Ледяной свет

Там было темно. Хотя нет, не так. Там было очень темно. Странный матовый свет, обычно отражающийся от грязных стен, покрытых Ловчим потоком, погас буквально через пару минут после того, как Ичиго ступил в Разделитель, и теперь ориентироваться приходилось, полагаясь только на оставшиеся четыре чувства. Теперь… Интересно, как давно тянется это «теперь»? Ичиго не понимал. Он ничего не понимал ровно с того момента, когда был вынужден нырнуть в открывшийся в стене проход, чтобы его не поглотил ошалевший, мчавшийся даже быстрее обычного Котоцу. В тот миг эта боковая выемка казалась ему спасением, высшим провидением. Но своё мнение пришлось поспешно менять, когда он обнаружил, что проход обратно в коридор затянулся, свет угасает прямо на глазах, а стены вокруг снова ожили, грозя намертво затянуть в это измерение. Мысли кружили у Куросаки в голове, перебивая друг друга, пихаясь, не позволяя развернуться до конца. Словно взбаламученный улей. Не успевал он додумать одну, как на её место прилетала следующая и полностью захватывала власть над сознанием шинигами. Коммуникатор помигал своими лампочками и выдал сообщение о том, что связь с остальными устройствами потеряна. Сколько дней подряд он шёл по этому открывшемуся пути? Ичиго не знал точно, но что-то подсказывало, что много. Действительно много. Настолько много, что телефон, его единственная надежда на восстановление контакта хоть с кем-нибудь, последний раз пропиликал незатейливую мелодию и сел. Батарея закончилась. Мыслей становилось всё меньше, шаги перестали быть нетерпеливыми. Отныне время играло в его команде, но, к сожалению, противник отказался встречаться с ним на этой территории. Ичиго бы тоже отказался, если бы ему кто-то предложил выбор. Когда его волосы принялись щекотать скулы, нос и шею, он понял: он пробыл здесь уже час по меркам Генсея. Куросаки помнил, что именно с такой причёской он вышел из Разделителя после заключительной тренировки с отцом. И отсчитывать время по отросшим волосам внезапно показалось не такой уж и безумной идеей. Он не стал долго думать о плюсах-минусах такого решения: просто чиркнул мечом по пряди рядом с виском, возвращая ей исходную длину. И чем не таймер? Как только она снова коснётся его скулы, он добавит два с половиной месяца к общему времени своего своеобразного заточения. И час к этому же времени по исчислению других миров. Осознание ситуации не помогало вообще никак. Скорее наоборот, от мыслей, что его товарищам и семье может грозить нешуточная опасность, сразу становилось в три раза паршивей, чем было до этого. Этап бесцельных попыток прорубить стены был пройден уже давно, но иногда выпустить Гецугу было единственным способом хоть как-то успокоиться. Об экономии реяцу он не особо беспокоился — как, впрочем, и всегда. Лучше ходить с недостатком духовной энергии, чем с ощущением подступающего сумасшествия. Кто знает, сколько километров отмерили его ноги, пока он неутомимо тащился по этому до смерти надоевшему чёрному тоннелю? Считать свои шаги Куросаки бросил всего через неделю, поэтому понятие расстояния для него теперь тоже значило не так много. Однако хуже всего было периодически подступающее к горлу желание броситься в Ловчий поток и предоставить судьбе самой решать, что с ним делать. Потому что он неимоверно устал. Устал смотреть в темноту, устал бесцельно перебирать ногами, устал от одиночества и медленной потери контроля реяцу. И от этого прыжка в неизвестность его удерживала лишь мысль о том, что он не имеет на это права. Не имеет права бросить всех остальных в такой момент. А в том, что момент именно «такой», он не сомневался: а зачем иначе запирать его в этой дыре? Он держался на плаву только благодаря вспыхивающим время от времени в голове образам любимых сестёр, отца, девушки и друзей, и какая-то часть его сознания была готова возненавидеть этих людей за то, что они его не отпускали. Ичиго не привык подводить своих близких, поэтому он продолжал, до боли стиснув зубы, идти вперёд по этой чёртовой дороге Разделителя. Он должен идти вперёд.

