работал над собой: сказывался страх и чувство вины. Его часто терзало осознание, что, несмотря на свою силу, он так и не научился ей разумно распоряжаться. Именно поэтому он так вырос за эти шесть лет: стал сильнее, дальновиднее и даже хитрее, однозначно закрепив за собой звание «ледяного капитана». Не зря все твердили, что предводитель десятого отряда — гений. Если обычные шинигами проживали своё время намного медленнее живых людей, то он научился делать прямо противоположное, и в итоге результат превзошёл все ожидания. Но странный мир живых упрямо отказывался признавать эти перемены и продолжал атаковать Хитсугаю, казалось бы, забытыми эмоциями и ощущениями, от которых он вообще-то старательно отказывался. И в последние пару дней олицетворением этого мира, его непостоянности и непредсказуемости, стала семья Куросаки. Ну невозможно было оставаться абсолютно каменным рядом с этими людьми! Да он за последний год в Обществе Душ удивлялся меньше, чем за пару дней тут. Хотя благодаря капитану Хирако, у него и в Сейретее была возможность почувствовать себя человеком, у которого выбили почву из-под ног. Но Тоширо прекрасно понимал, что такой невероятной способностью капитан пятого обязан в том числе долгому пребыванию на земле. Всё в итоге сводилось к Генсею. Вот и сейчас Хитсугая сидел на небрежно сколоченном ящике в убежище вайзардов, держал в руках горячий чай, перебрасывался последними новостями с бывшим лейтенантом отряда кидо и наблюдал за Саругаки и Карин, сидящих в противоположном углу с плеером и какими-то, прости Ками, комиксами. Невозмутимую мину держать становилось почти невозможно. Где Саругаки, и где комиксы... Куросаки не переставала удивлять его. Почему-то он был уверен, что её брат не знает ни о дружбе с Саругаки, ни о её прекрасно отточенном умении чувствовать реяцу. Теперь Хитсугая понял, почему она так легко согласилась не расспрашивать его. А зачем? Её любопытство прекрасно могли удовлетворить книги, одалживаемые у семейства Исиды, и тройка оставшихся в мире живых вайзардов, которые относились к девушке с явной симпатией. При этом она определённо знала, когда остановиться, и старательно не переступала определённую границу. Она не переставала жить как обычный человек, проводила время с товарищами, готовилась к учёбе. Она не вмешивалась не в свои дела — просто оставалась осведомлённым наблюдателем. От Хачи Тоширо узнал, что эта непоседа уговорила Хиори устроиться вместе с ней в универ, научиться гонять по полю мяч и даже адаптировала её к современным подростковым увлечениям. До этого дня Тоширо вряд ли мог даже в голове допустить мысль, что подобное возможно. Саругаки, которая ходила в университет, словно обычная студентка? Саругаки, с матом отдающая Карин мяч перед голом? Да кто в здравом уме о таком подумает? То, что Карин смогла так сблизиться с этой бешеной, до сих пор всеми воспринималось как нечто из разряда фантастики. Хиори никого и никогда не подпускала к себе, кроме Синдзи, и все остальные принимали это как данность. Но Карин умудрилась пробить и эту стену, и Тоширо, всё-таки порядочно знающему о ней от других капитанов, было очень интересно, чем таким она смогла привлечь эту... чертяку. Хиори же была на сто процентов помешаной. И буйной. И абсолютно не умела фильтровать «базар», заставляя всех окружающих краснеть каждые пять минут. Как пролетело время, Хитсугая совсем не заметил. Они с Карин засобирались обратно, только когда Куросаки обнаружила у себя в телефоне четыре пропущенных от Юзу, а до этого... Айкава и Хачи не только быстро организовали для него чаепитие, но и притащили кучу разных настольных игр. При виде разных старых и новых коробок с настолками у капитана десятого непроизвольно сверкнули глаза — а дальше всё было как в тумане. Мысли о том, что он должен всегда соответствовать своему образу ледяного капитана, снова отползли на задний план. Краем глаза он видел, как улыбается Куросаки, глядя на их великовозрастную