Ледяной свет

«Чёрт бы побрал все эти официальные построения и линейки», — угрюмо думала Карин, даже не пытаясь вслушиваться в приветственную речь главы их кафедры. А чего она, собственно, там не слышала? И так понятно, что этот маразматик будет говорить. Ещё один важный семестр, бла-бла-бла, надо много работать и не прогуливать, первокурсникам больше никаких поблажек, в отличие от первого ознакомительного семестра, и так далее. Ей-богу, лучше бы она ещё дома поспала или сделала какую-нибудь пакость Хиори, которая стояла рядом и так же, как и она, отчаянно зевала. «Ну, я хотя бы не одна страдаю», — чуть ухмыльнулась Куросаки. Хорошо всё-таки, когда есть кто-то рядом, даже если этот кто-то только и мечтает, как бы залепить ей по физиономии. Юзу, к сожалению, стояла далеко от сестры, потому что находилась на совершенно другой кафедре — медиков и технарей всегда предпочитали растаскивать в разные стороны, слишком уж часто между ними возникали баталии, перерастающие в нешуточные конфликты. Карин не могла дождаться момента, когда сможет нормально разглядеть своих новых «коллег» по группе, из старой же она перевелась. После этой «вступительной» части планировалось развести группы по разным кабинетам, где они уже должны были получить своё расписание от старост и узнать обо всех остальных организационных моментах. Саругаки косо пялилась на Карин, ничуть не разделяя её нетерпения. Она сомневалась, что их с Куросаки нормально примут в новом коллективе. Она достаточно давно жила на свете, чтобы понимать, что состав общества везде примерно одинаковый. Люди сбиваются в кучи и категорично гонят от себя тех, кто не подошёл под параметры их стаи. Банальная, тошнотворная и старая, как мир, мысль: никто не любит непохожих. Куросаки была умной, но ей не хватало жизненного опыта. Она, конечно, догадывалась, почему её иногда сторонятся и почему у неё редко получалось полноценно вписаться в какую-либо компанию. Ей повезло, что те футболисты приняли её и стали товарищами. Если бы не увлечение спортом, Карин наверняка так бы и осталась сама по себе. Отличие универа от школы заключалось в том, что в вузе люди были взрослее, жёстче, злее и несдержанней. Дети тоже бывают жестокими, но им никогда не сравниться с обозлёнными, недавно выросшими людьми. Ещё накануне Карин напрочь отмахнулась от всех предупреждений Саругаки, заявив, что раз ей предстоит целую жизнь провести с другими людьми бок о бок, должна же она научиться хоть как-то с ними ладить. Решительная и непримиримая, как и всегда. Толпы студентов наконец-то начали двигаться. Каждый, в том числе и Куросаки с Хиори, старался прорваться в свою аудиторию и при этом остаться незадавленным. Девушкам это удалось не без труда, с их небольшим ростом и хрупким телосложением приходилось очень активно пускать в ход локти, чтобы не оказаться расплющенными. Но в итоге они всё же оказались перед необходимым кабинетом, в котором уже успела собраться добрая половина их группы. Карин глубоко вздохнула и потянула дверь на себя. Скрипнула ручка, и взорам собравшихся студентов предстали две девушки. Староста уже предупредил, что в группе появятся новенькие, так что особого удивления незнакомые лица не вызвали. Только любопытство. Посмотреть и правда было на что: не каждый день увидишь такую странную парочку: миниатюрная хрупкая блондинка с двумя растрёпанными хвостиками и огромными глазами на заострённом лице, казалось, бросала вызов каждому, находящемуся рядом. Её подруга была не намного выше: наверное, каждый парень успел подумать о том, что она достанет максимум до их плеча. Две пряди тёмных волос, закреплённые сзади, сдерживали остальную копну, не давая закрывать обзор, и ещё две обрамляли лицо. Тёмно-серые глаза Карин смотрели на новых знакомых с затаённой надеждой, дружелюбием и лёгким озорством. Удобные кеды и штаны окончательно убедили всех в том, что эти девушки явились без цели очаровать как можно больше наивных юношей. Некоторые парни вздохнули с облегчением: ещё двух взбалмошных сердцеедок они бы не пережили. Девушки оглядывали их кто со снисхождением, кто безразлично, а кто с каким-то тихим отчаяньем. «Ну, вроде не всё так плохо», — подумала Карин. — Салют, — поздоровалась она с новыми товарищами и подняла ладошку в приветственном жесте. Многие тут же с улыбкой повторили её жест: кажется, здесь и правда им рады больше, чем в предыдущем коллективе. — Йо! Вы же Куросаки и Саругаки, правильно? — к ним подошёл высокий парень с терракотовыми волосами. На цвет Карин невольно залипла — нечасто увидишь в провинции парня с крашеными в такой цвет волосами. Да и цвет был правда красивый. — Ага. Нас к вам из четвёртой перевели, — ответила Куросаки. — Да, староста нам так и сказала, — юноша улыбнулся, заметив, как одобрительно смотрит Карин на его причёску. — Ну, тогда будем знакомы! Я Самекуре Изаму. — Куросаки Карин, — Карин аккуратно пожала протянутую руку. Никаких вольностей, никакого пренебрежения — парень казался воплощением адекватности, и это сильно контрастировало с тем, что видела Куросаки на протяжении предыдущих учебных месяцев. Изаму посмотрел на Хиори и протянул руку уже ей. — Саругаки Хиори, — Куросаки видела, как та превозмогает себя, чтобы не отдёрнуться и не заехать ему на рефлексах, но всё-таки отвечает на рукопожатие. «Крепись, Саругаки, то ли ещё будет» — настроение Карин поползло вверх. Этот Изаму напоминал ей её товарищей из футбольной команды: открытый, весёлый, пытающийся со всеми поддерживать хорошие отношения. Если в группе окажутся ещё такие люди, можно будет считать, что им сказочно повезло. — Все это видели? — крикнул Самекуре на весь кабинет. — Отныне