***

Урахара знал, что подобные лобовые атаки почти всегда являются отвлекающим манёвром. Их цель — собрать все силы врагов в одном месте, а затем нанести тихий и неожиданный удар где-то далеко в тылу так, чтобы никто не успел среагировать и отразить его. Элементарная азбука военной тактики, первый параграф — не показывать истинных намерений и не давать противнику о них догадаться. Поэтому Киске чётко осознавал, что держать вот эту первую, нарочито заметную линию обороны значит просто давать оппоненту время на поиск истинной цели. Но чёрт подери, что в Каракуре могло заслужить такое пристальное и настойчивое внимание? И главное: почему никто не заметил надвигающейся угрозы? Такие события планируются не за полчаса, а сила, способная отрезать Генсей от Сейретея, есть далеко не у каждого. По состоянию на данный момент Киске не мог сказать ничего определённого, и это несказанно выводило из себя. Он привык для всех возможных ситуаций иметь у себя в рукаве туз, но сейчас внезапно оказалось, что не любой поворот событий подвластен его просчётам. Он видел, как Тессай и Йоруичи кидают на него непонимающе-сочувствующие взгляды, и ругал себя за то, что не успел придумать какой-то обходной путь. Не успел догадаться, как вытащить из западни Ичиго. Что может сделать пусть даже и капитан шинигами, не располагая почти никакой информацией? Как сражаться с врагом, который раньше нигде не появлялся? Всё, что было в его силах — это анализ и наблюдения, наблюдения и анализ. Они не могли победить с наскока, ни одна из сторон. Не разобравшись, в чём дело, победить невозможно. Но он пытался разобраться. Да, по ходу дела. Да, запоздало. Однако помочь могла любая деталь, и Урахара не собирался упускать возможность. Он, естественно, умел отличать реяцу шинигами от реяцу пустых, и сейчас предположение, появившееся у него ещё в магазинчике, насчёт этого внезапного вторжения обросло неоспоримыми доказательствами. Шинигами здесь были совершенно ни при чём. В воздухе над Каракурой снова стояли арранкары.

***

От мысли, что она всерьёз раздумывала, не предоставить ли Юзу возможность самой добираться до дома в то время, когда над городом явно нависла угроза, Карин было очень противно. Настолько, что хотелось встать рядом с каким-нибудь домом и побиться головой об стенку — она, Куросаки Карин, думала о том, чтобы отсидеться в безопасном месте вместо того, чтобы предупредить сестру. И пусть сейчас её кроссовки отбивали рваный ритм по асфальту, это не отменяло того факта, что она, как последняя трусиха, боялась высунуть нос из своего убежища, оправдывая себя тем, что так, мол, Урахара ей наказал. Глупые отговорки! Что бы на её месте сделал Ичиго? Идиотский вопрос, он бы точно не стал стоять столбом, взвешивая риски и размышляя, помогать своей семье или нет. Да как ей теперь ему в глаза смотреть? В воображении девушки уже ярко горело презрение, которое должно было наверняка отразиться на лице брата, и она в очередной раз прибавила скорости, совершенно не жалея собственные ноги. Юзу была в их семье особенным человеком. Карин, несмотря на некоторые различия между ними, всегда считала её своим вторым «я», на которое всегда можно положиться и без которого жить было бы невозможно. Сестра всегда была рядом, сколько она себя помнила. И пусть она не разбиралась в делах духовного мира и не видела призраков, никто и никогда не смог бы занять в её жизни то место, которое занимала Юзу. И Куросаки была уверена, что остальные члены семьи чувствуют нечто очень схожее. После смерти мамы Юзу стала тем центром, вокруг которого могла собраться семья. Она не заменила Масаки, нет, но она сделала всё возможное, чтобы дом, в котором они жили, не превратился в жилище отчаявшихся, убитых горем людей. В этом они были схожи с отцом — оба старались не дать своим близким намертво закрыться в себе и забыть про оставшуюся жизнь. Юзу была невероятно сильной. У неё не было способностей Ичиго, твердолобости и безрассудства Карин или мудрости отца, но она всё равно вкладывала все силы в помощь семье. А Карин… А Карин была готова бросить её одну, надеясь, что её маленькая духовная сила никому не понадобится. Проклятье! Как она могла? Новый отголосок сильной реяцу заставил Куросаки слегка притормозить и ещё раз прислушаться к своему чутью. Эта сила по-прежнему исходила из совсем другой части города, но её мощность поражала даже на таком расстоянии. И это ещё при том, что Урахара наверняка выставил реяцупоглощающие барьеры вокруг поля битвы. Но до чего же настораживала эта атака, на первый взгляд кажущаяся до безумия опрометчивым поступком! Не сумев заглушить своё шестое чувство, настойчиво зудящее о подвохе в этом нападении, Карин окончательно остановилась и, одёрнув снова позаимствованный у владельца магазинчика плащ, прислушалась к городу. Тишина вокруг нарушалась проезжающими мимо редкими машинами, а колебания духовной энергии происходили только под воздействием импульсов, накатывающих от предполагаемого места сражения. Всё так, как и должно было быть. Посмотрев на часы и определив по времени, в какой точке маршрута «универ-дом» должна сейчас проходить сестра, Куросаки выдохнула и снова пустилась бегом по улочкам. Про застрявшего в безвременье брата она думать себе запретила. Хотелось бы верить, что она просто себя накрутила и им действительно попались враги, абсолютно не разбирающиеся ни в тактике, ни в стратегии, но предчувствие чего-то плохого всё никак не уходило. И не напрасно. Не бывает такой простой войны. И не бывает войны без сюрпризов. Не успела Карин пробежать и сотни метров, как на её спину снова навалилась чья-то духовная сила, на этот раз, однако, исходящая с другой стороны. Она шла от того места, где находилось убежище вайзардов. И не успела она подумать «Вот оно!», как совсем недалеко от неё, где-то на полпути к дому их семьи произошёл ещё один выброс реяцу. Маленький и слабый, оттого почти полностью сливающийся с основными волнами. Маленький и слабый, однако Куросаки находилась достаточно близко, чтобы понять: те существа, которым принадлежала эта вспышка, просто не захотели выпускать её на полную. Этот всплеск защитники Каракуры не должны были засечь.