компанию, увлечённо переставляющих фигурки на доске, но Тоширо не чувствовал раздражения. Скорее уж признательность. Уже уходя, пропустив Карин вперёд, Хитсугая не смог удержаться и тихо спросил Хиори: — Почему? — кивнул он в сторону Куросаки. Саругаки серьёзно насупилась. — Она с первого раза смогла увернуться от моего тапка, — с непроницаемым лицом заявила она без своей обычной задиристости. Тоширо воззрился на неё в немом вопросе, но Хиори не собиралась больше ничего пояснять. Вместо неё ответил Хачи. — Карин-сан заставляет всё вокруг жить, Хитсугая-сан, — с улыбкой сказал он. — Она вытащит на свет кого угодно и, глядя на неё, легко помнить о том, какой бывает жизнь. Она была первым человеком, который, подобно Хирако-сану, смог уберечь нас от размеренного скучного существования. Сами понимаете, нас осталось всего трое, и это если считать Айкаву-сана, который, между нами говоря, готов всю оставшуюся жизнь потратить, читая мангу. Тоширо понятливо кивнул, не сильно удивлённый ответом. Попрощавшись с вайзардами, он развернулся и, не найдя Карин рядом, побежал догонять её на пути домой. Та шла, закинув руки за голову и не скрывая довольного выражения лица. — Куросаки, а Ичиго знает о твоих «связях»? — А сам-то как думаешь? — фыркнули ему в ответ. — Тогда зачем ты меня туда привела? — Ну и зачем задавать такие глупые вопросы? Капитан смерил её угрожающим взглядом враз поледеневших глаз. Карин вздохнула. — Ты теперь можешь туда приходить, когда нет работы. Хачи с Лавом будут только рады, да и тебе не всё же время со мной на поле гонять. Всё не так уныло, скажи? — и снова улыбнулась. Хитсугая в очередной раз подумал, что Куросаки совершенно не воспринимает его как капитана шинигами — ни страха, ни почтения. Ещё и эта забота... Ему не впервой было бы долгое время провести, почти ничем не занимаясь, кроме пары часов скучной рутины, но это не означало, что он был этому рад. Бумажная волокита, тренировки самостоятельные и тренировки в отряде, миссии, одинаковый на протяжении многих лет распорядок дня — всё висело на нём привычным балластом, и он никогда сам бы не сделал попытки что-то изменить. Но раз уже все вокруг решили предоставить ему шанс… Возможно, стоит попробовать немного оттаять. Ненадолго.

***

Хитсугая пробыл в мире живых две недели. За это время все Куросаки с одинаковым единодушием стали считать его если не членом семьи, то уж близким другом точно. Иссин, если не клеился к портрету своей жены на стене, был всегда готов с ним поболтать за баночкой пива — пиво Тоширо не нравилось, но снова пообщаться со своим старым капитаном, пусть и о какой-то чепухе, было приятно. Юзу быстро перестала робеть перед ним и обращалась с ним так, будто он действительно стал ещё одним её старшим братом. Это делалось с такой детской наивностью и добротой, что иногда он искренне не мог понять, как такой одуванчик вырос в таком хаосе. И лишь по каким-то косвенным признакам Тоширо в какой-то момент понял, что из всех детей Иссина самой похожей на него была как раз Юзу. Что же касается Карин… Странно было это признавать, но, похоже, Тоширо хотел бы назвать её своим другом. Её, маленькую девочку с Генсея. В Сэйретее друзей у него не было. Были коллеги и сослуживцы, были близкие люди, но прямо друзей — не было. И, конечно, двух недель было определённо недостаточно, чтобы пробить полностью стену отчуждения, построенную и на разнице в опыте, и на принадлежности к разным мирам. Если бы Карин жила в Обществе Душ, тогда другое дело. А так оставалось только сокрушаться о том, чего никогда не случится. И много думать. За эти две с хвостиком недели у Хитсугаи не случилось ни одного свободного дня: неугомонная Куросаки не давала ему покоя. Изо всех сил старалась. Они ходили на тренировки, отделали пять местных сборных, вечерами сидели с вайзардами. Они вместе выбесили Хиори и потом убегали от этого исчадия ада; Карин научила его правильно открывать сок в коробочке; затащила его к бабушке Хару