эти девчонки под моей защитой, только попробуйте обидеть! Раздались смешки, Куросаки и сама не смогла сдержать улыбку от такого по-детски милого заявления. Заскрипели отодвигаемые стулья, и ещё несколько ребят подошли познакомиться лично. Не все, разумеется, но ещё человек восемь точно — и этого было достаточно, чтобы Карин поверила, что всё налаживается. — Эй, Хиори, — тихо шепнула она, — ты была неправа. Они нормальные. — Ты их знаешь десять минут, о чём ты вообще говоришь? Дура, вот проучись хотя бы месяц, тогда и поболтаем. — Как можно быть такой скептично настроенной задницей, а? — спросила Карин в воздух, не особо надеясь на ответ. — Договорились. Через месяц я тебе скажу то же самое. Хиори лишь покачала головой. Некоторые люди здесь и правда были ничего, но… Но что-то явно было не так. Куросаки была счастлива, что у нее наконец появится компания и она сможет отвлечься, поэтому и не видит неприметных деталей, таких как, например, безжизненный или отчаявшийся взгляд у некоторых девушек. Одинаково загнанный, как и у некоторых других со старших курсов. У неё, как у бывшего лейтенанта, на такие вещи, можно сказать, был «глаз намётан», да и интуиция вопила, что здесь не всё в порядке. Двери кабинета снова распахнулись, и в аудиторию вошла ещё одна кучка студентов. — О, а вот и остальные! Рэй-чан, ты почти опоздала, а ещё староста! Вас даже новенькие обогнали! «Рэй-чан» оказалась высокой красивой блондинкой с копной волос ниже поясницы. Первым делом эта краса дала Самекуре звонкий щелбан и принялась за что-то выговаривать. Только после этого она наконец решила посмотреть на переведённых девушек. Её тёмные карие глаза, казалось, пытались просверлить в них дыру — и Карин разом помрачнела. Старосте они явно не понравились. — Что ж, надеюсь, что здесь, — Рэй подчеркнула последнее слово, — вы приживётесь. Карин пришла к мысли, что и ей самой эта девушка не особо импонирует.

***

В целом этот «классный час», по мнению Куросаки, прошёл неплохо. Под конец она начала замечать некие странности то за одной одногруппницей, то за другой, но это лишь подтверждало правило о том, что у каждого есть свои скелеты в шкафу. Изаму, узнав, что она хочет в сборную по футболу, тут же вызвался пойти вместе с ней на отборочные, которые должны были начаться через неделю, а через несколько минут активных уговоров и парочка других парней заинтересовались этой перспективой. «Сборная физмат-отделения» — звучало слишком хорошо, чтобы отказываться от возможного участия. Еще Карин попыталась разговорить свою соседку сзади, Михо, но та отвечала тихо, испуганно и вскоре вообще спряталась за какой-то книгой. Внимательно наблюдавшая за этим Хиори лишь чуть плотнее сжала губы. Уже получив расписание и собравшись уйти, Карин получила приглашение от Самекуре и его товарищей сходить отпраздновать первый учебный день. Но та, помня о возвращении брата, вежливо отказалась и пообещала обязательно присоединиться в следующий раз. А почему бы и нет? Просто не сегодня, когда нужно встретить Ичиго. Кто знает, как его там шпыняли в Обществе Душ, может он сейчас подползает к дому на грани полного истощения. Мысли о Сейретее не вызвали привычной тоски, чему Карин искренне обрадовалась. Значит, зря она вчера так себя накручивала и не хотела идти на учёбу. Хоть Саругаки и отнеслась к их новым знакомым с подозрительностью, но Карин была им чертовски признательна за избавление от этой… меланхолии. Однако сейчас у неё не было времени нормально об этом подумать, потому что внезапно возникла новая проблема: они с Хиори бежали по длинным коридорам в попытках найти наконец нужную лестницу и выйти наружу, но этот дурацкий лабиринт, по ошибке названный университетом, явно не хотел их выпускать. А ведь её дома мог ждать брат. Правда, Карин ничего не стала говорить Юзу о его возвращении, потому что иначе пришлось бы отвечать на гору ненужных и неудобных вопросов... — Надо было карту этого корпуса взять, что ли, — пропыхтела Куросаки. — И зачем эти идиоты группы одного направления засовывают в разные здания? — бурчала ужасно недовольная Хиори. — Знаешь, Куросаки, вот выберемся отсюда, я тебя так огрею, что ты больше никогда в своей жизни не забудешь путеводитель по этому тупому лабиринту. А, нет. Лучше заставлю тебя выучить его наизусть. Карин скривилась. И, добежав до конца очередного коридора, остановилась. — Надо найти кого-нибудь, кто в курсе, как тут всё устроено, — решила Карин. — Пойдём проверим кабинеты, может тут у кого-то всё ещё собрание идёт. Поиски медленно заходили в тупик. «Ками, это так тупо! Заблудиться в собственном универе! Да Ичи-ни меня на смех поднимет, если я вздумаю ему рассказать» — раздраженно думала Куросаки. — Вижу лестницу, — крикнула Саругаки и продолжила, когда Карин подошла ближе. — Вот только она наверх идёт. — Ну пойдём наверх, что делать-то, — скрипнула зубами Карин. Они поднимались молча, причём каждую штурмовали мысли о том, что они ещё никогда не проводили своё время настолько бездарно. Хиори с ноги распахнула дверь на пятый этаж. «Только бы мы кого-нибудь нашли», — взмолилась Куросаки, — «только бы успеть вернуться домой раньше Ичи». В другом конце коридора, на счастье, послышались чьи-то голоса, и Куросаки неосознанно прибавила шагу. Ну наконец-то, живые люди. Хиори вприпрыжку неслась рядом, напряжённо всматриваясь в выходящую из какого-то кабинета толпу студентов-старшекурсников. — Эй, погодите! — крикнула Карин, испугавшись, что они сейчас все уйдут, и им снова придётся блуждать. На рукавах некоторых парней блеснули четвёрки: значит они с четвёртого курса, почти выпускники. Кроме их курса никто на этом этаже не