***

Глядя на появившиеся на лицах пустых ухмылки, Киске снова почувствовал, что что-то идёт не так. Новый взрыв энергии, новые противники — разве не этого он ждал всё это время, когда пытался разгадать план соперника? Однако он позволил Бенихиме в последний раз связать парочку арранкаров, кивнул прибывшему в их команду Исиде и, отправив Уруру с Дзинтой в магазин перезаряжать некоторые их приспособления, направился к только что открывшемуся второму очагу сражения, оставив бывшего кидо-капитана и Шихоинь завершать битву здесь. — Положись на нас, Киске, — привычно напутствовала его Йоруичи, ни на секунду не прекращая раздавать во все стороны удары. На другом краю Каракуры его уже ждали ничего не понимающая, но горящая жаждой битвы Хиори, меланхолично покручивающий занпакто в руке Лав и удручённый новой необходимостью с кем-то сражаться Хачи. Силы распределились почти поровну между двумя локациями, но этого вполне хватало, чтобы показать этим настойчивым обитателям Уэко Мундо, что им здесь не рады. Но откуда вообще взялось столько арранкаров? Каким образом им удалось установить заслон в Разделителе? Кто стоит за спинами этих марионеток? Зачем им Каракура? Что они забыли здесь? Ради чего дерутся эти пустые? Ради чего погибают? Есть ли в Готее новые предатели? Пустых не было много, и они не были какими-то безумно сильными экземплярами вроде Эспады при Айзене. Их хватало на то, чтобы втянуть в бой шинигами, но пробить оборону города они точно не могли. Как будто кто-то нарочно выпустил много первосортного пушечного мяса на расстрел, но забыл при этом сделать что-то ещё. Это было непонятно. Вместо сложного витиеватого шага Урахара получил ещё один простой, ничего не значащий ход.

***

Она бежала, бежала изо всех сил, стараясь игнорировать расползающийся в груди холодный ужас и не поддаваться панике. В голове как будто кто-то повернул выключатель, отвечающий за осмысление ситуации, и какая-то её часть была этому рада. Она не хотела думать о том, что делает. Не хотела думать о том, что может произойти, о том, что она сама летит прямо навстречу чудовищам, которым и секунды было бы слишком много для того, чтобы убить её. Она просто бежала. Ей нужно было найти Юзу. Шаг за шагом, улица за улицей всё превращалось в сплошную полосу разных цветов, перетекающих один в другой. Сердце стучало где-то под горлом, пот застилал глаза, живот скручивало, но Карин будто бы не обращала на это внимания. Дом был уже рядом, и в душе девушки снова зашевелилась предательская надежда на то, что всё будет хорошо. В конце улицы уже виднелся их перекрёсток, и Куросаки невольно сбавила шаг, оглядываясь по сторонам в ожидании увидеть возвращающуюся сестру. Губы чуть дрогнули в улыбке, а на лице отразилась робкая тень облегчения, когда её глаза засекли вдали светлый силуэт с двумя русыми хвостиками. А затем те же губы раскрылись в беззвучном крике, когда рядом с маленькой фигуркой Юзу возникли два больших тёмных пятна.