и заставила пробежать два километра наперегонки. Конечно, Хитсугая не стал поддаваться. Конечно, Карин проиграла, но она как будто и не возражала — ей искренне было весело. Когда пищал детектор пустых, она через долю секунды показывала правильное направление, и Тоширо постепенно начал доверять ей в этом вопросе. Сначала полагаться на её чутьё казалось абсурдом, но... Куросаки умела быть убедительной. И чувствовала себя как никогда нужной, когда видела, как цифра десять на белом хаори моментально устремляется в ту сторону, которую она указала. Она не церемонилась с ним — один раз даже ответила вместо него на вызов Рангику. Та чуть не свалилась со стула в своём кабинете, когда с номера её капитана вдруг заговорил женский голос. И когда она спросила, где тайчо, Карин, с трудом сдерживая хихиканье, сказала, что он очень занят. А через несколько секунд Мацумото, всё ещё находящаяся в состоянии обработки информации, услышала вопль Хитсугаи, хохот какой-то девушки, а затем — короткие гудки. Лейтенант после этого весь день с опаской пялилась на коммуникатор. А её капитан, похоже, не так уж и плохо проводил время. Карин никогда не переступала грань, никогда не нарушала своих обещаний. Могла говорить о разных вещах, как серьёзных, так и не очень, даже если он не отвечал. От неё исходило чувство уверенности, как и от её брата. В какой-то момент Тоширо поймал себя на мысли, что на такую, как Куросаки, в целом, не страшно полагаться. Было чувство, что она не подведёт. Она действительно уважала его, однако изо всех сил старалась смотреть на него ровно, а не снизу вверх. И вовсю пыталась помогать: заставила Урахару наладить связь с десятым и приносила ему половину всех появляющихся там документов. Когда Тоширо проиграл ей желание за игрой в очередную настолку, Куросаки с горящими глазами загадала разрешение заполнить парочку бланков вместо него. Хитсугая смотрел на неё как на ненормальную: да кто в здравом уме захочет заниматься этими бумажками? Но согласился и выдал чёткую инструкцию по выполнению. И потом весь вечер слушал, как Карин угарает над пунктами типа «опишите увечье, нанесённое таргетированному пустому». Она заваливалась к нему в комнату с шахматной доской и требовала очередной реванш. Тоширо видел, как она каждый раз придумывает против него новый план, как аккуратно приводит его в исполнение, как старается не проворонить тактику, взвешивая каждый ход. И как искренне расстраивается, когда он раз за разом ставит ей мат. В какой-то момент ему даже пришла в голову мысль слегка поддаться — хотя бы до ничьей, но это казалось чем-то неправильным. Карин только обиделась бы на него. Поэтому ему оставалось просто с любопытством наблюдать, как Куросаки придумывает всё больше и больше манёвров на доске в отчаянной попытке достать его деревянного короля. И она никогда не лицемерила. Не пыталась добиться чего-то тонкими намёками. Тоширо, наглядевшийся на такую манеру общения в Обществе Душ после своего стремительного взросления, был этому очень рад. Рад, что если Куросаки вдруг захочет что-то ему сказать или спросить, она сделает это максимально прямым путём. Совсем простодушной ей при этом было не назвать, не то что бы она совсем не умела хитрить. Карин действительно можно было бы назвать другом. И потому, когда пришло сообщение, что ему нужно возвращаться, а его дело продолжит лейтенант тринадцатого Кучики Рукия, Тоширо... почувствовал грусть. Такие привязанности и весёлые деньки были возможны только в мире живых, в Сейретее подобное было запретной зоной. Однако он был благодарен командующему, ведь если бы не Ямамото, он так и сидел бы без передышки с своём кабинете, выпуская пар только в спорах с Мацумото по поводу очередной пьянки. Благодаря этому заданию у него на земле теперь есть человек, которому точно можно верить. Гигай Хитсугая отправил обратно к Урахаре ещё утром, после прощания с Юзу и уходившим в больницу Иссином. До установленного времени открытия ворот