учился, а две другие группы с их направления уже разошлись по домам — это был последний шанс! Послышался тихий смех: Карин не знала, что каждый год, каждый семестр находятся чудаки, которые тут теряются. — Куросаки?.. — вдруг спросил очень-очень знакомый голос. Карин вздрогнула и всмотрелась в стоящих перед ней людей: с задних рядов к ней пробиралась белая макушка. — Ты что, знаешь эту малявку, Хитсугая? — спросил чей-то мужской голос. — Тоширо? — Куросаки непонимающе захлопала глазами. — Ты что тут делаешь, Тоширо? Может, отец случайно перепутал за утром препараты и вместо витаминок подсунул ей галлюциногены? Но ошибки быть не могло, эту белоснежную шевелюру сложно было с чем-то спутать. Хитсугая со своим удивлением справился намного быстрее и теперь с улыбкой наблюдал за растерявшейся Карин. — Эй, олух, тебе тут вообще-то вопрос задали, — но он не учёл, что у Хиори иммунитет к сюрпризам был практически стопроцентным: жизнь с Синдзи под одной крышей заставляла приспосабливаться к любым стремительно меняющимся обстоятельствам. — И я тоже, между прочим, тебе вопрос задал, — обиженно продолжал голос. — И даже раньше, чем эта школьница! У Карин дёрнулся глаз. Улыбка Тоширо стала чуть-чуть шире. И как он сам не догадался её так поддразнить? Было очень забавно смотреть, как Карин пыхтит, изо всех сил стараясь умерить злость и раздражение. Но сдержаться, как оказалось, было выше её сил. — Мистер Снежок, похоже, просто потерял дар речи, — убийственно-спокойным тоном выдала она, глядя в упор на капитана. Тот остолбенел от неожиданности — Карин не использовала такие дурацкие трюки со времён детства, а тут... В замершей вокруг толпе раздались редкие смешки: это же надо было так обратиться к четверокурснику. Однако Хитсугая не растерялся. — Эта мелкая, — он указал на Карин, от которой чуть ли не дым на этих словах пошёл, — дочь моих знакомых. Я их раньше иногда навещал. — Так и есть, — процедила Карин, кинув предупреждающий взгляд на Хиори, которая по привычке тянулась за туфлёй, и постаралась ничем не выдать своё негодование. Как эта ледышка вообще смеет! Уже очень давно Куросаки так не злилась из-за подобных детских подколок, а теперь всё её существо требовало немедленной расправы над Тоширо — и неважно, капитан он там или кто. Мысли об Ичиго начисто вылетели у неё из головы. — Так, может, зайдёшь? А то тебя давно не было видно, — она ласково улыбнулась Хитсугае, даже не пытаясь скрыть жажду мести в глазах. — Это ты так ненавязчиво пытаешься попросить, чтобы я проводил тебя до выхода и ты снова не заблудилась? Если бы они посмотрели по сторонам, то выразительные взгляды окружающих заставили бы их слегка задуматься о своем поведении, но нет — обмен колкостями продолжался. — Да, олух, именно об этом она и хочет тебя попросить, — снова спасла положение Хиори, отвлекая внимание на себя. — Так и быть, — неожиданно легко согласился Тоширо. Его одногруппники принялись прощаться с ним, пожимать руки, хлопать по плечам, девушки заинтересованно махали ладошками и шутили про грядущие совместные семинары — Хитсугая на удивление легко вписался в коллектив. Хотя на удивление ли? Учитывая, что он буквально был главой целого отряда балбесов... — Ты учти, Хитсугая, мы тебя ещё куда-нибудь вытащим на неделе, ты теперь так просто от нас не отделаешься, — крикнул ему на прощание тот парень, который до этого пытался выяснить, откуда Тоширо знает Карин. Хитсугая кивнул ему, и, дождавшись, пока все скроются из виду, повернулся к девушкам и напоролся на до ужаса спокойный взгляд Куросаки. — Так почему ты снова здесь, м, Тоширо? — Не рада мне? — капитан поднял брови. — Ну почему же, — Карин улыбнулась, — у нас тебе всегда рады, Широ-чан. У неё прямо на душе потеплело, когда она увидела, как Хитсугая с силой сжал челюсти и бросил на неё предупреждающий взгляд. — Я смотрю, в твоём арсенале так и остались сплошь колкости для малолеток. — А зачем мне использовать какие-то другие, если капитан Хитсугая и так прекрасно ведётся? — Ну да, зачем придумывать что-то умное, а, Куросаки?  — Да вы задолбали уже! — возглас Хиори оборвал их, и через секунду и Карин, и капитан десятого были вынуждены уворачиваться от её летящих туфель. «И зачем я только заставила её сменить шлепанцы!» — мгновенно раскаялась Карин, с неподдельным ужасом глядя на вмятину, оставленную в стене новым оружием Саругаки. — Успокойтесь, а. Я же не мог при других людях вам всё выложить? — донеслось из клубов белого тумана. Тоширо обувь Хиори не задела, но от столкновения со стеной в воздух взлетел раскрошенный строительный материал, так что теперь Хитсугая стоял, с головы до ног покрытый белой пылью. Увидев его, сидящая на полу Карин расхохоталась, и даже Саругаки довольно ухмыльнулась. — Что-то не так? — не понял Тоширо. Куросаки лишь сильнее скрючилась на полу. «Вот бы его так подчинённые увидели», — только и смогла она подумать, — «и это капитан отряда, чёрт возьми». — Тоширо… — чуть не плача от смеха просипела Карин, — ты… ты… — Ммм? — Хитсугая обернулся к Хиори, и от резкого движения с его волос вспорхнуло лёгкое облачко штукатурки. — Ты весь белый, — наконец смогла выдавить Карин и попыталась принять сидячее положения, вытирая выступившие слёзы. Тоширо Хитсугая никогда не думал, что окажется в такой ситуации. Но вот он здесь, капитан десятого отряда, один из сильнейших шинигами в Готей-13, стоит на пятом этаже университета Каракуры, весь покрытый слоем белой пыли, а перед ним сидит и плачет от смеха сестра временного шинигами. «Это просто абсурд», — подумал он. Но уже через секунду ноги сами несли его к Карин, а руки стряхивали несчастную штукатурку ей на голову.