***

— Ещё раз? — странно высоким голосом переспросил Урахара. — Она убежала, — ответил побелевший как полотно Дзинта, крепко сжимая плечо всхлипывающей Уруру. Они бросили своё оружие в магазине и тут же поспешили обратно, едва только увидев распахнутые нараспашку сёдзи, раскиданные по полу плащи для маскировки реяцу и отсутствие младшей Куросаки. Карин не послушалась. «Карин-сан, вы…» — Киске мысленно выругался, — «Почему же вы никогда меня не слушаете?» — Э-это… из-за Ю-юзу-тян, — сквозь слёзы прошептала Уруру, — она бы п-просто так не стала так поступать, Киске-са-ан… — Совсем спятила, — процедила Хиори, с ненавистью глядя на оставшуюся кучку пустых, — здесь у половины города так же почти нет реяцу, что же эта дура всех спасать не побежала? И выключи уже свою дурацкую трубку, Урахара! Только после того, как его бывший лейтенант ткнул пальцем в его хаори и сказал «выключить трубку», Киске услышал писк, издаваемый одним из его приборов. Передатчик должен был так пищать только в двух случаях: если произошло соединение с Обществом Душ или если на территории Каракуры появились новые арранкары. Сильных потоков реяцу по-прежнему было только два, поэтому на миг его лицо исказила привычная всем усмешка: восстановление связи с Сейретеем означало поворотный момент в этой странной борьбе. Вот только этот сигнал не имел никакого отношения к связи между мирами. Однако когда он откинул крышку коммуникатора, всё начало складываться в цельную картинку. Кусок пазла здесь, кусок там — пронзившая его догадка оказалась настолько мерзкой, что Урахара на секунду замер на одном месте, смотря в пространство перед собой и не обращая внимания на происходящее вокруг. «Нет времени», — отстранённо подумал он, наблюдая за очередным высвобожденным рессурексионом, — «На это просто нет времени.» — Запечатайте их, — бросил он Саругаки, — они своё уже отыграли. Он не стал никому ничего объяснять. Уходя в сюнпо, он заметил, как несколько арранкаров попытались последовать за ним, но останавливаться не стал, полагаясь на своих товарищей. Времени действительно не было.

***

Последний рывок, и за спиной Карин замкнулась фиолетовая прозрачная стена. — Хана-сан! Смотри-ка! — длинный арранкар, поправляя шипастый ошейник, с нескрываемым удивлением смотрел прямо на тяжело дышащую, остановившуюся Карин, — похоже, эта куколка видит нас. — Невозможно. У неё нет реяцу, — спокойный, размеренный голос заставлял отбросить все сомнения в его правоте. Никаких сомнений. Куросаки сделала шаг назад и зашлась кашлем. Такая длинная пробежка на грани своих возможностей — это тяжело. Но ещё тяжелее оказалось видеть плачущую, вжавшуюся в стену какого-то дома сестру. То, что Юзу не могла увидеть стоящих рядом с ней пустых, не значило, что она ничего не чувствовала и не понимала. На её лице Карин легко могла прочитать шок, панику, отчаяние — всё, что только может ощутить человек, стоящий в двух шагах от собственной смерти. В чём разница между ней и Ичиго? А между ней и Тоширо? В чём на самом деле заключается эта чёртова разница? В том, что она бессильна. В том, что если кто-то захочет забрать у неё дорогого ей человека, она не помешает ему. Просто не сможет. Арранкар отвернулся от Карин, как если бы она была пустым местом, абсолютно уверенный в том, что эта девчонка оказалась здесь совершенно случайно. И что она самый обычный человек. В их задачу не входила обязанность следить ещё и за какими-то людишками, которые волей случая оказались неподалёку. Сейчас силы не хотелось тратить даже на убийство подвернувшейся под руку души — пока не лезет, пусть себе бродит тут. Повезёт — выживет, не повезёт — ну тут и так понятно. Мир хотел расплыться перед глазами, но Куросаки не позволила. Тело будто бы окаменело, заставив Карин скрипнуть зубами от внезапной злости: она снова боялась. Да, она не могла спасти Юзу, не могла ничего противопоставить этим существам. Но разве она могла просто стоять на месте и смотреть, как два высших пустых, совершенно позабыв про её существование, явно собираются что-то сделать с её сестрой? Непослушные ноги всё-таки сделали несколько шагов вперёд, туда, откуда её могла бы увидеть Юзу. И та увидела. Лицо Карин застыло бесстрастной маской, а губы безмолвно шепнули: — Юзу… влево. Глаза второй Куросаки расширились. Эти два слова словно вернули её в реальный мир, вытащив из той бездны ужаса, куда она так неумолимо падала еще пару секунд назад. Рядом не было её брата, но когда стало нужно — рядом