оставалось совсем немного. — Эй, Тоширо, если ты не пошевелишься, тебе пинка дадут, — доверительным тихим голосом заметила Карин. — Так не терпится меня выгнать, Куросаки? — Вообще-то я только «за», если останешься, — она недовольно цокнула. — С тобой весело. — Ну спасибо, — усмехнулся капитан. — Тебе скучать придётся около часа, наверное. Потом к вам заявится Кучики. — Да нет, она не к нам. Брата же нет, так что она остановится у Иноуэ. — Но это не помешает тебе доставать её так же, как и меня. — Ты что, серьёзно? — лицо Куросаки вдруг помрачнело и застыло. — Да как только сюда придёт Рукия, мне придётся на себя и Саругаки урахаровские плащи натянуть, чтобы не дай бог она нас не засекла. Хитсугая в недоумении посмотрел на девушку и вопросительно приподнял бровь. — Рукия расскажет Ичиго обо всём, что я делаю. В точности. — А я, значит, молчать буду? — А у тебя выбора нет, — Куросаки усмехнулась. — А то как потом объяснишь брату, почему ты позволял мне участвовать в работе? — Да это и «участием»-то сложно назвать. — Думаешь, его это будет волновать? Они оба прекрасно знали, что выдавать Карин брату Хитсугая не станет. — Мне пора, — обернулся шинигами, глядя на провожающую девушку. Та кивнула. — Будет выходной, спускайся. Снова мелькнула белая ткань, и спустя мгновение на месте капитана десятого отряда остались только вскружившиеся листья и лёгкая изморозь.

***

Карин стояла, прислонившись к косяку, и вот уже непонятно сколько времени пялилась на место, где в последний раз стоял ледяной капитан. Радость и желание что-нибудь учудить, не покидавшие её на протяжении последних двух недель, начали куда-то медленно исчезать. Вытекали из неё крупица за крупицей, забирая с собой её обычную оживлённость и улыбку. Куросаки не была дурой, и в её привычки не входил самообман, поэтому она не строила иллюзий относительно этого своего состояния. Когда люди живут рядом друг с другом и проводят вместе много времени, вопрос привязанности друг к другу становится лишь вопросом времени. Она неплохо ладила с Хитсугаей, видела его каждый день — так что не было ничего удивительного в том, что она к нему привыкла. Досадно конечно, но было бы куда хуже, если бы она в него влюбилась. Представив на мгновение, как она ночью со слезами на глазах думает о Тоширо и тоскливо вздыхает в окно, Карин фыркнула и рассмеялась — да уж, это и вправду было бы намного хуже. Однако ощущение, будто бы у неё забрали какую-то важную часть жизни, не проходило. Хитсугая стал для Куросаки именно тем человеком, которого ей так не хватало во всё остальное время. Он не уходил от темы о другом мире, не скрывал от неё того, чем занимается, не стал фанатично защищать её от её же способностей, в отличие от брата. В этом плане они были похожи с Хиори, за тем только исключением, что общение с Саругаки приходилось аккуратно прятать от семьи. Ей было жаль отпускать Тоширо обратно в Сейретей. И жаль, что время так быстро летит вперёд. Казалось, только вчера она столкнулась с братом и Хитсугаей посреди залитой дождём улицы и радовалась, когда удавалось застать эту ледышку врасплох. И вот все эти весёлые моменты и ощущения уже канули в прошлое, и вот от них остались одни воспоминания. Что-то ты опять раскисла, Карин, — упрекнула себя она. В конце концов, жизнь не заканчивается. Надо порадоваться тому, что у неё были эти две недели, выпить чаю и пойти задать трёпку Саругаки, чтобы та не вздумала выкинуть что-нибудь в присутствии Кучики. А то с неё ещё станется. Чтобы играть в шахматы, у неё остаётся Урюю, чтобы творить всякие бесчинства — Хиори. Нужно уметь сохранять в себе из прошлого только то, от чего на душе становится светлей. Воспоминания о своём товарище-шинигами были слишком хороши, чтобы их просто вычёркивать из памяти, но при этом слишком свежи, чтобы бездумно в них окунаться. Она подумает об этом потом — а сейчас у неё есть новые цели. Как минимум, стоило четко обговорить с Хиори их общий план на ближайшее время.