***

— Н-дааа, Тоширо, не ожидала я от тебя такого, — весело заявила Карин, когда их троица отошла на безопасное расстояние от университета. На них странно косились прохожие, но ни один член маленькой компании не обращал на это внимания. Подумаешь, пялятся люди, что они, не видели белых студентов, что ли? Тем более, полной покраской мог похвастаться только Тоширо. У Карин припорошило волосы и часть верхней одежды, а у Хиори осветлились исключительно стопы: туфли она решила оставить на месте преступления, так что ей пришлось пройтись босиком по тому строительному аду. — Да я же уже извинился… — Брось, это было здорово, я уж думала, ты совсем разучился развлекаться со своей работой. А тут такое выкинул… Считай, что я тебя по-новому зауважала, — к Куросаки снова вернулось хорошее настроение. Хитсугая промолчал, но в душе согласился с Карин. Он и сам не думал, что способен на подобное— слишком привык видеть в себе олицетворение хладнокровия и ответственности. А тут, стоило ему после двухнедельного рабочего периода снова спуститься в Генсей, как он сразу принялся вытворять всякие глупости. «Я становлюсь похожим на Ичиго», — вдруг подумал Хитсугая. — Слушай, — Карин, похоже, тоже вспомнила о брате, — может уже расскажешь, как так вышло, что вы с Ичи-ни в один и тот же день решили спуститься? — Ч-чего? В смысле в один и тот же день? — Разве этот рыжий олух не должен был сегодня вернуться обратно? — переспросила Саругаки. — Не знаю, с чего вы так решили, но когда я уходил, Куросаки ни о чём таком не думал. Ему там вообще думать особо некогда, — добавил Тоширо после небольшой паузы. — Роз, когда передавал Хачи новости, говорил, что после Кучики не назначена замена, — насупилась Хиори, — вот мы и решили, что в таком случае этот лопух должен сам спуститься с небес на землю. — Командование до последнего не знало, кого отправить. В итоге снова послали меня. Как беспроигрышный вариант. — Какой вы скромник, капитан, — фыркнула Карин, снова испытывая самые двойственные чувства от всей этой истории. Просто дежавю какое-то. Только у неё стала налаживаться простая жизнь, и она поверила, что кроме брата в неё больше никто не влезет, как судьба приподнесла ей такой сюрприз. Но, тем не менее, она была очень рада видеть Тоширо. Тем более в таком «некапитанском» амплуа. — Я понимаю, что вы ждали Ичиго, а не меня, но он не должен очень надолго там задержаться, — попытался приободрить Карин Хитсугая, по всей видимости расценив её выражение лица как грусть по застрявшему в Сейретее брату. Куросаки прищурилась и посмотрела на посерьёзневшего Тоширо. — Расслабься, Широ-чан, — она хлопнула его по плечу, вызывая очередное белое облачко, — ты тоже подойдёшь. Тот смотрел на неё еще несколько долгих секунд, словно пытаясь понять — точно ли всё в порядке. А потом его черты лица вдруг расслабились — и Хитсугая решил подыграть. — Капитан Хитсугая, — сердито насупился он и смешно свёл вместе брови. Карин так и прыснула, глядя на скорчившего мину Тоширо. Идущей рядом Хиори оставалось только закатить глаза. Интересно было, кто рассказал Куросаки об этом старом прозвище, которое ему дала Момо?