оказалась сестра. Как она узнала о том, что тут происходит? Как нашла её? Где она берёт мужество не убегать, а пытаться сделать что-то ради неё? «Карин… Беги, глупая…» — вот что она всеми фибрами души хотела бы крикнуть сейчас. Но из горла не вылетало ни звука, а сестра смотрела на неё полным необъятной решимости взглядом. Пока нет Ичиго, семью должна защищать она — вот почему она ни за что не отступится сейчас. Юзу знала это. И поэтому кивнула, вытерев мокрые глаза рукавом кофты. — Эй, уроды! Пустые замерли, но не обернулись. Их не мог видеть человек, в котором не чувствовалось и капли духовной энергии. Плащ Урахары полетел на дорогу. — Да к вам я обращаюсь, к вам! — Карин собиралась сказать что-нибудь ещё, но два прожигающих взгляда заставили её замолчать и отшатнуться. Она никогда не видела такой жажды крови в глазах кого-либо. — Хана-сан… Второй пустой, который до этого стоял к ней спиной, повернулся к Карин и взмахом руки заставил замолчать своего компаньона. Длинные сливовые волосы, завязанные в низкий хвост, острые, но в то же время аккуратные черты лица не оставляли сомнений в том, что перед Куросаки стояла женщина, однако лиловые глаза, светящиеся пренебрежительным высокомерием, на корню рушили весь первоначальный образ. Они убивали в нём всю мягкость, слабость и человечность. Хана проводила долгим взглядом опустившуюся на асфальт накидку, сброшенную девушкой, и снова принялась изучать замершую Карин. — Полагаю… Ты вторая сестра Куросаки Ичиго, не так ли? — тот же невозмутимый тон, то же равнодушие в голосе. — Вам необязательно знать, — «Не думай о том, кто они, не думай, не думай… Но откуда они знают?!» — Извини, — пустая вдруг позволила себе ядовитую усмешку, — но сегодня у нас к тебе нет никаких дел. Возвращайся. Карин поперхнулась воздухом, на миг забыв даже про свой страх — в смысле, сегодня нет дел? В смысле, вторая сестра Ичиго? — То есть, к Юзу у вас есть дела? — Хана-сан, время, — нерешительно встрял шипастый арранкар. Хана мгновенно потеряла весь интерес к Карин и снова обратила всё своё внимание на светловолосую Куросаки. «Они меня вообще ни во что не ставят». Почему-то это задело. Ни пустые, ни она сама, никто не верит в то, что ей под силу хоть что-то изменить сейчас. Никто… кроме Юзу. Руки быстро набросили на плечи вытащенный из кармана второй скрывающий реяцу плащ, и, маленькой молнией проскользнув под рукой длинного арранкара, она на секунду замерла прямо между сестрой и Ханой. Волна ярости, захлестнувшая Карин, внезапно ослабила сковавшую её нерешительность, и она, не дожидаясь каких-либо действий со стороны врагов, крикнула через плечо: — Бегом! — такого эти монстры ведь точно не ждали, не правда ли? Юзу сорвалась с места и нырнула в тот проулок слева, про который ей намекнула Карин ещё в самом начале. Уверенность сестры помогла ей содрать с себя оцепенение и сейчас она бежала, бежала, бежала… Туда, где, как она интуитивно чувствовала, ей могли помочь. Она никогда не видела Урахару Киске лично, но сейчас его имя почему-то зелёным маяком высветилось у неё в голове. Внезапно за её спиной послышалось чьё-то тяжёлое дыхание, и Юзу припустила ещё быстрее, изо всех своих человеческих сил. Мелькнула мысль, что она так ничем и не сможет помочь, что не добежит, что её сейчас поймают, и чья-то сильная рука, сдавившая ей плечо, только ещё раз убедила её в этом умозаключении. Однако эта рука дёрнула её совсем не в обратную сторону, а в какой-то пустой дом, который она бы и не заметила, если бы не этот догнавший её «кто-то». — Молчи, Ками ради умоляю, молчи, — вдруг раздался над её ухом знакомый лихорадочный шёпот, а голову накрыла какая-то странная серая ткань. — Карин?.. — её рот заткнула ладонь неизвестно как оказавшейся рядом сестры. Карин только крепче сжала сестру в объятиях и ещё раз проверила, надёжно ли закрывает их обеих её плащ. По затылку определённо стекала кровь, но девушку это сейчас практически не волновало. Голова кружилась. Она не понимала, почему пустые не убили её, а лишь отшвырнули в противоположную стену. Они должны были убить её — она же Куросаки, чёрт возьми. Она же помешала им, увела из-под носа добычу, дала этой добыче шанс на побег. Но зачем им Юзу? Почему именно Юзу? Вопросы появлялись каждую секунду, но ответов ни на один из них у неё не было. В тот момент, когда Хана бросилась вперёд, Карин даже не успела нормально испугаться, а через мгновение она уже пробивала своей спиной стену какого-то дома. Замешательство