***

C приездом Рукии порядок в доме снова пришлось менять. Посещения компании Саругаки превращались в настоящую авантюру, ради которой Карин в самом деле позаимствовала у Урахары его скрывающие духовную силу плащи, да и произвольные тренировки с духовной силой пришлось свернуть. Рукия, конечно, не хотела ничего плохого. Но она верила Ичиго гораздо больше, чем всем остальным, поэтому убедить её закрыть глаза на некоторый произвол было практически невозможно. Куросаки-старший целый вечер заливался слезами, оттого что «его третья дочка стала совсем взрослой и теперь живёт отдельно». Смущённая Кучики могла лишь пытаться как-то отцепить повисшего на ней Иссина, но её попытки были настолько неуспешны, что Карин и Юзу пришлось вмешаться. Рукию встречали всем «табором» — вся школьная команда Ичиго была к ней очень привязана. Отдавая дань традициям Генсея, они даже утроили приветственные посиделки. И всё это было, конечно, очень мило и замечательно, но сложно было не заметить, как замолкали голоса, стоило только кому-то из сестёр показаться на горизонте. Они скрывались настолько нелепо, что от этого бесилась даже Юзу. Было сложно винить Рукию в том, что она принудительно ограждала их от своего мира. У неё приказ, и к тому же её попросил Ичиго. Кучики была неплохой собеседницей, но большую часть времени она, конечно, проводила с Орихиме — так что Карин мало-помалу пыталась вернуться к своему старому распорядку. Хиори, футбол, альбом, рукопашка — Куросаки старалась целиком раствориться в этом. К тому же, скоро должны были начаться пары в университете — и Карин рассчитывала, что здорово на него отвлечётся. До осеннего семестра оставалось всего ничего, каких-то дней десять. К хорошему быстро привыкаешь. Карин ловила себя на мыслях, что когда Тоширо был здесь — жить было проще. Не то что бы она не понимала, что подобные мысли тормозят, но поделать с собой ничего не могла. Оставалось надеяться только, что со временем её повседневная жизнь действительно вытеснит эти воспоминания и грусть по несбывшемуся товариществу.

***

Был уже самый конец августа. Осознание того, что пришло время возвращаться в универ, накатывало волнами обречённости. В этом небольшом вузе Каракуры Карин рассчитывала проучиться только первый курс, чтобы потом перевестись в какой-нибудь другой город. Японская зацикленность на корочках именитых вузов бесила — и заставляла подстраиваться. Что поделать? Будет, конечно, трудно, но для такого человека, как Карин, гораздо хуже было остаться прозябать в месте, где она не видела никаких возможностей. Тем более, рядом с Карин всегда будет сестра, а если поднапрячься — то и Саругаки. Наверное, это было пока что пределом мечтаний Карин, когда дело касалось суровой реальности: Хиори, Юзу и какой-нибудь большой город навроде Киото или Осаки. О всяких сказках и приключениях мечтает каждый, но иногда стоило вспоминать и про бренный мир. — Чего такое кислое лицо, а? — услышала Куросаки голос Хиори. Они сидели на холме рядом с парком, пытаясь доесть купленное ведро мороженого. — Завтра на смерть тащиться не хочется, — вздохнула Карин. Она хотела вписаться в привычный ритм жизни, но от воспоминаний о своих одногруппниках хотелось завыть одиноким волком. Хорошо хоть она догадалась подать прошение о переводе в соседнюю группу до того, как их распустили на каникулы. — Эй, Куросаки! Я в эту дыру сунулась, потому что иначе бы ты мне все мозги выела, так что будь добра: сделай радостную рожу! Карин молча метнула целую ложку мороженого в сторону соседки. От рыка Хиори проходящие мимо люди испуганно шарахнулись, а