***

Ичиго и правда не спешил возвращаться домой, но Карин и не думала на него обижаться: она искренне ловила момент. Иногда ей казалось, что это какая-то чёртова идиллия: просыпаться по утрам и видеть ледяные узоры на окнах, по-доброму издеваться над Тоширо за завтраком, идти в универ вместе с ним, Юзу и Хиори, болтать на парах с Изаму, обедать вместе с новыми товарищами, ходить на тренировки сборной, в которую они с Хиори, разумеется, попали. А еще делать домашние задания в убежище вайзардов и снова перед сном проигрывать Хитсугае в шахматы. У неё периодически возникало убеждение, что вот оно, истинное обличье счастья, что кроме этого ей ничего больше не нужно. Это счастье лишь иногда омрачала мысль, что рано или поздно — причём скорее первое, чем второе — Тоширо позовут обратно. Он же капитан, это и так было небывалым везением, что ему позволили вернуться в мир живых и до сих пор не призвали назад. Это заставляло Карин каждый день опасаться приказа, который должен был изъять из её жизни того, к кому она так привыкла — снова. Однажды она проснулась ночью с горящими щеками и подумала: А может... Она и в самом деле в него?.. И после этого Куросаки часа два не могла заснуть, обдумывая это предположение, ведь сколько раз что Тацки, что Иноуе, что Юзу рассказывали ей страшилки о первых симпатиях и любви. О том, как легко можно потерять голову. Однако в итоге она всё-таки пришла к заключению, что, к счастью, сия участь её миновала. Однако и отрицать, что Хитсугая для неё что-то значит, она, конечно, не могла. Вдобавок ко всем треволнениям это безмятежное спокойствие нарушало расследование Хиори, которое она проводила у них в группе. Вернее, его проводила Карин, а Хиори собирала полученную информацию и давала ей новые задания. Под конец второй недели Куросаки уже почти решила, что её подруга окончательно свихнулась и стала законченным параноиком. Однако вскоре вся эта ситуация разрешилась сама собой, да еще и весьма необычным образом. Даже Шерлок-Хиори-сама не смогла предсказать, что всё так закончится. Учебный день заканчивался как обычно, с той только маленькой разницей, что последнюю пару отчего-то сделали вечерней — то ли преподаватель попросил перенести, то ли какие-то мероприятия не позволили им использовать их кабинет в обычное время. Карин хотела было прогулять, но Тоширо заставил её явиться за занятие, пригрозив рассказать об этих прогулах Ичиго. «А он неплохо вжился в роль старшего надзирателя», — уныло размышляла Куросаки, от нечего делать пялясь в окно. Там уже темнело: дурацкая пара должна была закончиться около девяти вечера. В какой момент лекции она задремала, сказать было сложно, но зато пробуждение ощутила очень чётко: Хиори не постеснялась при всём народе от души растрясти её плечи. — Куросаки-сааан! Можете задержаться на пять минут? Мне очень нужно с вами поговорить, — вдруг попросила её на выходе из аудитории какая-то одногруппница. — Со мной? — удивилась Карин. С чего бы это, интересно? Она никогда не общалась с этой девушкой. — Да, с вами, — слегка запинаясь, подтвердила просительница дрожащим голосом, — просто мы почти не знакомы, хоть и учимся в одной группе, значит, у вас будет трезвый и незамыленный взгляд на ситуацию. Умоляю, выслушайте меня… Девушка — Куросаки вспомнила, что её фамилия Окирику — сложила руки у груди в молитвенном жесте, в глазах застыла просьба о помощи. Карин вздохнула. Оттолкнуть её сейчас — и всё, все вокруг узнают, какая она чёрствая и бесчувственная, хотя ей просто не хочется влезать в чужие разборки. Раньше она не очень озаботилась бы тем, что о ней думают и говорят. Но теперь... Не хотелось бы лишиться всего нового, того, что она получилась рядом с этими ребятами. Не хотелось бы, чтобы её новые одногруппники также стали звать её за глаза стервой. К тому же, может, она действительно сможет чем-то помочь? Для Саругаки ход её мыслей был абсолютно очевиден — и ей это не нравилось. Не нравилось, что Куросаки заставляет себя поступать так, как раньше никогда бы не поступила, не нравилась эта девчонка, которая так внезапно вспомнила об их существовании. Легко было предсказать, как Куросаки попросит её подождать внизу вместе с этим белобрысым олухом. Может, она и вправду стала слишком много подозревать на пустом месте?.. Тем не менее, перестраховка никогда не была лишней. Саругаки собиралась её подождать. Но только в другом месте. — Хиори, подождёте меня внизу? — Не задерживайся, — бросила Саругаки через плечо и бодро направилась к лестнице. Хотелось надеяться, что её догадки были всё же неверны. Слабость Куросаки заключалась в том, что она, знакомая с настоящими монстрами вроде пустых, напрочь забыла о том, что живые люди тоже могут представлять опасность. Окирику взяла Карин за руку и повела в противоположном направлении. Куросаки вдруг резко расхотелось куда-либо идти: предчувствие было плохое, и она в кои-то веки была готова его послушаться. Но почему-то она продолжала плестись за тащившей её девушкой. Почему? Наверное, не верила, что в стенах университета может произойти что-то из ряда вон выходящее. — Эм, Окирику-сан, может, мы уже достаточно отошли? — попыталась она остановить свою провожатую, но та лишь крепче сжала её руку и продолжила идти вперёд. — Почти на месте, Куросаки-сан. «На каком месте-то, дура?» — устало хотела спросить Карин, но в следующую секунду они, наконец, вышли в просторную рекреацию. Карин уже хотела выдернуть свою руку и потребовать разъяснить, нахрена так далеко её вести, как