пустых сыграло очень на руку — у Юзу была возможность затеряться в хитросплетении улиц, а проследить за ней с воздуха арранкары явно не могли — не зря же они не светили своей реяцу. Их могли заметить в небе, поэтому им приходилось так же бежать по улицам. Уровень силы Юзу был так низок, что засечь её было почти невозможно. Для них, но не для Карин, что всю жизнь жила с ней под боком. Хоть в чём-то у неё было преимущество. И пока пустые, пусть и с их ненормальной скоростью, искали её сестру по всему району, она нашла её за считанные минуты. Плащ не давал отследить её перемещения, и теперь им оставался лишь вариант прошерстить каждую улицу, каждый дом в округе, причём делать всё это нужно было тихо, без лишнего шума. На миг Карин почувствовала гордость. Это была уже не патовая ситуация. Они ещё поиграют. За ворот её кофты упала капля. А затем ещё одна. Карин не шевелилась, давая сестре возможность хоть немного прийти в себя, чуть-чуть выпустить свои переживания. Слёзы должны были помочь. — К-карин… Ч-что нам де-делать? — едва слышно спросила Юзу, пытающаяся подавить очередной истерический порыв. — Мы выберемся, Юзу. Мы выберемся. Один Ками знает, каких усилий ей стоило сохранять голос твёрдым, чтобы не дать сестре ни одного повода усомниться в её настрое. Им нужно было выбираться. Направление было выбрано правильно — в магазине Урахары их точно бы не достали. Идти было не близко, но это место было единственным, где у них была бы защита. Если они останутся сидеть на одном месте — их обязательно найдут, и тут никакие плащи не помогут. Они двигались перебежками от дома к дому: Карин каждую секунду пыталась отследить реяцу, что принадлежала тем пустым, и лишь убедившись, что они находятся достаточно далеко, давала сигнал бежать дальше. Думать о том, что даже с такой тактикой они всё равно очень сильно полагаются на удачу, было нельзя. Потому что эти мысли точно заставили бы их совершить ошибку. До убежища оставалась примерно треть пути, когда вдруг раздался громкий треск и какая-то сила отбросила Куросаки обратно. Карин пустым взглядом провожала яркие фиолетовые сполохи, расходящиеся тонкой паутиной по огромному щиту, в который она врезалась. Желание упасть на колени и разрыдаться стало сильным как никогда ранее. Она должна была предвидеть что-то подобное. Почему она думала, что только шинигами могут ставить барьеры? Разве кто-то говорил ей об этом? Так почему же?.. — Неплохо, девочка, — раздался за спиной голос, который она уже успела возненавидеть всей своей душой, — но недостаточно. Отойди. — Отойти? — «Это они мне? Серьёзно?» — Вы думаете, я просто так отдам вам свою сестру? — Забирать тебя нет необходимости, — рядом внезапно оказался тот самый шипастый пустой, в мгновение ока отдёргивая её в сторону и перенося на несколько метров в сторону от Юзу. — Что ты стоишь, дура? — в интонациях Карин наконец проскочило отчаяние, — Беги! Укусив пустого за руку, она сумела изловчиться и выскользнуть из его лап, тут же бросившись обратно к сестре. — Нет! — когда в паре миллиметров от её шеи просвистел клинок меча, Куросаки не сразу поняла, что этот вскрик принадлежал Хане, — Ублюдок! Эту нельзя! «Нельзя? Меня убивать нельзя?» Лицо женщины было искажено в злобном оскале, бровь мелко подрагивала, а разломанная на две части катана напарника валялась у её ног. По барьеру вдруг снова побежали фиолетовые вспышки, и Карин потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что происходит. «Урахара-сан!..» Пустые синхронно повернули головы в ту сторону, откуда по их щиту безостановочно бежали цветные искорки. У них почти не осталось времени. Отчаянные ситуации требуют отчаянных мер, да? — Назад, — стальным голосом приказала Карин, заслоняя Юзу и держа у собственного горла вовремя подвернувшийся под руку перочинный нож. — Не посмеешь. — Хочешь проверить? — лезвие надавило на кожу чуть сильнее, оставив за собой неглубокую царапину. Никто не решался шевельнуться. Кто первый среагирует — тот и выиграл. Карин чувствовала странную отстранённость от происходящего, будто это и не она вовсе участвует в этом. Но в таком состоянии она действительно могла вогнать себе в сонную артерию клинок — арранкары видели это. Это равнодушие к собственной жизни — Куросаки правильно подобрала рычаг давления. Со стороны барьеры послышался оглушительный хруст, и дёрнувшаяся было Куросаки поняла, что потеряла концентрацию. И её изменившееся лицо, пропавшая отстранённость лишили Карин