Куросаки с космической скоростью рванула прочь от Саругаки, пытаясь выиграть время, пока та будет стирать тающую на солнце сладость с лица. Настроение стремительно улучшалось. Сделай гадость — сердцу радость. — Стой! Дура!!! К сожалению, Хиори была очень быстрой. Единственно верным способом избежать её мести были прятки — если Хиори вас не обнаружила, то шансы на выживание были вполне неплохи. А если вы попались… В общем, в этом случае выживание становилось задачей класса «невозможно». Вот и сейчас Карин казалось, что вот-вот пройдут последние полчаса её жизни, а завтра люди найдут на улице холодный труп несостоявшейся студентки. Боюсь-боюсь, — хмыкнула мысленно Куросаки и из последних сил прибавила скорости, резко при этом вильнув в сторону. И не напрасно: рядом с ухом просвистел до боли знакомый тапок. — Я тебя всё равно убью, Куросаки, так что стой! А может в этом и есть счастье? Вот так без конца удирать от Хиори с её тапками, ругаться с одногруппниками и отшивать много возомнивших о себе парней, думать о будущей работе и семье, путешествовать, языки учить? Если подумать, в этом ведь тоже есть свой шарм, разве нет? Пробегая по какой-то аллее, Карин решилась на отчаянный шаг: резко развернулась и полетела навстречу удивлённой Саругаки, пытаясь сбить ту с ног внезапной подножкой. Но Хиори, не моргнув и глазом, просто подпрыгнула — и буквально перелетела через Карин. — Импровизируешь? Это хорошо, — с маниакальным блеском в глазах пробормотала Хиори. А затем с разворота заехала второй сандалией по неуспевшей сориентироваться в новой ситуации Карин. Прям по коленям. — Добегалась, — пропыхтела довольная Хиори и потащила свою обидчицу в неизвестном направлении. Карин не уставала поражаться, сколько сил было у этой маленькой, хрупкой на первый взгляд девушки. Даже стараясь изо всех сил, у неё не получалось вырваться из захвата. Каждый раз, когда Куросаки приспосабливалась к одному способому обездвиживания, Хиори его просто меняла — и приходилось учиться выворачиваться из нового. Догнать известного своими умениями в безоружном бою бывшего лейтенанта Карин, конечно, не пыталась, но иногда очень раздражало, что вот в такие моменты Хиори просто брала и лишала её возможности хоть как-то влиять на происходящее вокруг. До ушей девушки начало доноситься журчание и шелест воды. Рядом с парком — река, — вспомнила Карин. А через секунду до неё дошло. — Эй, это перебор! — Чем больше сопротивления, тем дальше дистанция полёта, — позлорадствовала Саругаки. — Я помню, что твой телефон остался в плаще, так что не переживай: пострадает только твоя гордость. И, может быть, футболка. Карин на такое не соглашалась, но не то что бы это кого-то волновало. Даже отвлекаясь на возню отчаянно сопротивляющейся Куросаки, Саругаки без особых проблем дотащила её до самого берега. Но вряд ли она ожидала, что Карин, которую она планировала окунуть, вслед за собой утянет и её. — Ты ненормальная! — проорала вынырнувшая Куросаки. — Тьфу… Сама такая, дура! — выплыла рядом Хиори, старательно отплевываясь от воды. Кари фыркнула. — Ну, хотя бы мороженое смыла. Сохнуть на берегу реки после сумасшедшей пробежки и вынужденного купания оказалось ещё лучше, чем есть что-то холодное в парке, скрываясь от жары. — Вот блин, а ведь можно было и на пляж смотаться… — Да, я бы тебя там просто утопила, — согласилась Саругаки, запрокинув голову и подставляя под лучи закатного солнца свое веснушатое лицо. И вдруг снова заговорила: — Вообще-то у меня для тебя есть новости. — Чего? Какие новости? — полусонно спросила Карин, пригревшись. — Так ты