Окирику вдруг сама отпустила её. — Ну и что за хрень? — мрачно осведомилась Куросаки, пятой точкой чувствуя что-то нехорошее. Девушка ничего ей не ответила, лишь подошла к стене и повернула рубильник — включились боковые светильники. В учебное время здесь всегда валялись спящие студенты, списывающие студенты, побитые студенты и всякие другие их разновидности, но сейчас здесь находились только три человека. Карин, Окирику и… тот брюнет-четверокурсник, который пообещал на прощанье Тоширо «вытащить его куда-нибудь». Сидящая на карнизе за открытым окном Хиори сузила глаза, и, не издав ни единого шороха, принялась писать сообщение Хитсугае. К сожалению, оказалось, что она не параноик. «Опасность, угроза» — тут же завопило всё сознание Карин, заставляя девушку принять самый доброжелательный и независимый вид, подходящий под все сомнительные случаи жизни. — Привет, Карин-чан! — Парень широко ей улыбнулся. — Спасибо большое, Окирику, твою часть можно считать выполненной. Позовёшь остальных? Та кивнула, и снова скрылась в тёмном коридоре. «Кажется, я неплохо так попала… Если это как-то связано с подозрениями Саругаки, я перед ней в жизнь потом не оправдаюсь», — подумала Карин. На неё вдруг навалилось чувство вины: надо было поверить интуиции Хиори. — Извини, что пришлось тебя завлекать сюда таким розыгрышем, просто мы очень боялись, что иначе ты не согласишься. — Я не знаю, кто «вы», но сюрприз получился такой себе, — отчётливо выразила свою точку зрения Карин, быстро осматривая помещение из-под полуопущенных ресниц. Вокруг неё и этого… непонятно кого начали собираться какие-то люди. Плотоядно улыбающиеся парни с разных курсов и, внезапно, почти половина её одногруппниц. — Не обижайся, пожалуйста, — её собеседник заговорил вдруг виноватым голосом, — просто в нашем корпусе есть одна традиция, в которую мы считаем своим долгом всех посвящать. Правильно я говорю? Студенты по периметру одобрительно загалдели. Довольной, однако, выглядела только мужская часть собравшихся, девушки же смотрели на Карин с жалостью, мольбой и сочувствием. «Да что тут, нахрен, происходит?» — Карин задавила поднимающуюся в горле панику подсчётом людей вокруг. Два… Пять… Шесть девушек, включая Окирику. Три… Восемь… Двенадцать парней, включая этого разглагольствующего придурка. Неутешительное соотношение. — Ну раз традиция… Не расскажете? — Нерпеливая, да? Этим ты мне даже больше нравишься. Для начала, обращаться ко мне можно Кетсу. Все говорят, что неважно, что за иероглиф стоит в твоём имени, но лично я своей «победой» вот очень горжусь. Рядом с Саругаки возник Хитсугая. Увидев Карин в подобной сомнительной обстановке, он хотел было рвануть вперёд, но рука Хиори предупреждающе сжала его запястье. Он кинул на неё горящий взгляд, но Саругаки лишь приложила палец к губам и мотнула головой в сторону «представления». «Молчи, слушай и наблюдай» — вот что она хотела ему сказать. Карин тем временем изображала максимальную заинтересованность. — Теперь про традиции. Сказать по правде, она появилась в стенах университета вместе со мной и моим братом, — по залу снова пошли смешки, — но теперь считается неотъемлемой частью этого заведения. Твоя роль в ней очень проста и красива! Обещаю, тебе понравится. — Я вся внимание, — картонно улыбнулась Куросаки. — Тебе нужно просто… поцеловать самого красивого парня в этой комнате! — радостно возвестил Кетсу. — Выбор, конечно, большой, глаза разбегаются, всё понимаю. Но чисто между нами, совет: выбирай меня! — Поцеловать? — Куросаки склонила голову на бок. Она отказывалась воспринимать, что это происходит всерьёз, наяву. — Именно, солнышко. И Кетсу пружинистыми шагами, ничуть не скрывая своих намерений и похабного взгляда, направился прямо к ней. Карин, наконец, всё поняла. Не то что бы она никогда не слышала о произволе, который творился на задворках провинциальных вузов, но вживую ни она, ни её друзья с этим никогда не сталкивались. Но кто бы мог подумать, что такая мерзость действительно существовала... Усмехаясь словно чеширский кот, Кетсу подошёл почти вплотную к ней, однако был остановлен маленькой ручкой, твёрдо упёршейся ему в грудь. — Так, стоп-стоп-стоп, — деловым тоном прервала Куросаки, изо всех сил пытаясь не показать, насколько ей был отвратителен этот человек. — Я, конечно, всё понимаю, но есть одно небольшое «но»: того, что ты симпатичный, недостаточно для поцелуя. — Неужели тебе нужна причина для того, чтобы кого-то поцеловать? — Как видишь, — Карин снова улыбнулась, а девушки в зале разом округлили глаза. Парень слегка нахмурился: зрители должны увидеть его постановку именно в том виде, в котором он её задумал, но Карин, очевидно, отказывалась играть по его правилам. ...