последнего стоящего оружия. Первый слой защитного заслона был сломан, но каждый понимал, что кто бы ни шёл им на помощь, он не успевал. Они были одни. Длинный глубокий разрез, появившийся на руке, заставил Куросаки вскрикнуть и выронить свой клинок. Хана не церемонилась. — Шевелись уже, — резко бросила пустая, снова отправляя Карин в полёт до ближайшего дома. Куросаки точно слышала, как хрустнула какая-то кость, но даже снова приложившись головой об асфальт, она сумела не потерять сознание. Глаза заливала кровь, боль пульсировала по всему телу, словно оповещая о том, что встать она сегодня больше не сможет. Но она должна. Прочищенные глаза выхватили удаляющийся силуэт с розоватыми волосами — кто-то, похоже, уже считал своё задание выполненным. Следующим, что увидела Карин, была сидящая на коленях с опущенной головой сестра и высокий пустой, направляющий на неё свою ладонь. «Нет». Она попыталась встать, сдалала пару шагов и опять рухнула на землю. Мир кружился. «Нет!» Новая попытка подняться принесла ей только ещё одно падение. «НЕЛЬЗЯ!» Карин побежала. Снова. Побежала, подгоняемая страхом опоздать, не справиться. Секунды растворялись в воздухе, повисали на её плечах, пытаясь остановить, задержать хоть на мгновение. Колено подогнулось, не выдержав нагрузки, но Карин была уже на месте. И только поворачиваясь к сорвавшемуся с ладони шипастого серо спиной и изо всех сил толкая от себя сестру, она наконец поняла, что сейчас случится. Изумлённый, ошарашенный взгляд арранкара, абсолютный, чистый ужас в глазах Юзу — о, они тоже всё понимали. Наверное, впервые в жизни она боялась и не испытывала стыда за это чувство. Отчаянный безумный крик сестры слился с её собственным. Он не оборвался, даже когда она потеряла голос — просто стал беззвучным. Боль раздирала все конечности, все внутренности, по грязным щекам катились солёные капли. Ужасно хотелось выпасть из реальности, заснуть, провалиться в обморок, что угодно — лишь бы эта пытка подошла к концу. И она бы сбежала в этот омут, с радостью бы отдалась беспамятству, если бы не чьи-то завывания, раздающиеся явно недалеко от неё. И почему ей было не всё равно на эти звуки? Почему она так старалась вспомнить, чей же это голос? Неужели это важно?.. — Какого дьявола ты наделал?! — неожиданно чётко вдруг услышала она чей-то разъяренный крик. Ответом на этот вопрос было лишь паническое бормотание второго… пустого? «Арранкары!» — судорожно вспомнила Карин, — «Юзу!» — Уходи, — просипела она, заставляя себя открыть глаза, — Уходи, Юзу… Ответом ей были только прерывистые рыдания. Она не могла это слушать. Она не для этого держалась сейчас за ускользающую реальность. — Быстро, я сказала! — её слова сопровождались повторным треском и грохотом. Она хотела сказать, чтобы Юзу нашла Урахару, что он ей поможет. Хотела сказать, чтобы шевелилась, потому что иначе всё, что она сделала, окажется бессмысленным. Она так много хотела сказать сестре, но выдавить смогла только три коротких слова. Однако Юзу поняла. Их взгляды пересеклись лишь на миг, но после этого вторая Куросаки вздрогнула, будто от пощёчины, встала и, пошатываясь, трусцой побежала прочь. На душе стало самую малость теплее. Что-то она всё-таки смогла. Но у её сестры выдержки оказалось недостаточно. Запнувшись обо что-то, Юзу снова рухнула на асфальт, чувствуя, как силы медленно оставляют её. Перед глазами всё ещё стояла лежащая в луже крови, израненная Карин, в ушах звенел её вопль, в голове будто клеймом выжглась её просьба бежать отсюда. Она встала под огонь вместо неё. Живот вывернуло наизнанку, с носа опять закапали слёзы. Карин такая же, как Ичиго. Бросается вперёд, забыв обо всём на свете, лишь бы не тронули близких ей людей. Не думает о последствиях, как Ичиго. Не заботится о том, что будут чувствовать другие, те, ради которых она приносит свою жертву. Как Ичиго. Но она не была безрассудной. Она умела подавлять желание пройти напролом. Зачем же она сделала это сейчас? Обернувшись назад и посмотрев на сестру, Юзу совершила страшную ошибку: увидев снова те жуткие раны, она поняла, что не может больше сделать и шага вперёд. Не может встать. И не хочет верить в то, что видит. Её хватило, чтобы доползти до брошенного у края дороги автомобиля и привалиться к нему с обратной стороны. Но на этом всё закончилось. Этого было уже слишком много для Юзу Куросаки. Однако пустые будто бы и не заметили того, что она поменяла своё местоположение. Было же ясно... в таком состоянии