слушай меня, дура, а не размазывай по мне эту липкую фигню в следующий раз! — и ткнула Карин локтем в бок. Та зашипела. — Завтра возвращается Ичиго. — Что? — Карин подскочила. — Кто сказал тебе? — Да не заслоняй мне солнце, заноза! Дождавшись, пока Куросаки спокойно вернётся на место, она продолжила: — Ваша Кучики завтра рано утром отправляется обратно. Про замену ничего не знаю, так что, скорее всего, ваш рыжий собрался назад. — Разве можно научиться всему, что касается кидо, за месяц? — Нет, конечно. Глупая, — фыркнула Хиори, — ты за десяток лет не научишься всему кидо. Даже треть не успеешь освоить. Просто этому лопуху надоело со всякими тонкими делами вроде этого маяться, он же не любитель каких-то аккуратных решений. Вообще удивлена, как он на третий день обратно не сбежал. Хорошо, что Ичи-ни возвращается, — растерянно подумала Карин, стараясь убедить себя в том, что возвращение на круги своя — это хорошо. Без всяких новых шинигами, которые бы одним своим присутствием капали ей на мозг. Всё будет по-старому, так, как она уже привыкла. Это не будет расстраивать Юзу, и это перестанет отвлекать её, Карин, от обычной жизни.

***

— Тайчо-о-о-о! Громкий вопль пронзил барабанный перепонки всех, кому не посчастливилось оказаться в это время в казармах десятого отряда. Высокая, очень красивая женщина с шикарной огненно-рыжей гривой, явно запыхавшись, остановилась в дверях капитанского кабинета. — Мацумото? Я уж думал, мы тебя сегодня не увидим, — голос сидящего за столом шинигами казался обманчиво ласковым, делая ядовитые нотки почти незаметными. — Я вообще-то и не собиралась приходить, — обиженно надулась его фукутайчо. — Но вас зовёт командующий, а Кира наотрез отказался идти за вами самолично. — Командующий? Опять? — За подробностями не ко мне, — почти пропела лейтенант, разворачиваясь, чтобы уйти по своим делам. — Мацумото. Та замерла. — Д-да, капитан? — Раз уж ты тут, а мне нужно отлучиться в первый… — О, капитан, я тут вспомни... — ... то ты остаёшься здесь доделывать мою сегодняшнюю работу, — словно не замечая поползновений своей подчинённой и похлопывая по стопке бумаг на углу стола, закончил Тоширо. — Но капитан… — Или лучше назначить тебе за сегодняшний прогул два штрафных дня вместо ближайших выходных? Мацумото посмотрела на него, как на изверга. — Ну что вы за человек, тайчо, — услышал причитания своего заместителя Хитсугая, уже выходя из своего кабинета. Надеюсь, она не потратит всё время на поиски перепрятанного саке, — со вздохом подумал капитан. Но проследить за ней он никак не мог — его ждал первый отряд. Аудиенции один на один с Ямамото никогда его не радовали. Хитсугая не мог выбросить из головы мысль, что вот это странное чувство, которое посещало его каждый раз, стоило ему зайти в кабинет сотайчо — имело слишком много общего с опасением. Сотайчо вызывал уважение, разумеется. Но помимо этого он обладал еще настолько подавляющей аурой, что даже ему, как капитану, было не по себе. — Капитан Хитсугая, я хотел, чтобы новое задание вы получили лично от меня. Аналогичное вы получали недавно, но я решил, что будет неплохо напомнить вам о важности миссии. Небрежность недопустима. Тоширо молчал. — На ваше попечение снова остаётся Каракура. Кучики вернётся в свой отряд — там нужен лейтенант прямо сейчас. Так что ваша задача — заменить её. — Детали остаются неизменными? — если капитан десятого и удивился, то виду по крайней мере не подал. — Никаких отличий, — подтвердил скрипучий голос командующего. — Можете приступать к исполнению. Хитсугая склонил голову. И даже выходного ждать не надо.