Вообще-то это раздражало. — И того, что я такой милый, тебе недостаточно? — В точку, — холодно подтвердила она, слегка отталкивая его назад. — Детка, а ты осознаёшь своё положение? — вдруг буднично поинтересовался Кетсу. Притворная улыбка растворилась в насмешливом оскале. — Не думаю, что ты настолько тупая. Я ведь могу предоставить тебе причину в виде моих товарищей. Может, они подержат тебя за ручки, если тебе так страшно? У Карин дернулся глаз. А он быстро понял, что словесными играми ничего не добьётся. Сразу шантаж и угрозы пошли, ну надо же. — Хорошо-хорошо, думаю, справимся и без твоих товарищей, — улыбку на лице словно заклинило. Вообще-то ей и правда было очень страшно. Раньше Куросаки часто представляла себе разные ситуации, из которых ей предстояло выпутываться, но все эти придуманные обстоятельства были такими… чистыми. Она воображала, как убегает с ребёнком на спине от грабителей, как ей приходится выкарабкиваться из горящего дома, как она в честном бою заставляет кого-нибудь отпустить заложника — она рисовала себя защитницей. Карин смотрела в спину брата, смотрела на самоотверженных шинигами, и это напрямую отражалось в её мечтах. Сейчас же она видела совсем другую сторону жизни: сейчас она видела клуб каких-то уродов, которые втихаря занимались запугиванием и шантажом, рассчитывая таким садистским образом заполучить себе девушек. Она не была готова к встрече с такой грязью. Она привыкла считать пустых — опасностью, а людей — их несчастными жертвами. Так почему эти самые люди сейчас пугают её даже больше, чем невидимые монстры? — Ну, я знал, что ты умная, — обрадовался этот придурок. Хитсугая не мог больше сидеть и смотреть: его оставили здесь охранять сестёр Ичиго, так какого чёрта Саругаки не даёт ему прийти на помощь Карин? Куросаки ему не чужая: видеть, как её собираются унизить на глазах двадцати человек, было больно. — Успокойся, — едва слышно прошипела Хиори, — всё самое интересное пропустишь. Кетсу издевательски медленно потянулся к её лицу. «То, что тебе страшно, не повод отступать, слышишь?», — кричала ей её внутренняя Карин. Куросаки слышала. Воздух прорезал звонкий шлепок. Затем ещё один. И ещё один. Кетсу отпрыгнул, прижимая ладони к щекам. На его лице были написаны потрясение, злоба, ярость, унижение — целый букет разнообразных эмоций. Послышался насмешливый свист со стороны других парней, стало шумно, какая-то студентка в ужасе прижала ладошки к губам. Все успели рассмотреть, как маленькая хрупкая девушка залепила три пощёчины их главному заводиле, да так, что его голова каждый раз чуть ли не на сто восемьдесят градусов отлетала. Три! Парень медленно отнял руки от лица, являя всем огромные красные пятна на скулах. — А тебе идёт румянец, — насмешливо протянула Карин. — Карин, ради всего святого, — Михо, её соседка, которая всегда сидела за Карин, упала на колени, — извинись… Куросаки проигнорировала сидящую на коленях девушку, глядя только на Кетсу. Вне зависимости от того, что случится дальше, все понимали, что она подорвала авторитет главаря. Вряд ли раньше кто-то решался дать этому уроду отпор. Да, она боится, но у неё всё-таки есть гордость. Куросаки не сдаются вот так просто. — Милая моя, — оскалился Кетсу, — ты слишком несговорчивая. Но ты ещё можешь что-то исправить, твоя подруга тебе дело советует. Извинись. И, может, всё закончится не настолько плохо. Чужие губы исказила кривая гримаса, а рядом с ним появились ещё два подпевалы — он всё ещё надеялся на своё влияние. — Знаете, я такая стеснительная, боюсь, это всё абсолютно безнадежно, — Карин начала закатывать рукава кофты. — На извинения тоже не рассчитывайте. Перед ссыклом не извиняюсь. Не сметь дрожать. Саругаки начнёт за неё беспокоиться ещё только минут через десять. Надо дожить, надо доказать ей и Тоширо, что она что-то может. — Самоубийца… — прошептала Михо. — У тебя хоть парень есть? — вдруг спросил Кетсу уже нормальным голосом. С насмешкой и какой-то едва уловимой жалостью. — А если есть, то что? Завидовать будешь? — Куросаки игриво вскинула брови. Помощники Кетсу выпучили глаза, кто-то не сдержал хихиканья. — Но ты же сам сказал, что у вас тут прекрасный выбор, зачем тебе мой парень? Хиори перестала держать капитана за рукав. Похоже, он понял, о чём она толковала, и теперь смотрел на Карин с совершенно непередаваемым выражением лица. Стерпеть подобную насмешку было выше его сил: эта девчонка отбила ему всё лицо, а потом в открытую обозвала геем. Кетсу никогда не переходил границу, все его «подопечные» всегда оставались в живых — но никто из них и не позволял себе топтаться по его репутации с таким заносчивым выражением лица. Ему захотелось изменить своим правилам и разорвать эту мерзавку на части, око за око. — Такая мелкая, а уже такая дрянь. Короткая отмашка — и его карманные церберы бросились вперед. Кто-то заплакал. Куросаки стояла расслабленная от макушки до пяток. Нервничать из-за драки было глупо, это только увеличило бы шансы на поражение. В конце концов, махач на кулаках — это уже не так жутко, здесь нужно просто оценить противника. Расчёт Кетсу был понятен как дважды два: жестокая расправа над ней убедит всех остальных, что этот путь — безнадёжен. Карин чувствовала на себе чужие взгляды: она знала, что все эти девушки с дрожащими коленями и дорожками слёз на щеках сейчас, затаив дыхание, ждут, как эти два молодца пересчитают кости зарвавшейся выскочке. Куросаки решила, что не может их подвести. Она поняла, почему Окирику так правдоподобно изобразила страдание и мольбу: потому что это была правда. Карин вдохнула полной грудью и задержала дыхание. — Поверь в ней, — шёпнула Хиори сжавшему губы в тонкую полоску Хитсугае. Проскользнуть под кулаком и заломить руку одному, поставить подножку второму, пнуть в живот, увернуться. Долбануть по коленям первому, локтём в горло — чтоб не голосил так, и с ноги, со всей силы разворота, зарядить в лицо оставшемуся. Всё? Куросаки тяжело дышала от перевозбуждения, аккуратно перешагивая через корчащихся карателей. Всё оказалось так просто, все движения вырвались как будто на автомате. От тапка Хиори и то уворачиваться сложнее, но здесь, правда, было одно важное обстоятельство: Саругаки никогда не причинила бы ей серьёзного вреда. Хиори никогда бы не напала на неё с