далеко не уйдёт. — Ты провалил своё первое задание, Рамадзу, — каждое слово обрушивалось на голову арранкара словно камень, — в следующий раз… Впрочем, в первую очередь, тебе стоит задуматься, будет ли он вообще. Разлетевшийся на этот раз во все стороны внутри щита фиолетовый залп искр оповестил о том, что последнее защитное заклинание, наконец, пало. «Прошу, Урахара-сан…» Пустая вздрогнула, ощутив сильный прилив духовной силы. Источники мощной реяцу появлялись то там, то тут, окружая арранкаров со всех сторон. «Чёртова девчонка!» — Убей вторую! — прошипела Хана с бессильной паникой в голосе. — Нужно было же только одну… — Живо! В глазах Карин отразилась поднимающаяся вновь рука арранкара, в голове мелькнуло осознание того, что в этот раз сестре не увернуться. Юзу сидела, невидящими глазами вглядываясь в то место, где стоял готовый запустить новое серо пустой, и не делала ни-че-го. Не убегала, не думала о том, что та машина, за которой она спряталась, ничто для такой разрушительной атаки. Пальцы, словно живые, сами потянулись к щиколотке, судорожно пытаясь вытянуть за рукоять прикрученный клинок. Всё остальное вдруг стало невероятно неважным, и целый мир сосредоточился на этом маленьком стилете. Боль, грязь, страх — всё подождёт, сначала она достанет этот чёртов нож. Достанет — тут без вариантов. Вместо своего дыхания Куросаки слышала лишь раздирающие слух протяжные хрипы, по подбородку снова текло что-то горячее и до тошноты отдающее железом. Подождёт, подождёт, подождёт… Вся воля, все силы уходят на то, чтобы приподнять над землёй дрожащую руку и прицелиться. Не смотреть на нож, смотреть на ориентир. Вот только в этот раз в случае промаха точно не до смеха будет. И когда она научилась так геройствовать? Сгусток взрывной реяцу на ладони пустого становился всё ярче и ярче, и Карин поняла, что у неё осталось ещё от силы секунды четыре, и это не та ситуация, когда есть право на ошибку. Но она ведь успеет, правда? Выгнать дрожь из руки. Приподняться на втором локте. Перехватить поудобнее рукоять. Коротко замахнуться. И вложить всё своё отчаяние, всю свою душу в этот рывок. Она до последнего не верила, что попала, но тонкий вскрик сестры рассеял все подозрения. И глаза успели выхватить из царящего вокруг хаоса падающее тело Юзу, а затем — мощную вспышку. У неё не было выбора. Таких пустых не остановила бы жалкая полоска стали, с какой бы силой Карин её ни метнула. И даже если она перерезала сестрёнке сухожилие — это всяко лучше, чем валяться мёртвой. Главное, чтобы Урахара успел, он ведь был где-то совсем недалеко, Куросаки чувствовала. Ударная волна заставила локоть подогнуться, и она снова распласталась на земле, с отстранённым любопытством изучая шероховатости асфальта. Новый спазм в горле заставил её согнуться и снова захрипеть от подступившей боли, а на губах в очередной раз расцвёл мерзкий вкус солёного железа. А ведь она уже думала, что привыкла. Вокруг плясала реяцу, много реяцу. Карин почувствовала чьё-то касание у себя на плече, но сбитая сенсорика напрочь отказывалась выяснять, кто же это. Да и какая, в принципе, разница? Касание повторилось, и ей захотелось неистово заорать, потребовать, чтобы её оставили в покое, чтобы не трогали, не лезли, но измученные связки опять выдавали лишь странные нечленораздельные звуки. Чьи-то руки, возможно, те же самые, не послушав предостерегающего хрипения, легли ей под голову, слегка задев несколько чёрных прядей волос. Кожа чужих ладоней грела щёку, но разрывающиеся на части внутренности не давали почувствовать желанного умиротворения. Однако кричать расхотелось. Асфальт медленно расплывался, превращаясь в единую тёмно-серую блеклую массу, мокрая кофта, пропитанная кровью, постепенно остывала, становясь противной и холодной. Куросаки попыталась сморгнуть ту дымку, что так настойчиво застилала ей глаза, но у неё не получалось. Совсем. Шум вокруг слился в одно целое, боль в теле почему-то отошла на второй план. Уже ни одна мысль не хотела становиться отчётливой и понятной, заставляя её ощущать себя ребёнком, не способным подобрать нужные слова для самого простого предложения. Тусклые пятна кружили перед внутренним взором, однако это не казалось навязчивым или неприятным. Она не смогла бы сейчас издать ни одного осмысленного звука, даже если бы захотела — Карин забыла, как это делается. Словно из ниоткуда накатило спокойствие. Мерное и тягучее, словно мёд. А потом стало темно. Хотя нет, не так. Стало очень темно.