намерением устроить реальный бой. А тут всё было более чем реально. Карин всем телом чувствовала их желание бить всерьёз, на поражение. В зале застыла тишина. Бледный злой Кетсу, вжавшиеся в стену в шоке взирающие на неё одногруппницы и мрачнеющие на глазах юноши. — Два-ноль, — только и смогла выдать вдруг осипшим голосом Куросаки. Из десяти минут, которые она мысленно отвела Саругаки на спасательную операцию, прошло только три. — Интересно, — от стены отклеилось новое действующее лицо, — Кетсу-сан, ты, похоже, немного потерял контроль над ситуацией. — Мичи… — Вам нужна наша помощь, разве нет? Мы же не просто так тут стоим. — Хочешь заняться этой стервочкой? Ты уверен? — Что, Кетсу-сан, а сам ты только трепаться горазд, да? — перебила их Карин, но её, внезапно, просто проигнорировали. — Не хочешь терять лицо, поддаваясь на провокации? — догадалась Куросаки. — Не поздновато спохватился? — Делай с ней, что хочешь, Мичи, — процедил Кетсу, сжимая руки в кулаки. — Ребят, вы всё слышали: время развлекаться, — странный юноша заинтересованно посмотрел на Карин и хлопнул в ладоши. — Ты же понимаешь, что у неё есть свой человеческий предел? — мрачно спросил Хитсугая у Саругаки, глядя, как к младшей Куросаки медленно направляются ещё трое. — Почему ты не хочешь её оттуда вытащить? Когда ты собираешься вмешаться? — Когда в этом появится необходимость, — невозмутимо ответила Хиори. — Пусть покажет, что она может. Если эта заноза действительно хочет избавиться от собственной беспомощности, пусть дерётся, чёрт возьми. — Там двенадцать здоровых уродов против подростка. Неужели ты думаешь, что Карин, подобно Ичиго, сейчас всех раскидает? — Во-первых, их уже десять. А во-вторых, ей нужно всего лишь продержаться до нашего прихода. Заметив новых врагов, Карин снова попыталась от всего абстрагироваться. Придётся побегать, раз их теперь больше. Она не стала дожидаться ударов и первая сорвалась в места. Куросаки не знала, сколько минут прошло — она двигалась на пределе своих возможностей в попытках увернуться от целого града ударов и пинков, и когда кому-то всё-таки удавалось её задеть и она отлетала на пол, ей приходилось тут же вскакивать в безумном страхе: если она сейчас прочувствует всю боль от удара, то не сможет продолжать. Со стороны это смотрелось более чем феерично: Куросаки вертелась как угорь между своими соперниками, едва успевая ускользать от их атак. В голове разлилась блаженная пустота и понимание, что ей ужасно повезло — эти ребята не были какими-нибудь каратистами. Это была типичная уличная свалка всех на одного, и с этим еще можно было как-то справляться. Однако затем её отвлекла резкая боль в бедре, и, переключившись на неё, Куросаки пропустила удар по солнечному сплетению. Её отбросило на несколько метров — Карин упала на колени, держась за живот. Повернув голову, она смогла увидеть резаную рану на ноге, оставленную, вне всяких сомнений, холодным оружием, а не кулаком. Карин провела ладошкой по штанам, и от вида собственной крови её слегка замутило. Хорошо хоть больно не было. — Итак, чтобы скрутить безоружную девушку, кучи громил уже не хватает, а? — голос звучал слабовато: Куросаки поняла, что совершенно выдохлась. — Всё потому что ты слишком упрямая, — пожал плечами парень, которого Кетсу называл Мичи. — Но признаю, это было очень красиво. Карин выдохнула и тихонько потянулась к лодыжке. Как там учила Саругаки? Смотреть не на ножик, а на точку, куда хочешь, чтобы он прилетел? Краем глаза она успела заметить, как отступили все участники, а вот Мичи тоже достал тонкий стилет и теперь стоял, недвусмысленно прокручивая его в пальцах. «Вот как они меня остудили» — мелькнуло запоздавшее умозаключение. Рука уже нащупала прикрученный эластичными бинтами к ноге маленький изящный подарок Хиори. — И что теперь, прирежите меня? — Карин чуть приподнялась, уже крепко сжимая рукоятку ножа и наблюдая, как тонкая рука заносит оружие для броска. Куросаки прищурилась. — Нет, — зло рассмеялся Кетсу, — к сожалению, нет. Но проучить тебя можно и иначе. — Вы же понимаете, что холодное оружие — это уже подсудная история? — Себе это скажи, — парировал Мичи и сделал... ложный выпад?? Но нож Карин уже вырвался у неё из рук: короткий свист и сразу за ним — оглушающий крик. Нож девушки угодил прямо в предплечье его руки, и теперь рукава чужой рубашки быстро окрашивались в красный. — Чуток скосила, — растерянно выдала Карин, вымученно опускаясь обратно на пол и осознавая, что на этот бросок у неё ушли, наверное, практически все остатки сил. Совесть, на удивление, молчала. — Я думала, чуть выше прилетит... Она уловила новое резкое движение Мичи и инстинктивно зажмурилась, однако... Ничего не произошло. — Открой глаза, Куросаки. Она дёрнулась, заслышав его голос, и волна облегчения затопила её душу. — Какие же вы тормоза, — прошептала Карин, глядя в спину стоявшего перед ней Тоширо. Первым её желанием было расплакаться, выпустить из себя весь тот ужас. Но так явно показывать свою слабость не хотелось ни Хиори, которая стояла здесь же, в трёх метрах, ни Тоширо. Однако подняв взгляд на его лицо, Куросаки аж оцепенела: сейчас перед ней стоял не Тоширо, а тот самый шинигами, который по праву занимал своё место капитана. Ледяное выражение лица, холод и беспощадность в глазах, убийственная аура — Карин никогда не видела его таким. Если бы он с таким же лицом посмотрел на неё, а не на этих мерзавцев... Карин поёжилась. — Кажется, у вас проблемы, олухи, — прозвучал приговор Хиори.